Розы для Гермионы

Гермионе обидно. Она слишком привыкла быть лучшей, знать больше всех, учиться с опережением. А теперь приходится догонять сверстников, и виновата только она сама. Нет, можно, конечно, сказать, что всему виной программа Хогвартса и политика британских волшебников, но… Легче всего перекладывать на кого-то свою вину! Но кто ей мешал кроме «книг для легкого чтения» из библиотеки Хогвартса читать и обычные школьные учебники? А летом не в Норе зависать, а договориться о нескольких занятиях с репетиторами? Кто мешал хотя бы попытаться закончить обычную школу экстерном? А ей даже в голову такое не пришло! Правда, Гарри еще труднее. Он вообще не привык столько учиться. Даже подготовка к заданиям Турнира выматывала его, кажется, меньше. И, если уж честно, Гермиона приятно удивлена стараниями своего друга. Она совсем не ожидала, что Гарри будет так упорно сидеть над книгами. Да что там, она вообще не предполагала, что такое возможно! Гарри всегда лучше давалась практика, чем теория, и учиться он предпочитал сразу практической части, или вовсе пропуская теорию, или довольствуясь кратким пересказом. — Я тебя не узнаю, — шутит она. — Кто ты и куда дел того Гарри Поттера, которого я знала четыре года? Гарри чешет в затылке, встрепывая и без того лохматые волосы — таким знакомым, привычным жестом, что Гермиона не может сдержать улыбки. Почему-то с тех пор, как они переехали в Австралию, ее все чаще тянет улыбаться, глядя на Гарри. Тянет рассматривать его тайком. Сначала это было из-за волнения и тянущего, противного чувства вины, когда Гермиона поняла, как задели Гарри их с Роном письма «ни о чем», как тяжело далось ему этим летом время с родственниками. Потом… потом, наверное, от тревоги за него. Но они разобрались во всем и помирились, переехали, поступили в новую школу — сразу в две новые школы, обычную и волшебную! Все теперь хорошо. А привычка то и дело поглядывать на Гарри осталась. Он, оказывается, забавно шевелит губами и хмурится, когда читает учебники, а приключенческие книжки глотает с горящими глазами. Как-то сказал, что никогда не читал «ничего такого», и Гермиона впала в ступор от изумления. А Гарри пожал плечами и пояснил сердито: — Думаешь, Дурсли давали мне читать? Или отпускали в городскую библиотеку? А в Хогвартсе, сама знаешь, из развлекательного чтива только Локхарт. Гарри вообще полон сюрпризов — удивительно, после четырех лет знакомства! Например, при его неуспехах в зельях трудно представить, чтобы на кухне он сумел приготовить что-нибудь сложнее тостов, но на самом деле Гарри очень даже неплох в качестве повара. Правда, непохоже, чтобы ему нравилось это занятие, но он, кажется, считает себя обязанным помогать по дому. И в саду тоже. Правда, сада у Грейнджеров еще толком нет, только газон и чахлый куст персидской сирени. Гермионе и в голову не приходит что-то там делать, а Гарри разучивает ботанические чары, выпрашивает у профессора гербологии немного драконьего навоза и пару черенков каких-то особо ароматных роз и вместе с Гермиониной мамой выбирает, куда эти розы посадить. А вот плавать он не умеет. И на пляж, кажется, попал впервые в жизни уже здесь, в Австралии. Чем больше Гермиона замечает и сопоставляет, тем больше ей хочется вернуться к Дурслям и высказать им в лицо все, что она о них думает. И тем хуже на душе от понимания, что только письма от друзей поддерживали Гарри каждое лето. И Дамблдор не мог этого не знать! Что ж, может быть, когда-нибудь она и Дамблдору выскажет. Но сейчас важнее учеба. Дамблдор остался в прошлом, а от хорошей учебы зависит будущее. Здесь, только здесь, Гермиона по-настоящему начинает думать о том, чем займется в будущем. В Хогвартсе читала и учила все, до чего могла дотянуться, хватало бы времени — потому что магия! Интересно, удивительно, сказочно. Вот только в мир простых людей с этой сказкой идти нельзя. А здесь вдруг оказалось, что магия очень даже может сочетаться с обычной жизнью, и совсем не надо отказываться от одного мира ради другого. И можно снова вспомнить свои детские мечты, те, что были до Хогвартса. Или выбрать что-то другое, новое. Но главное — она может выбирать! Что угодно, и никаких издевательских «Тебя, гр… Грейнджер, с радостью возьмут работать в Министерство. Уборщицей. Но если подсуетишься и заинтересуешь собой какого-нибудь чистокровного мага из небрезгливых, можешь рассчитывать на место помощницы секретаря». И хохот слизеринцев, и, вишенкой на торте, резкое «Десять баллов с Гриффиндора за провоцирование шума на уроке» Снейпа. Или та стычка в коридоре, после которой ей удалось исправить зубы. «Не вижу никакой разницы»! Попробовал бы он сказать такое Паркинсон или Гринграсс! Сейчас Гермиона сама удивляется, как она держалась в Хогвартсе, не сорвалась. Спасалась учебой, зарывалась в книги, чтобы некогда было думать и переживать. Но, наверное, именно из-за этого отвратительного отношения, из-за попустительства преподавателей, которые ни разу ни одного балла не сняли с ее обидчиков, она и не думала всерьез о том, чем займется после Хогвартса. В ней уже сидело твердое подсознательное убеждение, что «грязнокровка» никому и нигде не нужна. Разве что выйти замуж за кого-нибудь из Уизли… Гермиона фыркает: сейчас, задним числом, все это кажется таким мелким и глупым, не стоящим того, чтобы переживать и расстраиваться. Спасибо родителям, все-таки это их идея — уехать из Англии. И она совсем, совершенно не хочет туда возвращаться. Никогда. *** Гарри растерян — наверное, впервые в жизни растерян по-настоящему. Ему кажется, что раньше он шел по извилистому коридору с высокими стенами, полному ловушек и опасностей — никогда не знаешь, что ждет за поворотом, всегда начеку, настороже, и кажется, что твоя жизнь удивительна и непредсказуема, но на самом деле она жестко ограничена стенами того самого коридора. И вдруг стены рухнули, и оказалось, что вокруг — простор, и можно идти куда хочешь. А самое удивительное, что он и не подозревал об этих стенах, пока не увидел разницу. «Волшебство, Хогвартс и никаких Дурслей» — целых четыре года эта нехитрая формула описывала пределы его счастья. Здесь тоже есть волшебство. И о Дурслях можно даже не вспоминать. И Сириус все-таки приехал, купил огромный особняк неподалеку от Грейнджеров и хотел забрать Гарри к себе, но «мистер Смит» из Министерства сказал, что опека уже оформлена на Грейнджеров и всем удобнее, что два сбежавших из Англии юных волшебника живут в одном доме. А Дэн добавил, что никто не отказывает Сириусу от дома и он может проводить с крестником хоть все время. Разве что кроме часов, отведенных на учебу. А еще есть океан, пляжи, интересные экскурсии, которые придумывают Гермионины родители, и ребята в школе, которые не пялятся на шрам Гарри Поттера, не знают ничего о его славе, о глупом прозвище «Мальчик, Который Выжил», даже о Турнире Трех Волшебников не слышали, потому что никому здесь нет дела до далекой Европы. И Гарри был бы абсолютно счастлив, если бы не целых два «но». Первое — тот самый шрам. Вернее, застрявший в этом чертовом шраме кусок Волдеморта. Отвратительно и мерзко знать, что ты таскаешь в себе часть души убийцы мамы и папы. Но еще хуже — понимать, что из-за этого проклятого куска и Дамблдор превратил твою жизнь в адский полигон выживания, и английское Министерство, если узнает правду, вполне может решить убить тебя, да и сам каждый день, каждую минуту помнишь, что Волдеморт жив благодаря тебе. Хорошо еще, что Австралия и Англия так далеки друг от друга. Директор Эдвардс, рассказывая об окклюменции, объяснил, что Волдеморт через свою часть мог бы влиять на Гарри. Насылать видения, внушать всякую дрянь. Но никакой магической силы не хватит, чтобы дотянуться через океан на другой конец земного шара, так что, пока Гарри в Австралии, а Волдеморт в Англии, связи можно не опасаться. Как и поисковых ритуалов, кстати — а ведь они с Гермионой об этих ритуалах и знать не знали! В Хогвартсе такому не учат. Но все же — разве с таким «подарочком» можно жить спокойно? Окклюменция — это только первое, самое срочное, чему Гарри должен научиться. А потом… Он слишком хорошо помнит «бой» на кладбище. И больше всего на свете хочет когда-нибудь действительно стать сильнее Волдеморта. Победить его по-настоящему, а не радоваться тому, что чудом удалось сбежать. Да, ради этого придется очень долго и упорно тренироваться, выучить кучу всего, а главное — найти друзей, которые не побоятся сражаться с ним рядом. Сириус говорит — есть Орден Феникса, но Гарри не верит Ордену. Потому что Дамблдор за все годы и не подумал как-то готовить Гарри. А значит, ему совсем не нужно, чтобы Гарри Поттер стал сильным и победил. А нужно, чтобы он сидел у Дурслей в чулане и ничего не знал. Но теперь он будет учиться. И когда-нибудь станет сильным и победит. И вот чтобы тогда не показалось, что жизнь закончилась и больше ничего не будет, надо уже сейчас решить, чего же он, Гарри, по-настоящему от жизни хочет. Не «убить Волдеморта» — это вообще не цель, а необходимость, без которой он и рад бы обойтись. Кем он станет? Как и с кем будет жить? Ему самому и в голову бы не пришло о таком задуматься, это миссис Грейнджер подсказала. И это, второе «но», гораздо сложней первого: Гарри просто не умеет думать о будущем. Он никогда не загадывал дальше ближайших каникул или, наоборот, конца каникул. Дополнительные предметы выбрал по принципу «чтобы не напрягаться», а не «что понадобится во взрослой жизни». Да он вообще ни разу не задумался о своей предполагаемой взрослой жизни! Хотя нет, один раз был — когда профессор Грюм сказал, что из Гарри получится хороший аврор. Вот только «профессор» оказался пособником Волдеморта, а значит, верить ему и слушать его советы будет как минимум глупостью. Если преступник говорит кому-то «из тебя получится классный полицейский», это разве не значит «такой полицейский, как ты, будет выгоден для преступников»? В общем, Гарри совсем не знает, кем хочет стать и к чему способен. Аврорат и профессиональный квиддич — единственные варианты, которые хоть как-то вытекают из его успехов в Хогвартсе, и те, получается, сомнительны. Немного утешает, что Гермиона тоже в растерянности. Но она, кажется, просто хочет все и сразу, совсем как на третьем курсе с дополнительными занятиями. Она не может выбрать, потому что ей все интересно, а Гарри — потому что совсем не знает, из чего выбирать. Но у него еще есть время разобраться. Главное — не тратить это самое время так бестолково, как тратил каждое лето у Дурслей. Да и как в Хогвартсе, пожалуй, тоже.