Стена между нами или Связанные

— Поцелуй Драко Малфоя в губы прямо сейчас. — Чего?! — казалось, хором крикнули все — невозможно было понять, кто удивился больше, и лишь Луна молча наблюдала за ними, улыбаясь себе под нос. Сердце громыхнуло в груди, когда сказанное Забини предложение успело перевариться в голове Гермионы. Она медленно перевела взгляд на мулата, потом посмотрела на Драко. Зрачки его расширились, а глаза цеплялись за каждый миллиметр кожи на теле девушки. Он медленно изучал ее, всматривался, ожидал реакции. — Чепуха какая-то, она этого не сделает, правда, Гермиона? — полный надежды голос Рона задрожал от злобы, когда он посмотрел в сторону Забини. — Я… — Она не имеет права, Уизел, — медленно протянул Нотт, парируя Драко, — Прошу, мы уже готовы к представлению, — Драко посмотрел на Нотта, заставив заткнуться одним лишь резким и глубоким взглядом. — Да ты!.. — Рон вскочил с места, пока Гарри взлетел за ним, взяв за шкирку. — Успокойся, иначе нам будет хуже, — теперь они не просто ученики школы магии и волшебства Хогвартс, они также являлись аврорами, хоть пока и учились, но все-таки. Им нельзя было вести себя так резко с остальными, и Гарри пытался унять гнев внутри себя. Унять бушующее желание встать и врезать Забини, а потом закопать Малфоя живьем. Наклонив голову на бок, Пэнси внимательно смотрела на Драко, который до сих пор не сказал и слова против, но взгляд его говорил о многом. В нем бушевал ураган противоречивых друг другу чувств. Желание, тесно сплетенное с чувством отрицания: он не хотел, чтобы они видели их маленький и настолько хрупкий мир, он не хотел этого. — Забини, — голос сорвался слишком резко. — Да, дружище? — По-твоему, я поцелую её? — Драко, чей голос перешел на шипение, казалось, сейчас сломает себе зубы. — А, целует она, а вот отвечать тебе или нет, это уже твой выбор. — Ты не оставил выбора мне! — раздражённо проговорила гриффиндорка, посмотрев на Драко, неприятное чувство прошлось по всему телу, пальцы покалывало, а волосы встали дыбом — если она будет тянуть, то превратится в жареный тост. Это вообще законно? А не использовал ли Теодор тёмную магию? Гермиона нахмурилась, чувствуя, как тело напрягается все сильнее, и решила, что выполнит это задание. К тому же это всего лишь поцелуй, никто же не решит что между ними есть что-то еще? Убедив себя в собственных мыслях, Грейнджер наклонилась к Драко, подушечки пальцев почувствовали под собой хрупкость его ледяной кожи, слово разбившейся мрамор на кафельном полу. Ладонь дёрнулась и крепче прижалась к щеке, наклонив голову парня к себе. Нахмуренное лицо было все ближе, а остальные будто бы затихли, не в силах выдать и слова. Кажется, сейчас вспыхнет молния. Молния и вправду вспыхнула. Словно в медленной съемке, Гермиона коснулась собственными губами его. Электрический разряд прошелся по телам обоих волшебников и, сдержав собственный стон, Гермиона постаралась прийти в себя, напомнить самой себе, что за ними следят. Напряженное тело с треском справлялось с чувствами, что бушевали внутри. Драко медленно раскрыл свои губы, завлекая её пойти дальше, углубить поцелуй, но он сам не дал ей выбора, взяв контроль над ситуацией. Крепко прижав девушку к себе, он зарылся рукой в ее волосы, заставив длинные локоны прикрыть их лица от созерцания чужих глаз. Теперь-то слизеринец сможет оторваться на полную, и это насторожило Гермиону вдвойне. Девушка упорно игнорировала зарождающийся огонек страсти у нее в груди и внизу живота. Тело пробивало дрожь, волосы на загривке встали дыбом, Грейнджер спустилась ниже, поглаживая горящую шею парня, чувствуя как жизнь бьется в крови. Казалось, тишина комнаты давила на нее все больше и больше, а реальность возвращалась быстрее с каждой секундой. С огромным трудом оторвавшись от уст Драко, Гермиона заметила, как тот с ехидной ухмылкой облизнулся, прежде чем сделать вид, что с противной гримасой проводит рукавом по губам. Рон, перед этим крепко сдерживаемый Гарри, в шоке сел на прежнее место, ему хотелось рвать и метать, задушить мерзкого хорька, но что-то его останавливало, что-то, чего не было до этого, что-то что стало его тормозом сейчас. Опустив взгляд, Гермиона громко выдохнула, прежде чем поднять голову. Глаза горели, словно пожар, начавшийся в лесу, искры летели из них, пока Тео, чувствуя дрожь по спине, пытался сдержаться под ее испепеляющим взглядом. Блейз тем временем ехидно улыбнулся Драко, словив недовольный взгляд Грейнджер. — Задание выполнено, Забини, — едко цокнув языком, Грейнджер села обратно на место, посмотрев на бутылку перед собой. — Охуеть, — вырвалось из рта Джинни, пока та ошарашенно смотрела, то на Малфоя, то на Гермиону. Кажется, никто и не обратил внимание на нецензурную брань однокурсницы, ведь она описала состояние каждого. Не шевельнув и бровью, Гермиона протянула руку, начав крутить бутылку, отчаянно желая отомстить Забини, либо же Нотту, который начал эту игру. Скользкий идиот. Круг. Еще один. Стоп. Самодовольная улыбка растянулась на лице Гермионы. — Оу-у, дружище, тебе не везет, — протянул Забини, посмотрев на Тео. — Что ж, Грейнджер, видимо я в полном твоем распоряжении. Не хочу, чтобы мои грязные секретики стали известны всем, — Нотт небрежно махнул рукой. — Действие. Чувство победы разливалось по венам, когда во взгляде играли черти, и, переведя медленный взгляд на Блейза, Гермиона ясным голосом произнесла. — Поцелуй Блейза Забини в губы, Нотт. — Уху-хуу, — серебристые глаза Драко сверкали не меньше грейнджеровских. — Двух зайцев одним махом, очень по-слизерински, Грейнджер, — Пэнси с нескрываемой ухмылкой посмотрела на гриффиндорку, одобряюще кивнув. — Напомните мне держаться подальше от нее, когда она злая, — Луна повернула взгляд на Джинни и с улыбкой кивнула на ее высказывание. — Черта с два, Грейнджер, я же не переживу этого! — произнес Блейз. Тео же, кажется, уже принял свою участь и приблизился к Забини, который медленно, но верно пятился назад. — Эй-эй-эй, отойди от меня! — Гермиона с неким упоением наблюдала за тем, как Нотт наклонился над итальянцем, поморщился и, собравшись духом, коснулся его губ своими. Видимо, он не понаслышке знал, что будет, если продолжать противиться желанию. Свист Драко заставил Блейза быстро оттолкнуть Тео, оба провели ладонями по своим губам, Блейз начал откашливаться. — Я теперь заразился твоим идиотизмом. — О брось, ты получил толику моего шарма. — Ебаный циник. — Лишь искусный любовник. — Даже не смей говорить со мной о таком! — Гермиона задумалась над тем, не хватит ли Блейза удар, он даже побледнел. — Дамы не ссорьтесь и продолжите игру, будьте добры, — игривый взгляд серых глаз сверкал при свете искусственного освещения, краски сливались в радужке, переполняя их собой. — Боюсь представить, что будет дальше, — буркнул Рон, выпив пару глотков сливочного пива, с подозрением посмотрев на бутылку. — О, лишь одно веселье, Уизел, — Драко усмехнулся, пока Блейз крутил бутылку. Взгляд встретился с тем омутом, которым на него смотрела Луна Лавгуд. Причудливый, но одновременно такой глубокий внутренний мир казался Блейзу дикостью, несравнимой с его рамками в сознании. Юноша понимал, что Луна похожа на некий редкий, чистейший кристалл в его понятии этого мира. — Правда, — осознание реальности пришло лишь в тот момент, когда мулат, не успев задать вопрос, получил на него ответ. Он задумчиво кивнул, думая о том, какой причудливый ответ услышит на любой вопрос. — Лавгуд, расскажи о своей личной жизни. Мне кажется, все тут хотят понять, насколько юная дева может быть приземленной особой. Парни, свидания, секс? Гладь голубого океана в глазах когтевранки будто бы блеснул, когда легкая улыбка украсила ее светлое личико. Тишина настолько погрузилась в ожидание, что все будто бы застыли, пока Луна ответит на вопрос Блейза. — Я не против пойти с тобой на свидание, Блейз, — кажется, рот приоткрылся не только у Забини. — Чт… но я не… — А-а-а, негоже расстраивать девушку, Забини, — Блейзу еще никогда так не хотелось вмазать своему другу, как сейчас. Но на самом деле, ему же нечего терять. Погуляют разок и по домам… Слизеринец, посмотрев на хитрую ухмылку Драко, тяжело вздохнул. Почесав затылок, парень кивнул когтевранке, решив, что позже назначит место и время, без чужих глаз.

***

Добравшись ночью до собственной башни вчетвером, ученики даже представить не могли, что смогут вместе в спокойствии пройти этот путь. Гермиона была поражена легкостью их разговора, открытой к общению Пэнси и довольно сдержанному общению Драко с Роном, по крайней мере они не обзывались. Видимо, алкоголь дал знать о себе, а безумные задания во время игры раскрепостили всех больше, чем ожидалось. Казалось, та легкость, что витает в воздухе и в легких девушки останется с ними навсегда. Искры, которые Гермиона видела между Роном и Пэнси, настораживали, удивляли и радовали одновременно. Когда ее черные, словно смола, глаза столкнулись с небесным взглядом Рона, Гермиона поняла: между ними определённо что-то происходит, и лишь при ощущении собственного сжимающегося сердца в груди, гриффиндорка вспомнила, что не они одни порхают на шатких крыльях этого безоблачного спокойствия. Это показалось правильным. Нет, даже не так. Это было правильно. — Да уж, видела бы нас моя мама, ее бы явно схватил приступ, — плюхнувшись на кресло, расслабленно проговорил Рон. — Брось, Рон, она бы просто была в полнейшем ужасе, — удивляясь легкости собственных чувств, гриффиндорка уселась на диван. — Явно не настолько, насколько наши родители, да, Драко? — слизеринец мрачно кивнул, посмотрев на Гермиону. — Кажется, только родители Грейнджер переживут эту новость, — он усмехнулся, посмотрев на внезапно погрустневшее лицо гриффиндорки. Уизли же напрягся. — Да… переживут, — приобняв подушку, Гермиона сложила ноги под собой, взгляд карих глаз потупился, она не смела поднимать голову, смотреть на него, но остро чувствовала прожигающий взгляд серых глаз. От натянувшейся, как острая струна, тишины, которая вот-вот порвется, Пэнси стало не по себе, девушка резко встала с места, которое занимала и, посмотрев на Рона, быстро отвела взгляд. — Я спать, завтра рано вставать. К большому удивлению слизеринки, Гермиона наконец заговорила: — Мне тоже хочется спать, Драко? — неспособность передвигаться без слизеринца явно нервировало Гермиону в этот момент. — Да, — и не сказав ни слова больше, Малфой прошел к ступенькам, подождал, пока Гермиона поднимется за ним, и направился в их общую комнату, по дороге размышляя о причинах ее резкого смены настроения. «Явно дело в родителях», — словно лампочка, загоревшаяся над головой, вспыхнула мысль. — Грейнджер, — низкий шёпот мужского голоса резанул по ушам, ноги подкосились, что-то подсказывало ей, что гриффиндорке скоро придется несладко. — Да? — тем не менее, Гермиона ответила ему. — С твоими родителями что-то не так? Пальцы крепко сжали ткань собственной юбки, пока сердце громко клокотало в груди, кажется, все звуки заблокировались, пока дыхание и сердце били табуном по барабанным перепонкам. Дыши, Гермиона, дыши. — Грейнджер? — цепкие пальцы, сжатые на теплой коже. Скорее даже горячей, вырвали Гермиону из той тягостной пучины, куда она медленно погружалась. — Я… — кажется, дыхание больше не слушается, перед глазами быстрой пленкой пробежали воспоминания о них. Первые — самые юные: вот она играет с папой на дворе их дома, катания на санках глубокой зимой, и вечерние сборы всей семьей около телевизора. Вот уже у нее случился первый выброс магии, страх в глазах родителях, свой собственный восторг вперемешку с чем-то новым, каким-то до боли родным и правильным чувством, плещущим в жилах, сливаясь с кровью. Игрушки, сказки перед сном, которые рассказывала ей мама. Чай, который они мирно попивали в семейном кругу по вечерам. А потом наступила темнота. Темнота, после которой она снова пережила тот день, ноги давно уже стали ватными, тело безвольно упало вниз, перед ней ясно стоит картина: родители, их собственный дом, проклятое заклинание, произнесенное шепотом, и все рухнуло. Кануло в лету, будто ничего и не было, для них она теперь никто, пустое место, черное пятно в угасших воспоминаниях. Гулкий шум поселился в ушах, словно барьер, затмив происходящее вокруг, перед глазами плясали звездочки, пока чьи-то крепкие руки держали ее за плечи и, кажется, трясут ее. — Если ты тут умрешь, поверь моим словам, Грейнджер, я достану тебя с того света. Ну же, — легкие шлепки по щекам заставили девушку нахмуриться. — Да, давай, приходи в себя. Какого черта? Драко показалось, что его сердце остановилось в тот миг, когда обмякшее тело Гермионы чуть не рухнуло на пол, если бы не он, успевший её поймать. — Грейнджер, Грейнджер! — еще пару шлепков по холодным, словно смерть, щекам, — Гермиона, блять, открой глаза. — Мм, — еле разлепив веки, она снова зажмурилась, — кажется, от платиновых волос Драко исходил яркий свет. — Что случилось? — Ты упала в обморок, когда я спросил про твоих родителей. Поджав свои губы, Гермиона все же посмотрела на слизеринца. — Прости. — Если бы я знал, что ты уходишь в отключку каждый раз от таких вопросов, я бы помалкивал. — Тебя никогда не учили просто помалкивать? — гнев медленно поднимался по желудку, окутывая все тело. Хотя уходить из его цепких объятий вовсе не хотелось. — Меня учили быстрой реакции, — Драко фыркнул, а подушечки его пальцев мягко поглаживали висок, заведя прядь волос за ухо. В голову приходили абсурдные мысли. — Тебе стоит попить. Дождавшись от нее лишь легкого кивка, Драко взмахнул собственной палочкой, налив стакан до краев с помощью магии. — Прошу, — губы девушки коснулись стекла, пока парень с жадностью поглощал каждый глоток, сделанный ею. Легкая пелена окутала серые глаза, превратив их в глубокий туман, скрывшиеся за расширенными зрачками. Крепче сжав руку в кулак, Драко проморгался и все-таки продолжил. — С ними все в порядке? Казалось, Гермиона забыла, как говорить. И только через несколько секунд, показавшиеся вечностью, легкий шепот коснулся его уха. — Да. — Тогда в чем проблема? — настолько ясными и обеспокоенными, Гермиона никогда еще не видела глаза слизеринца. Казалось, будто шторм наконец миновал, и наступило легкое летнее утро. Но в груди все еще было тяжко, сердце сжималось от воспоминаний терзавших его, глаза наполнены влагой. Тепло исходящее от рук Драко, заставило душу успокоиться, решив доверить ему свою тайну, Гермиона тяжело глотнула ком в горле, начав говорить: — Перед тем, как уйти с Гарри и Роном на поиски крестражей, я… — прикусив нижнюю губу, Гермиона кивнула самой себе. — Я решила обезопасить своих родителей, ибо знала, что они мое самое слабое место и пожиратели сделают все, чтобы достать меня, — Драко заметно поежился от собственных воспоминаний. — Поэтому я решила удалить им все воспоминания обо мне и отправить в безопасное место, чтобы никто не смог их найти. В Австралию. Драко молча смотрел на девушку пару минут, не решаясь продолжить разговор. — Но ведь, Обливиейт исправим, им можно вернуть память, в чем же проблема? В груди заныли старые, но все еще кровоточащие раны. — Я боюсь. Мне страшно, что я опоздала и они никогда не вспомнят обо мне. — Поэтому ты решила терзать себя мыслями «А что если» вместо того, чтобы узнать наверняка? Грейнджер, я не узнаю тебя. Гермиона отрицательно покачала головой, сжав в кулаке рубашку слизеринца. — Я не могу, Драко, я не переживу этого. — Ты сражалась против Темного лорда, бросила мне под ноги мою родословную, заявила о том, что и моя кровь не кристальна, отыскала всю эту информацию, да что уж там, живешь рядом со мной в одной комнате, но боишься вернуть память родителям? — не дождавшись ответа, Драко продолжил. Она разожгла в нем огонь и желание быть рядом. — Грейнджер, пока ты тут сидишь, ты теряешь драгоценные минуты для их и собственного спасения. Никто из нас не может знать наверняка, поэтому тебе стоит попробовать, а если не получится, я обещаю, что подключу лучших колдомедиков всей Европы, да что уж там, всего мира, но помогу твоим родителям вспомнить. Таким благородным Драко не звучал отроду. Внезапно стало страшно за себя. Она меняет его. Она уже изменила его. Гермиона излучала изумление и недоверие одновременно. Чувство, будто это был не тот Драко, которого она знала, прочно застряло на подкорке сознания. Но несмотря на это, сердце резво билось в груди, только заметив ту близость между ними, гриффиндорка, словно завороженная, провела рукой по шее, вызвав мурашки по их телам. Медленно, очень осторожно кивнув, она заметила, как лицо слизеринца все ближе, а глаза медленно скрываются под тяжестью век. Секунда, вторая, и его губы плотно прижаты к ней. Проведя языком по нижней губе, Драко почувствовал лёгкий, почти невесомый выдох на собственных губах, и это дало ему храбрости. Электрический разряд прошелся по телам обоим, сомкнув руки на шее слизеринца, Гермиона почувствовала, как он сильнее прижимает ее к себе, вжимая, впечатывая ребра в свои. Легкий укус на нижней губе, языки сплелись вместе, изучая друг друга словно впервые. Каждый раз как в первый — страсть, боль, желание и осознание того, как она нуждается в нем, в его поцелуях, в его касаниях. Щелчок двери заставил её очнуться, понять, что Драко запер их. Гермиона напряглась всем телом, но заставила себя продолжить, зарывшись пальцами в волосы блондина. Та платиновая макушка, которую она вечно видела везде, теперь в полном беспорядке из-за нее же. Эта мысль прочно поселилась у Гермионы в подсознании, разливаясь теплым чувством по всему телу. Легкие, почти невесомые поцелуи Драко порхали над кожей девушки. Откинув голову назад, Грейнджер шумно выдохнула, прижав его ближе, тут же почувствовав ухмылку на его губах. Влажным языком проведя по бледной коже, Драко будто смаковал каждую секунду, каждый миллиметр, пытаясь чувствовать ее ближе, больше, чаще. Прикрыв глаза, Гермона ощущала порхающие, словно бабочки поцелуи. Руки опускались все ниже, мастерски снимая пуговицы с петель. В голове ютились образы из ее фантазий, то что давно сидело на подкорке сознания — желание быть рядом, ощутить его ближе, его страсть и то, как он хочет ее, окутывающее Гермиону с ног до головы. А воспоминания о том страстном дне в ванне много ночей выбивали ее из колеи. И вот он тут, так близко и так желанно, что перехватывало дух. Тяжелое дыхание окутало комнату. Поцелуи с причмокиванием клеймили всю поверхность сладкой кожи, пока Драко проворно снимал рубашку из-под юбки. Немой стон, замершие руки на бедрах, приподняв свой взгляд, он встретился с ней глазами, ощущая как тонет, беспрерывно падает в омут этих темных зрачков. Туда, где душа светлее любой. Драко ощутил неописуемый порыв спросить у нее то, что вертелось на языке: — Ты… точно уверена? Малфои не тормозят. Малфои не мешкаются. Но Малфои джентльмены, которым важно понимать благополучие девушки, той которая для тебя начала значить больше, чем собственный комфорт, чем свое эгоистичное «я». Увидев немое согласие в ее глазах и легкий кивок головы, у Драко снесло крышу. Точный выстрел прямо в голову. Он толкнул ее на кровать, грубо, быстро, бесцеремонно. Не успев отреагировать, Гермиона уже чувствовала тяжесть чужого тела над своим. Приятный аромат мяты и свежести настолько окутал ее легкие, что она утонула в нем. Каждое прикосновение умелых рук заставляло дрогнуть в немом ожидании продолжения. Гермиона взглянула на парня, чьи волосы нависали над лбом, закрыв серые глаза, и увидела лишь сосредоточенность на его лице, когда пальцы ловко снимали последние пуговицы с петель. Легкое движение головой — две противоположности столкнулись взглядами. Мощный разряд тока прошелся по телам обоих, заблокировав слух, обоняние, восприятие окружения. Были только они. Драко и Гермиона, парень и девушка и чувства со сладким тремором, завязавшиеся внизу. В этот самый момент страсть поглотила их полностью. Драко с вызовом, резко, быстро впился в губы девушки, зубами оттягивая нижнюю губу, посасывая, ощущая весь ее вкус, сладость её тела. Язык коснулся её языка. Скользко, дерзко, глубоко. Прямиком в рот, по зубам к нёбу. Приглушенный стон отозвался в нем, посылая волны дрожи ее тела, когда пальцы, отпустив её руку, скользнули вверх, к краю белья, проскальзывая внутрь. Невесомыми прикосновениями подушечек пальцев прошелся по нежной, гладкой коже, ниже, скорее, чтобы прикоснуться. Всего через мгновение он почувствовал ее. Ощущение триумфа ликовало в душе Драко — она хочет его, она готова для него. Пальцы нашли обжигающую влажность тела, возбужденную плоть. Чуть помедлив, легким движением, будто варьировал пером по воздуху, он коснулся комочка нервов. Почти неощутимо, но в тоже время посылая импульс мурашек по всему телу. Тонкая спина гриффиндорки выгнулась, голова откинулась назад, не отрываясь от поцелуя, от его дерзкий губ, языка, который блуждал по всему рту, спутываясь с ее в жадно-влажном танце. Бедра двинулись к пальцам, прося прикоснуться, в немой мольбе прося быть ближе. Драко будто задохнулся. Кто-то явно ударил по легким, выкачал весь воздух, избавился от кислорода, оставив иссушенные лёгкие где-то в районе груди. Ещё один стон, еще одна вибрация. Маленькие пальчики проскользнули к уху, прожигая своими касаниями, впутываясь в взъерошенные белоснежные пряди, ощущая шелк волос на коже. Круговыми движениями пальцев на маленьком бугорке Драко заставил Гермиону притянуть к себе, впиваясь в губы, столкнувшись зубами. Пальцы блуждали по нижней части тела, касаясь нежных лепестков, влажности возбуждения, обратно вернувшись к клитору. Мелкая испаринка пота выступила на лбу, щеки порозовели, а налитые кровью губы приоткрылись, жадно вдыхая воздух. Приглушая стоны в пустом пространстве комнаты. Они гипнотизировали своим взглядом, манили к себе, заставляя укусить, впиться в жестоком поцелуе, пробовать их вкус. Казалось, от нее исходил жар. Сладостный стон будто тысячами лезвий ударил по барабанным перепонкам. Звук ее наслаждения впился в мозг, заставляя прокручивать в голове все больше и больше. Еще один, и он припал к ее губам, потому что знал, что если услышит снова эту сладость, эту музыку для собственных ушей, то просто не выдержит. Длинные пальчики схватили волоски на затылке, прижимая к себе, заставляя его приблизится настолько, насколько это возможно. Еще один стон, но уже недовольный, влажные пальцы двинулись выше, оставив за собой след на животе. Быстро, резко, дерзко. Прямо к груди. Длинные пальцы обвили округлость груди, медленно сжимая полушарие. Всей кожей чувствуя упругость и ту самую мягкость, которую желали его руки, весь он. — Знала бы ты, как часто я жаждал тебя с того дня. Как мне было сложно смотреть на тебя спящую, как же было сложно ощущать тебя за дверью, Грейнджер, — страстный шёпот обжигал ухо, язык коснулся мочки, когда он легко укусил ее, потянув на себя. — Сладкая, какая же ты сладкая, — чувство, будто он в бреду. Говорит сам для себя и не важно, услышит ли его слова Гермиона. Сейчас Драко поглощен чувствами. Не успев сказать и слова, Гермиона выгнулась в спине, ощутив острую боль около груди: пальцы жадно сжимали соски, заставляя девушку приоткрыть рот. — Черт, Драко, — заметив мелкую складку между бровей, слизеринец ухмыльнулся, прошептав ей на ухо: — Брось, Грейнджер, я знаю, что тебе это нравится. — Я… — приподняв таз, она попыталась потереться об его ногу, но хитрец успел ее отнять, — не говорила этого, — на выдохе, одним лишь дыханием. — Мне не нужны слова, — ухмылка не сползала с мраморного лица, Драко провел рукой выше, двигаясь к шее. — Хватит и твоей реакции. Она ценнее любых слов, Грейнджер. Прикрыв глаза и не обращая внимание на слова слизеринца, Гермиона нашла пальцами его мягкие, словно щелк волосы, ловко играясь с ними, ладонь инстинктивно прижимала голову парня все ближе к себе, вжимая в грудную клетку. Стыд скрылся где-то за пределами их комнаты, там, где не было места для них, для их существования и того, что они оба боялись признать в слух. И пока ее тело так остро чувствовало Драко, так резко реагировало на любые касания, Гермиона знала, что ни за что не посмеет разрушить это. Не посмеет притронуться к тому, что так шатко строилось. За эти пару месяцев они делали маленькие шаги навстречу в их собственную пропасть и быстро отступали назад. Но сейчас оба стояли на краю сдерживаемых чувств и эмоций. Когда это появилось? Ни Гермиона, ни Драко не могли дать на это однозначного ответа, но точно знали, что есть то, что хотят сохранить они оба. Коленкой почувствовав твердость парня, гриффиндорка приоткрыла глаза, и только Мерлин знает, каких усилий ей стоило, чтобы оторваться от его сладких поцелуев. Притянув Драко к себе, Гермиона решительно, даже слишком, посмотрела прямо в глаза Драко. — Я хочу сама, — не дав ему даже обдумать сказанные ею слова, потянулась к парню, накрыв его губы своими. Легкий стон заглушился между ними, пока Гермиона со звонким лязгом пряжки расстегнула ремень, следом последовали расстегнутые пуговицы, ширинка и шорох ткани. Драко отстранился лишь для того, чтобы кинуть штаны куда-то в сторону и остаться в одних лишь боксерах. Гермиона завороженно опускала взгляд вниз, внутри же чувствовала ярое стеснение, желание отвести взгляд и закрыться от него, но собравшись с мыслями, она протянула руку. Ведь это было не впервой. Алый румянец покрыл щеки и шею девушки, глаза опасно блеснули, кончики пальцев коснулись твердой плоти, скрытой под плотной тканью боксеров. Драко задержал собственное дыхание. Цепкий взгляд впился в кожу, внимательно следя за ее действиями. Гермиона провела по всей длине, надавливая, пока не дошла до резинки трусов, оттянув ее, девушка прикусила нижнюю губу. Розовая головка выглянула из-под ткани, пока Драко приподнял бедра, чтобы помочь ей снять ненужную в данный момент ткань. Грейнджер осторожно взяла его в руки, ведя рукой по нежной плоти, а Драко вздрогнул: приятная истома прошлась по всему телу, охватив его от загривка до пальцев ног. Знакомые ощущения прошлись по телу, пока оба, задержав дыхание, следили за собственными действиями. Драко смотрел на девушку из-под опущенных ресниц, стальной взгляд смягчился, полностью скрываясь за темными зрачками. Он прошелся по ее скулам, заметив, как нежно они порозовели, спустился ниже, видя, как тяжело вздымается грудь и как покраснели места укусов, оставленные им самим. Совсем скоро они станут темнее, обретут фиолетовый окрас, и Малфой был уверен, Гермиона их не сотрет. Резкое желание поцеловать гриффиндорку охватило слизеринца с ног до головы, и он наклонился к ней, впившись в губы, тем самым остановив девушку, заставив раствориться полностью в этом поцелуе. Влиться в их собственный маленький мирок, за стенами которого ничего не существовало. Драко нависал над Гермионой, медленно заставляя ее лечь на спину, и устроился между ее ног. Рука скользяще дошла до бедра, подхватив нижнее белье. Легкий ветер обдал тело девушки, кожа покрылась мелкими мурашками. Она лежала под ним полностью обнаженная, блаженная, раскрытая душой и телом лишь для него, и ощущение правильности никогда не переполняло Гермиону настолько сильно, как сейчас. Драко накрыл ее тело своим, успокаивающе целуя в шею. Ощущение чего-то теплого и твердого у нее между ног заставило девушку напрячься. И видимо, почувствовав это, Драко поцеловал гриффиндорку так нежно, как не делал это ни с кем. Хотелось сделать так, чтобы ей было максимально уютно, спокойно, чтобы она чувствовала всю его заботу, чтобы понимала, что он вовсе не монстр. Легкие, поглаживающие движения рук на его спине дали Драко знак о том, что Гермиона вполне расслаблена, спокойна и готова к нему. Девичий стон утонул между их соединенными губами и телами. Гермиона сжала бедра, дискомфорт пронзил все ее существо. Ей не было настолько больно, насколько просто неприятно, хотелось поскорее избавиться от этого тянущего чувства внизу живота. Тяжелое тело Драко придавало девушке смелости и желание не сдаваться, продолжив дело до конца. Драко не двигался некоторое время, дав гриффиндорке привыкнуть, за что Гермиона была очень благодарна ему. Почувствовав, что боль потихоньку стихает, гриффиндорка приоткрыла глаза, до этого не замечавшая, как сильно впивалась ногтями в плечи Драко, который осторожно и ласково целовал ее шею, периодически поднимаясь к челюсти и опять спускаясь ниже. Драко крепко держал себя в руках, самоконтроль — именно этим он мог гордиться в последние годы больше всего. Тихие стоны наполняли комнату, сердца гулко бились в унисон, отдаваясь эхом в ушах каждого из них. Гермиона будто бы плыла на задворках собственного сознания, смотря на происходящее со стороны, в правоту происходящего не верилось до последнего. И лишь твердое и раскалённое до предела тело Драко, тихое рычание, и собственные стоны заставляли ее поверить в происходящее, отдаваясь ему полностью. Хотелось ощущать их слияние вечность. В глубине души Гермиона подумала, что это не просто переплетённые тела но и души, чья совместная история только-только начинается. Обретает собственную веру в их общее в то, чем они смогут быть и кем смогут стать вместе. Чувства переполняли обоих, давнее притяжение, желание, засевшее глубоко внутри, и что-то новое, но такое знакомое, будто дремлющее, просыпается с новой силой. Красные следы от царапин остались неким шрамом на спине Драко, шрамом, который совсем скоро пройдет. Хотелось увековечить ее касания, обвести каждый след и любоваться им вечность. Губы легко нашли ее, юрко скользнув по влажному языку, в рот Драко отдались вибрации сладостного стона. Малфой сжал кулак в ее волосах, запутавшись пальцами в локонах. Горячо, чувственно, необъяснимо страстно. Вот что творилось в комнате, пока хриплые стоны окутали пространство. Желание овладеть ею полностью, поставить свой знак, доказать всем, что теперь она точно его, взяли над разумом Драко вверх. Темные, багровые пятна один за другим появлялись на теле Гермионы после каждого мучительно медленного толчка. Он игрался с ней, доводя до края, но не сбрасывая оттуда. Гермиона почти хныкала под ним, когда Драко ускорился, шлепки их тел смутно доносились до слуха, пока, стараясь хотя бы не забывать дышать, Гермиона прижималась к слизеринцу всем телом, двигая бедрами в ответ, пока обоих не накрыли теплые волны оргазма, проходившие по всему телу. Легкая слабость окутала тела юных волшебников, еще пару секунд слизеринец нависал над девушкой, тяжело дыша и забывчиво целуя висок, волосы, лоб. Везде, куда коснутся припухшие от поцелуев губы. Драко тяжелым грузом свалился рядом с ней, приобняв гриффиндорку за спину. Она же, словно маленький эльф заворочалась в его объятиях, повернувшись лицом к Драко. Некоторое время они лежали молча, пока Гермиона пыталась перевести дух и понять, что все это произошло с ней, а когда наваждение полностью ушло и Гермиона смогла нормально мыслить, она вдруг поняла что-то очень важное, то что должна немедленно сказать ему, иначе, Мерлин видел, сердце ее не выдержит. Гриффиндорка приоткрыла рот, чтобы наконец-то заговорить, но вместо слов, из горла вырвался странный писк, она облизнула засохшие губы и сосредоточившись, наконец начала: — Драко, я… Но Драко уже прикрыл глаза, дыхание его стало совсем ровным и еле ощутимым, Гермиона глотнула слова, так сильно рвущиеся наружу, и лишь осторожно поцеловала его в приоткрытые губы. Сон медленно отправил девушку в мир Морфея, окутав обоих теплым одеялом спокойствия и защищенности.