Самая ясная ночь

      Ансамбль наигрывал Юмореску Дворжака. Раскуривая сигару, Тони слышал протяжные звуки скрипки и виолончели, доносившиеся откуда-то со стороны холла. Мысли блуждали, и голова казалась тяжёлой после выпитого вина. Неподалёку велись неизменные дружелюбные беседы о вложениях и капиталах, о мировой обстановке, об опасности затяжных забастовок рабочего люда.       Тони казалось, что он кого-то избегает, хотя тому не было никаких причин: он просто проводил время так, как привык, находясь в недельных плаваньях по Атлантике. Ему приходилось мотаться в Лондон всего пару раз в год, и каждый раз путешествия заканчивались утончённым турне по юбкам.       В этот странный день, двенадцатого апреля, Тони совершенно не интересовали юбки. Нонсенс — сказал бы Хоган, избегая смотреть ему в глаза.       Собираясь на завтрак утром, Тони медлил. В главной столовой он занял «правильное» место, вписанное в билет, и после поторопился покинуть самую популярную зону. Сделав два прогулочных круга, вернулся в каюту. Мысли в голове мчались по кругу. Тони не останавливался ни на чём и одновременно обдумывал всё.       Ему не нравилось испытывать симпатию по отношению к конкуренту. Долгие годы Тони смотрел на соперников с высшей ступени индустриальной лестницы. Он выдерживал давление и холодную войну — и с «Паркер технолоджис», и с «Оскорп», в основном потому, что никогда не жалел противников. Он патентовал разработки, не спал ночами, изобретая и вводя в производство лучшие машины, лез из кожи вон, чтобы никто не смог пошатнуть его положение. И что теперь? Теперь...       Неожиданная мысль ударила по проверенной, доведённой до совершенства системе: он больше не мог следовать своим жёстким принципам.       Тони представил, как Питер становится руководителем компании. Если он передумает и всё-таки получит бразды правления, бороться против него будет тяжело. Благосклонность, личная приязнь — это не то, что должен вызывать человек, способный обрушить твои акции одним грамотным вложением. Или решением. Или сказанным словом.       Тони не собирался давать кому-то такую власть над собой, но каким-то чудом за прошедшие два дня Питер получил всё. Всё, что хотел. Лишь трезвость ума удерживала Тони от каких-то совсем глупых поступков. Ну и расстояние тоже.       Большую часть дня Тони собирался потратить на обработку квартальных отчётов и лабораторных исследований сплавов, но один вид стопки бумаг вызывал нестерпимый приступ скуки. Он бы с куда большим энтузиазмом вернулся к беседе о бортовых огнях.       Это раздражало и веселило одновременно, так что он заключил с самим собой внутренний компромисс и решил пройтись по банальным, но не интересным молодёжи местам, типа курительных комнат и читального зала.       Тони категорически не нравилось кафе «Паризьен». Пошлые французские плетёные стулья, зелёные вьюнки и ломкая структура стен напоминали ему беседку в родном доме. Именно его он решил обходить стороной, какой-то частью рассудка осознавая, что молодые люди вроде Питера, наоборот, с большой вероятностью отдадут ему предпочтение.       Значит, шансы случайно пересечься близки к нулевым, и от этого было одновременно спокойно и... тягостно. Он словно ждал какой-то осечки в «безупречном» плане прожигания дня, перекладывая всю ответственность на госпожу судьбу.       Видимо, у Фортуны были особенные планы — они с Питером столкнулись на ужине. Питер рассеянно кивнул, явно витая в своих мыслях. Тони надеялся вежливо распрощаться с ним, но от одного вида чуть потухших глаз его сердце сжалось. Сжалось… и сдалось.       — Ты выглядишь уставшим.       — Похоже, отец отравился, — сказал Питер.       — Насколько всё серьёзно? Он сейчас в медпункте?       — Его состояние уже улучшилось. Спасибо за беспокойство, сэр.       По меркам Питера это был совсем немногословный ответ.       Сегодня он бродил по кораблю в приталенном жилете поверх необычной оливковой рубашки и держал голову низко — смотрел куда-то в пустоту. Тони вздохнул и снова взял его под крыло, так естественно, будто это становилось частью ритуала встречи.       — Мне кажется, или это не всё? — спросил Тони, вытащив Питера к незастеклённой палубе. Питер шёл с ним покорно, не поднимая глаз.       — Мы немного повздорили, — признался он. Все его эмоции по поводу ссоры мгновенно проявились на лице. — Он злится из-за того, что я не одобряю сотрудничества с «Оскорп». И запрещает общаться с вами.       — Этого стоило ожидать.       — Я всегда буду против бессмысленной войны. Мне безразлично, что он там решил — я в состоянии выбрать, с кем хочу проводить время и чьи взгляды разделять.       Питер звучал сердито и упрямо — Тони невольно испытал гордость. Ричарду стоило бы хотя бы раз выслушать сына и обдумать его слова. Впрочем, Тони знал, как отцы умеют обесценивать любые доводы своих детей. Он слишком часто оказывался в похожей ситуации, испытывал те же чувства, а потому понимал и принимал точку зрения Питера по умолчанию.       Тёмная вода ритмично плескалась за бортом. Вечер перетекал в ночь, на горизонте загорались первые звёзды, и их отражения расползались на волнах белыми кляксами. Титаник плавно набирал скорость. Квинтет наигрывал что-то легкомысленное, сопровождая его путь жизнерадостной музыкой.       — Простите, — тихо добавил Питер. — Я не хотел вываливать всё на вас, это невежливо и…       — Я сам спросил, — напомнил Тони, не вовремя замечая, что приобнимает Питера слишком интимно — а тот и не против или предпочитает не обращать внимания. — Рано или поздно Ричарду придётся научиться верить тебе. Он прекрасно знает, что рискует потерять, поэтому и обеспокоен. А что касается меня — то тут я вынужден с ним согласиться.       — Мистер Старк, мне давно не было так спокойно, — грустно улыбнулся Питер. Эта улыбка заставила сердце в груди Тони болезненно дрогнуть. — Некоторые считают вас дьяволом во плоти, но я всё ещё не вижу ничего, что могло бы вызывать подобные ассоциации.       — Мы знакомы не так давно.       — Всего пару дней, это правда, — Питер вновь потупил взгляд. — Но я наблюдаю за вами гораздо дольше. Этому мрачному образу хочется верить, но в него как-то не вписывается то, что вы уделили время сыну своего главного конкурента и провели ему полноценную экскурсию по кораблю.       — Подловил, — Тони потёр висок. — Даже у меня есть слабости.       — И какие же?       Питер слегка запрокинул голову. Взгляду предстала шея — длинная, с трогательно очерченными линиями мышц.       — Наверное, я безнадёжно увлечён активными людьми, — кашлянув, чинно сказал Тони. Питер растянул губы в лукавой, шальной улыбке, понимая, что скрывается за этими словами на самом деле.       — В таком случае, со мной ситуация аналогичная.       Они немного помолчали, слушая океан. Тони обратил внимание на поверхностное дыхание Питера. Сам он был не лучше — нервничал, взволнованный на первый взгляд заурядным разговором.       К сожалению, их грубо прервали. Никто, кроме Нормана Озборна не мог быть настолько нетактичен.       На нём был неизменный светлый костюм по фигуре. Волосы лежали в унылой укладке, к лицу примёрзло высокомерие.       — Так-так-так, что я вижу: наследник Паркеров и Энтони Эдвард Старк уединились в уголке?       Тони не успел понять, зачем и когда прикрыл Питера рукой, неосознанно защищая от опасности. Тело сработало само по себе, при этом по каждой его клеточке разлилось удовлетворение, которое он не успел ни осознать, ни погасить.       — А Озборн снова лезет не в своё дело, — угрожающе бросил он. — Где и почему уединяются другие люди, тебя не касается.       — Как же нам всем повезло, что на этом чудном корабле собрались… столь великие личности, не правда ли? — пропустив мимо ушей шпильку в свой адрес, ехидно процедил Норман. Усики над лягушачьим ртом червеобразно изогнулись. — Столько шансов навести мосты, столько перспектив.       Питер мягко убрал руку Тони и встал рядом. Он ничего не ответил, но поза буквально кричала, что он собирается защищаться. И защищать.       — Где твой отец, юноша? — Норман холодно сощурился.       — Ему нездоровится, — быстро ответил Питер. Тони не смог скрыть улыбку — впервые Паркер говорил и выглядел настолько недоброжелательно. — Он сам найдёт вас, когда поправится.       — Что ж, это объясняет, почему ты проводишь всё свободное время в компании господина Старка. Ричард бы не одобрил.       — Мистер Старк абсолютно прав, — Питер повысил голос. Тони перевёл на него взгляд, изумлённый и восхищённый игрой интонаций, и ещё больше поразился смелости в тёмных злых глазах. — В чьей компании я провожу время, вас не касается.       — Ну-ну, Питер, — Норман наклонил голову к плечу. — Ты же не хочешь сорвать отцу крупную сделку, правда? Думай, кому грубишь.       Тони встрепенулся и решил вступиться, пока не дошло до оскорблений.       — А ты в своём стиле, Норман. Не в состоянии сам справиться с интригами и запугиваешь ребёнка?       — Тебе лучше не вмешиваться, Старк.       Питер дёрнулся было вперёд, но Тони решительно задвинул его за спину. Он шагнул к Норману — разница в росте позволяла Озборну смотреть сверху вниз, но Тони на такие мелочи было наплевать.       — Ещё один выпад в адрес Питера, и всё будет как в старые добрые времена, Озборн, — ядовито прошипел Тони. — Я с превеликим удовольствием отправлю тебя в медпункт, где ты наобщаешься с Ричардом, пока твою челюсть будут собирать по кусочкам. Правда, боюсь, общаться вам придётся письменно.       Его голос звенел от ярости. Норман кокетливо отступил, расслабленная ухмылка превратилась в злобную.       — Теперь ты заделался в защитнички детишек?       — Ты безумно проницателен.       — Следи за спиной, Старк, — понизив голос до полушёпота, высказался Норман. — И думай о том, кому доверчиво подставляешься.       — Лучше бы ты думал, что несёшь, — Тони не замахнулся только потому, что Питер вцепился в его руку и повис на ней всем весом.       Норману надоела перепалка — он развернулся и побрёл вдоль палубы, бесстрастно глядя в никуда. И лишь оказавшись на почтительном расстоянии, бросил:       — Поведай ребёнку про испытания на островах, Старк. Уверен, он пересмотрит свои взгляды.       Тони не ответил.       Какое-то время он молча изучал яркую лунную дорожку. Под темнеющим небом она разгоралась всё ярче, превращаясь в бесконечную белую ленту, танцующую на спокойной чёрной глади океана.       — Мистер Старк, — осторожно позвал Питер. — Простите…       — За что ты извиняешься? — Тони расцепил его руку, до лёгкой боли сжимающую предплечье.       — Я не сдержался, и вам пришлось…       Тони вздохнул, наблюдая за тем, как Питер нервно трёт лицо.       Для него это была самая обычная стычка. Но Питер редко бывал среди брокеров и прочих денежных акул, готовых за одно лишнее слово сожрать с потрохами и рассыпающихся в оскорблениях чуть ли не ежесекундно. Ему это маленькое представление явно вытрепало душу.       — Ну-ну, — Тони погладил понурое плечо. — Не обращай внимания. Норман всегда был таким — сколько я его помню. Для нас это обычные любезности.       — Вы вступились за меня, — Питер поднял взгляд. Влажный блеск снял с него пяток лет — теперь он казался совсем мальчишкой. — Простите…       Удручённо вздохнув, Тони прижал его к себе, стараясь не думать о том, что подобное попросту недопустимо. Впрочем, если после этого разговора отношение Питера кардинально изменится, значит, другой возможности сблизиться с ним уже не представится.       Горечь подкатила к горлу, пока Тони собирался с мыслями.       — На островах проходили испытания, — наконец сказал он. — Я позволил использовать оружие на агрессивных туземцах. На ни в чём не повинных людях. У твоего отца есть причины не одобрять наше общение, Питер.       Питер мягко отодвинулся. Посмотрел серьёзно и прямо.       — И что я должен думать? — спросил он. — Мне хочется вас оправдать.       — Не надо, — отрезал Тони. — Все они правы. Моё общество — не лучший выбор для молодого человека вроде тебя. И следует знать…       — Сейчас вы бы сделали это снова?       — Что именно?       — Вы бы позволили им испытывать ваше оружие… так?       Тони сделал шаг назад. Они затронули сложную тему — слишком сложную, чтобы поднимать её здесь и сейчас, на этом корабле.       Коулсон смог убедить его в необходимости действовать решительно. Голодранцы были ни при чем. Они просто ненавидели чужаков и защищали свои земли. И правильно делали.       Тони понятия не имел, к чему приведёт его выбор. Он дал согласие на любые испытания по усмотрению армии, почти не вчитавшись в строчки договора.       И…       — Если бы я знал, чем обернётся моя халатность, я бы действовал совсем иначе. И всё же это решение привело к тому, что меня считают душегубом. На кнопку нажимал не я, но людей скорее волнует то, кто эту кнопку сделал. Они не видят причин её создания. И даже я порой сомневаюсь в том, что выбрал правильный путь.       — Вы вините себя?       — Это не имеет значения, Питер.       — Имеет.       Питер снова прикоснулся к его руке. Осторожно, будто хотел всего лишь привлечь внимание. Но ладонь никуда не делась, даже когда Тони посмотрел на него в упор.       — Я виноват.       — Ясно, — шепнул Питер.       Резко отстранившись, он пошёл прочь, и Тони не стал его останавливать. Он ждал этого — с каким-то остервенением, воспалённым отчаянием ждал, когда Питер разочаруется.       Им нельзя сближаться. Так будет правильно. Так будет… справедливо.       Они из разных миров, которые не должны смешиваться ни при каких обстоятельствах.       Но почему тогда видеть удаляющуюся спину так тяжело?

* * *

      Спускаясь на жилую палубу, Тони подметил небольшой крен — очевидно, Титаник косило из-за того, что кочегары работали неравномерно и баланс был смещён под тяжестью оставшегося угля. Ничего удивительного, что работа на новом роскошном лайнере, который по всем прогнозам должен стать жемчужиной «Уайт Стар Лайн», оказалась несколько неорганизованной. Людям и персоналу предстояло месяцами привыкать к особенностям корабля — Тони знал, что вины экипажа здесь нет, но какое-то тревожное чувство, интуитивное и неуловимое, вдруг лизнуло нервы. Он чувствовал, что теперь вряд ли уснёт, а потому свернул к «А-ля Карт», надеясь столкнуться с кем-то знакомым. Путь проходил через безлюдную палубу — к ночи становилось холоднее, и пассажиры предпочитали прятаться в тёплых каютах и изумительных залах, судача ни о чём.       На странный звук за спиной Тони не среагировал — он был погружён в свои мысли. А потому грубый толчок выбил его и из размышлений, и из равновесия. Грохот от падения разнёсся по палубе рыхлым эхом. Ладони Тони скользнули по налакированным доскам и упёрлись в холодный твёрдый бортик.       Следующим движением он на чистых рефлексах ушел влево. Над плечом громко бахнуло, оглушив. Тони оттолкнулся ногой и вскочил, упруго и ловко, как животное. В конце концов, он не зря топтал ринги и залы в компании помощника: у него выработалась отличная реакция на неожиданные атаки.       Незнакомец в маске испуганно отшатнулся, когда Тони попытался сбить его с ног. К сожалению, он был достаточно везуч, чтобы успеть выстрелить ещё раз. Зато кто-то из офицеров обратил внимание на шум, и исход схватки был предрешен.       Яростный окрик спугнул нападавшего. Мужчина сорвался с места, скрылся за дверью и наверняка моментально затерялся в бесконечных и однообразных коридорах пассажирских кают, оставляя Тони шипеть от боли в боку. Благо, рана оказалась пустяковой — Тони понял это сразу и, ещё немного покорчившись для пущего драматизма, легко встал на ноги. Офицер-спаситель вцепился в бортик, испуганными круглыми глазами уставившись на него, секундой назад убедительно изображавшего жертву при смерти.       — Сэр, вы в порядке?       Он был совсем молоденький — Тони поставил бы весь свой груз на то, что это его второй-третий рейс на таком крупном и капризном лайнере. Неопытность буквально горела на угловатом лице.       — Рубашка испорчена, — пожаловался Тони, рассматривая царапину и некрасивое красное пятно. — Вызовите старшего. Необходимо опросить пассажиров, кто-то должен был его видеть. Я отправлюсь в медпункт.       Ему вдруг захотелось скурить сигару, а лучше две или три. И столько же стаканов виски не помешает.       — Да. Да, конечно, — офицер пришёл в себя и хотел было мчать за кем-то поопытнее, но это не потребовалось: выстрелы расслышал даже мостик, но к тому моменту, как на палубу сбежалась целая делегация, Тони предусмотрительно испарился.       Он зашел в медпункт в премерзком настроении. Всё существо вопило, что этот рейс — худшее, что могло с ним случиться. Ричард, Норман с его играми, неожиданная увлечённость сыном соперника, теперь ещё и покушение. Не первое покушение в жизни, но определённо одно из самых обидных: Тони никак не ожидал, что кто-то рискнёт напасть прямо во время плаванья, когда ни у кого на борту нет ни шанса сбежать с судна.       — Ох! — всплеснула руками медсестра. — Вы ранены, сэр!       На пороге его встретила полненькая приятная женщина с круглым лицом и живыми глазами — Тони захотелось ей довериться и может даже немного пожаловаться. И он бы воплотил свои низменные желания, если бы после небольшого осмотра его не отвели в палату к Паркеру, готовому отойти ко сну.       Необычно бледный и сонный Ричард продрал глаза и уселся на край, молча наблюдая за шествием Тони к койке и последующими манипуляциями медсестры. Тони кидал на него короткие злые взгляды, но тоже не торопился здороваться и изображать вежливое участие. Меньше всего ему сейчас хотелось издевательски мурлыкать.       — Что, очаровательная мисс оказалась не так сговорчива, как ожидалось, Старк? — стоило медсестре, важно покачиваясь, уплыть за дверь, подал голос Ричард. — Женщины сейчас осторожны и носят в чулках стилеты.       — Крайне неудачная встреча, — безразлично отозвался Тони, поудобнее устраиваясь на подушке. — А ты? Морская болезнь совсем одолела?       — Это было отравление. Но мне уже гораздо лучше, спасибо за беспокойство.       — Отравиться самой качественной кухней в начале путешествия — ты на удивление удачлив.       Ричард фыркнул.       — Нарваться на леди с ножом — тоже удивительное событие, право.       Они играли в эти игры годами: Тони знал, что правда о произошедшем не интересна ни ему, ни Ричарду, но просто не мог молчать, если он начинал разбрасываться неуместными шуточками.       Внезапно дверь приоткрылась, и в проходе появилась сперва растерянная Мэри, а следом за ней — Питер. Тони с трудом сдержал стон, потому что эта чёртова ночь просто не могла стать ещё хуже.       — Наверху переполох, — сказала Мэри, не сразу заметив в палате ещё одного несчастного. — В кого-то стреляли, ищут нападавшего… мы решили спуститься сюда от греха подальше.       Ричард перевёл взгляд на Тони. Следом за ним повернулись Мэри и Питер. Гротескный ужас последнего сделал ситуацию забавной, Тони даже усмехнулся, как ни странно, не чувствуя никакого неудобства от пристального внимания всего семейства.       — Мистер Старк? — Питер, секунду назад казавшийся безучастным, весь наэлектризовался от волнения и мигом оказался рядом. — А вы что тут забыли?       — Я тот самый неудачник, — улыбнулся Тони. — Ничего страшного не случилось, офицер появился вовремя. Просто царапина.       — Стреляли в вас? Почему? Зачем? Кому понадобилось?..       Все эти сложные вопросы Тони хотел оставить на потом, хотя бы до разбирательства, как и размышления на тему висящей на волоске жизни, но Питер не был бы Питером, если бы с ходу не наплевал на замысел Тони.       — Если бы я знал, — буркнул Тони. — Однако, у меня предостаточно недоброжелателей, чтобы поиск преступника и все проверки заняли месяцы.       — Вас ранили?       — Сказал же… ничего страшного.       Тони покосился на Ричарда, всё это время с холодным вниманием разглядывающего его и Питера, которого явно не беспокоили ни запреты, ни скандалы, ни напряжённые отношения, способствующие нагнетанию обстановки. В данный конкретный момент его волновал только Тони и, очевидно, его состояние.       — Пуля прошла вскользь, — заметив, что грубое объяснение Питера ничуть не успокоило, добавил Тони.       — Как странно. Можно подумать, кто-то желает смерти двум самым известным инженерам Америки, но… — заметила Мэри. — Прошу прощения. Паранойя разыгралась.       Она отвернулась и задумчиво взяла Ричарда за руку. Тони отвёл взгляд. Высказанная вслух мысль его зацепила: действительно, странное совпадение.       — Считаете, что Ричарда могли попытаться отравить? — серьёзно спросил Тони. Стоящий рядом Питер напрягся пуще прежнего и теперь нервно переводил взгляд с Тони на своего отца и обратно.       Мэри чуть сморщилась. Ричард насмешливо дёрнул подбородком.       — Я не настолько беспечен, чтобы не заметить, как кто-то сыпет яд мне в обед.       Питер осторожно положил ладонь Тони на плечо. Это было странное касание — очень аккуратное, и одновременно решительное, необъяснимо жёсткое.       — Вы там задержались в такое время? — тихо спросил Питер. — Вам стоит быть осмотрительнее! Мистер Старк!       Тони ошеломлённо уставился в карие глаза, полные раздражения.       — Что?..       — Вас могли убить! — вспылил Питер. О, он и в самом деле был зол. — Почему вы говорите о случившемся так беспечно?! Вы ни капельки о себе не заботитесь!       Слова попросту застряли у Тони в горле. В последний раз с таким пылом его отчитывала только, разве что, мать, и то более двадцати лет назад. И кстати, так же своенравно, не стесняясь ничего и никого вокруг.       — Питер… — Мэри попыталась было осадить сына. — Это невежливо.       — Я что, неправ? — ничуть не смутился Питер. — Нельзя же бродить посреди ночи в безлюдных местах, ни о чём не заботясь. На корабле уйма иммигрантов! Это попросту глупо!       Наконец, он выдохся и теперь стоял, ни дать ни взять — недовольный воспитатель в кругу ничего не разумеющих детишек. Тони вздохнул и вдруг рассмеялся.       — Ладно, мистер Паркер, мне очень жаль и очень стыдно. Вы довольны?       Питер слегка покраснел и, гордо сложив руки на груди, выдал:       — Буду, если пообещаете больше так не рисковать. И ты, папа, тоже. Вдруг это и впрямь не случайность.       Дверь приоткрылась, и в палату с невозмутимым видом вошёл первый помощник капитана — мистер Мёрдок. Следом за ним ещё несколько человек. Тони подобрался, зная, что они здесь по его душу.       Долгий разговор вымотал его настолько, что веки начали слипаться сами собой.       Он уснул, даже не заметив, когда именно палату покинули Мэри и Питер, и пообещал себе, что завтра обязательно напомнит этому несносному юнцу, как надо разговаривать с мужчинами в два раза старше него.       Ну или хотя бы... поблагодарит? Да, поблагодарит.       За беспокойство.