Pieces

      Время от времени одна из его одноклассниц добывала номер его телефона и набиралась смелости позвонить ему. Нечасто, но достаточно часто, чтобы он почувствовал раздражение, когда мать прокричала: «Джотаро! Телефон!»       Ее шаги тихо зашаркали в коридоре возле его комнаты:        — Джотаро! Телефон!       Джотаро буркнул себе под нос и сделал телевизор потише, чтобы на него кричало одним голосом меньше. Мать открыла дверь, и ее спокойный голос заполнил комнату беспечной сладостью. — Джотаро, милый, тебе звонят.       Джотаро поднялся с пола и прошел за матерью по бессмысленно большому дому. Было время до популярности его отца, когда они жили в гораздо более скромном доме, и он хотя бы видел его хоть иногда.       Ближайший к его комнате телефон находился на кухне. Телефонная трубка лежала рядом с разделочной доской с нарезанным огурцом. Джотаро поднял трубку, и мать убрала доску в другое место, чтобы дать ему иллюзию личного пространства. Длинный скрученный провод, висящий над поверхностью, не дал бы ему отойти далеко.       Джотаро поднес телефон к уху:        — Да?        — А, привет, — ответил знакомый голос. Слабый, более тонкий, чем он помнил, почти опустошенный и неуверенный, но точно все тот же. — Джотаро? Это ты?       Забавно. Это он должен спрашивать таким неверящим тоном. Пластик хрустнул у щеки Джотаро, сжатый кулаком Star Platinum. Он сглотнул песок и дым. Что-то удалось выдавить из его горящего горла:        — Ага.        — Ах, — вздохнул голос. — Прошло довольно много времени, да? Как ты?       Какая нелепость, он задает тот самый вопрос, на который должен отвечать. Джотаро вдохнул и выдохнул ворчащей жалобой:        — Не переводи стрелки.       На другом конце провода вырвался смешок, который тут же оборвался:        — О-оу. Мне не стоит. Но ничего не могу поделать. Прости, — в извинении пряталась тень улыбки, которую Джотаро слышал, даже хотя не мог видеть.       Джотаро уставился на ноги и выдавил через стиснутые зубы:        — Какёин.        — Да?       Повисла долгая пауза, заполненная всем, что Джотаро не говорил раньше и не мог сказать сейчас. Что-то наподобие паники развернулось в его груди.        — Где ты? — в конце концов, спросил Джотаро.        — Волнуешься за стоимость международных звонков? Не стоит. Я в Японии. Дома, если честно. Я дома уже несколько дней. Позвонил бы раньше, но… — на мгновение его голос затих. — Я не ожидал, что дорога домой будет такой сложной, даже если учесть первоклассные условия. Вообще-то я не очень хотел звонить до сих пор. Надеюсь, ты не возражаешь.       Джотаро прокрутил смутные воспоминания о том, как его мать что-то говорила несколько недель назад, новости от старика. Это казалось нереальным тогда и казалось нереальным сейчас. Вопрос вырвался без задней мысли, короткое и быстрое требование:        — Можно тебя увидеть?        — А? Оу, — точно взволнованный, нерешительный и расплывчатый голос. — Я… думаю, да. Но тебе придется прийти сюда, если ты не против.       Джотаро отодвинулся и схватил лежащие неподалеку листки и ручку, после чего записал адрес и ближайшую остановку.        — Я сейчас выхожу.        — Скажу маме, что ты зайдешь.       Джотаро потянулся, чтобы повесить трубку, но не решился и снова подтянул ее ближе к себе.        — Что ты им сказал?        — Родителям? Не очень много. Думаю, мистер Джостар занимался объяснениями. Или кто-нибудь из Фонда Спидвагона. Я точно не помню, но в любом случае, они знают, по большей части, правду, ну, хотя бы ту ее часть, в которую можно поверить. Что я сбежал, чтобы помочь другу и был ранен в Египте. Сомневаюсь, что мистер Джостар рассказал им, почему и как именно.        — Оу. Хорошо. Увидимся, — Джотаро повесил трубку и оторвал верхний листок от блока.        — Ты уходишь? — спросила мать, звуча расстроенно. — Я готовлю обед.        — Поем там, — Джотаро засунул записку с адресом Какёина в передний карман и ушел в свою комнату, чтобы переодеться и взять плащ.       Когда он вернулся, мать стояла у входа, не давая уйти. Она протянула пакет, завернутый в розовую ткань в цветочек.        — Вот. Возьми тогда с собой.       Джотаро взял и, раздраженно отмахнувшись от ее доброты, быстро надел туфли. Она настояла на том, чтобы провести его до двери, чтобы крикнуть прощание, как будто его не будет несколько часов. По дороге на остановку Джотаро съел рисовые шарики, аккуратно обернутые в розовую ткань и, закончив, затолкал платок в карман плаща.       Дом Какёина оказался неудобно далеко от его собственного. Как будто их первая встреча и без того не была достаточно странной, учитывая, что затеяна она была Дио. Вероятность того, что Какёин мог случайно с ним столкнуться во время утренней дороги в школу, стремилась к нулю. До выпуска оставалась еще пара недель, и Джотаро подловил себя на том, что думает, не появится ли Какёин на занятиях в понедельник.       Указанный адрес привел Джотаро к скромному двухэтажному дому с приземистой квадратной машиной за закрытыми воротами. Два велосипеда — красный и серебристый — стояли прислоненными к стене. Вдоль усеченной дорожки расположились клумбы. Он проверил имя на табличке, висящей на входной двери, и потянулся к звонку.       Женщина, открывшая ему дверь, вне всяких сомнений была матерью Какёина. Слабый пучок волос на затылке удерживал те же мягкие волны в свободных прядях, которые падали вперед, обрамляя лицо с таким же узким подбородком, широким ртом и тонкими прямыми бровями.       Было в ней что-то мрачное и грустное, пока она оглядывала его с головы до ног.        — Ты, должно быть, Джотаро.        — Ага, — Джотаро продолжал зажимать руки в карманах своего плаща.       Улыбка стерла некоторые тревожные черты с ее лица:        — Друг Нориаки.       Джотаро почему-то раздражало, как она это подчеркнула голосом. Вместо прямого ответа он слегка склонил голову.       Она сделала шаг в дом:        — Проходи, пожалуйста. Я проверю, не спит ли он.       Джотаро прошел в прихожую и снял туфли. Мать Какёина вытерла руки о белый с красной отделкой фартук, завязанный на ее талии, и снова ему улыбнулась. Она сделала жест, и Джотаро обнаружил, что стоять в коридоре и ждать не так неловко, как стоять у входа. Ее шаги заскрипели по лестнице, и пока Джотаро ждал ее возвращения, его глаза бродили по скудной коллекции фотографий, собранных на маленьком столе рядом с телефоном. Это здесь стоял Какёин, когда они разговаривали?       Джотаро взял одну из фотографий. Очень маленький Какёин зажато стоял у калитки другого дома в другом месте, одетый для первого дня в детском саду. Он не улыбался — просто отрешенно и пусто смотрел в камеру. Джотаро вернул фотографию на место. Рядом с ней стояли другие, похожие по настроению, включая фотографию Какёина с его родителями. Ни на одной из них он не улыбался.       Сейчас лестница скрипела и стучала из-за шагов. Джотаро повернулся в ожидании. Мать Какёина махнула рукой в его сторону:        — Тебе повезло. Он не спит.       Джотаро прошел за ней по узкой лестнице. На втором этаже находился только узкий коридор с несколькими дверьми, из которых были закрыты все, кроме дальней. На секунду он запереживал, что она собиралась пойти за ним, но после быстрого жеста мать Какёина спустилась по лестнице. Джотаро медленно, словно во сне, прошел к концу коридора, а воздух густел от того, насколько ему было неудобно.       Спальня в конце коридора была небольшой и чистой, одновременно и той, которую он ожидал увидеть, и нет. Солнечный свет лился внутрь через высокое узкое окно, обрамленное распахнутыми шторами. Несколько плакатов, фотография со школьной поездки с классом в рамке, некоторые личные вещи. Обстановка была совершенно не похожа на душное давление больничных стен, но в то же время была абсолютно такой же.       На этот раз Какёин не лежал, усохнув, под жесткими простынями, а полусидел, подпертый несколькими объемными подушками. Он был одет в голубую полосатую пижаму. Одна его рука свободно лежала на его груди, а другая — на одеяле. Даже при помощи Star Platinum Джотаро видел только малейшие намеки на травмы — синяк и шрам на тыльной стороне ладони Какёина от капельницы, а еще бинты, видные через V-образный вырез пижамы. Все остальное было скрыто от глаз под одеялом.       Тени, черными кругами залегшие под глазами, подчеркивали взгляд человека, вернувшегося из ада. Если у него и был намек на загар, который он мог получить за время их путешествия по пустыне, то он все равно давно уже превратился в болезненную бледность. Но несмотря на свой изнуренный, несчастный вид, Какёин улыбнулся.       Джотаро стоял в дверном проеме, не в силах двинуться. Почему-то пытаться дышать с ним одним воздухом причиняло боль.        — Джотаро. Ты здесь, — Какёин постучал пальцами по одеялу. — Проходи.       Говорил он настолько тихо, словно шептал. Это и заставило Джотаро пройти дальше в комнату, взять стул возле стола и поставить около кровати Какёина.        — Ты?.. — Джотаро не знал, как спросить, с чего вообще начать расспрашивать. Он устроился на стуле удобнее.        — Я? — улыбка Какёина представляла из себя не более чем слегка изогнутую вверх линию губ. — Думаю, я в порядке. Врачи говорят, что я полностью восстановлюсь со временем. Я просто… — он внезапно перевел взгляд на Джотаро, и улыбка исчезла. — Я выгляжу настолько плохо, да?        — Ты выглядишь дерьмово.       Какёин не удержался и издал хриплый смешок, заставивший его поморщиться. Его лицо сморщилось словно от боли, несмотря на то, что он снова улыбался.        — Ага. Да, по ощущениям тоже так.       Джотаро наклонился вперед, поставив локти на колени:        — Больно?        — М-м, — грудь Какёина вздымалась в аккуратно контролируемом вздохе. Его лицо немного смягчилось. — Иногда. По-разному. У меня есть лекарства, — он поднял руку, хотя все равно оставалось непонятным, куда именно он собирался показать. — Хотя они заставляют меня чувствовать себя уставшим. Все заставляет меня чувствовать себя уставшим, — еще один вздох, на этот раз контролируемый не настолько хорошо.       Джотаро не знал, чем заполнить последовавшую тишину, так что он не стал говорить ничего. Он боролся с желанием взять Какёина за руку и прижать свои теплые ладони к его тонким бледным пальцам, тяжело опирающимся на мягкую постель.       Чтобы тишина между ними не стала неловкой, Какёин улыбнулся еще раз:        — Не мне жаловаться. Быть уставшим — не худшее, что может случиться. Твоя мама в порядке? Мистер Джостар говорил, что да, но…        — Ага. Она в порядке.        — Хорошо. я рад, — Какёин повернулся на подушке в сторону Джотаро. — Я помню… После того, как Дио пробил барьер Hierophant Green, я помню, как отчаянно надеялся, что мистер Джостар поймет, что я имел в виду, когда разбил часы. Я думал, что мне конец. Всем нам. Твоей матери и моей матери… Всем.        — Этого не случилось, — резко и внезапно отчеканил Джотаро. — Я победил Дио.        — Ты победил, — Какёин улыбнулся. — Жаль, что я это не увидел. Я слышал от мистера Джостара, что у Star Platinum такая же способность останавливать время, как и у The World. Это правда?       Джотаро кивнул.        — Почему-то это меня не удивляет. Расскажешь мне потом остальное, — голос Какёина стал еще мягче, неразборчивее и ниже. Его глаза слипались. — Спасибо, что зашел навестить меня, Джотаро. Думаю, я сейчас спать.       Какёин говорил так, словно у него был выбор. Очевидно, так на деле не казалось. Джотаро поднялся на ноги и осторожно поставил стул на место. Взгляд на аккуратно сложенные на столе учебники и ручки заставили его вспомнить, как ему было любопытно, придет ли Какёин в школу в понедельник. Ответ был, очевидно, нет. Джотаро внезапно стало интересно, какие у него планы на апрель. Они оба были в Египте во время всех тестов, так что, разумеется, Какёин был в том же положении, что и он сам.       Невозможно было определить, заснул ли Какёин или же просто лежал с закрытыми глазами, но Джотаро не собирался будить его только ради дурацких вопросов про вступительные экзамены и университет.       Внизу мать Какёина попрощалась с ним со все той же нервной и хрупкой улыбкой на лице, что и раньше:        — Приходи в любое время, — она промедлила, вытирая о фартук и без того сухие руки. — Хорошо, если у Нориаки будет компания.        — Конечно, — Джотаро сомневался, что ей сильно понравится, если бы он на самом деле приходил в любое время. Он подождал, пока не отойдет на квартал и точно исчезнет из поля зрения, и поджег сигарету.