Pieces

      Чтобы не повторять дважды одну и ту же ошибку, Джотаро позвонил заранее. Нетерпение росло в нем, пока он слушал, как телефон на стороне Какёина звонит и звонит без ответа. С отвращением он скинул трубку таксофона. Все равно очень хотелось проехать на поезде весь этот долгий путь, просто чтобы убедиться, что никого нет дома.       Вместо этого Джотаро пошел домой. Телевизор в комнате, ужин с матерью и курение в саду после него. Хорошая, отточенная и бесконечно скучная рутина. Временами он скучал по волнению и опасности от постоянных испытаний, врагов за каждым углом и сражений, когда приходилось двигаться вперед с единственной всепоглощающей целью. Временами, пока он не вспоминал пустыню за Асуаном, улицы Калькутты и внушительный особняк в Каире. Разбитую часовую башню, резервуар с водой и запах стерильности, обжигающий его нос. С учетом всего этого, может, скука была не так уж и плоха.       По мере того как становилось все позднее и позднее, разочарование давило Джотаро на грудь, заставляя дышать тяжелее. Горькие, как сигаретный дым, мысли липли к нему. И о чем он только думал, так изводя Какёина?       На следующий день после школы Джотаро заглянул в книжный, где купил книгу о медузах, взял ее с собой в кафе через дорогу и заставил глаза пробегаться по страницам. Все, что угодно, лишь бы забыть мягкость голоса Какёина и тепло его улыбки. Все, что угодно, лишь бы не надоедать тревожной матери, чуть не потерявшей сына.       Кое-как время текло дальше. Один день шел за другим. Выходные с кучей часов, которые нечем занять, и долгое ленивое воскресенье, проведенное без дела. Ужины с матерью, когда ее бодрая и счастливая болтовня заполняла тишину с неустанной энергичностью. Вечера с сигаретой на улице и взгляды на слишком яркое для звезд небо.       Настал день выпускного, и Джотаро надел школьную форму, наверное, в последний раз. Несколько девочек из его класса попытались с ним заговорить и вручили ему письма, которые он выбросил, даже не прочитав. Они мечтательно вздыхали, а некоторые даже плакали. Те, что посмелее, пытались его обнять, и Джотаро считал минуты до того, когда он сможет пойти домой.       Когда это время настало, он, однако, не пошел домой, а поехал на поезде в другую сторону. Он даже не позвонил для начала, несмотря на то, что прошел несколько таксофонов по дороге от станции к дому Какёина. Ему ничего не оставалось, кроме как просто это сделать. Хотя не то чтобы Джотаро когда-либо не следовал этому плану.       Джотаро свернул на переулок, ведущий к дому Какёина, и увидел, как его путь почти полностью перекрывает квадратная машина кремового цвета. Она стояла заведенная напротив маленького двухэтажного дома и выглядела очень знакомо. Джотаро понял, почему, когда с водительского кресла поднялась женщина, — он уже видел ее под навесом в свой предыдущий визит.       Пока Джотаро смотрел, мать Какёина подошла к пассажирской части машины и с трудом вытащила с заднего сиденья штуковину из кожи и металла. Ребра Джотаро сковало тяжестью, когда он увидел, что она раскладывает инвалидную коляску. Пассажирская дверь возле водителя открылась, и Джотаро не думая кинулся вперед.       Даже преодолев оставшееся расстояние, в глубине души он чувствовал, что совершает ошибку.        — Какёин!       Мать Какёина обернулась с шокированным выражением лица. Паника, которую Джотаро ощутил, завидев инвалидное кресло, испарилась, стоило ему подойти ближе. Чуть заметный в машине, Какёин высунулся наружу. Стук сердца шумно и жарко отдавался в ушах, пока он наблюдал, как Какёин наклоняется дальше. Нога, обтянутая джинсами, протянулась из машины. На задворках разума Джотаро отпечаталось, насколько непривычно было видеть Какёина в чем-то кроме пижамы или формы.        — Джотаро, — Какёин выглядел так же удивленно, как и его мать. — Что ты здесь делаешь?       Джотаро переводил взгляд между Какёином и инвалидным креслом, как никогда безнадежно не находя слов.        — Ах, — на секунду он перевел взгляд туда, куда смотрел Джотаро. Когда он схватился за дверь машины и сдвинулся, каждый — его мать, Джотаро и Star Platinum — протянули руку помощи. Глаза Какёина дернулись в сторону призрачного контура стенда Джотаро. Он поднялся, не воспользовавшись ничьей помощью, но только чтобы снова упасть на инвалидное кресло. От внимательного взгляда Джотаро, смотрящего при помощи Star Platinum, не укрылось, как даже такое небольшое усилие сковало Какёина дрожащим напряжением.        — Аккуратно, Нориаки, — забеспокоилась его мать.        — Я знаю, мам. Все в порядке, — ее губы сжались от волнения. Какёин повернул голову в сторону Джотаро и чуть улыбнулся: — Ну, Джотаро. Побудь полезным и отвези меня с улицы, чтобы мама могла припарковать машину.       Сжимать ручки коляски и везти Какёина в сторону дома было странным, как ничто другое.        — Это не навсегда, — тихо, чуть слышно произнес Какёин. Он немного повернул голову, с уверенностью глядя через плечо туда, где стоял Джотаро. — Я могу ходить. Просто не очень далеко. Пока что, по крайней мере. Я могу даже добраться от дома до машины без коляски, но на днях мне немного откалибровали имплантат позвоночника, и…        — Я понял, — Джотаро не хотел так грубо перебивать его, но мать Какёина приближалась к ним. Что бы он ни сказал, что бы ни спросил, он не хотел, чтобы она слышала.       Она открыла дверь, и Джотаро осторожно перекатил коляску через порог под ее пристальным взглядом. Пока Джотаро снимал туфли, она присела, чтобы сделать то же самое для своего сына, после чего развернула шарф, обмотанный вокруг его шеи. Джотаро не думал, что на улице было так холодно, чтобы надевать шарф или плотный плащ, который был на Какёине, но его вообще редко беспокоил холод.        — Мама, можешь сделать нам чай? Если… Джотаро, ты остаешься?       Мать не будет ждать его дома еще несколько часов.        — Конечно.       Неодобрение и волнение исходило от матери Какёина с силой испепеляющего солнца пустыни. Она прижала шарф к груди, хмуро глядя в сторону сына.        — Джотаро поможет мне подняться, — Какёин поднял пальцы в чуть заметном жесте. — Не могла бы ты принести чай, когда он будет готов?       Молчаливое противостояние умов продлилось еще недолго, и мать Какёина кивнула. Она повесила шарф на гвоздь возле двери и направилась в сторону кухни.       Какёин обронил тихий вздох и обратил свое внимание на Джотаро.        — Ты же не против, да? Я могу и сам, если что, просто…        — Все в порядке, — Джотаро предложил ему свою руку. — Прости за вторжение.        — Я, собственно, и не против, — улыбнулся Какёин, схватился правой рукой за предплечье Джотаро и поднялся с коляски. Star Platinum дополнительно придержал его за левый локоть и завис в таком положении, пока Какёин обернул Джотаро рукой.        — Так нормально? — спросил Какёин.       Джотаро потянулся к козырьку своей фуражки и поправил ее:        — Ага. Нормально.       Легкий вес Какёина прислонился к Джотаро, и он зашатался к ступенькам от входа. Им на двоих едва хватало места, и Джотаро пришлось почти развернуться вбок, прижавшись к стене плечом.       Они только дошли до второй ступеньки, а и без того хрупкая поступь Какёина дрогнула. Левой рукой он потянулся, чтобы схватиться за перила, но Star Platinum оказался быстрее. Какёин дышал тяжело и медленно, очевидно, пытаясь собрать силы в кучу, чтобы продолжать идти. Джотаро гадал, не будет ли грубо предложить просто донести его оставшуюся часть пути.        — Иногда для этого мне приходится ждать, пока мама или папа вернутся домой, — Какёин посмотрел на свои ноги и сглотнул. — Сначала мама раскладывала мне футон внизу, но… мне нравится быть в своей комнате. Так кажется нормальнее.       Джотаро был обязан спросить:        — Ты уверен, что?..        — Да, — в доказательство Какёин сделал еще один трудный шаг по лестнице. — Да, все хорошо. Я не стану сильнее без практики.       Еще несколько дрожащих шагов проступили потом на его лбу. И без того бледный, он выглядел мертвенно к тому моменту, как они приблизились к вершине. Оставалось всего три ступеньки. Рука Какёина, стискивающая руку Джотаро, дрожала, и он покачивался. Star Platinum обвил рукой тонкую талию Какёина, чтобы взять на себя больше его веса.       Какёин глянул на Джотаро с лукавой, натянутой улыбкой:        — Это нечестно.       Джотаро несколько отвернулся. Star Platinum исчез — и тут же молниеносно быстро вернулся, так как Какёин провис без дополнительной поддержки. А между его собственной устойчивой хваткой и хваткой его стенда Джотаро легко поддерживал Какёина в вертикальном положении.        — Какёин…        — Знаю, знаю, — Какёин прикрыл глаза. — Как минимум, лучше это, чем мои родители. Продолжай.       Джотаро потребовалось время, чтобы понять, как обернуть обе руки вокруг Какёина, не дав ему при этом свалиться назад. Без Star Platinum он мог бы и не справиться. Джотаро аккуратно поднял Какёина, подхватив его под колени одной рукой, а второй обхватив спину. Он чувствовал бугорки его позвоночника, и казалось, что он весит невозможно мало для кого-то его роста.       Какёин перекинул руку через его шею и головой приник к его плечу.        — Мне ужасно неловко, — пробормотал он.        — Не беспокойся, — Джотаро тут же пожалел о своем грубом тоне и о том, какими рычащими получались слова.       Хотя Какёин вроде как и не возражал. Из него вырвалось что-то типа смешка:        — Да, сэр, мистер Джоджо, сэр.       Джотаро легко преодолел оставшиеся ступеньки и перешел в коридор, ведущий в комнату Какёина. Шел он осторожно, чтобы Какёин ничем не ударился о дверной проем. Пока Джотаро нес Какёина к кровати, Star Platinum отодвинул одеяло и сдвинул кучу подушек, и он мягко положил его на место.       Рука на шее Джотаро на мгновение сжалась, а потом отпустила. Какёин откинулся на подушки, согнув ноги на краю кровати. Его грудь с трудом вздымалась, и он жадно тянул воздух.       Джотаро сунул руки в карманы плаща, чтобы удержаться и не наделать чего-нибудь совсем уж неуместного, например, убрать волосы с лица Какёина или передвинуть его распластавшиеся, как у сломанной куклы, конечности.        — Ты в порядке? — разумеется, он не был, но Джотаро не знал, чем еще заполнить тишину.       Движение, которое Какёин проделал головой, даже нельзя было назвать кивком. Постепенно его дыхание стало медленнее, выравниваясь во что-то ровное и поддающееся контролю. Только нахмуренные в концентрации брови выдавали, что он не потерял сознание прямо так.       Джотаро дернул головой в сторону двери, не отводя глаз от Какёина:        — Твоя мать идет.        — Блять, — Какёин распахнул глаза и вяло сдвинулся на подушках. — Джотаро, не мог бы ты?..       К тому времени, как его мать зашла с чаем для них, Какёин уже лежал, откинувшись на подушках и подтянув обе ноги на кровать. Джотаро поспешно отозвал Star Platinum, пусть даже она не смогла бы его увидеть. Она поставила поднос с чайником и двумя чашками на стол и подошла к кровати. Джотаро отошел с ее пути к окну.        — Возьму твой пиджак, — она расстегнула деревянные пуговицы и помогла сыну выбраться из плотного шерстяного пиджака. Под ним он был одет в бледно-зеленый вязаный свитер и поношенные, удобные джинсы. Поразительная обыденность наряда еще раз отдалась в голове у Джотаро. Мать Какёина перекинула пиджак через руку и так и осталась стоять, слегка хмурясь от тревожного недовольства.        — Спасибо, мам, — Какёин устало и терпеливо улыбнулся ей, сама невинность. — Джотаро говорит, что он ненадолго.       Выражение ее лица немного смягчилось. Ее взгляд резко дернулся в сторону Джотаро, и он слегка склонил голову. А она потрепала Какёина по плечу и удалилась.       С губ Какёина сорвался вздох:        — Прости за это. Она просто волнуется, только и всего. Я рад, что ты пришел меня навестить.       Джотаро подошел к столу и показал в сторону чая.        — Да, спасибо. Чай был бы в самый раз. Это сегодня был выпускной? — Какёин замолчал, давая Джотаро возможность кивнуть, и продолжил говорить тихим голосом, теплым и гладким, как потертый бархат: — Жаль, что я его пропустил. Не то чтобы мне было, с кем прощаться или от кого принимать поздравления. Не думаю, что кто-то вообще помнит мое имя в списке класса за тот единственный день, что я там был.       Джотаро разлил по двум кружкам золотисто-зеленый чай и передал одну из них Какёину, который взял ее обеими руками и просто какое-то время держал близко к себе. Джотаро подтянул стул и сел на него.       Какёин смотрел на блестящую поверхность чая, не говоря и не делая ничего настолько долго, что Джотаро знал, что должен развеять эту неловкую тишину первым.        — Что не так? — рявкнул он как будто обвинительно.       То, как Какёин скудно поднял и опустил плечи, едва ли можно было назвать полноценным жестом. Он быстро глянул вверх и продолжил мрачную игру в гляделки со своим отражением на поверхности чая.        — Мне почему-то кажется, что я тебе вру.        — Почему? — еще одно ненамеренное обвинение.        — Вот сейчас, у машины… Тебе кто-нибудь объяснил, что произошло? Мистер Джостар, доктора. Кто-нибудь?       Джотаро вспомнил те кошмарные дни, тот мучительный отрезок времени между поездками на скорой и отправлением самолета, проведенный почти без сна в ожиданиях и мольбах, в слезах и ярости, в неуверенности и отчаянии. Он медленно покачал головой в разные стороны.        — Ах, — то, как отчетливо Какёин проговаривает такие ничего не значащие вещи, говорило о многом. — Ну. Благодаря Фонду Спидвагона у твоего деда есть протез руки, а у меня есть протез позвоночника. Дио раздробил мой. Настоящий, имею в виду, — чашка затряслась в его руках, и Какёин торопливо поднес ее к своим губам, чтобы ничего не разлилось.        — Поначалу они не были уверены. Когда я очнулся, то как будто повторилась история в Асуане. Как они ничего не знали о повреждениях. Хотя я дышал сам и чувствовал ноги, пусть даже не мог зашевелить ими сразу. Я… так обрадовался этому, когда меня спрашивали. Я понимал, что это значило, что они боятся услышать от меня «нет», что я ничего не чувствую. И трансплантация органов, похоже, прошла успешно. Мне понадобится еще пара-тройка операций, когда я восстановлюсь, но… — Какёин стиснул фарфоровую кружку пальцами, словно пытаясь так выжать дрожь из своего голоса.       Дурацкий порыв охватил Джотаро, и он отставил кружку в сторону. Руки у Какёина были тонкие, не то чтобы маленькие, а, скорее, изящные, как у пианиста. На ощупь они были прохладными и мягкими, когда Джотаро обхватил их своими мозолистыми ладонями.       Какёин перевел взгляд на него, и Джотаро оказалось проще смотреть на их сложенные руки, чем пытаться выдержать его любопытство.        — С тобой все будет хорошо.        — Ага.       Джотаро не хотел, чтобы это звучало, как вопрос, так что он убрал руки и откинулся в кресле:        — Да еб твою мать, — пробурчал он и еще раз подчеркнул свои слова: — Я сказал, что все с тобой будет хорошо.       Какёин обвел большим пальцем край чашки. Его губы дернулись в чуть заметной улыбке:        — Да. Да, ты прав. Я знаю. Спасибо, Джотаро.       Джотаро натянул фуражку ниже, пряча свое сердитое выражение лица. Краем глаза он заметил, как Какёин давит зевок.        — Устал?        — Угу. Да, немного, — Какёин двинулся, чтобы отставить кружку, но ее взял Джотаро, не дожидаясь, пока тот уронит ее на пол.        — Мне нужно домой. Мать захочет отпраздновать, — Джотаро поставил чайник и обе чашки на стол, после чего вернул стул на место.        — Не хотелось бы тебя задерживать перед ней. Да и поспать, кажется, хорошая идея, — Какёин зарылся щекой в одну из подушек. Джотаро ненавидел в этой сонной улыбке, адресованной ему, все. Слишком открыто, слишком уязвимо. Нельзя было доверять Джотаро что-то настолько драгоценное.        — Ты еще придешь меня навестить?       Джотаро небрежно пробурчал что-то утвердительное.       Какёин моргнул слишком долго и медленно, а потом и вовсе закрыл глаза, чтобы не мучить себя попытками держать их открытыми.        — Хорошо было бы завтра. Если ты не занят. Я пойму, если занят.       Джотаро стоял у двери, а вечернее солнце окутывало комнату мягким розоватым сиянием, создавая бледные тени на скулах Какёина и у прикрытых ресниц. Он, должно быть, уже задремал, тихо и спокойно лежа на кровати.        — Завтра, — согласился Джотаро. Он подождал еще какое-то время, даже когда уже было понятно, что Какёин не ответит. Мысли о матери и о том, что она приготовила целый стол его любимой еды, заставили его уйти еще до того, как солнце опустится еще ниже.