Сделано в Америке

***

— Это черновой вариант брачного контракта. Его можно как дополнить по своему усмотрению, так и убрать некоторые пункты, не устраивающие обе стороны. Они в длинном светлом помещении модной в богатых кругах юридической фирмы на том же пятьдесят первом этаже стеклянного небоскрёба, чинно восседают за таким же длинным переговорным столом из матового непрозрачного стекла. Край стола словно заканчивается аж за окном, сливаясь с серым горизонтом. Горизонтом открывающихся перед Морган охренительных перспектив. Мистер Ферри и, пока что, мисс Рендон, сидят по одну сторону, вдвоём. Команда специалистов — напротив, вдоль стены. Реймонд побрезговав компанией высшего общества, расположился с комфортом на кожаном кресле справа от входа, под каким-то по-пластиковому ярким фикусом, делая вид, что сосредоточенно листает что-то в смартфоне. На самом же деле, он исполнительно стучит Пирсону обо всём происходящем в этом аквариуме, как и обещал. По левую руку от него, с важной харей восседает шестёрка мистера Ферри. Отчего-то он Реймонда очень бесит и его пробирает спортивный интерес: сколько же продержится этот амбал в случае, если придётся закуситься. Морган сперва ужасно нервничает из-за повышенного внимания к своей нескромной персоне, но совершенно искренне пытается держать лицо, сидеть ровно, слушать внимательно, как первоклашка на своём первом уроке. Этот зал, эти идеальные как под копирку скроенные люди с одинаковыми речами и улыбками, вызывают в голове вспышки воспоминаний, от которых ей приходится отмахиваться, как от назойливых мух. Чем дольше длятся переговоры по передаче её в собственность, тем меньше присутствующие проявляют к ней интерес. Это, несомненно, очень радует, но по организму расползается нестерпимая скука. Морган на этом проклятом стуле и так уже и сяк; от долгого сидения на одном месте ноги затекли невыносимо, она уже скинула туфли, поболтала считай что босыми ногами (двадцать ден — не в счёт), и скучающе повздыхала, и поковыряла ногтем пуговицу на пиджаке «будущего мужа», а проклятые юристы всё не заканчивали, споря и споря о том, как бы выгоднее её продать. Она даже почти смирилась, что её жалкая жизнь — товар. Всё-таки эти товарно-денежные отношения, прописанные грамотными юристами на бумаге — самое прочное, что существует в современном мире, и вот эти «бумажные» кандалы совсем скоро защелкнутся у Морган на шее, со звуком проставляемой печати и под марш Мендельсона. Она отчётливо понимает этот факт из пункта сорок три с подпунктами, обрывающимися на почти трёхзначной цифре. Потом бежать будет уже некуда. — Мне не нравится пункт, который подробно говорит о моих обязанностях в случае расторжения брака по моей инициативе. Все замолкают, отвлекаются, глядя только на неё. Рею видно лишь её ровную спину, но с полной уверенностью он может утверждать: она, наконец-то, улыбается краешком губ. Эта напускная серьёзность была Морган не к лицу. — О нет, мисс, это обязательное условие. — Неужели? — скучающе отзывается она. — Я и не знала, какая жалость. Мысль о том, что в сумочке в тайном кармашке, завалялась одна единственная сигарета не попавшая под безжалостное уничтожение, заставила Морган заёрзать ещё нетерпеливее. Правда, зажигалки как назло, всё равно нет. — Кто-нибудь, дайте огня, — умоляюще просит она, всё равно отыскивая своё спасение и откидывается на спинку стула вопросительно водя взглядом по лицам напротив. — Мисс… Здесь нельзя курить, мисс, — несколько неуверенно возражает один из обитателей этого аквариума. — Правда? Вам следует налепить наклейку на дверь, — укоризненно замечает Морган. Мистер Ферри вынимает Зиппо из кармана пиджака, красноречивым взглядом пресекая возражения и, чиркая колёсиком, услужливо подносит зажигалку к кончику сигареты. Она не может сдержать за зубами торжествующей улыбки, раскуривая алеющий огонёк и блаженно запрокидывает голову, выдыхая долгожданный дым вверх. Он уползает под потолок, стремительно уносясь в вытяжку. Морган практически тактильно ощущает пронизывающий, осуждающий, полный недовольства взгляд, сверлящий спину между лопаток. — Ты мне начинаешь нравиться, Олли. «Олли… Да ты, оказывается, полный кретин, Олли», — думается Рею, — «она уже на твоей шее сидит, весело ножками болтая». Морган словно слышит его мысли, оборачиваясь через плечо и улыбается протяжно долго, победоносно, словно проверяя его нервы на прочность. Рей только неодобрительно качает головой и утыкается взглядом в экран, делая вид, что его вообще не колышет нисколько. Юристы продолжают спор. Мистер Ферри, вежливо извиняясь, просит разрешения удалиться на пару минут. — Мистер Смит, вы понимаете что-то в этих бумажках? — спрашивает Морган. — Я вот, не понимаю ничерта, — словно оправдываясь в ответ на его тяжелый взгляд, говорит она. — Мне будет спокойнее, если вы посмотрите. — Я тоже в этом не силён. Доверимся лучше профессионалам. — Неправда. Я прекрасно осведомлена, что мистер Пирсон нанял вас не только за прекрасные манеры, — рот Морган буквально трещит, расплываясь в широченной улыбке, — а ещё и умение обращаться с документами. — Она приглашающе хлопает по пустующему стулу рядом с собой. — У моего крёстного папочки мно-ого документов. Рей закатывает глаза под потолок с видом: «Боже мой, что на этот раз? Я же уже не молод, но для инфаркта миокарда рановато», — нехотя поднимается с места. Лучше согласиться, чем привлечь к себе ещё больше внимания. Он обходит стол с другой стороны, жестом просит одного из юристиков освободить ему стул, садясь на (как ему кажется) безопасном расстоянии — ровно напротив. Ему услужливо подкладывают планшет, наливают водички. Реймонд кидает суровый взгляд на девчонку, безвинно улыбающуюся и хлопающую глазами. Он качает головой и приступает к чтению. Жизнь в аквариуме вымирает. Морган, докуривая, кидает бычок в стакан с минералкой, ввиду отсутствия пепельницы. Бычок с шипением тухнет, размокая, разбухая в воде. Точно так же разбухают нервы Реймонда, которого наглая девица принимается гладить ступнёй по ноге вверх-вниз. Он поднимает на неё взгляд исподлобья, который красноречивее любых слов говорит: «доиграешься». — Что-то не так? — целомудренно интересуется Морган, неугомонные бесята устраивают безумный танец с кастаньетами в её глазах. Очевидно, что сесть напротив было очень плохой идеей. Реймонд старательно концентрируется на буквах, а тем временем, невозможная пробирается под край штанины. Она закусывает нижнюю губу, томно прикрывает глаза, накручивает на палец прядь волос; молодому юристику-стажёру, сидящему по правую руку от мистера Смита, кажется, что заигрывания адресованы ему, он поправляет ставший тесным ворот рубашки, покрываясь красными пятнами. Морган подмигивает ему, облизывает языком верхнюю губу, съедая слой помады, заставляя бедолагу смущённо искать куда деть глаза. «Оставь свои липкие мысли при себе, щенок», — Реймонд практически слышит эти доносящиеся из его мечтаний пошлые вздохи и влажные шлепки, раздражаясь всё сильнее. — Думаешь, тебя это как-то красит? — не поднимая головы холодно интересуется он. — Не знаю, ты мне скажи. — Легкомысленное поведение говорит о легкодоступности, а она способна украсить лишь ту женщину, которой ты заплатил. — Вы не очень-то на это жаловались в нашу первую встречу, мистер Смит. Морган совершенно не заботят свидетели. У самого «мистера Смита» в груди уже клокочет буря; он сдерживается едва едва, чтобы не обрушишься на головы всех здесь присутствующих. Взгляд, которым он всё-таки награждает девчонку, напоминает неумолимо надвигающийся грозовой фронт. Ни один из присутствующих не издаёт ни шороха, ни вздоха, пока двое играют в гляделки. Морган очень хочется предупредить Реймонда, что если он продолжит так смотреть, то кроме расплывшийся лужицы под стулом от неё ничего не останется, но вместо этого она грызёт губы, доедая остатки помады. — Всё хорошо? Реймонд опускает глаза и устало потирает переносицу: наконец-то ненормальная оставит его в покое; Морган переводит взгляд на вошедшего мистера Ферри, вопросительно осматривающего помещение; все присутствующие вздыхают с облегчением. — Хорошо? Ну конечно, всё хорошо, — она обезоруживающе улыбается, разряжая искрящийся от перепадов напряжения воздух. — Я тут подумала, что мистеру Смиту следует ознакомиться тоже. Всё-таки он единственный, кому безраздельно доверяет мой крёстный. — Что ж, — Оливер занимает своё место, — и что вы скажете, мистер… Смит? — Ферри выговаривает его фамилию с заминкой и какой-то неприкрытой за маской вежливости, неприязнью. — Мы обсудим это с нашими юристами и скинем вам правки, — коротко и безэмоционально отвечает Рей. — Не думаю, что у нас есть на это время, — мистер Ферри как всегда вежливо зубоскалит, но Рей слишком хорошо разбирается в людях, чтобы с уверенностью утверждать: у него с клыков капает яд и это никакая не предвзятость. — А к чему спешка? — Морган внутренне напрягается и мягко кладёт ладонь на плечо «будущего мужа». — Разве нам не нужно узнать друг друга поближе? — её тон по-наивному игрив. — Хочу скорее избавиться от бумажной волокиты. Терпеть её не могу. — О-о, — понимающе тянет она. — Ну так и когда же состоится тот прекрасный момент, когда ты добровольно сломаешь свою жизнь? — она тихо и почти что беззлобно посмеивается, зная, что ответ ей не понравится. — В следующую пятницу. Слова «будущего мужа» сокрушительно бьют Морган под дых, она как-то вмиг затухает вся, дружелюбная улыбка сползает с лица, опускаются плечи, хоть она и старается по-прежнему держать марку — это заметно. Следующие полчаса она проводит в молчании, почти даже не ёрзая на стуле и размышляя о чём-то своём. — Кажется я знаю, какая песня будет играть на нашей свадьбе, — обращается она к Оливеру, когда все, наконец, потихоньку расходятся и им пора уходить тоже. — И какая же? — Расскажу за ужином, на который ты пригласишь меня, Олли, — интригующим шепотом произносит Морган прямо возле его уха. — Ты ведь хочешь пригласить свою невесту на ужин? Или у тебя есть дела поважнее? — Заеду за тобой в семь, устроит? — Договорились, — как можно беззаботнее отвечает Морган, поднимаясь с места. Холодная безропотность «мистера Ферри» начинает её накалять. — Только вот… Я за тобой заеду сама, — твёрдо заявляет она. Оливер открывает было рот для возражения, но она кладёт ладонь на его плечо, несильно сжимая, и со всей серьёзностью, на которую только способна, заявляет:  — Надеюсь, мой будущий муж не сексист какой-нибудь? Ты же не думаешь, что пригласить на свидание — это исключительно ваша прерогатива, а? — и, поймав озадаченный и немного растерянный взгляд «будущего мужа», немного смягчается: — Я не феминистка, расслабься, просто ужасно хочется выгулять новую малышку, которую Пирсоны подогнали мне в качестве утешительного приза. Опробуем? — Морган заговорщически подмигивает уже через плечо.

***

Когда Пирсон говорит: «Ты нужен мне сегодня вечером. У Ферри охрана — комар не проскочит», — Рея снова одолевает нервный тик и премерзкое чувство тревоги с аппетитом чавкая, жрёт грудную клетку. Он отмахивается от собственной интуиции — теория вероятностей всё же существует и хотя бы в одном случае из трёх с девицей ничего не должно случиться. Иначе это станет статистикой. Странный морок пройдёт, уверяет себя Рей; нужно отвлечься: раскурить косячок, смачно порезвиться с хорошенькой дамочкой и всё снова встанет на свои места. Дурная человеческая природа такова: так и тянет на то, что нельзя. А у Реймонда с этим дела обстоят особенно остро, иначе он не впахивал бы на Пирсона с таким усердием. Всё запретное кажется ему особенно манким. Как кусок мраморной говядины, вроде бы точно такой же как у тебя, только из чужой тарелки. — Ну и зачем он здесь? — кому именно адресован вопрос, сразу и не ясно. Микки вроде бы смотрит прямо перед собой, но обращается к Реймонду. Паб закрыт. Из постоянных клиентов только Пирсон да Смит, и один оказавшийся здесь вынужденно «непостоянный» с воровато бегающими глазками, забившийся в щель между угловым диваном и дубовой панелью стены. — Мистер Пирсон, я честно, понятия не имею. Ваши люди привезли меня сюда, ничего не сказали толком, а я что? — этот «непостоянный» едва не бьет себя кулаком в грудь. — Я простой работяга. — А ты что думаешь, Рей? Они коротко переглядываются между собой — синхронизируются, и снова прибивают двумя парами глаз этого ушлого «работягу» к месту. Он ёрзает задницей по коже дивана, мнёт пальцы и часто-часто моргает. — Думаю, что в причине по которой вас отвлекли от важных дел, должно содержаться гораздо большее число нулей. В противном случае, я не совсем понимаю, почему служба охраны не смогла решить вопрос без вашего участия. — Ты как всегда прав, Реймонд. Это даже внимания нашего не стоит, — Пирсон одобрительно кивает, — вот только дело вовсе не в этих ничтожных бумажках. Деньги, это что? Так, пшик, пыль. Но я тут подумал о пираньях. Знаешь, эти мелкие мерзкие паскуды. Одна капля твоей крови в воду и всё — стая этих тварей уже обглодала тебя, ещё живого, до косточек. — Слышал, работяга? До косточек, — участливо подтверждает Рей, взглядом забивая первый гвоздь в его гроб. — Я не понимаю о чём вы, клянусь! — Без пинты не разобраться, — почти добродушно умозаключает Пирсон, скучающе вздыхая. — Будь другом, Роб, принеси-ка нам по одной. Роб — коренастый седой мужчина с запрятанным под стойкой дробовиком, по совместительству и владелец, и бармен, и официант, кажется бурчит себе что-то о том, как его задолбали уже эти гангстеры, принимаясь наполнять кружки. — Нет-нет, я за рулём, — напоминает Рей. — О, он за рулём, — Микки машет головой в его сторону и подмигивает закошмаренному работяге: — а мы с тобой по одной. На вот, — он достаёт телефон и кидает его на стол, — позвони жене, скажи, что задержишься. Заодно спроси как у неё дела. Тебе ведь интересно, как дела у твоей дорогой жены? — В-вы чего? Босс, пожалуйста, не надо, не трогайте мою жену! — беспомощно канючит мужик. Не будь между ними стола, он бы уже червяком ползал у Пирсона в ногах. — Прошу прощения, босс, — деликатно кашляет в кулак Рей, — мы же не варвары какие-то. — Да, верно, — соглашается Пирсон, — но разве за варварское отношение мы не должны отплатить тем же? — Мне даже неловко думать о том, что из-за этих ничтожных копеек следует приобщать жену или детей, Боже упаси. Грех только на душу брать. — Считаешь, что оно того не стоит? — При всём уважении, босс. Я хоть сейчас готов вам отдать эту смехотворную сумму, только давайте оставим беднягу в покое, пускай идёт к жене, детишкам, его ужин скорее всего давно остыл. Я уверен, что вы тоже очень хотите домой. Так давайте не будем тратить время. — М-мистер Смит, с-спасибо вам, — работяга едва справляется с трясущимися от страха губами. — Спасибо вам, но н-не нужно, я сам всё отдам, отдам всё, что взял! — он с искренней благодарностью заглядывает Реймонду в глаза, пытается ухватиться за руку для подобострастного пожатия, но ему удаётся поймать лишь край рукава. Рей брезгливо отталкивает мужика от себя, резко поднимаясь с места. Телефон Пирсона моргает входящим сообщением. — Не смей прикасаться ко мне своими погаными ручонками, — Реймонд угрожающе шипит, возгорается, пышет жаром из раздувающихся ноздрей. — О, а вот и отличные новости! Слышишь, Рей, тут Банни настучал, что голубки едут в отель, — Микки расслаблено откидывается на спинку дивана, довольно улыбается. Отхлёбывает подоспевшее пиво. — Скоро всё закончится. А этого кончай давай. В самом деле пора уже по домам. «Голубки едут в отель», — эхом раздаётся в уже и без того горячей голове. Рей хватает опешившего мужика за грудки, выволакивая из-за стола и, первым делом, разбивает ему бровь, прежде чем кинуть на пол как грязный мешок. Тот пропахивает мордой пол, тормозя ровно под барной. — И правда, отличная новость, — щеки тянет от ненормальной улыбки. Рей ещё хорошо помнит, как крепко она обхватывает ногами бёдра. Он наклоняется, тянет мужика за волосы, поднимая голову. Следующей под кулак попадает челюсть. Клацают зубы, слышится мерзкий хруст. Юшка быстро заполняет рот, густо стекает по подбородку, капая на пол. Рей ещё хорошо помнит, как удобно вдавливать её собой в матрас. Он хватает подвернувшийся под руку пивной стакан, разбивает о край барной стойки, за которую скулящий от боли и страха воришка пытается отползти. Попытка не венчается успехом: Реймонд преследует его по тянущемуся кровавому следу, переворачивает на спину как жука, в которого собирается воткнуть иголку, чтобы пополнить им свои энтомологические запасы. Он вспоминает нашёптываемое этой невозможной молящее, жаркое: «пожалуйста, Рей», слыша жалобно-жалкое «пожалуйста» из окровавленного рта. Реймонд всаживает розочку в извергающую мольбы глотку и наступает на дно кружки, давит его пяткой для пущего эффекта, пока не слышит скрежет стекла по плитке имитирующей дерево и возмущенное: «Твою жеж мамашу, Рей!», за спиной. Он смотрит на расплывающуюся тёмную лужу, обтекающую начищенные до блеска ботинки, — сразу становится как-то легче дышать. — Это было обязательно? — Микки брезгливо морщится и недовольно поджимает губы. — М-да уж, тебе определённо пора в отпуск. Не переживай Роббо, он за собой уберёт, — Пирсон примирительно выставляет руки ладонями вперёд. — Ещё бы он не убрал, — недовольно бурчит тот. Рей отряхивает рукава от чего-то невидимого, одергивает пиджак и приглаживает волосы. У Микки снова пиликает телефон. Реймонд очень надеется, что долбанный Банни не держит там свечку, но судя по тому как багровеет лицо Пирсона и несчастный ни в чём не повинный мобильник разбивается вдребезги о пол, Реймонд понимает: «голубкам», видно, не суждено было добраться до отеля.