На что имеешь право

Яркий свет не режет глаза, защищённые естественным природным механизмом. Он просто неприятен. Под ним Саске чувствует себя, как бы странно ни звучало, ещё более обнажённым. Он лежит почти на полу, на тонком прорезиненном матрасе, немного ёжась и обернув жесткошёрстным хвостом бёдра. Одна рука за запястье примотана к ввинченному в пол креплению. Любое напряжение мышц, даже сглатывание, отдаёт болезненной судорогой. Пару часов назад на неко было куда больше верёвок и ремней. Саске всем сердцем, всем своим людокошачьим существом ненавидит и до умопомрачения боится Орочимару. И в данный момент обдумывает двадцать четвёртую попытку убийства. Не то чтобы он обнадёжился после первых двадцати трёх. Но это помогает выдвинуть вперёд именно ненависть. Дверь в комнату, выдержанную в тёмных тонах, распахивается. Неко вздрагивает и тут же громко шипит от неприятных ощущений в мышцах. Злобно косится в сторону вошедшей красноволосой девушки в очках. Она тоже неприятна. Если Кабуто - тупой исполнитель, инструмент, который можно не замечать, то Карин заслуживает отдельного внимания и ненависти. То, с каким видимым удовольствием краснопатлая выполняет поручения Орочимару, как отпускает при этом отвратительные шутки, как позволяет себе вольности, которые босс вечно ей спускает - всё это не может оставлять Саске равнодушным. - Приятный расслабляющий массаж и гигиенические процедуры, по мере надобности, без определённых выходных и обеденных перерывов, - скороговорит она рекламным тоном, прикрывая дверь и прижимая к груди свёрток. - Пошла вон, - цедит Саске. Его хвост раздражённо подёргивается, но по-прежнему прикрывает промежность. - Как себя чувствуешь? Ежедневный секс с таким опытным партнёром - это ли не повод наслаждаться жизнью! - А ты, кажется, не менее близка к этому ублюдку. - Нет, увы, Орочимару-сама не интересует традиционное спаривание... - Больной извращенец... - Гений. Гении ненормальны, прими его таким, какой он есть, смирись и живите долго и счастливо, - Карин опускается на колени возле матраса и кладёт на чистый пол принесенный свёрток. Саске решает смолкнуть до поры, до времени. До времени, когда девушка начинает превышать полномочия, что происходит практически сразу. Она зарывается пальцами в жёсткие чёрные волосы и зажимает ухо, а в следующую секунду перехватывает запястье. Красные глаза сверкают с яростным бессилием. С некоторым усилием, но без проблем Карин удерживает руку с растопыренными когтистыми пальцами. - Орочимару-сама никак не разрешит подстричь их. Саске силится приподняться, но очередная судорога растягивает его на матрасе. Девушка напяливает на его руку своеобразный футляр. Орочимару предпочитает обходиться без этого, видимо, для остроты ощущений. Но Карин не хочет рисковать своей молочной гладкой кожей. Неко выучил наизусть кучу терминов и названий кислот, что сейчас атрофируют его мышечные волокна. Учёный очень любит объяснять физиологию в деталях, будто пришёл не насиловать и издеваться, а читать лекцию. Одно другому у него не мешает. Кажется, Саске ненавидит и химию с биологией после таких практических занятий. Красноволосая, суетясь вокруг, приматывает руку в футляре ко второму креплению. Руки растягиваются в стороны, подвижность порядком ограничена. Кот не в силах извернуться так, чтобы распороть девушке что-нибудь когтями на ногах, и лишь гневно шипит и фыркает. Карин, стоя на коленях у изголовья и наклонившись, проводит пальцами по его лбу, дует в лицо и отдёргивает пальцы от острейших клыков. Довольно облизывает губы. Учиху неимоверно бесит каждое её движение. - Свали! Нахрен процедуры! Вы все, подохните к чёрту! - звучат немного несвязные восклицания. Карин нравится власть, нравятся пылающие глаза с тонкими зрачками и нравится колючая шерсть. - Не угодишь тебе, - прямо-таки мурлычет она, будто любовнику. - Орочимару-сама так старается... Но если тебе его общество так неприятно, мог бы насладиться моим... Пока можешь. Он слегка занят. Придумывает, что бы ещё с тобой сделать, о, кстати, повторим наш предыдущий опыт? Саске издаёт неразборчивый, пропитанный злостью вой. - Значит, повторим. Но сначала всё же массаж. Эти ремни... Нарушают кровоток, вызывают онемение, опасны... да, Саске помнит лекцию. * * * Хозяин чешет в затылке и переводит взгляд то на рисунок, то на Итачи. Тот стискивает карандаш в кулаке и критично поглядывает на своё творение. - Это, типа, ты, да? - блондин тыкает пальцем в нечто, призванное изображать Учиху. Признаком, отличающим это нарисованное существо от ещё нескольких рядом, являются жирные косые линии на лице. Итачи кивает. - А это типа... Неко, недовольно урча, принимается редактировать рисунок. Старается выделить разницу в росте нарисованных по пояс фигур, одной добавляет длину волос. - Мама с папой? Ещё один кивок, и Наруто хмыкает. Слегка улыбается. Понимающе и грустновато. - Скучаешь по ним? Кот, немного подумав, хватает валяющийся рядом красный карандаш и резкими движениями перечёркивает фируры родителей. Узумаки вздрагивает от неожиданности и от догадки. - Они... Итачи ещё раз кивает. А потом разворачивает карандаш другой стороной, чтобы ненароком не оставить неуместный штрих, и, тыкая им в рисунок, обращает внимание Наруто на фигурку вдвое меньше своей. - У тебя есть брат? Ещё кивок, а потом - неуверенный взгляд на хозяина. Полный опаски и надежды. За то недолгое время, что они провели вместе, Итачи начал думать, что Наруто может и помочь. С другой стороны, не слишком ли это? О чём говорит его кажущаяся забота и заинтересованность? Узумаки будет возмущён наглостью или не откажет в большой подмоге? Кажется, второе. Кот с изумлением смотрел, как Наруто берёт со стола телефон. - Не скажу, что особенно богат, - усмехнулся он, отыскивая контакт. - Но остатков папиной заначки хватит на ещё одного неко... Нет, конечно, придётся из своих добавить, но всё-таки... От чего-то откажусь, ну и что! Зато тебе сколько радости, верно? Твой брат у них? Имеет смысл звонить сюда? Итачи заторможенно кивнул... и через минуту услышал короткие гудки. Ну разумеется, этот номер был взят лишь эпизодично.