Самая ясная ночь

      Бенджамин Бугенхайм обогнал Тони по количеству закрученных интрижек во время недельного плаванья. Сию важнейшую новость любезно сообщила Люси Дафф Гордон, когда Тони проносился мимо плотно составленных столов в зале приёмов, где дамы устроили переговорный пункт. Маргарет Браун махнула на неё веером и сказала, что Бугенхайм даже близко не так симпатичен.       Тони остался равнодушен к лестным комментариям и, старательно огибая очаги столпотворений, с невинной улыбкой проскользнул к двери. Из-за мелкого моросящего дождя и пасмурной погоды вся высшая интеллигенция поспешила покинуть променады ради игр в покер и бридж, но некоторым тайны мадридского двора всегда заменяли скучные соревнования.       Заглянув в барбершоп к Авугустусу Уэйкману, чтобы привести в порядок лицо и волосы, Тони пропустил завтрак и теперь сновал по зоне отдыха первого класса, не зная, чем себя занять, чтобы отвлечься от привычного расписания и не находиться в каюте. В любом месте корабля его преследовали тяжелые мысли, воспоминания и приглушённый аромат кассии.       Питер сбежал на рассвете. Тони слышал его тихую возню, но решил сделать вид, что не проснулся. Они одинаково сильно нуждались в небольшой передышке. Хотя не то чтобы Тони в чём-то сомневался. Питер был ему необходим. Желательно рядом и постоянно. Только вот вряд ли это хоть на грамм вписывалось в дальнейшие планы самого Питера.       Перекусив в «А-ля Карт», Тони телеграфировал бухгалтеру и дал управляющему распоряжение об экипаже. После чего прошмыгнул на шотландскую дорогу, чтобы снова пробраться в машинный зал. Оставалось надеяться, что любимые механизмы помогут хотя бы минут на тридцать выгнать из головы несносного Паркера, которым разум, кажется, пропитался насквозь.       Отрезвляющим ударом стало то, что лазать по техническим помещениям без Питера в половину не так весело и интересно. Да, всё работало, блестело, вращалось, билось, шипело. Клапаны стравливали давление, гигантские валы накручивали свои обороты, подуставший персонал сновал между труб и решёток, напоминая муравьёв в муравейнике, но никто не мог оценить это великолепие по достоинству.       Тони хотелось выпить.       Желательно чего покрепче.       Подумать только, сколько сердец он разбил за годы своих странствий, заставляя женщин и мужчин влюбляться без памяти зачастую даже не прикасаясь к ним. Что бы не плели любительницы перемыть чужие косточки, не каждая интрижка Тони заканчивалась постелью, ведь многих его избранниц дома ждали мужья, дети, устоявшийся быт. Он любил играть, давать повод испытывать волнение и трепет, и сам был не прочь разбавить скуку лёгким флёром безрассудства, но редко доходил до конца. Ему нравилось, как женщины расцветали от пары улыбок. Как мужчины теряли запал к спорам и дискуссиям. Знай себе, роняй двусмысленные фразы вперемешку с комплиментами, и твой скандальный образ будет вечно жить на языках. Тони считал, что ничто не способно поколебать его устоявшуюся уверенность в собственном великолепии.       Видимо, даже на него рано или поздно должна была найтись управа. Темноглазая, улыбчивая, порывистая, безбашенная управа.       Несмотря на смуту в душе, в первую половину дня Тони удалось загрузить себя работой. Руки наконец-то добрались до чемодана с редчайшими образцами, которые он не рискнул сдать в багаж. Пробы и концентраты, порошки, активирующие химикаты, всё необходимое для проведения тестов. Он добывал их несколько недель и собирался изучить по пути, но…       Безусловно, проводить химические опыты в каюте, отделанной под венецианскую классику, то ещё предприятие, и с исследованиями стоило потерпеть до дома. Зато ничто не мешало сделать небольшую опись и занести в чистовик расчёты, которые Тони набрасывал по пути из офиса в офис, трясясь в конном экипаже. Всё это не требовало спешки, не было срочным, но хотя бы отвлекало.       Жаль, правда, совсем немного.       Он сдался ближе к обеду. Тони не мог избегать разговора, зная, что где-то на корабле Питер занимается тем же самым. В конце концов, кто-то из них должен быть взрослым и ответственным человеком.       Поэтому, собравшись за предельно короткие десять минут, Тони выдвинулся к семейным каютам первого класса. Атмосфера на корабле ожидаемо была несколько пресноватой. Тони не раз наблюдал, как всеобщее одушевление угасало к середине путешествия. Титаник должен прибыть в порт семнадцатого, и многие уже насытились красотами, сервисом и дорогим алкоголем. Людям хотелось зрелищ и развлечений.       Тони, обычно к середине плаванья нахлебавшийся и первого, и второго, наоборот, успокаивался и расслаблялся. Но не в этот раз. В этот раз у него было своё маленькое, бестолковое зрелище. И развлечение.       Заметив его в коридоре, Питер, кажется забыл, куда шёл. Распахнув дверь каюты, он замер, испуганно вцепившись в стальную ручку.       Его рубашка была небрежно расстёгнута у шеи, а одна подтяжка под накинутым сверху тёплым пиджаком не закреплена. Стушевавшись, он довёл её до пояса брюк. Тони сохранял самый целомудренный и невовлечённый вид, на какой только был способен, учитывая обстоятельства.       Жаль, нездоровый блеск в глазах наверняка выдавал его с головой.       — Питер! — позвал Ричард. — Я же сказал, мне нужна твоя помощь!       — Как насчёт похищения? — покончив с одеждой, на грани слышимости спросил Питер.       — Твой отец свернёт мне шею. Боюсь, прямо сейчас, — так же беззвучно высказал свои опасения Тони.       — О, нет, он слишком сильно восхищается, чтобы настолько глупо оборвать вашу жизнь.       — Я думал, он меня ненавидит.       — Я тоже думал, что вы меня возненавидите.       Тони хихикнул. Настроение тут же прыгнуло наверх — знакомый эффект близости с Питером. Почти наркотический.       — С кем ты тут… — следом за Питером в проходе появилась Мэри. Выглянув в коридор, она удивлённо моргнула. — Оу. Сэр Старк. Добрый день.       — Могу я украсть вашего ребёнка? — прямолинейно выдал Тони.       — Вы решили его оккупировать на всю неделю, я правильно понимаю?       — Дело в том, что он невероятен.       — Убедительно, но не то, чтобы…       — Питер! — Ричард появился третьим. Наткнувшись взглядом на Тони, он демонстративно скис. — А… Снова ты.       — Пап, я не собираюсь вникать в эти чёртовы бумажки!       — Полегче, юноша!       — У тебя есть кому доверить банковские счета!       — Ты мой преемник!       — Я не хочу тратить свою жизнь на… на то, что мне не интересно, уж прости!       — А что тебе интересно? Слоняться по кораблю с этим… этим… прохвостом?!       — Папа!       — Боже, замолчите оба! — Мэри всплеснула руками и, как ни странно, все её послушались. — Что вы тут устроили? Ричард, напомни мне, пожалуйста, куда тебя собирался отправить твой отец.       Старший Паркер смешался. Тони был весь внимание.       — На адвоката.       — И что ты выбрал?       — Это не имеет никакого отношения…       — Имеет! — Мэри повернулась к Питеру. Тёмные кудряшки, которые она не успела поднять в причёску, от резкого движения упали на высокий лоб. — Теперь ты. Извинись перед отцом. Живо.       — Прости, пап.       Судя по скорости, с которой Питер подчинился, ещё сильнее его мать злить не стоило.       В последнюю очередь она обратила внимание на Тони, и он притих в тревожном ожидании своей порции взысканий.       — Если он опять не вернётся до полуночи, я вас убью, — внезапно растеряв весь шарм и нежность, отрезала Мэри. Злые глаза кололи с остротой тонких стальных булавок.       — Понял, — прохрипел Тони.       — Мам…       — Цыц. Всё, не мельтешите, — гордо выпрямившись, Мэри тряхнула волосами и была такова.       При других обстоятельствах Тони обязательно включил бы в список дел пункт «Построить Мэри Паркер глазки», если бы её ненаглядный сын не украл его сердце несколькими днями ранее.       Питер откланялся и проскочил мимо в общий длинный коридор. Переглянувшись с раздосадованным, но принявшим поражение Ричардом, Тони последовал за ним.       Они молчали всю дорогу до холла, пока Питер не затормозил и не развернулся с сосредоточенно-серьёзной миной, чем-то неуловимо напомнив свою мать.       — Простите за это, — сказал он, используя ту же дьявольски-командную-интонацию Мэри Паркер. — Мне жаль.       — Брось, — Тони сунул руки в карманы тёплых брюк. — Я начинаю привыкать к твоей семье. Мне казалось, нам никогда друг друга не понять, но теперь я чувствую, что мы на одной стороне. Все хотим тебя уберечь.       — От чего?       — От ошибок. От неправильных выборов. Я бы сказал, что хочу оградить тебя от себя, но, кажется, поздновато спохватился.       С Питера слетела спесь и наглость, взгляд соскользнул в сторону.       — Простите, что сбежал утром.       — Если честно, я поступил бы так же на твоём месте.       Улыбка, тронувшая тонкие, красиво очерченные губы, привычно лишила Тони дара речи. И воли тоже.       — Почему?       — Причин больше, чем хотелось бы. Но самая важная, полагаю, тебе известна.       Они оба были в смятении. Тони чувствовал — сердце колотилось, страх усиливался с каждым сказанным словом. Он нервничал, подобно животному, ощущающему близость охотника, ловушек и пороха.       Чувство, заставляющее его идти за Питером, безостановочно думать о нем, искать, желать прикоснуться, для свободолюба вроде Тони не менее опасно, чем встреча с человеком для дикого зверя.       Пока мысли заводили его ещё глубже в собственные переживания, Питер вытащил Тони на прогулочную палубу третьего класса, к носу. Взлетев по невысокой лестнице, он зябко поежился. Погода портилась.       Зато взгляду открылась невероятная светлая морская гладь. Корабль скользил по бирюзовому шелку и жизнерадостно дымил, обещая скорое прибытие. Его ход был монументален, а страшная Атлантика казалась покорной и великодушной, бесконечно далёкой.       Тони взялся за один из тросов и вгляделся в даль.       — Когда мы прибудем, хочу угостить тебя вином.       — Приглашаете? — уточнил Питер. Порыв ветра взлохматил зачёсанные набок кудри.       — Пожалуй. Но прежде чем войти в дом, тебе придётся перечесать кучу ушей. Мои девочки не дадут и шагу ступить, пока не решат, что ты достаточно их побаловал.       — Стойте, у вас есть… дайте угадаю, псы? — не сдерживая восторга, спросил Питер.       — В точку. Борзые. Восемь капризных негодяев.       — Вау! — невесомый смех удивительным образом разбавил напряжение. — У мамы аллергия, поэтому мы не держим животных…       Улыбка постепенно погасла. Питер стал серьёзным и тоже посмотрел вдаль.       — Мы… вы и я…       — Да.       — Это… неудобно, верно?       — Я бы сказал неожиданно. Твои родители вряд ли обрадуются и позволят нам продолжать общение, если узнают, что…       — Мама спрашивала. Я уже объяснял, что мне нравится проводить с вами время. Она поймёт, а вот отец… на самом деле их мнение волнует меня не так сильно, как ваше.       — Моё?       Питер повернулся, хватаясь за перила. Теперь за его спиной темнела бескрайняя синяя бездна.       — Знаю, я для вас всего лишь очередной… короткий роман. И не могу претендовать на что-то большее. Но всё это останется со мной и…       — Ты ошибаешься, — перебил Тони.       — А?       — Не очередной короткий роман. Ты. Пока что я сам не знаю, как назвать такое, но на легкую интрижку не похоже, уж поверь.       Сомнение осело в глазах Питера, но трагически серьезный вид Тони переубеждал без слов.       — Вам хочется это... продлить?       Тони горько усмехнулся. Ветер и впрямь пробирал до костей. Неужели оставшиеся дни им придётся кутаться в меха, выбираясь на променады? Канули в небытие мечты вдоволь надышаться бризом.       — Я предлагаю… пока отложить этот разговор.       — К… конечно.       Он не хотел быть грубым. Но, господи, шёл всего лишь пятый день знакомства. И дров уже наломано достаточно.       — Утром папа читал «Атлантик Дейли Биллютень». Его заинтересовала статья на тему развития технологий и производств.       — А, эта газетёнка. Она ведь по большей части развлекательная.       — Он собирается вложиться в новую перспективную отрасль.       Тони немного помолчал. Ему не хотелось признавать, что первой эмоцией, которую он испытал, была досада.       — Получается, он хочет сойти с дистанции.       — Получается так. Освоить новый рынок, ведь на поприще, где царствуете вы и «Оскорп», становится всё труднее удержаться на плаву.       — Значит, если ты унаследуешь компанию…       — «Паркер технолоджис» перестанет быть вашим конкурентом.       — Жаль.       Питер в недоумении склонил голову.       — Почему?       — Шанс, что мы будем видеться на мероприятиях, посвящённых развитию конкретных технологий, станет ещё меньше.       — Зачем вы вообще думаете об этом?..       — Сложно представить, что я хотел бы с тобой пересекаться в будущем?       Не дождавшись ответа, Тони коснулся опущенного плеча.       — Я думаю, нам лучше вернуться. Ты весь продрог и, похоже, холодает.       — Наверное.       — Питер, в чём дело?       — Я… кажется, я…       — И всё-таки это неспроста, — мерзкий голос Озборна разбил то подобие атмосферы доверия, что сложилась между ними. — Великий Тони Старк и Паркер-младший закрутили запретный роман?       На этот раз Тони разозлился молниеносно.       — Что ж ты никак не уймешься? — рявкнул он, шагнув к Норману. Питер с неожиданным упорством удержал его рядом, но полностью погасить усилие не смог. Тони пришлось вильнуть, и уже в следующее мгновение он одной рукой схватил Нормана за грудки и вгляделся в его ехидные глаза.       — Ты сорвал мне сделку, Старк, — выплюнул Озборн. — Теперь так просто не отделаешься. Я уничтожу твою репутацию. И ты только поспособствуешь, путаясь с этим мелким выродком.       — Ещё хоть слово, и я расквашу тебе лицо, Норман.       — Неужели ты не понимаешь, что он всего лишь решил заработать своей задницей местечко потеплее?       Тони шатнулся, пытаясь сбросить Питера, но тот держал крепко, не давая ему замахнуться и ударить.       — Мистер Старк! Тони! Не нужно!       — И заодно пойти наперекор отцу…       — Не…       — Привязать к себе… втереться в доверие…       — Замолчи!       — Ты уже начал говорить, что готов поддерживать их компанию, Тони. Его маленький хитрый план прекрасно работает.       Тони оттолкнул Нормана с такой силой, что тот едва удержался на ногах. К ним спешили офицеры.       — Узнай, что он сделал с моим сыном, как только тот стал ему не нужен. Узнай, Тони. Надеюсь, хватит ума понять — тебя обводят вокруг пальца.       — У вас что-то случилось? — бойко поинтересовался один из офицеров. Тони сверлил Нормана взглядом. Только близость Питера останавливала его от драки.       — Мы уже разобрались, — вместо него ответил Озборн. — Позвольте.       Обойдя членов экипажа, он ушёл, стараясь держаться ровно и достойно, но поскользнулся на ступеньках — утренняя морось оставила на вычищенной палубе маленькие лужицы.       Люди из экипажа деликатно откланялись.       — Мы были вместе, — сказал Питер. — Гарри вёл себя непредсказуемо. Я не хотел…       — Питер, — глухо осадил Тони.       Питер замолчал, уставившись куда-то себе под ноги.       — Нет необходимости объясняться, — чтобы продолжить, пришлось подавить ревность и раздражение. — Я знаю Нормана. Он злопамятен. А всё, что было до нашей встречи, не имеет никакого значения. И я тоже, знаешь ли, не ангел.       — Я не собираюсь вас использовать, — твердо сказал Питер. — Всё, что я говорил про работу в вашей компании — лишь шутки, я никогда бы…       Тони нежно потрепал его по волосам, останавливая поток путанных оправданий.       — Не надо, Питер. Всё в порядке.

* * *

      На ужин подавали куриный крем и ягнятину с мятным соусом. В соседнем зале небольшая группа собралась для вечерней службы. Тем временем ансамбль явно вошёл в раж — люди просили повторить понравившиеся произведения, в частности регтайм. Кто-то даже затеял танцы.       Питер был задумчив, и Тони вторил его состоянию, как отражение в зеркале. Тем страннее ощущался сияющий мир вокруг. Музыка, улыбки, смех, кокетливые взгляды, роскошные платья и игривые шляпки. Дорогие костюмы, строгие причёски, накрученные усы. Богатство, водопадом льющееся из каждого уголка.       Тони всегда был частью этого. Но сегодня плотное, пресыщенное естество высшей прослойки общества, состоящее из алмазной крошки и высокомерия, его отталкивало. Он наконец-то нашёл то, что хотел, но не мог заполучить, забрать себе безраздельно. Чужую жизнь не купишь ни за какие деньги. Как и чужое сердце.       Небо полыхало — яркий закат растекался над горизонтом расплавленным золотом, облака скручивались в розовые кольца, разбивая на пятна тёплый солнечный свет.       — Вы кажетесь расстроенным, — пригубив сока, нарушил молчание Питер. — Всё в порядке?       — Конечно. Лучше не бывает.       — Звучит как-то неестественно.       Что он мог знать? Ничего не мог… но знал. Точно, безошибочно вылавливая истинные эмоции из прочей шелухи и фальши. Тони не понимал, что должен думать. Он запутался так сильно, что потерял даже приблизительный вектор.       — Так не пойдёт… Поднимайтесь! Ну!       Вскочив на ноги, Питер легко сжал руку Тони и без какого-либо труда повёл за собой.       — Что ты…       Питер тянул не упрямо и не нагло — будто захватил облако, едва-едва касаясь, но с бескомпромиссностью ветра.       Выскочив на шлюпочную палубу, они протащились мимо ряда светлых окон и завернули за угол надстройки. Замерев в тени, Питер просунул пальцы в небольшую щель окошка, приоткрывая его пошире. До Тони донеслись приглушённые отголоски мелодии из холла.       Когда Питер повернулся к нему лицом и взял за запястья, пространство словно замерло. Тони дрогнул, почувствовав чуть сбитое дыхание и осторожное объятие. Они не танцевали — просто обнимались под музыку, но даже этого оказалось достаточно, чтобы сердце панически заколотилось.       — С ума сошёл…       — Пожалуй.       Питер опустил подбородок ему на плечо.       — Что вас беспокоит?..       Холод постепенно обступал, прокрадывался под одежду. Но рядом с Питером было тепло.       — Ты думал о том, что совершаешь непоправимую ошибку? — спросил Тони.       — Конечно. Но…       Сглотнув, Питер отстранился.       — Вы должны знать, как часто простые человеческие промахи стояли у истоков великих открытий.       Тони безотчётно потянулся к его губам. Пять дней назад он и представить не мог, что способен так целовать. Целомудренно, невесомо. Просто желая коснуться.       Это было беспечно и глупо: ластиться друг к другу, не заботясь о том, что кто-то может их увидеть. Но в ту секунду окружающий мир их обоих ни капельки не волновал.       С тяжелым вздохом оторвавшись от губ Тони, Питер пьяно покачнулся.       — Хотел бы я пробыть здесь всю ночь.       — Я обещал, что верну тебя до полуночи.       — Тогда… давайте не будем терять ни минуты впустую?       — И чем же, по-твоему…       В тёмных глазах загорелся хитрый огонёк. Тони хмыкнул и расплылся в лисьей ухмылке.       Убедившись, что их никто не видит, они взобрались на оставшуюся без присмотра и охраны площадку компаса. С возвышения открывался отличный обзор на дымящие, рвущие небо трубы корабля.       Тони присел за ограждение и вытащил фляжку из внутреннего кармана пальто. Слегка пригубив, он протянул её засевшему рядышком Питеру. Питер глотнул и закашлялся.       — Ну и дрянь…       — Следите за языком, юноша.       — У меня есть право ругаться, — напомнил Питер. — Я честно его выиграл.       — Ты решил, что это навсегда?       — Эй! Мы так не договаривались!       Тони рассмеялся.       — Ничего не бывает навсегда, Питер.       Он посмотрел наверх. Солнце уже погасло, но слабые отсветы ещё подкрашивали дым из труб в колдовской, ненастоящий фиолетовый, который можно увидеть лишь на картинах художников. Несмотря на холод, небо было очень ясное.       Звездная пыль постепенно проступала через тонкое сумрачное полотно. Пока луна где-то пряталась, эти наглые сияющие точки намеревались захватить всё, до чего могли добраться.       — Так нечестно, — буркнул Питер. В голосе теплилось едва сдерживаемое веселье. — Придётся опять ставить вас в неловкое положение?..       Тони повернулся.       Питер был уверен, что по прибытии в Нью-Йорк ничего не поменяется. Что у них будет возможность сыграть в сквош снова. Светлый, наивный мальчишка и его простая вера в лучшее. Как бы Тони не хотел верить в несбыточное, ему такая простота была недоступна.       — Ты невероятен.       — О нет, — хихикнул Питер, прижимаясь затылком к листу металла. — Не я.       Дождавшись, когда совсем стемнеет, они выбрались из своего маленького убежища. Стало ещё холоднее, но покидать палубу не хотелось. Тони привычно придержал Питера за локоть и потянул его за собой, к носу.       Наверное они могли до самого прибытия в порт ходить кругами, прячась от людей, их заинтересованных глаз и всего мира. До тех пор, пока не закончится время. Но время, как ему и полагалось, шло неумолимо, утекало сквозь пальцы.       Тони остановился возле лестницы на променад третьего класса, облокачиваясь на перила. Несколько человек прошли мимо. Питер встал рядом и вздохнул. С его губ сорвалось летучее облачко пара.       Он хотел было что-то сказать, но внезапно тишину разбил звучный, раскатистый звук. Эхо колокола. Судя по всему, сигнал «Препятствие прямо по курсу» из вороньего гнезда.       Ведомый любопытством Тони прищурился, всматриваясь в линию горизонта. Питер выпрямился и замер за его плечом.       — Что… это? — прошептал он.       — Похоже… лёд? — Тони нахмурился. Он много раз видел айсберги неподалёку от судна — для Атлантики подобное было обычным делом. В каждом плаванье приходилось огибать ледовые поля. Один раз они даже останавливались, блокированные слишком большими льдинами.       С мостика донёсся приказ «Право на борт!».       — Мы ведь…       — Всё в порядке, — заверил Тони. — Это штатная ситуация. Сейчас корабль повернёт. Мы обойдём его.       Спустя полминуты Титаник, неспешный и тяжёлый, начал отклоняться влево. Тони выдохнул, но напряжение стало сгущаться, давя на грудь. Судно поворачивалось… медленно.       Он почувствовал ладонь Питера на своём плече. Чуть дрожащую — то ли от холода, то ли от волнения. Тони хотел было сказать что-то успокаивающее, но слова встали поперёк горла. Безмолвие охватило всё вокруг, пожрало пространство, тёплый свет огней и шум человеческой жизни. Остались только яркие капли звёзд на гладком и недвижимом зеркальном полотне.       Тони никогда не видел ничего подобного.       Верхушка почти неразличимой ледяной глыбы медленно уходила в сторону. В какой-то момент показалось, что всё в порядке, нос утащил тушу корабля в манёвр, препятствие пройдено.       А потом Питер сдавил плечо Тони с такой силой, что боль прострелила всю руку.       — Что-то не так!       В тот же момент они почувствовали толчок. Тони слегка дёрнуло вперёд, он схватился за перила. Они задрожали под ладонью, совсем как мышцы загнанной лошади.       — Раз… — выдохнул Тони. — Два. Три.       — Мистер Старк? — Питер был белее снега. Белее льда, отколовшегося от глыбы и упавшего на палубу. — Вы…       — Четыре, — продолжал Тони. — Пять. Шесть. Семь. Восемь.       Питер чертыхнулся. С мостика донеслось хриплое «Лево на борт!».       — Девять.       Дрожь прекратилась. Тони замолчал.       Когда он поднял взгляд, в нём горел безотчётный страх.       — Нам следует как можно быстрее найти твоих родителей, — хрипло сказал Тони, срываясь с места. — Пойдём.       — Что? — Питер метнулся за ним. — Вы считали секунды?       — Питер, надо торопиться. Я всё объясню, как только мы найдём Ричарда и Мэри, ладно?       — …хорошо.

* * *

      Тони торопливо рассекал толпу. Питер едва поспевал за ним, краем уха улавливая обрывки разговоров: «Что это было?», «Наверное, мы потеряли лопасть винта, мисс, всё в порядке».       Люди беспокоились, но совсем несущественно: Питер видел, как кто-то смеётся, обмахиваясь веером. Тем сильнее читался контраст в напряжённой линии плеч Тони.       — Вы думаете, это серьёзно, да? — не выдержал Питер. — Вы говорили, если несколько отсеков…       — Тише. Не здесь, — Тони осадил его, пропустив вперёд и приобняв за плечи. — Ты посеешь панику, если начнёшь обсуждать такие вещи вслух.       — Никто не знает, что мы столкнулись с айсбергом.       Тони дёрнул его за запястье и втащил в какой-то небольшой декоративный закуток.       — Удар был достаточно сильным, чтобы повредить обшивку, — тихо сказал он. — А контакт — долгим. Ты, как конструктор, можешь предположить, что это значит?       Питер вгляделся в его мрачные, серьёзные глаза.       — В корабле может быть пробоина. В… возможно, длинная.       — Именно. Длинная. Мы шли на скорости. Девять секунд, — Тони напряжённо выдохнул и покачал головой, отступая на шаг. — Девять секунд, Питер. Это очень много.       — Но ведь вы говорили, что Титаник — всего лишь пассажирский корабль, и ничего не может…       — Скоро убедимся.       Тони приклеил улыбку на лицо для прошедших мимо дам, тихо переговаривающихся о странном шуме и дребезжании стекла в куполе парадной лестницы.       — Но сперва мы должны найти твоих родителей.       Ускорившись, Тони толкнул дверь и сбежал по деревянным ступенькам. Питер едва поспевал за ним. Его ноги словно онемели.       В каюте никого не оказалось, но стюард с несколько обеспокоенным видом сообщил, что господин Паркер отправился в курительную комнату.       — А Мэри?       — Простите, сэр. Я не знаю.       Тони аккуратно подтолкнул Питера обратно в белый коридор. Залы постепенно наполнялись недоумевающими людьми. Питер слышал отовсюду смех и причитания. Он старался не смотреть по сторонам, преследуя Тони, но всё равно ощущал нависающее облако нервозности, которое толпа пыталась развеять непринуждённой болтовнёй.       Путь был недолгим. Всего несколько поворотов и впереди замелькала дверь в тёмные помещения курительной. Тони распахнул её и натянул на лицо фальшивую улыбку.       — Господа! — он обратился к небольшой компании, расположившейся в дальней части комнаты, на дорогих плетёных креслах. К этому времени многие ушли отдыхать, соседние столы пустовали. В воздухе висело густое ароматное облако и запах дорогих сигар.       Ричард дымил трубкой. Заметив Тони и Питера, он нахмурился.       — Моему сыну тут не место, — холодно бросил он, поднимаясь. — Где вы были весь вечер?       — Прогуливались, — слегка наклонившись к нему, сказал Тони. — Ричард, нельзя ли тебя на пару слов? Не будем мешать гостям.       Видимо, раздражение, злость и усталость Ричарда достигли пика одновременно. Его глаза потемнели, ярость проступила на лице.       — Мне не нравится твой тон. Кем ты себя возомнил?       — Да что же вы шумите? — поинтересовался деловитый старичок в шляпе. — Я слышал, корабль столкнулся с айсбергом. Нельзя ли добавить льда мне в бокал?       — Пап, послушай… — Питер шагнул к Ричарду, но тот буравил Тони взглядом.       — Думаешь, сможешь отомстить? Что за чушь ты ему внушил? А? Что ему лучше быть инженером? Следовать мечте, плясать под твою дудку?       — Ричард, сейчас не время, — приглушённо сказал Тони. — Пожалуйста.       — Пожалуйста?! Не мог бы ты «пожалуйста» прекратить свои инсинуации и…       — Хватит! — голос Питера пропустил паническую нотку. — Пап, мы видели…       — Какая удача, — сказал кто-то. Настолько громко и угрожающе, что внимание всех троих моментально перекинулось на вошедшего. — Все в сборе.       Мужчина в маске размашисто захлопнул дверь. Следующим движением он вскинул револьвер.       Тони среагировал первым. Его рука с размаху опустилась на шею стоящего на линии огня Питера. Он толкнул его как мог, не измеряя силы. Питер упал куда-то за роскошное кресло. Раздался выстрел.       Началась паника. Кто-то выронил бокал — за оглушающим грохотом последовал звон стекла.       Следующим движением Тони схватил со стола графин и бросил его, не глядя. Короткой заминки было достаточно, чтобы Тони преодолел пару метров до нападавшего. Едва успев отклониться от следующей пули, он схватил его запястье и изо всех сил опустил на декоративный столб. Раздался хруст, пистолет вылетел из скрюченных пальцев.       Преступник взвыл и с рычанием бросился вперёд. Тони попробовал увернуться, но мужчина яростно навалился на него всем весом и опрокинул на пол. Острая боль опалила скулу. Выставив блок, Тони умудрился уклониться от следующего удара, толкнуть себя назад и нашарить рукой выпавший в пылу драки пистолет.       Он нажал на курок практически не глядя. Оглушающий хлопок ударил по ушам. Пахнуло порохом и кровью. Долгое, невыносимое мгновение Тони смотрел в красные, затянутые яростью глаза.       Совсем рядом нарастал шум. С чьей-то помощью столкнув с себя бесчувственное тело, Тони выронил револьвер.       Задыхающийся голос заставил его шевелиться.       — Пап…       Питер сидел напротив Ричарда, придерживая что-то возле пугающе вздрагивающей грудной клетки. Тони разглядел платок и тёмные пятна крови.       На лице Ричарда дрожала улыбка.       — Пит… Пит… не… не бойся… я… не злюсь. Не злюсь.       Один из гостей протянул Тони руку. Ухватившись за нее, он поднялся на ноги.       — Есть врач? — тяжело дыша, Тони повернулся к образовавшейся у входа толпе. Врачей не было — только перепуганные стюарды и свидетели. — Идите! Ну! Нужен врач!       — Тони…       Болезненно обрывающийся голос Ричарда повис в пустоте.       — Тони… не дай им… кто-то… нас. Не дай им причинить ему вред. И Мэри. Мэри.       Присев рядом, Тони сжал руку Ричарда в своей.       — Где она?       — Чи… читальный… зал.       Дыхание Ричарда терялось в тяжелом бульканье — ему прострелили лёгкое.       — Я сделаю всё, что в моих силах.       — Нет, — выдохнул Питер. — Нет. Пожалуйста.       Кровь быстро просачивалась сквозь его пальцы. Платок промок полностью — как бы старательно дрожащие руки не зажимали рану, это было бесполезно.       Ричард стиснул ладонь Тони в крепкой, жёсткой хватке.       — Я… рассчитываю на тебя…       Так же внезапно хриплое, скрипучее дыхание застыло. Тони почувствовал, как слабеют пальцы, и сжал их крепче. Кто-то в толпе испуганно охнул.       Глаза Питера были пусты. Неверящий взгляд замер на бледном лице отца. Над бровью темнела широкая ссадина — он получил её при падении. Чувство вины царапнуло, но тут же угасло под тяжестью нахлынувшего страха.       — Питер. Питер, не нужно.       Тони медленно отвёл задеревеневшие руки, вынуждая выпустить платок. Питер посмотрел на Тони, не узнавая.       — Послушай меня, — бережно, насколько мог, Тони взял бледное лицо в ладони. — Нам очень нужно найти Мэри. Твоей маме может грозить опасность.       На лице Питера не было слёз — лишь глухая пустота, тень бессознательного ужаса. Тони осторожно тряхнул его.       — Питер. Надо идти.       — Н… но...       — Ему уже не помочь. Мне жаль.       Тони обнял его, прижимая к себе. Он ожидал услышать всхлипы и рыдания, но Питер лишь крепко вцепился в ткань его пальто. В таком положении, опираясь друг на друга, они смогли подняться.       Когда они двинулись к выходу, их никто не останавливал.       — Что за шум? — оказавшись в холле, спросил Питер. Он всё ещё держался за Тони, будто за спасательный круг. Руки были в крови практически по локоть, а шок оказался настолько сильным, что непонимание полностью поглотило рассудок.       До них доносились отголоски громкого шипения. Особенно хорошо его передавали шахты лифта.       — Мы остановились.       — Что?..       — Гул. Это пар, который выходит из труб. Рабочие гасят котлы.       Тони придерживал Питера за плечи, пока они шли сквозь встревоженную толпу. Гораздо сильнее скрежета и лёгкого толчка людей напугала остановка — отдалённый механический пульс исчез, двигатели Титаника прекратили работу. Опасность гнетущей тяжестью повисла в воздухе.       Судя по всему, шум пара заглушил выстрелы.       — Сэр! Что произошло?! — их остановил член экипажа, разглядевший окровавленные руки Питера.       — На нас напали. Мы сами найдём врача.       — Я провожу вас!       — Не стоит. Мы справимся, но, возможно кому-то ещё нужна помощь в курительной комнате.       Питер вздрогнул всем телом.       — Он… пришёл чтобы убить всех нас…       — Не думай об этом, — оборвал его Тони, прижимаясь к холодному уху. — Мы должны найти Мэри. Только это имеет значение.       В читальном зале уже не было людей — персонал просил всех покинуть комнаты, вернуться в каюты и взять спасательные жилеты. В коридоре, ведущем к корме, стоял зловещий полумрак. Тони слепо осмотрелся: чугунное кружево узоров, лакированные дубовые панели, сверкающие балюстрады. Застывшее богатство и величие.       Не может быть, чтобы ситуация была серьёзной. Это невозможно. Наверняка переборки остановили воду и всё происходящее — лишь предосторожность. Как бы сильно он не убеждал себя, заметив вдалеке напряжённую спину Эндрюса, Тони уже предчувствовал исход. Аккуратно отодвинув Питера, он сорвался с места.       — Томас!       Эндрюс обернулся. На печальном лице застыло замешательство.       — А… Тони.       — Вердикт?       — Час-полтора. Два от силы, — так же тихо ответил Эндрюс, едва дыша от неверия.       Тони отступил. Ему не требовалось больше никаких подтверждений, не нужно было даже видеть пробои и воду, прямо сейчас заполняющую отсеки Титаника, чтобы понять, что это самые оптимистичные слова, которые они могут услышать.       Кивнув напоследок, Томас отправился куда-то нетвердой, неуверенной походкой.       Питер молча стоял у перил.       — Корабль затонет, — сказал ему Тони. — Нужно найти твою мать и подняться к шлюпкам, пока не началась паника.       — Разве такое возможно? — Питер посмотрел прямо на него, в упор, впервые за последние десять минут осмысленно.       — Да. Гора металла, триста тонн груза. Ничто не удержит его на плаву. Пойдем. Нужно найти Мэри!       Оставшееся расстояние они преодолели бегом. На пути им встретился человек из экипажа.       — Простите, сэр, вам следует вернуться в свою каюту и надеть жилет.       Проигнорировав его, Тони практически влетел в читальный зал.       Он был пуст.       Питер вошёл следом и стал осматриваться, осторожно пытаясь оттереть окровавленные руки краем пальто.       — Тони!       Обернувшись на крик, Тони застыл. У другого входа, прямо возле двери стояла Мэри. Мужчина в уже знакомой закрытой маске держал пистолет у её шеи. Питер дёрнулся вперёд — Тони пришлось схватить его за ворот и потянуть к себе.       Мэри сохраняла невозмутимость. На её лице не было страха — только досада и раздражение. Волосы растрепались, на белоснежном платье темнели серые пятна от сажи.       — Вы оба. Идёте со мной, — пробасил незнакомец. — И без фокусов, иначе я её пристрелю.       — Ты тут главный, — Тони примирительно поднял руки. Тяжело дыша, Питер с небольшой паузой повторил за ним. — Веди.       Придерживая Мэри так, чтобы не вызывать подозрений у случайных свидетелей, преступник повёл их по лестнице куда-то вниз, на палубу D. Миновав несколько коридоров, они оказались напротив кают второго класса. Громила толкнул одну из дверей и затащив за собой Мэри, приглашающе повел револьвером. Тони перешагнул порог и неприязненно сморщился, заметив в дальнем углу Нормана.       — Я даже не удивлён, — бросил он.       — Твои зубоскальства неуместны, Старк, — сказал Озборн, вальяжно развалившись в кресле. — Я хотел бы услышать скорее, ну… не знаю… извинения? Или мольбы о пощаде. Для начала.       Рывком вскочив на ноги, он сделал шаг к Тони и упёр дуло револьвера ему в подбородок.       — Давно мечтал, да, Озборн?       — М… и впрямь сладкое чувство.       — Что тебе сделали Паркеры? — осторожно оглядевшись, Тони поймал испуганный взгляд Питера. Мэри держала лицо, всё ещё находясь под прицелом наёмника.       — У нас с ними давняя увлекательная история. И, может, мы бы даже помирились, если бы не ты и твой блядский эгоизм.       — Корабль тонет, — Тони сглотнул. Норман давил пушкой ему в шею, заставляя отворачиваться. — Какой во всём этом смысл, если мы все сдохнем?       — О нет, Тони. Сдохнешь ты. И твоя подстилка тоже. Вы оба мне осточертели. Строите из себя элиту, высший свет, а что по факту? Маленький хитрый ублюдок и убийца, прикрывающийся благими интенциями. Эти руки по локоть в крови невинных, и я сделаю одолжение целому миру, если убью тебя. А следом и слюнтяя Паркера.       — Да ты сбрендил, — Тони заглянул в водянистые, наполненные гневом и отвращением глаза. — Ты… отравил Ричарда?       — Живучий сукин сын. А, постойте. Уже нет. Мне сказали, это была болезненная смерть.       — Я понимаю, почему ты хотел извести его и меня. Но… отпусти их, — Тони посмотрел на Паркеров. Осознав, что речь идёт о муже, Мэри позволила себе слабость. Слезы наполнили темные глаза.       — О нет, они свидетели, — заулыбался Норман. — Думаешь, мне нужны проблемы? В самом деле? На корабле оказалась преступная группа иммигрантов, которая решила расправиться с парой-тройкой богачей. Я здесь ни при чём, никто ничего не узнает.       — Люди не идиоты, Норман.       — О. Ещё какие! Итак… что бы тебе прострелить сначала?       Глухой удар заставил их отпрянуть друг от друга, однако привычка пользоваться любым шансом помогла: Тони отклонился, чтобы случайный выстрел его не задел, а в следующий момент Питер сбил Нормана с ног. Мэри набросилась на наёмника с острым длинным шипом-стилетом, который она, видимо, смогла извлечь из корсета, пока Тони отвлекал внимание. Она орудовала им с такой яростью, что мужчина практически сразу потерял сознание от боли.       Питер смог выбить из руки Нормана оружие. Прихватив Озборна за грудки, Тони наконец-то дал себе волю и впечатал кулак в скривившееся лицо. Он бил снова и снова, пока не убедился, что Норман отключился — и, боже, он действительно мог убить его, если бы не Питер.       — Тони! Тони, остановись… хватит. Нам надо… надо идти.       Подняв голову, Тони увидел Мэри. Она яростно стирала горькие слёзы, но не рыдала, не теряла сознание. Даже в таком состоянии она справлялась с подступающей истерикой.       Лишь увидев её, Тони нашёл в себе силы разжать хватку и встать. Затылок Нормана глухо ударился о пол.       — Прости, — Тони вдруг почувствовал необходимость сказать Мэри правду. — Я ничего не смог сделать.       — Где он сейчас? Я должна…       — Прости, Мэри, мы не можем вернуться. Корабль тонет. Нужно попасть на шлюпочную палубу.       Они переглянулись. Тони хотел передать ей свои мысли без дополнительных пояснений… и она всё поняла. Кивнув, Мэри заложила своё грозное оружие в потайное отделение корсета.       Ради Питера они не могли оставаться здесь.