Самая ясная ночь

      Дифферент на нос увеличился. Тони чувствовал крен — пока несущественный, но уже заметный. Стоило ему подумать о том, что прямо сейчас они действительно, по-настоящему идут ко дну, сердце сжалось от страха. Тони знал, что шлюпок на всех не хватит.       Но испугался он не за себя.       Возле зон посадки совсем не было толп. Тони с ужасом обнаружил, что эвакуация неэффективна — женщины ругались, не желая покидать мужей и тёплые каюты, мужчины уговаривали дам сесть, наконец, в шлюпку. Одна из таких была заполнена наполовину, и леди сидели в ней с недовольными лицами, готовые в любой момент выскочить обратно. Среди них Тони с облегчением разглядел Наталью: о её судьбе он мог не беспокоиться, но всё же они были хорошими знакомыми. Было приятно знать, что опасность ей не грозит.       Он развернулся к Мэри и Питеру. В глазах обоих горел тревожный огонёк — они были так похожи, что Тони на миг отвлёкся от творящегося вокруг кошмара.       К ним приблизился первый помощник, мистер Мёрдок. Судя по всему, он руководил эвакуацией на этом борту.       — Сэр, отойдите. Первыми садятся женщины и дети.       — Я понимаю, — сказал Тони. — Мэри.       Мэри холодно прищурилась.       — Я не сяду без Питера.       Кто-то на палубе капризно вскрикнул: «Да сколько можно! Давайте вернёмся внутрь».       — Посмотрите на него, он совсем молод, — повернувшись к Мёрдоку, Тони понизил голос. — Некоторые, очевидно, ещё не готовы эвакуироваться. Пропустите этих двоих.       — Тони? — Питер вскинулся.       Тревожный огонь разгорелся в полную силу.       Первый помощник раздражённо поджал губы.       — Я могу уступить место моему сыну? — спросила Мэри.       — Мэри!       — Мам!       Мистер Мёрдок хмуро огляделся по сторонам. Вокруг действительно не было столпотворения, но Тони знал, что экипаж в курсе — судно обречено.       Наконец, после недолгих колебаний, он прошипел сквозь зубы:       — Ладно, пусть проходят оба.       — Спасибо, — кивнул Тони, с облегчением делая шаг назад.       Как только он отступил, один за другим прогремели сразу несколько выстрелов. Поднялся крик, и без того немногие пассажиры бросились врассыпную. Тони едва успел подставить руки — Мэри упала, хватаясь за его плечи.       Возле надстройки стоял Норман. Кровь пузырилась на оскаленных зубах. Это была дьявольская, сумасшедшую улыбка человека, потерявшего последние остатки разума.       Его толкнули, вынудив выронить пистолет. Затем кто-то из экипажа выстрелил Озборну в спину из табельного оружия.       Но было уже… поздно.       Растерянно обняв Мэри, Тони почувствовал, как горячая кровь пропитывает его одежду. Оглядевшись, он заметил Питера. Он был цел: поддавшись ярости, Норман стрелял в Тони. И Мэри оказалась у него на пути.       Мэри…       Тони кожей чувствовал её слабое, тяжёлое дыхание. Он прижал её к себе, слушая сдавленные хрипы и давясь болью. Невыразимое сожаление прошило душу.       — Мама.       Тони отвернулся, чтобы не видеть, как к Питеру приходит осознание. Это был слишком тяжёлый удар — вторая смерть, ещё и в шаге от спасения.       Сразу за отчаянием и болью в душе вскипела ненависть. Тони даже не мог понять, кого именно ненавидит — себя, Нормана, этот проклятый корабль или весь мир. Почему. Почему…       — Защити его… — последние слова Мэри услышал только Тони. Ему показалось, что в них было нечто колдовское — просьба вытеснила всё, и прожгла его мысли, как клеймо.       А потом болезненный вздох оборвался.       Придерживая Мэри за шею под копной густых волос, Тони опустил её на палубу. Темные глаза, обращённые к небу, были широко распахнуты. Бережно закрывая её веки, он не смог сдержать злого стона.       Ведь это можно было предотвратить — если бы он не пожалел Нормана, если бы добил его, если бы…       Если бы.       Питер молча стоял рядом на коленях. Как и прежде, не было слёз, истерики, криков. Ничего, кроме колоссальной, безграничной пустоты. Что-то уже сломалось, исказилось непоправимо, и новая боль всего лишь дополнила старую. Тони знал это чувство. Чувство безнадежной неотвратимости. Слепое отрицание.       Гнетущая тишина постепенно заполнялась разговорами.       Тони больше не мог ждать. С трудом поднявшись, он обратился к Мёрдоку, кажется, не понимающему, что теперь делать.       — Прошу, позвольте ему сесть одному.       Первый помощник вздохнул, рассеянно кивая.       — Сэр, — он обратился к Питеру. — Сядьте в шлюпку. Прошу вас.       — Питер, — Тони тронул его щёку.       Питер с трудом оторвал взгляд от тела матери. Бессознательная пелена сошла, и злая, отчаянная ярость вдруг исказила нежные черты до неузнаваемости.       — Ты должен…       — Нет.       — Ты должен идти.       — Нет!       — Послушай меня, — Тони положил ладонь на его затылок и крепко сжал, заставляя сосредоточиться. — Послушай. Корабль пойдёт ко дну. Ты погибнешь.       Питер упрямо сжал губы. Тони понимал, что так на него подействовал шок. Питер не хотел жить, не хотел куда-то двигаться, всё, что его сейчас удерживало в реальности — это Тони. Тони, которому путь в шлюпки был заказан.       — Твои родители просили меня позаботиться о тебе.       — Они мертвы, — прошептав это, он едва не захлебнулся своей болью, но не дал ей выплеснуться наружу. — Они…       Тони бессильно сжал его плечи.       Несколько членов экипажа приблизились к ним, чтобы убрать тело Мэри и продолжить эвакуацию. Они не могли больше задерживать людей. Волнения нарастали. Кошмарная сцена напугала женщин, настроение изменилось. Тони силой заставил Питера встать, отвёл в сторону и прижал к себе, не давая смотреть туда, где люди осторожно поднимали Мэри, чтобы унести её.       — Пожалуйста, не глупи. Пожалуйста, я очень тебя прошу.       — Всё уже не имеет значения…       — Имеет. Питер, конечно же имеет. Ты, твоя жизнь, — Тони пригладил его растрепавшиеся кудри. — Ты должен сесть в шлюпку.       — Я не оставлю тебя здесь одного.       Тони в отчаянии прижался к его виску, чувствуя, что в эти слова Питер вложил всю свою решимость и упрямство.       — Если я это сделаю, то никогда не смогу себя простить, — добавил он. — Ничего не выйдет. Не проси, Тони. Я не сяду туда один.       Ночное небо рассёк хвост сигнальной ракеты.       Всмотревшись в даль, Тони заметил на горизонте тусклые огни другого судна. Его разум привык искать, перебирать варианты, поэтому он сразу отбросил идею усадить Питера в лодку силой. Он не мог пойти на такое предательство.       — Если на помощь придут ближайшие корабли, у нас будет шанс.       Осмотревшись, он заметил несколько человек, занятых запуском ракет, и двинулся к ним, потянув Питера за собой. Приблизившись, Тони указал на одну из заполненных коробок.       — Позвольте взять несколько.       — Что вы… — сперва насупившись, офицер вдруг узнал его и стушевался. — Сэр Старк?       — Вы всё равно не успеете запустить все. Я попробую кое-что предпринять. Есть шанс, что это поможет.       После недолгих колебаний офицер позволил Тони влезть в коробку. Взяв три ракеты, Тони метнулся к двери, ведущей к лестнице. Питер безбоязненно двинулся за ним.       — Нам нужно вернуться в мою каюту. Там есть всё необходимое.       — Что именно? — спросил Питер, перекрикивая отдаваемые кем-то приказы.       — Металлы.       На повороте к каютам первого класса Тони прижался плечом к лакированной дубовой панели, пережидая головокружение.       Когда они переступили через порог, он бросил ракеты на стол и залез под койку, чтобы вызволить из креплений спасательный жилет.       — Вот, надень.       — А ты?       — Я возьму тот, что в комнате прислуги.       Питер забрал жилет и уставился на свои окровавленные руки. Тони не стал тратить время на утешения — каждая минута была на счету.       Достав чемодан, который он не так давно изучал, составляя опись, он завис над рядами склянок.       — Нужно вскрыть ракеты, не повредив. Смотри, — Тони взял одну. — В этой части пороховой заряд. Вот здесь в картридже есть отверстие. Его закрывает пробка. Штырь с напылением поджигает заряд, проходя тут. Далее срабатывает предохранитель, который даёт небольшую задержку. Когда ракета находится в воздухе, она взрывается. Нам нужно дополнить основное содержимое и оставить пороховой заряд нетронутым. Вскрыть вот эту зону. Справишься?       — А ты…       — Я займусь составом, — вручив Питеру ракету и инструменты, Тони неуклюже покачнулся. — М…       — Всё в порядке?       Проморгавшись, он стал чуть заторможено перебирать баночки с порошками.       — Оксид стронция даёт ярко-красный цвет, — шептал Тони, выставляя стекляшки перед собой и тут же раскупоривая. — Перхлорат… нитрат… магний… нам нужен по-настоящему заметный взрыв.       — Откуда ты знаешь, как устроены ракеты?       Тони фыркнул, методично сооружая в центре дубового стола внушительную горку.       — Увлекался одно время. Давай, Питер, нужно торопиться.       Питер стал разбирать ракеты, непослушными пальцам снимая фиксирующие крышки. Несмотря на случившееся, он держался весьма неплохо.       — Ты побледнел. Тони?       — Всё нормально.       Открыв третью, Питер вдруг остановился. Тони чувствовал давление его внимания, но старался не отвлекаться. Ещё немного… так. Да. Сойдет.       — У тебя здесь… — голос Питера вдруг сорвался. — Это кровь.       Тони посмотрел на него в упор.       — Ты должен был сесть в шлюпку, — сказал он.       — Он попал в тебя! — отставив последнюю ракету, Питер отвёл край тяжелого пальто. Рубашка, насквозь пропитанная красным, прилипла к коже на всём левом боку. — Почему…       — Она не серьёзная.       — Но…       — Питер! — Тони схватил его за руку. — Я знаю, что тебе сейчас очень больно и тяжело. Правда. Как бы ты ни хотел, чтобы всё было хорошо, есть вещи, которые нельзя изменить. Это ужасно, но ты должен быть реалистом.       — Я не могу потерять ещё и тебя, — губы Питера дрожали. Слезы накатили, но снова, снова не пролились. Тони вспомнил, где совсем недавно видел подобное, и отвернулся, устало вздыхая.       — Ты не обречён, — добавил Питер. — Мы что-нибудь придумаем.       Бегло поцеловав влажный лоб, Тони вернулся к столу.       На улучшение сигнальных ракет ушло немало времени. Когда они вернулись на шлюпочную палубу, паника уже развернулась в полную силу. Нос Титаника медленно уходил вниз, яркие лампы безжизненно горели под толщей воды, разгоняя синий прозрачный сумрак.       — Вот, — Питер сунул в руки члена экипажа готовые ракеты. — Запустите эти.       Первое ярко-красное пятно разорвало темноту, вспыхнуло и рассыпалось светлыми искрами. Тони был уверен, что такое точно разберут как сигнал бедствия. Шанс, что три одинаковых красных вспышки в небе с четким промежутком, будет неясен, стремился к нулю.       По крайней мере, он на это надеялся.       — Что дальше? — спросил Питер.       Тони увидел, как спускают последнюю шлюпку. Она была заполнена под завязку. И стоило её днищу коснуться воды, людские голоса стали затихать — волнения угасали, накатывало оцепенение и смирение. Где-то ещё раздавались крики и всхлипывания, ругань пассажиров третьего класса, толпой вылетевших на палубу, но все наблюдавшие спуск лодок словно впали в транс.       Тони уставился на медленно ползущую по безупречно окрашенной древесине линию воды. Где-то за его спиной струнный квинтет наигрывал печальную мелодию.       Он никак не мог вспомнить её название.       — Тони! Тони, пожалуйста! — Питер потянул его за рукав. — Мы не можем здесь оставаться!       — План…       — Что?       — План, — сказал Тони. — На крыше офицерских кают есть энгельгардты. Я видел их на плане.       — Что это?       — Складные шлюпки, Питер, — Тони усилием заставил себя двигаться и рванул к носу, сквозь потоки людей, наоборот, стремящихся прочь от затопления. Но далеко уйти не смог — его прибило к надстройке. Сознание, совсем как океан вокруг, шло рябью.       — Тони? Прошу, держись. Не…       — Ты должен собрать людей. Там наверху есть шлюпки, но их необходимо снять, пока нос не ушёл под воду, иначе…       — Хорошо, — понятливо сказал Питер. — Ты только оставайся здесь, ладно? Со мной.       Тони кивнул.       Наблюдая за тем, как Питер уговаривает мужчин взобраться на крышу офицерских кают, Тони медленно брёл к краю. Бездна была так близко. Сотни, тысячи метров над твердью — вот где они зависли сейчас. Посреди пустоты и мрака. Вода, никогда не казавшаяся Тони опасной, ужасала. Несколько часов назад он думал, что Атлантика покорна и добра к её гостям. И, как тысячи людей на борту, ошибался. Теперь от неё веяло смертельным холодом, а страх давил на грудь, мешая думать.       Тони пытался вспомнить, что из себя представляют диковинные шлюпки. Энгельгардты появились совсем недавно и почти никто не знал, как с ними обращаться. Что-то там было про непотопляемое основание. И парусину.       Сосредоточиться. Нужно…       Внезапно металлический гул оглушил его. Затем тело окатила ледяная волна. Кожа вспыхнула — холод был невыносим. Обжигал и сковывал, лишая возможности и двигаться, и дышать. Спасательный жилет не дал Тони погрузиться, но ненадолго — следующий поток ударил сверху и прибил к трещащему от давления дереву палубы.       После раздался совсем другой, глубинный скрежет. Собравшись с силами, Тони перевернулся и пополз обратно. Карабкаясь на вспученные доски, он увидел толпу людей, стягивающих шлюпку вниз под крики балансирующего на крыше офицерских кают Питера.       Поднявшись с третьей попытки, Тони взбежал выше и стал подзывать убегающих женщин. У одной из них на руках был ребёнок.       — Давайте же! — закричал он. — Здесь шлюпка!       Несколько человек его услышали. Тем, кто успел вернуться, он помогал взобраться на плот. Они шли на огромный риск, но шансов погибнуть, оставшись на корабле, было гораздо больше.       — Питер! — заметив, что шлюпка почти заполнилась, Тони схватил его за запястье. — Помоги мне!       Соскочив в воду, Питер задохнулся от холода. Тони толкнул его на плот, игнорируя злой вскрик и полный страха взгляд.       Грохот ударил по ушам.       Вскинувшись, Тони увидел чёрную полосу падающей трубы. В следующий момент палуба ушла у него из-под ног.       — Тони!       На этот раз холод обступил со всех сторон, объял, сковал в себе. Настолько крепко, что пропала даже дрожь. Тони расслабился, позволяя судьбе решать. Какая-то его часть предпочитала жуткой смерти от холода совсем другую. Перепад давления, быстрый удар под тяжестью несчётных тонн металла… под крылом Титаника.       Которым он так восхищался.       — Я не позволю! — закричали в ухо. — Тони!       Тони почувствовал, как его тянут наверх. Несколько рук, с усилием, причиняя боль. Ему хотелось попросить оставить его в покое, но горло не слушалось.       Каким-то чудом Тони оказался на плоту и уткнулся лицом в просмоленный складной борт.       Их шлюпку оттолкнула волна от обломившейся дымовой трубы. Почти сразу после этого погас свет, и океан с тонущим кораблём погрузился в кромешный мрак.       Тони никак не мог вдохнуть и хрипел, лежа на боку. Всё стало казаться нереальным. Разве подобное могло случиться?.. Нет, совершенно точно нет.       Это сон.       — Тони. Тони?..       Чем-то настоящим оставался только голос Питера и его прохладные пальцы.       — …ответь, пожалуйста… ты… ты…       — Я… здесь.       До них долетело эхо. Раскаты, похожие на гром. Немного полежав без движения, Тони разлепил веки, чтобы увидеть, как море разламывает гигантское судно на части. Огромная чёрная тень, освещённая лишь отражением звезд, взлетела в небо. Океан дрожал, жадно пожирая корабль. Вода бурлила, словно в адском котле. Одна за другой упали дымовые трубы. За ними — десятки людей и фрагменты, осколки, вещи.       За какие-то минуты, то, что строилось и создавалось годами, было полностью уничтожено и тянуло за собой, в темноту, сотни невинных жизней.       Прежде чем уйти в воду, корма встала под странным углом. Луна словно желая посмотреть на эту трагическую сцену, вдруг появилась из-за облаков и осветила стоящую посреди глади океана мрачную стальную свечу.       А дальше было стремительное падение в пучину. Тони смотрел туда, где находился несколько минут назад, и не мог поверить.       Просто не мог.       Когда корма полностью скрылась и рокот металла исчез, чёрную, непроглядную пелену ночи разорвали крики. Голоса, срывающиеся, испуганные, умоляющие. Плач. Просьбы вернуться.       — Мы должны помочь… — прошептал Питер.       — Эта лодка никого больше не выдержит, — печально отозвался кто-то.       Тони закрыл глаза.       Над могилой Титаника поднимался туман.