Самая ясная ночь

      Оказавшись на свободе, Тони телеграфировал Хогану и в общих чертах рассказал о произошедшем. В сообщении он упомянул, что по всем прогнозам Титаник может опередить график и прийти в Нью-Йорк раньше срока, и это, несомненно, станет новым достижением «Уайт Стар Лайн» по части пассажирских перевозок. Тони гордился тем, что столь потрясающий корабль питали его двигатели, и постепенно набирался вдохновения — в голову закрадывались идеи по поводу изменений в конструкции, которые он, оказавшись в своей каюте, поспешил внести в ежедневник. Бок немного побаливал, но рана должна зажить довольно быстро. Так сказала медсестра, и у Тони не было причин не доверять её мнению.       За круглым зрачком иллюминатора разгоралось солнце. Океан резвился беспокойной вуалью. Наступило тринадцатое апреля. Тони планировал провести его с толком. Хотя бы больше не обманывая самого себя.       Пора признать, Питер оказался ему… интересен. Тони полагал, что разговор на палубе отрезал их друг от друга. Но, похоже, мальчишка не злился и не презирал. С души Тони упал тяжелейший груз. Если Питер мог его простить, однажды Тони придётся перестать корить себя за ошибки прошлого.       Коулсон тоже не был виноват — контракт в итоге перешёл к руководству, и его мнение в тот решающий момент уже не имело значения. А Тони был глупцом, если считал, что не замарается в крови невинных.       Важнее всего вынести урок. И больше никогда не отпускать поводья.       Решив так в то светлое, чудесное утро, Тони набросил на себя одну из любимых пепельных рубашек, отправился в главную столовую. Меню предлагало два вида завтрака. Тони выбрал британский и теперь смаковал, расслабляясь: не каждый день ему грозила смертельная опасность, и не каждый день он мог насладиться тем, что она прошла мимо. Настроение стремительно улучшалось.       Ещё сильнее внутренний пожар раздувало глубокое чувство гармонии с собой: Тони позволял себе высматривать Питера и ждать встречи. Это влияло на его поведение: несколько дам, проходя мимо, поймали улыбку и взялись кокетничать. Одна даже осмелилась подсесть и завела разговор о демократии, стараясь его вовлечь, но Тони лишь рассеянно кивал, не прислушиваясь к её щебетанию.       Питер появился, когда Тони собрался уходить. Их взгляды сцепились моментально. Тщательно выверяя дозу благосклонности, Тони махнул ладонью в знак приветствия, но сразу помрачнел, заметив, что какой-то выскочка отвлёк Питера от игры в гляделки.       Тони попытался вежливо отделаться от леди. Та явно посчитала его благодушие признаком интереса и не собиралась капитулировать без дозы внимания. Видимо, сам факт того, что Тони Старк до сих пор не вскружил голову никому из знатных дам тянул на сенсацию и, как следствие, на вызов. Легкомысленные мисс хихикали, прикрываясь веерами и предполагая, что он нацелился расколоть слишком крепкий орешек.       Некрепкий, совсем некрепкий орешек тем временем добродушно посмеивался над шуткой выскочки, иногда бросая неловкий взгляд в глубь зала. Такое положение дел Тони совершенно не устраивало. Он поднялся, кивком распрощался с потерявшей дар речи леди и направился через всю столовую в сопровождении заинтересованных взглядов, решительный и невозмутимый.       Кульминацией шествия стала попытка изгнать к чёрту приставучего типа одним предостерегающим движением бровей, как ни странно, удачная. Под конец Тони занял его место, наверняка озадачив этой маленькой сценой весь честной народ.       — Чудесный день, не правда ли? — начал он, с удовольствием улавливая в тёмных глазах Питера искорки ревности. Очевидно, видеть Тони с кем-то понравилось ему не меньше, чем самому Тони — наблюдать, как он дарит свои улыбки сынишке какого-то богача.       — Утро начинается многообещающе, — кивнул Питер. — А вы не должны быть в медпункте, мистер Старк?       — Из-за царапины? — отмахнулся Тони. — Конные прогулки бывают куда более травмирующими.       Им так откровенно хотелось провести друг с другом чуть больше времени, чем позволяла ситуация, что Тони быстро сдался. Отбросив светские танцы, на виду у всей столовой он наклонился к порозовевшему уху Питера:       — Встретимся в двенадцать у справочного офиса? Я не отказался бы от партии в сквош.       — Вчера вас пытались убить, — напомнил Питер, очевидно, сомневаясь, что он будет хорошим соперником.       — Ага, — весело отозвался Тони. — Следовательно, мы на равных.       Не дождавшись ответа, он игриво подмигнул и, пока все зрители были заняты озадаченным лицом Питера, умчал к выходу. День и впрямь начинался замечательно.       Хорошее настроение вызвало у Тони приступ созерцательного удовольствия. Время до игры он провёл, бессмысленно слоняясь по кораблю и потягивая запахи жизни, духов, сигар, разбавляющие аромат палисандра и металла. Титаник мурлыкал под его ногами, утопая в розово-апельсиновых солнечных лучах, то тут, то там пробивающихся в иллюминаторы. Пассажиры, разнеженные сервисом, негой и красотой вокруг, были приветливы и игривы.       Слухи о ночном нападении облетели весь корабль, так что иногда Тони останавливали знакомые. Он отмахивался от предупреждений и вопросов о самочувствии, полностью погружённый в одухотворённое состояние.       Зал для сквоша находился на палубе G, так что добираться до него пришлось, переодически уточняя путь у экипажа. В присутствии Питера внимательность Тони испарялась бесследно — уже который раз. Впрочем, с момента плаванья и в его отсутствие он не отличался трезвостью рассудка.       Они решили отказаться от помощи стюардов и взяли с собой сумки со сменной одеждой. Заодно Тони приплатил мистеру Райту — тренеру по сквошу, чтобы им с Питером позволили остаться в зале без присмотра и закрыли доступ на балкончик для зрителей.       — Я хотел извиниться, мистер Старк, — неожиданно заявил Питер, неловко поправляя ворот спортивной формы. Белые штаны и рубашка с укороченными рукавами очень ему шли, так что Тони не сразу вник в смысл сказанных слов.       — А?... Ты о чём?       — Вчера я… был груб. Я не имел права говорить с вами таким тоном.       Тони насмешливо дёрнул бровью.       — Извинения приняты.       Оставалось надеяться, что улыбка, лезущая на лицо, не делает его физиономию слишком уж бестолковой.       — В любом случае, я всё понимаю,— вновь подал голос Тони. — Ты юн и эмоционален.       — Я испугался, — Питер покрутил в руке мяч, и Тони загляделся на его ловкие, красивые пальцы, словно созданные для игры на музыкальных инструментах. — Мне бы не хотелось, чтобы с вами случилась беда и… я немного параноик. Это семейное.       Он хохотнул и опустил взгляд, давая Тони возможность переварить сказанное.       — Если ты сможешь меня обыграть, то получишь официальное разрешение говорить любые грубости в моём присутствии.       Питер хищно прищурился, будто только этого и ждал. Разместившись в зоне квадрата подачи, он приглашающе взмахнул ракеткой, всем видом показывая, что готов всерьёз отстаивать право безнаказанно браниться.       Игра началась интенсивно. Тони не ожидал такой прыти и быстро потерял мячик в ауте. Либо прежние соперники Тони страдали от замедленной реакции, либо он сам просто отвык носиться по полю. Разыгровки длились долго — они оба усердно скакали по комнате. И потому очень скоро дышали заполошно, стреляя друг в друга глазами.       Выбив у Питера три очка, Тони немного расслабился — зря. После небольшого разгрома в этого негодяя словно вселился бес. Пять раз подряд Питер выбил мяч в нижний даун.       — А ты та ещё штучка, — снова потеряв пас, сказал Тони. — Изумительная реакция.       — У вас тоже ничего такая, — весело отозвался Питер. — Для вашего возраста.       — Это ты сейчас похвалил или не очень? — Тони проследил за тем, как Питер делает быстрый скачок в сторону и взмахивает ракеткой. — Я всё ещё ранен, не забывай!       Растерявшись от такого напоминания, Питер сделал неудачный шаг и чуть не подвернул стопу, но успел удачно опрокинуться. Пропустив мяч, он врезался лопатками в стену.       Тони оцепенел.       — Порядок?       — А… да. Да, просто…       Они застыли друг напротив друга, тяжело дыша. Питер сглотнул, острый кадык медленно скользнул по горлу. Тони нахмурился, выискивая в румяном лице признаки головокружения.       Тишина вдруг навалилась, врезалась в уши. Питер чуть дёрнул подбородком. Его грудная клетка взлетала под лёгкой рубашкой, плечи подрагивали.       Словно загипнотизированный, Тони сделал несколько медленных шагов.       — Если мы остановимся, я буду считать, что победил, — прошелестел Питер, рефлекторно вжимаясь в стену, но не предпринимая попыток улизнуть — ему было достаточно отойти в сторону, чтобы перевести эту странную паузу в шутку.       — Питер Паркер. Тот ещё проныра, — сиповато отозвался Тони, мягким движением опуская руку возле его уха. — Пожалуй, на этот раз я… с удовольствием уступлю.       — Значит, я могу грубить вам безнаказанно, сэр? — голос Питера тоже упал, хоть и не растерял ярких интонаций. Спонтанное «сэр», проскользнуло по губам эротическим приглашением.       — Ты можешь делать, что угодно. Если захочешь.       Питер качнулся навстречу, накрывая чуть влажной и горячей — обжигающе горячей — ладонью небольшую царапину на шее Тони. Несмело, но так чувственно, что самообладание стало покидать Тони в ускоренном темпе.       — Тогда я… пожалуй… воспользуюсь этим разрешением, — теплое дыхание коснулось лица. — Чёрт вас дери.       Тони сократил оставшиеся сантиметры одним слитным рывком.       Губы Питера раскрылись навстречу поцелую. Нежные, совсем мягкие, слегка подсушенные дыханием и солоноватые от пота. Сначала Тони не хотел давить, — ему было достаточно того, что это вообще произошло — но очень скоро Питер вцепился в него двумя руками, подтягивая, раздразнивая, приглашая, и Тони вжал его в стену, откликаясь на безмолвные просьбы.       Целовался Питер на удивление виртуозно, немного стихийно, но интуитивно, слегка перебарывая, из-за чего Тони разгорячился уже через пару движений. Он не любил пугливых и покорных, а Питер, сам того не понимая, нарывался лишь сильнее, взбрыкивая под лаской. Пальцами Тони чувствовал, что лицо у него горит от смущения, зато в действиях не было ни грамма скромности. Противоречивый, распалённый, отзывчивый, он вился хитрым ужом в его руках.       Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Тони смог отцепиться, отпустить. К тому моменту в его голове осталась одна пустота, а в животе бесновалось яростное желание. Питер двинулся было следом, но передумал, тоже вдруг осознав, как сильно они увлеклись.       Пространство взрывоопасно гудело, входя в резонанс с шумом двигателей корабля.       — М… — Питер кашлянул, прочищая горло. — Немного… слишком?..       — Немного, — скомкано ответил Тони. — Ты…       Облизав губы, он неопределённо качнул головой. Ничего не слишком — он хотел и мог зайти дальше. Забыв о том, кто они и почему не могут...       — Не думайте, — зло сверкая тёмными глазами, приказал Питер. — Не надо. Это ни к чему. Нам хорошо. Всё остальное не имеет… значения.       Тони кивнул, но отстранился.       Пока что значение имело то, что он срочно нуждался в ледяном душе. И в перерыве. Да.       Определённо.

* * *

      — Итак, вы играли в сквош? — невесомо коснувшись губ салфеткой, поинтересовалась Мэри.       Тони переглянулся с Питером и старательно удержал невозмутимость на лице. Хорошо, что все смотрели на него — румянец на бледных щеках Питера любого мог заставить призадуматься.       — Да. Было… показательно. Питер обыграл меня.       — Он лишь с виду милый, — бесхитростно сказала Мэри. — Мой отец терпеть не мог проигрывать, и каждый раз после партии в шахматы с Питером высказывал мне, что я вырастила монстра. Ричард тоже регулярно терпит поражения.       В её тоне сквозила чисто материнская гордость. Питер возвёл очи горе.       — Так что же, я теперь в клубе тех, кого обхитрили эти невинные глаза? — Тони пригубил вино. — Мэри, если бы я знал, кто скрывается за этим очаровательным лицом, я бы был осторожнее.       — Вас обхитрили не глаза, — наконец, осмелился вступить Питер. — А моё мастерство. Я хорош, вот и всё.       — О да, ты хорош.       Ужин проходил в дружеской атмосфере. Через какое-то время к ним должна была присоединиться мисс Романова и леди Денверс. Неприятной мелочью стало лишь появление Нормана — он вёл Денверс под изящный локоток и мёртво улыбался.       — Неужто, Старк, в этом плаванье ты решил завоевать расположение конкурентов, вместо того, чтобы гоняться за юбками? — ехидно ввернул Озборн. — Или же теперь ты гоняешься за брюками необразованных сорванцов?       Питер опасно засверкал глазами. Тони потребовалась вся выдержка, чтобы не шикнуть на него и сохранить расслабленное лицо.       — Норман-Норман, как всегда не может вытащить нос из чужой постели. Ты хотел бы, чтобы я гонялся персонально за тобой?       Озборн хмыкнул, изображая кислое веселье. Денверс, с отвратительным высокомерием взглянув на Тони, подставила официанту бокал для вина.       — Старк — состояние души, — высказалась она. — Все разговоры об одном.       — Не я это начал, — пожал плечами Тони, переводя взгляд на Питера. Маленькая перепалка здорово помогла прочистить мысли. — Высший свет сходит с ума из-за того, что я, великий интриган всея Нью-Йорка, нашёл более интересным и полезным общество молодого Паркера. Вы все в подмётки ему не годитесь.       — Не забывайте, что наши семьи враждуют! — сказала Мэри. — Если бы Ричард это услышал, он бы упал в обморок!       О, Тони порадовало то, что она, в отличие от мужа, не питает неприязни к желанию Питера проводить время с тем-самым-негодяем. Впрочем, его тут же начала грызть совесть. Он и правда вёл себя как негодяй.       — Конкуренция — это всегда хорошо, — по левую руку от Тони внезапно оживилась Наташа.       — Кстати, как дела у Ричарда? — спросил Норман, обращаясь к Паркерам.       — Ему уже лучше.       — Я хотел бы кое-что с ним обсудить, если позволите.       — Конечно. После ужина мы можем пойти вместе.       Тони уловил обеспокоенный взгляд Питера и попытался приободрить его слабой улыбкой.       — Я пойду с вами, — сказал Питер, резко поворачиваясь к Норману. Что-то в голосе зазвучало, как сталь.       Тони понял — он боится оставлять с этим человеком свою мать. Он хотел было сказать, что тоже не прочь составить им компанию, как Наташа внезапно коснулась его руки.       — Старк, не найдётся минутка после ужина?       Она очень редко вступала в разговоры подобным образом, так что теперь Тони попросту не мог её проигнорировать. Эта женщина — кладезь информации, но беспричинно она вмешиваться не станет.       — Конечно. После ужина, — ответил он, снова перекидываясь с Питером эмоциональными взглядами.       — Вы и впрямь что-то нашли в этом юноше, — когда они остались одни, Наташа присосалась к мундштуку и вальяжно закинула руку в перчатке на спинку обитого дорогой парчой стула. Полные губы изгибались в хитрой усмешке. — Весь корабль обсуждает ваше необычное турне.       — Людям больше не о чем судачить? — Тони жестом дал распоряжение повторить бренди.       — На самом деле есть, Старк. Очень даже. Я случайно услышала один разговор.... в нём фигурировало ваше имя, удачные обстоятельства и доделывание работы.       Наталья слегка наклонилась вперёд, серьёзно заглядывая Тони в глаза.       — Боюсь, вам необходимо быть начеку, смотреть по сторонам и не задерживаться надолго в безлюдных местах.       — Кто же мои тайные поклонники?       — Думаю, то были просто исполнители. Здесь замешана рыба посерьёзнее. Впрочем, могу подсказать, что держаться на расстоянии от людей вашей сферы интересов лишним не будет.       Тони кивнул и, получив стакан с ароматным напитком, не смакуя осушил его.       После ужина он, ведомый беспокойством, отправился проверить Паркеров. Если бы неделю назад кто-то вроде Нормана заявил, что он станет делать что-то настолько опрометчивое, Тони бы хохотал до колик.       Но вот, он мчался по узким коридорам и помпезным залам, на ходу выясняя у стюардов, где располагается искомая каюта, и нервничал, надеясь просто увидеть всех троих в целости и сохранности.       К его огорчению, дверь была заперта, а значит, они всё ещё не вернулись из медпункта. Тони отправился в обратный путь, ловя на себе удивлённые, непонимающие взгляды — видимо, поутру их всех ждёт новая сплетня. Вслед ему летела бодрая музыка квартета и приглушённые дамские шепотки.       В самом деле, неужели на этом чёртовом корабле больше не происходило ничего интересного?

* * *

      Медсестра сказала ему, что леди Паркер с сыном и мужем собирались вернуться в свою каюту. Кроме того, дежурный офицер сообщил, что они поймали и арестовали нападавшего. Им оказался простой карманник из иммигрантов, который перелез через ограждения на променад первого класса.       Карманник Тони не волновал. Гораздо сильнее его беспокоило, успели ли они с Паркерами разминуться, или что-то случилось, раз они не дошли до своих комнат. Тревога накатывала волнами, отдалённый гул двигателей корабля Тони слышал так, словно лопасти крутились прямо над ухом. Этот шум отмерял минуты гораздо точнее, чем мастер-часы, которые члены экипажа переводили каждый вечер, чтобы время на всём корабле не отставало от реального.       Тони не доверял вещам, пропускающим минуты. Зато верил механике, жёстко привязанной к оборотам. Время шло со скоростью двадцати трёх узлов. Слишком быстро.       Возвращался Тони другими путями. Ему казалось, что каждый человек вокруг готов воткнуть нож ему в спину или выстрелить исподтишка. Но ничего подобного не случилось. Спустя долгие пятнадцать минут петляний, Тони снова поднялся на палубу B и влетел в опоясывающие белые коридоры.       Лишь заметив возле декоративного деревянного ангелочка всю чету в сопровождении Нормана, Тони облегчённо выдохнул. Он действительно сходил с ума. Что могло случиться посреди набитого людьми корабля, в разгар спокойного вечера? Кажется, он подцепил от Питера лёгкую форму паранойи.       Мимо прошли Исидор и Ида Штраус — ещё одни знаменитые пассажиры. Тони кивнул им, восстанавливая дыхание. Когда он вновь обратил внимание на Паркеров, Питер смотрел на него, тревожно и просяще, безмолвно умоляя вмешаться.       И что-то сильное, сильнее самой жизни толкнуло Тони вперед.       — Вы понимаете, о чём просите? — Ричард угрожающе басил. Он был вне себя — настолько неприятный тон Паркер-старший использовал, только если Тони доводил его до белого каления.       — Думаю, это вы не понимаете, от чего отказываетесь, — мурлыкал Норман, стоя к Тони спиной. — Такие условия я предлагаю лишь потому, что вы достаточно долго и стабильно...       — Послушайте… я не так давно перенёс недуг. Могу я отдохнуть, прежде чем мы вернёмся к этому разговору?       — У вас было время подумать.       — Вы начинаете меня утомл...       — Боже, вы и впрямь совершенно не умеете веселиться, — встрял Тони, платком стирая капли пота со лба.       — А ты только на это и горазд, — окинув Тони ледяным взглядом, сказал Норман. — Неужто убегал от разъярённого мужа?       — Зришь в корень, — Тони поправил жилетку. Пробежки были для него привычным делом: повседневность владельца своры капризных борзых обязывала носиться кругами хотя бы пару раз в день.       Питер нахмурился, но не подал виду, что этот комментарий как-то его смутил. Молодец, юноша, учится понемногу.       — Сколько ещё вы будете бродить по кораблю с таинственными минами? — завёл клоунаду Тони, чувствуя, что успешно вклинивается в разговор не для его ушей. Странно, но судя по облегчению на лице Ричарда, в этот раз он был даже вовремя.       Тони явно поехал крышей, решив героически перетянуть внимание Озборна на себя. Благо, они так ненавидели друг друга, что с этим даже в теории не возникало проблем.       — Плетёшь заговоры, ищешь, где бы откусить кусок покрупнее? — язвил Тони. — Какая мерзость. Я думал, ты собирался играть честно.       — Старк, не суй свой нос куда попало. От твоей похотливой рожи меня уже тошнит.       — Как всегда слишком много внимания моим постельным приключениям. Может, давно следовало пригласить тебя на свидание, чтобы ты, наконец, успокоился?       — Забавная шутка, — Норман зло щурился. Если он не мог терпеть чьего-то присутствия, то Тони всегда возглавлял этот список. — Хватит. Мне надоел пустой трёп. Ричард, полагаю, вы упустили свой шанс, и в следующий раз условия изменятся. Не в вашу пользу.       Ричард скрипнул зубами.       Тони достали их лица — или он просто не мог сдержать очередную колкость:       — Боже, Норман, если ты пытаешься потопить корабль Паркеров, я готов в них инвестировать. Просто чтобы тебя позлить.       Питер издал несдержанный смешок. Вышло красноречивее пистолетного щелчка.       — Пытаешься впечатлить мальца? Думаю, ты уже успел опробовать эти горизонты, раз затянул настолько сумасшедшую песню.       Ричард взглянул на Тони исподлобья. Мэри положила ладонь на его руку, безмолвно смягчая возможную вспышку гнева. Питер боролся с румянцем, но проигрывал.       С Тони всеобщее недовольство сходило, как вода с начищенной до блеска монетки.       — Низкого же ты обо мнения. И об этой уважаемой семье тоже, — саркастичный, несколько более возвышенный, чем нужно, голос Тони привлёк внимание окружающих. — Знаешь, мне прямо-таки отвратительно плыть с тобой в одну сторону — не мог бы ты в следующий раз сверяться со списком пассажиров, и лишь удостоверившись, что моё имя отсутствует, покупать себе местечко?       Норман раздражённо махнул рукой и, не теряя жёсткости осанки, двинулся вниз по лестнице.       — Ну, не обижайся! — вслед бросил Тони. — Ты всегда будешь для меня особенным!       — Господи, Старк, — подал голос Ричард. — Обязательно постоянно устраивать шоу?       — Тебе не понравилось? — Тони наигранно расстроился. — Я оскорблён в лучших чувствах.       — Потрясающее шоу, — дерзко улыбнулся Питер. — Этот тип невыносим.       — Кое-кто ещё невыносимее, — проворчал Ричард, но уже без прежнего воинственного настроения.       — Пойдём, — позвала его Мэри. — Тебе нужно отдыхать. Питер, ты…       — Я хочу пройтись с мистером Старком.       Тони обалдел, глядя на то, как Питер гордо вздёргивает подбородок, одним видом намекая, что либо сейчас начнётся громкий скандал, либо сейчас начнётся очень громкий скандал. Порой этот мальчишка был неотразим — настолько, что перетянул на себя внимание бедных свидетелей инженерной драмы.       Ричард, к огромному удивлению всех действующих лиц, лишь устало фыркнул.       — Делай, что хочешь.       Питер стоял статуей упрямству пока силуэты родителей не исчезли в коридоре, ведущему к каютам. Тони похлопал его плечу.       — Выдыхай, Паркер.       — Безумный день, — сказал он, действительно трансформируясь под ладонью Тони из непримиримого воина в уставшего, встревоженного парнишку. — Вполне возможно, скоро меня запрут в каюте и не выпустят на волю до самого конца плаванья.       — О, меня бы это устроило.       — То есть? — Питер раздражённо нахмурился, но пошёл следом за Тони, скользя пальцами по лакированным перилам.       — Тогда мне бы не пришлось волноваться.       Когда они оказались на променаде, Питер коснулся его спины. Тони повернулся, с мягкой улыбкой встречая непонимающий взгляд.       — Так вы убегали не от мужа?       — Скажу тебе по секрету, я наоборот, кое-кого догонял. Вы, Паркеры, чудовищно прыткие. Практически неуловимые.       — Вы искали нас? — Питер обезоруживающе заулыбался. — Серьёзно, бегали по кораблю? Туда-сюда?       — Всего лишь к медпункту и обратно.       — О, это довольно внушительная дистанция.       — Я почувствовал, что Норман собрался запудрить тебе мозг, и просто не мог не вмешаться, героически защищая…       Питер решительно положил руку ему на щёку. Тони бегло окинул взглядом пустой променад и снова вернулся к заразительно счастливому лицу, подставляясь под короткий, благодарный поцелуй в уголок губ.       Рано или поздно этот щенок точно его доведёт.       — Знаете, что ещё я хотел бы увидеть на этом корабле?       Питер прикусил губу и изящно наклонил голову, безбоязненно запуская пальцы Тони в волосы.       — М? — Тони был побеждён.       Завоёван. Полностью и безоговорочно.       — Вашу каюту, — сказал Питер. — Я хотел бы увидеть вашу каюту.       И попробуй ему откажи.

* * *

      — Викторианская классика?       — Скучно, на твой вкус?       — О, мой отец выбрал французский ампир.       Тони хмыкнул и указал на стопку бумаг, аккуратно уложенную на столе. Как он и предполагал, глаза Питера тут же азартно загорелись. Жадный до знаний взгляд делал его безумно привлекательным.       — Я схожу в ванную, если ты не против. Можешь пока занять себя моими секретами.       — И вы просто доверите ценные сведения сыну вашего соперника?       — Я доверю их подающему надежды юному конструктору. А уж как он воспользуется щедростью — вопрос его совести и чести.       Тони вытащил из чемодана хлопковый полосатый халат и направился в ванную, чувствуя себя одновременно самым глупым и самым счастливым человеком в мире.       Когда он вернулся, Питер сидел за столом, сгорбившись над чертежом. Свет обрисовывал волнующую линию его шеи, переходя в невесомую форму растрепавшихся кудряшек и создавая над головой ореол. Подобравшись поближе, Тони опустил взгляд на чертёж, который так крепко владел чужим вниманием.       Ничего особенного, статор динамо-машины в разрезе.       — Вычитал что-то интересное?       — Я мог бы собрать её самостоятельно, — улыбнулся Питер. — Кажется, я понял, как она работает.       — В таком случае моя компания в беде.       — Нет, — чуть задорный голос Питера сгладился, зазвучал интимно и мягко. — Я не стану делать ничего подобного без разрешения.       Тони осторожно коснулся растрепанных волос. Питер вздрогнул, но не отстранился.       — Тебе не пора возвращаться?       — Не хочется, — бережно огладив края чертежа, Питер сложил его по местам сгибов. — Вы путешествуете в одиночку. Я мог бы переночевать в комнате прислуги.       — Твоя семья будет беспокоиться.       — Я знаю, — отодвинув стул, Питер поднялся. — Но это мой выбор — быть сейчас здесь. Я уйду только если мешаю вам.       Повернувшись, он посмотрел на Тони из-под ресниц и отступил к кромке стола. Между ними осталось мизерное расстояние, от силы полшага.       — Знакомые подмечают, что вы ведёте себя необычно, — судя по всему, Питер побаивался тишины. — Будто бы пытаетесь впечатлить какого-то юнца и совсем не радуете дам, отчаянно жаждущих вашего внимания.       Тони улыбнулся.       — Сказать по правде, я и сам не могу объяснить, как так вышло.       — Похоже, он вам понравился.       — Ну… он умён.       — Мгм.       — У него очаровательная улыбка.       — Что-то ещё?       — Да, — Тони нежно тронул подбородок Питера, вынуждая его поднять голову. — Он обыграл меня в сквош, чего я совершенно не могу простить. И, пожалуй, ему лучше уйти, пока я не потерял последние остатки здравого смысла.       Взгляд Питера затянула шальная поволока.       Тони ещё боролся. Пока мог — чуть отодвинулся, положил руку на грудную клетку Питера, сохраняя спасительное расстояние.       Прикосновение оказалось плохой идеей. Под мягкой тканью рубашки бился яркий пульс, взволнованный и частый, тепло тела обожгло ладонь. Нервный вздох сорвался с чуть подветренных губ Питера, полностью раскрывая его осторожное предвкушение.       Тони не мог сопротивляться.       На этот раз Питер сам потянулся навстречу. Двинулся плавно и в то же время неуклонно. Тони подставился, в молчаливом предложении показать себя — не так уж часто партнёры проявляли инициативу первыми. Многие из них могли только позавидовать темпераментности Питера.       Рука Тони, до этого служившая препятствием, нашла себе новое занятие и, кажется, совсем без контроля её хозяина принялась расстегивать дурацкие маленькие пуговицы, будто созданные для того, чтобы к чёртовой матери запутывать людям пальцы.       — Тони, — беззвучно шепнул Питер, прервав поцелуй ради глотка воздуха. — Я не хочу помять твои чертежи.       — Думаю, я смогу их восстановить…       Лицо воспитанника католической школы и взгляд суккуба… Питер был феноменален. Уникальные контрасты — Тони ещё не приходилось одновременно погружаться в марево возбуждения и беспокоиться о том, как бы не переборщить. Люди, которых он обычно держал в объятиях, знали, что им нужно, и хотели спровоцировать его, предугадывая итог. Питер подчинялся необдуманным порывам, не скрывающим ничего, никаких подтекстов.       Пока они не надругались над бедными документами, Тони оттянул его от стола и сделал шаг к постели, запуская руки под тонкую рубашку. Питер податливо выгнулся, обнял его за шею и снова принялся целовать, едва дыша от удовольствия. Даже в мыслях никто не мог назвать его испорченным, но, господи, он и впрямь ни о чём не беспокоился?       — Питер… постой.       — Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Нет, я не боюсь, пожалуйста, мы можем продолжить?       — Если ты не передумаешь прямо сейчас, — Тони прищурился, опрокидывая Питера под тяжелый балдахин. — Я вряд ли смогу тебя отпустить.       — Не передумаю.       Какое счастье, на легких брюках Питера не нашлось двойных пуговиц: после битвы с рубашкой Тони не был уверен, что не оторвал бы их тут же.       Ночь лилась в иллюминаторы колдовским лунным светом. Под её дьявольским пологом Тони совершенно потерял рассудок. Его руки блуждали по неизведанным впадинкам податливого, гибкого тела, под губами жарко обрывалось взволнованное дыхание. Он не хотел прерываться, но понимал, что это необходимо: Питер вряд ли мог похвастаться завидным опытом.       — Ты хоть раз был с мужчиной? — спросил Тони, спускаясь поцелуями по поджарому животу.       — Был, но не… так, — пробормотал Питер. — Без…       — Никто не брал тебя, — перевёл Тони.       Питер кивнул, сглатывая.       Тони мог почувствовать, как тело под его ладонями прострелило напряжением и желанием только от сказанных слов.       — И ты хочешь этого? — приподнявшись, он опустил руки возле покрасневших ушей. — Я правильно понял?       Снова кивок — кажется, способность складно говорить Питеру отказала. Или теперь он был смущён настолько, что не мог произнести желаний вслух.       — Посмотрите-ка, — с доброй издёвкой улыбнулся Тони, запуская пальцы в мягкие прядки. — Самое время смутиться, негодяй.       Комментарий предсказуемо Питера раззадорил. С лица сошло смятение и, халат Тони соскользнул с плеч под давлением чуть несмелых рук.       — Так-то лучше...       Обычно Тони не задерживался на прелюдии, но с Питером… с Питером она складывалась сама. Как по нотам. Била в голову креплёным вином, усиливала возбуждение.       Влажные, чувственные поцелуи, нежность, сменяющая неделикатные, требовательные касания. Так же как Питер Паркер утянул Тони в свои сети, теперь он погружал его в дьявольский эротический транс. Скользил губами по шее, гладился о ключицы, притирался и впитывал. Тони не хотелось всё это прекращать.       Он бы…       Он бы провёл часы, просто ластясь и целуясь. Но Питер, очевидно, терял терпение в разы стремительнее. Приглашающе вскидывал бёдра, нагло цеплялся за плечи и опрокидывал на себя.       Тони пришлось придержать его, чтобы развести сильные длинные ноги. Он сделал это демонстративно — надеясь, что теперь-то Питер хоть немного смутится. Так и вышло, но вот незадача, это лишь сильнее его завело.       Пригладив его член, Тони дотянулся до брошенного у изголовья крема — каждый раз в море его руки обветривались, так что он с некоторых пор повадился возить баночку с собой.       Подготавливая Питера, Тони пристально наблюдал за переменчивым лицом и вбирал его эмоции.       Когда ему вообще были важны… эмоции?       Питер задыхался и морщился, кусая губы. Он не был идеален. Но Тони не знал, как назвать то, что требует целой палитры слов. И сплетаясь с ним в единое целое он впервые за всю жизнь пожелал сохранить всё это для себя. Эгоистично. Жадно.       — Поначалу неприятно. Потерпи.       Бегло стерев выступившую на лбу испарину, Питер подставил ему шею. Мягкие кудри распались по подушке, ресницы дрожали. Тони ждал, пока он сам не попросит продолжить — в его планы точно не входило причинить боль.       После Питер стонал в голос, царапая его плечи, обнимая сильными ногами. Лунный свет обрисовывал красивое, искажённое блаженством лицо. Тони следовал за Питером — за каждым его движением, словно тень. Заполняя его. Забирая себе эту небольшую часть его жизни и истории. Как и Питер — он не позволял Тони даже перевести дыхание.       В своей жадности они были похожи.       Нежное прикосновение вытянуло Тони из эйфорической пустоты.       Они лежали рядом. Луна высвечивала следы, пятна и полосы на изможденных телах. Тони смотрел на расслабленное лицо.       Ему вдруг стало совершенно наплевать, кто и что скажет, если о них узнают.       Наконец, ясно и отчётливо, он увидел: теперь в его жизни есть Питер.       Теперь есть Питер, а значит, появись он на светском приёме в компании какой-нибудь мисс, Тони сойдёт с ума от ревности. Если придётся выбирать, куда бы инвестировать, его рука потянется к имени «Паркер». Всё, что было «до», не будет иметь значения, ни война с Ричардом, ни величие и монополия на рынке.       Если они расстанутся, это отравит его существование. Если нет — будет и мучить, и радовать. В обоих случаях он начнет искать в толпе тёплый взгляд и вздрагивать, если кто-то постучится в дверь рабочего кабинета.       Другие назовут его любовь помешательством. Тони легко мог представить, как Хоган ходит по огромной гостиной, иногда трепля за холку Маркизу и ворча:       «Ты помешался на этом мальчишке. Так нельзя, Тони».       И Тони, конечно же, в очередной раз согласится. Ведь так нельзя. А потом увидит Питера на ежегодной конференции научного сообщества и на долгие дни потеряет способность размышлять здраво.       Всё случится. Но сегодня есть эта, может быть, единственная ночь. Вся и целиком — для них.       — О чём ты думаешь? — спросил Питер.       — О тебе, — ответил Тони, снова окунаясь во взгляд, полный обожания и нежности.       Питер рассмеялся. Очень искренне.       — Эти мысли настолько грустные?       Вместо ответа Тони поцеловал горячую ладонь.       — Спасибо, — сказал Питер. — Что выбрал меня.       Это расплата — не ответил Тони. За моё высокомерие и гордость. За все слова, что я выбрал, чтобы ранить, за всё то, что я посмел уничтожить. За ошибки. За кровавые победы. За боль, которую я причинил.       Не благодари… И не прощай.       Титаник рассекал океан. Волны качали гигантскую стальную колыбель.       Тони больше не слышал гул паровых машин и треск электрических ламп. Его внимание приковал сильный, яростный пульс новой, пока неизведанной, но уже очень необходимой жизни. Он прижимался ухом к влажной груди…       И верил — у него есть вечность, чтобы это помнить.       Ночь молчала.       Ночь ждала.