Pieces

       — Пойдем куда-нибудь, — выпалил Какёин, едва дождавшись, пока Джотаро войдет в комнату.       Джотаро подумал, что он, наверное, чего-то не расслышал:        — Что?        — Хоть куда-нибудь. Мне плевать, куда, лишь бы не здесь.       В последние пару недель ежедневных визитов Джотаро часто наблюдал, как Какёин играет в одну из своих видеоигр, иногда играл против него в гонки и файтинги, но чаще всего просто слушал, как Какёин говорит о разных вещах. Наверху, в спальне, или внизу, в гостиной, в зависимости от того, какую комнату занимал Какёин, когда он приходил. По глупости Джотаро на секунду подумал, что Какёин просто хотел его помощи для того, чтобы спуститься.       Какёин сдвинулся выше на куче подушек, поддерживающих его:        — Пожалуйста, Джотаро. Пойдем куда-нибудь. Без разницы, куда. Можем обойти квартал или пойти в парк возле станции. Хоть куда-нибудь.       Джотаро спрятал руки в передние карманы своих джинсов и осмотрел Какёина, цепляясь взглядом за его лежачее положение, мятно-зеленую пижаму в горошек, банки с лекарствами на тумбочке и умоляющее его наполовину отчаянное, наполовину обнадеженное выражение лица.        — Без проблем, думаю.       Какёин спешно выдохнул:        — Да. Да, я думаю… Мама планировала скоро бежать по делам. Готов поспорить, она сначала хотела дождаться, пока ты придешь. Это же она тебя впустила внизу, да?        — Ага, — это все было ужасной идеей и отличным способом для Джотаро навсегда оказаться в черном списке. Может быть, мать Какёина и не хмурилась, не расстраивалась и не выглядела так, словно вот-вот расплачется, каждый раз, когда Джотаро приходил в гости, но все равно она мешкала и суетилась, словно ей хотелось.        — Хорошо, — сказал Какёин, закрывая глаза, и Hierophant Green появился возле кровати. Стенд проплыл мимо Джотаро и через дверь, попутно распутываясь в тонкие зеленые ленты. Спустя мгновение Какёин открыл глаза: — Она идет сюда.       К тому времени, как мать Какёина дошла до спальни, Джотаро передвинул стул к кровати, как обычно. Он подумал, что так будет выглядеть не настолько подозрительно, как будто они оба вовсе не ждали, пока она уйдет, чтобы воплотить их ужасную идею в жизнь. Совесть не позволила Джотаро отказать Какёину, не когда он просил так отчаянно.        — Нориаки? — она чуть больше приоткрыла и так открытую дверь. — Нориаки, я ухожу. Тебе взять что-нибудь в магазине?        — Можешь глянуть, есть ли там сакура мочи?       Мать Какёина улыбнулась:        — Конечно, — она взглянула на Джотаро и снова улыбнулась сыну: — Мне еще надо забрать вещи твоего отца из прачечной, так что это надолго. В холодильнике есть перекусить, если проголодаешься.        — Спасибо, мам.       Она ушла. Джотаро провел взглядом тонкую зеленую ленту, обвившуюся вокруг ее щиколотки и протянувшуюся за ней через коридор. Если бы он напрягся и достаточно прислушался, может, он бы тоже услышал щелчок двери, ее шаги по тропинке и тихий рев заведенной машины.        — Так вот, — глаза Какёина сияли от почти лихорадочного воодушевления. — Мама хранит коляску внизу, в шкафу в гостиной возле свободных футонов. Она нам понадобится. Если дашь мне одежду, я оденусь к тому моменту, как ты развернешь ее в гостиной.        — Хорошо, — от упоминания коляски что-то странное зашевелилось под ребрами Джотаро.       Чтобы не озвучивать свои непрошенные опасения, Джотаро открыл шкаф Какёина и схватил первые попавшиеся вещи, которые показались ему подходящими для ранней весенней погоды. Но он допустил ошибку и замешкался, выбирая между толстым свитером и кофтой полегче, как будто выбирал для себя. Было во всех смыслах странно выбирать одежду для Какёина, но Джотаро старался не думать об этом слишком много.       Hierophant Green заполз назад из коридора и вернулся к Какёину. От Джотаро не ускользнуло то, насколько Какёин полагался на помощь своего стенда, чтобы сесть ровно. Он не упустил и то, как болезненно вздрогнул Какёин, или то, как он схватился за край тумбочки, как за спасательный круг.       И без того выбирать одежду для Какёина было ужасно, но Джотаро бы скорее подавился собственным языком, чем смог бы спросить, не нужна ли ему помощь, чтобы одеться. Так что он оставил одежду у Какёина и направился вниз.       Раскладная коляска была прямо там, где Какёин и сказал, прислоненная к шкафу в гостиной среди запасного постельного белья и футонов. Джотаро донес ее до выхода и разложил не без усилий, после чего обратил свой взгляд на лестницу и медленно досчитал до шестидесяти, после чего пошел проверить, как там Какёин.       Джотаро остановился в коридоре у полуоткрытой двери в спальню:        — Готов?        — Вроде того, ага. Мне нужна помощь кое с чем. Заходи.       Джотаро зашел в комнату, готовясь к худшему, вроде того, что увидит какое-нибудь странное обнаженное место, или того, что Какёин попросит помочь надеть белье. К его счастью, он увидел Какёина, одетого в те джинсы с носками и свитер, что Джотаро выбрал для него. Он ровно сидел посреди кровати, опираясь спиной о стену для поддержки.       Какёин качнул головой в сторону тумбочки:        — Не думаю, что это мне понадобится, но положи самую маленькую банку себе в карман. И дашь мне ручку и бумагу со стола? Я оставлю маме записку.       Что-то подсказывало Джотаро, что не было ничего, что Какёин мог написать, что не напугало бы его мать, но все равно сделал, как просят. Пока Какёин устраивал блокнот на своих коленях и писал тот бред, что он хотел написать, Джотаро рассмотрел банку с таблетками. Название в рецепте ему ничего не говорило. Маленькая наклейка предостерегала от эксплуатации тяжелой техники, распития алкоголя и вождения. Джотаро положил упаковку в карман.        — Ну что ж, — Какёин отложил блокнот на кровать возле него и чуть заметно протянул руки. — Не возражаешь?..       Джотаро старался игнорировать то, как мягко и тепло руки Какёина легли в его собственные, когда он предложил помощь, о которой его попросили. Вместо этого он постарался сконцентрироваться на том, чтобы Star Platinum был готов подхватить Какёина при первом же намеке на падение. Однако, стоило ему подняться, как он стал куда более устойчивым на ногах, чем в последний раз, когда Джотаро помогал ему.       Какёин убрал руки, поймал взгляд Джотаро и надменно, с вызовом улыбнулся:        — Я не упаду на тебя. Не просто же так я хожу на терапию трижды в неделю, уверяю тебя.       Несмотря на уверенный тон и самонадеянную ухмылку, Какёин осторожно двинулся к двери протянув руку к кровати, столу, дверному проему, стене… Джотаро шел за ним так же медленно, удерживаясь от комментариев.        — Мне понадобится помощь с лестницей, — произнес Какёин. Он следил за каждым своим до боли аккуратным и выверенным шагом. — Спускаться легче, чем подниматься, но устоять ровно ужасно сложно.        — Да, конечно.       Джотаро предложил свою руку в начале лестницы, а Какёин предательски легко обернул свою вокруг него. Сладкий запах — что-то цветочное, как весенний воздух — защекотал его нос, пока Какёин жался к нему из необходимости спуститься. Джотаро повернул голову, чтобы носом быть ближе к волосам Какёина. Цветущая вишня, наверное.       До конца лестницы добрались без происшествий. Какёин положил руку на коляску, но не стал тут же садиться. Одно зеленое щупальце придвинуло его обувь ближе к нему.        — На улице холодно? Мой плащ в шкафу в прихожей.       Джотаро пожал плечами и вытащил все тот же плотный шерстяной плащ, в котором он видел Какёина раньше, а потом заметил что-то белое и схватил еще и шарф. Могло потеплеть, могло похолодать. Внезапно Джотаро вспомнил все те холодные ночи в пустыне, когда Какёин жался ближе к костру, обнимая руками колени, чтобы согреться. А еще он вспомнил обшарпанные отели с тонкими простынями, под которыми Какёин спал, не снимая плащ школьной формы.        — Спасибо, — Какёин слегка поморщился, залезая под плащ и оборачивая шарф вокруг шеи в одном свободном мотке, после чего сел в коляску. — Ладно, я готов.       Снаружи туманное серое небо грозило дождем и студило воздух, но Джотаро нравилась свежесть. Какёин завязал шарф, но в остальном, похоже, был доволен. Он лениво повернул кресло на месте, пока Джотаро закрывал дом:        — Куда хочешь пойти?       Джотаро протянул что-то равнодушно, схватил ручку коляски, и Какёин убрал руки с колес, чтобы сложить их на коленях. Джотаро провез Какёина по короткой тропинке, через калитку и за ворота.        — Тот парк возле станции. Там есть пара вишневых деревьев. Сейчас они должны уже цвести вовсю. Я бы хотел посмотреть.       Какёин вернул ему улыбку:        — Ты не против? Это не очень далеко.        — Конечно, — Джотаро достаточно хорошо знал дорогу до станции. Узкая аллея, которую он использовал, чтобы срезать путь, скорее всего, была слишком узкой и загроможденной для коляски, так что он предпочел держаться главных улиц и тротуаров.        — Хорошо на улице, — Какёин потянулся, чтобы ослабить шарф. — Не могу дождаться, когда потеплеет. Разумеется, к августу я буду ждать осень. Разве оно не всегда так? К концу одной поры года готовишься к следующей. Получается хорошее разнообразие. Не могу представить жизнь где-нибудь, где нет сезонов. Типа тропиков, где всегда просто жарко и солнечно.        — Думал, тебе нравится лето.        — Да! — Какёин наградил его блестящей улыбкой через плечо, из тех, что Джотаро был рад уловить даже мельком. Так ему придется отпустить коляску на достаточно долгое время, чтобы потянуть вниз козырек своей фуражки.        — Я действительно люблю лето, но, если бы не зима, я бы так его и не ждал, — пока они ждали возможности перейти дорогу, Какёин вытянулся, чтобы потрогать фонарный столб возле них, и легко пробежался пальцами по металлу. Джотаро понятия не имел, почему. Пешеходный светофор моргнул им, и он толкнул Какёина вперед, по тактильной плитке.       Когда они приблизились к станции, Какёин сел ровнее:        — Парк прямо через дорогу. За кафе.       Не то чтобы это был прямо парк, скорее, просто кусок зеленой зоны с несколькими насаждениями, огражденными несколькими скамейками и дорожками. Симпатичные ряды ухоженных цветочных клумб обрамляли края, а кроны деревьев качались на фоне городских зданий и неба над головой. Улица шла под уклоном вверх, из-за чего ко входу в парк вела цементная лестница. Джотаро обошел лестницу, чтобы выйти на тропинку, которая шла возле нее, и снова выбрался на дорогу под меньшим углом.       Молодая мама читала, сидя на одной из лавок, а рядом с ней стояла детская коляска. Женщина едва оторвала взгляд от своей книги, когда они прошли. От главной площадки расходилось несколько дорожек, включая ту, которая вела вниз, к другим скамейкам.        — Вон там, — указал Какёин. — Вишневые деревья вон там.       Указанная тропинка шла под наклоном вниз, но, по крайней мере, без лестниц. Джотаро крепко держался за ручки коляски, чтобы не дать Какёину упасть, пока он вез его по ухабистой дорожке. Инвалидная коляска едва помещалась на дороге.       Три вишни окружали пару скамей и небольшая табличка в конце пути. Место было приятным и уединенным, частично защищенное от окружающих улиц деревьями и растениями. Разбитая под ними поляна была покрыта ковром из опавших цветов вишни. Еще больше лепестков мягко кружило в воздухе.       Поскольку тротуар был более-менее ровным, Джотаро отпустил коляску. Но руки он не убирал еще пару секунд, чтобы убедиться в том, что Какёин не откатится от него, и, когда этого не произошло, отошел, чтобы посмотреть на табличку. На ней перечислялись имена людей, пожертвовавших средства на эти деревья, ничего интересного.       Джотаро выудил из кармана помятую пачку сигарет и глянул на Какёина:        — Не помешаю?        — М-м? — Какёин оторвался от наблюдения за падением цветов. — А, нет. Кури. Просто не дыми прямо в лицо или вроде того.       Джотаро мягко выдохнул, поднес зажигалку к кончику сигареты и сделал первую затяжку, выдыхая в сторону, подальше от Какёина.       Какёин взялся за колеса и подъехал поближе к деревьям.        — Ты когда-нибудь был на ханами*?       Джотаро помотал головой:        — Не-а.        — Я тоже. Хотя идея мне всегда нравилась. Мой отец был на нескольких со своей компанией. Мама всегда попрекает его тем, что он выпивает слишком много. В книге, которую я сейчас читаю, герои тоже там. Хотя время действия — эра Мэйдзи, так что меньше выпивки и больше поэзии. Не знаю даже, какая версия мне нравится больше.       Джотаро рухнул на скамейку и откинулся на ней, скрестив ноги и закинув руку на спинку.        — Очевидно, та, с выпивкой.       Какёин посмотрел на него с улыбкой:        — Ну, конечно, это в твоем духе. Не могу представить великого и ужасного Джотаро Куджо, который сочиняет хайку про эфемерную красоту и мимолетность весеннего цветения. С тем же успехом можно спросить у Star Platinum.       Джотаро нахмурился и вытянул ногу, чтобы толкнуть колесо коляски Какёина:        — Говнюк.       Какёин разразился болезненным смехом и схватился за живот, продолжая трястись:        — Оу-у. Не честно. Ты должен быть милее ко мне.       Джотаро попытался скрыть улыбку недовольным выражением лица и отвернулся, чтобы выдохнуть дым по направлению ветра:        — Не понимаю, в чем проблема. Это просто деревья.        — Сделаю вид, что ты этого не говорил, — Какёин лениво развернул коляску по кругу, после чего немного отъехал, глядя на Джотаро. — Как думаешь, я смогу встать на колеса на этой штуке?        — Может быть, — Джотаро сделал долгую затяжку и оценил расстояние между ними. Вполне в радиусе Star Platinum. — Собираешься пробовать?        — Может быть, — Какёин раскатился вперед-назад для пробы. — Собираешься меня остановить?       Джотаро насупил брови:        — С какого хуя? Это ты хочешь разбитой башки и приключений на свою тупую задницу, вперед.       Какёин медленно развернулся по кругу:        — В моей младшей школе было большое дерево на дальнем краю площадок. Помню, была целая тема с тем, кто будет самым храбрым и заберется выше всех, даже хотя учителя будут кричать, если поймают. И один ребенок, Кенджи или Кейджо, я не помню, вот он забрался выше остальных, но так испугался, что не смог слезть. И просто ревел и звал маму, пока физрук не взял лестницу и не снял его.       Hierophant Green материализовался возле плеча Какёина и заскользил по земле в образе только головы, туловища и длинного хвоста.        — Я никогда не боялся высоты. С чего бы? Иерофант всегда был на подхвате, сколько себя помню. Поэтому я любил вылезать на крышу из своего окна. Казалось, что там мой собственный мир, где я мог смотреть на другие дома и машины, а облака были так близко, что до них можно было дотронуться.       Какёин схватился за колеса и с усилием раскатился вперед и назад, проверяя баланс. Его стенд тенью подстраховывал его, так что Какёин резко качнулся вперед, не двигаясь с места. Передняя часть коляски взметнулась вверх, оставляя возможность балансировать на больших задних колесах. Он опасно зашатался. Джотаро подавил порыв предостеречь.       Какёин с улыбкой опустил коляску на землю и сложил руки на коленях, разминая пальцы и потирая ладони:        — Это сложнее, чем кажется.        — Правда? — Джотаро потушил окурок о потрескавшуюся краску деревянной скамейки и положил его в карман, делая мысленную пометку выкинуть его в мусорку возле выхода из парка. — Выглядит не так уж сложно.        — Хочешь попробовать? — Какёин вяло потер костяшки на правой руке. — Я могу пересесть на скамейку.       Джотаро задумался:        — Не-а. Если я ее разъебу, ты мне все мозги проешь.       Улыбка на лице Какёина расползлась шире:        — Верно.        — Какой же ты мудак, — Джотаро не смог сдержать кривую усмешку в ответ на его улыбку.       Улыбка Какёина сморщилась, как будто он хотел засмеяться. Он так и сидел, глядя на Джотаро, пока улыбка не растворилась, превращаясь в сияющую радость, и они так и продолжали смотреть друг на друга. Джотаро знал, что нужно отвернуться, чтобы это не стало неловким, но просто не мог себя заставить. Какёин выглядел таким красивым в тот момент.       Мягко изогнутый широкий рот, покрасневшие щеки, блестящие глаза и длинные пряди волос, обрамляющие одну сторону его лица мягкими, нежными волнами. Угол его челюсти, изгиб его щек и медленно возвращающиеся к его лицу цвет и упитанность как знак постепенного восстановления после ужасных событий в Египте. И те шрамы, наполненные воспоминаниями, так поражали взгляд, что от этого становилось больно.       Джотаро хотелось дотянуться до Какёина и взять его лицо в свои ладони. Хотелось провести большими пальцами по кончикам шрамов, отклонить его голову под идеальный для поцелуев угол и целовать так старательно, чтобы это перекрыло необходимость слов.       Ветер подул над деревьями и вытряхнул милые розовые цветки в воздух, заставляя их кружить и трепетать в невидимых потоках. Какёин отвел взгляд, чтобы наблюдать за этим, и Джотаро почувствовал, как тяжесть момента сходит на нет.       Джотаро тяжело вздохнул и потянулся, чтобы поправить фуражку, опуская подбородок и натягивая козырек так низко, что это стало почти всем, что он мог видеть. Было бы замечательно, если бы прямо сейчас на них напал владелец стенда. Джотаро хотелось избить что-нибудь еще, кроме его предательского сердца.       Какёин заговорил мягко и тепло:        — У тебя лепестки в волосах.       Джотаро снял фуражку, стряхнул розовые пятнышки, надел снова и посмотрел туда, где сидел Какёин:        — У тебя тоже.        — Серьезно?        — Ага, — Джотаро поднялся на ноги, и Star Platinum схватил ветку над головой. Стенд потряс ее, и лепестки вырвались в воздух, опадая, как куча больших жирных снежинок. Внезапным ливнем они посыпались на Какёина, окутывая его, путаясь в волосах и оставаясь на одежде.       Смех вырвался из груди Какёина:        — Оу-у, оу… Джотаро! — он выглядел счастливым, пусть даже это и заставило его сощуриться и схватиться за грудь. Он вытряхнул лепестки из длинных прядей, только чтобы их место заняли новые.       Джотаро ухмыльнулся, отпуская ветку своим Star Platinum, и спрятал руки в передних карманах:        — Выглядишь нелепо.       Колени Какёина покрывало одеяло из белых и розовых цветков, некоторые даже были целыми после того, как их так грубо стрясли. Они же заполняли пространство между плечами и спинкой коляски, они прилипали к колесам и застревали в складках на одежде.       Какёин тщетно попытался расчесать волосы:        — И по чьей же вине? — он улыбнулся, поднимая голову, чтобы видеть нависшего над ним Джотаро.       Джотаро заставил себя перестать таращиться на его лицо, на эти вздернутые губы. Так что он пожал плечами:        — Без понятия. Уверен, какого-то урода.        — О, не такой уж он и плохой, — Какёин двинулся вперед, тыкаясь подставкой для ног в щиколотку Джотаро. — Хотя и нереально высокий. Сядь назад, а то я потяну шею, пока буду на тебя смотреть.       Джотаро подчинился. Какёин отъехал чуть назад и развернулся, крутя колесо своими ловкими пальцами, пока он вертелся на месте, особо не сдвигаясь с места.       Комфортная тишина повисла между ними, как это множество опавших вишневых цветков, и оба просто наслаждались моментом, не нуждаясь в дальнейших разговорах. Сколько Джотаро любил слушать, как говорит Какёин — сколько же, сколько он даже иногда любил говорить с ним — спокойную тишину между ними он любил больше всего.       Какёин, внезапно улыбнувшись, провел рукой по волосам, чтобы сбить больше упавших лепестков, после чего выбрал один из уцелевших цветков и поднес к носу.        — Не особенно они и пахнут, да? То есть, сами по себе. Я никогда не могу устоять перед всеми этими сезонными штуками, которые выпускают в это время года. Конфеты, закуски, чай, мыло — я хочу все, что покрасят в розовый и налепят наклейку «ограниченная серия».        — Типа шампуня?        — О, конечно. Даже если я еще недостаточно истратил февральский, чтобы был нужен новый, я все равно беру его. Я думал, что в этом году уже все пропустил, но мама нашла его для меня на прошлой неделе.       Это объясняло цепляющий аромат, который Джотаро заметил раньше. Теперь ему стало интересно, как запахнут волосы Какёина со всеми этими розовыми лепестками в них.       Какёин перевел взгляд вниз, на изящный цветок, который он все еще держал в руках, с нежной улыбкой. Постепенно улыбка сошла на нет, оставляя после себя что-то задумчивое. Он выбросил цветок на землю.        — Вчерашний снег, опавший, как цветы вишни, снова стал водой, — Какёин зачитал заученные фразы с размеренной интонацией. Джотаро сомневался в том, что смог бы распознать стихотворение так сразу. Звучало смутно знакомо, как будто он проходил это в школе.        — Я всегда любил стихи про весну, — сказал Какёин. — Знаешь, говорят, что цветение вишни должно напоминать нам о смерти и перерождении, новых встречах и прощаниях. О том, что красота преходящая, жизнь короткая, и ничто не длится вечно, сколько бы мы этого ни хотели. Даже самые прекрасные моменты нашей жизни увядают и растворяются в памяти, а потом и вовсе обращаются в ничто, совсем как мы сами.       Желудок Джотаро как-то странно скрутило. Ему совершенно не нравилось, с какой задумчивой тоской, смягчающей слова до шепота, говорил Какёин.        — Мне пора домой, — Какёин накрутил прядь волос на палец и со вздохом отпустил. — Если мама еще не вернулась, то скоро вернется.       Каким-то образом Джотаро смог выдавить голос через свой ком в горле:        — Хорошо.       Сколько бы трудно ни было как-то спустить кресло по дорожке, везти по той же дороге назад оказалось труднее. Мимо Джотаро не прошло то, как Какёин задерживал дыхание на каждой резкой остановке, пока он разбирался с узкими поворотами и крутым склоном. К тому времени, как они выбрались на относительно ровную поверхность тротуара, Джотаро уже почти был готов вышвырнуть коляску на улицу и просто донести Какёина домой.       Дорога к дому Какёина прошла в тишине. Не совсем в той комфортной тишине, но Джотаро не думал, что в этом была его вина. Он полагал, что, скорее, истинная причина заставляла Какёина сводить брови, лениво потирать голову и беспокойно ерзать в коляске, не в силах найти удобное положение. Знакомые долгие, тяжелые моргания и спокойное дыхание значили, что короткая дорога до парка и назад утомила его.       Когда они обогнули угол, вышли на маленький переулок и увидели, что квадратной машины нет на парковочном месте, Джотаро расслабленно выдохнул. Быть пойманным матерью Какёина в такой момент значило бы отличный способ навсегда получить запрет приходить.       Джотаро вклинил коляску на дорожку к дому. Hierophant Green залез под дверь, чтобы открыть замок, а Star Platinum придержал ее. У входа Джотаро скинул свои туфли и заметил, как Иерофант сделал то же самое для Какёина. После этого стенд исчез.       Какёин посмотрел на лестницу:        — Если я не буду в кровати, где мама меня оставила, то она что-то заподозрит, — он сглотнул, и его пальцы сжали подлокотники коляски.       Джотаро слегка склонился и предложил свою руку. Какёин бросил такой резкий и настороженный взгляд, что заставил Джотаро заволноваться, не переступил ли он случайно через какую-то колючую, упрямую гордость. Так же резко выражение его лица смягчилось, так быстро, что могло показаться, что он это вообще придумал. Рука Какёина обвилась вокруг его собственной, и с дрожью он поднялся.       По ощущениям, он скорее тащил Какёина, чем помогал ему. Какёин опустил голову, более-менее фокусируя взгляд на ногах. Большей частью веса он опирался о Джотаро, пока они продвигались по ступенькам. Star Platinum повис возле них, готовый протянуть руку помощи.        — Ненавижу это, — простонал Какёин, останавливаясь на вершине и вжимая лоб в плечо Джотаро. — Должно быть, ты думаешь, что я жалок.       Джотаро прошибла волна неловкости от отсутствия ответа.        — Нет, — в итоге пробурчал он. — Нет, я так не думаю.       Из Какёина вырвался почти-не-смешок, почти-всхлип:        — Звучишь так, словно готов надрать мне зад. Полагаю, не стоит спорить с тобой в таком случае, — он оторвался головой от Джотаро, в остальном оставаясь на месте. Левой рукой он отпустил перила и вместо них его подхватил Star Platinum.        — Спасибо, S’Plat, — его голос становился невнятным от усталости, но он устоял на ногах достаточно долго, чтобы добраться по коридору к спальне. Джотаро отозвал стенд, как только Какёин рухнул на кровать.       Какёин столкнул блокнот. Он упал на пол, и Джотаро наклонился, чтобы подобрать выдающую их улику. Вежливая, обнадеживающая чепуха, написанная своеобразным угловатым почерком Какёина, заполняла страницу. Мама — ненадолго вышел с Джотаро. Это ненадолго, так что не волнуйся. Нориаки. Джотаро вырвал верхний листок, смял и выкинул в мусорку под столом Какёина.        — ..й шарф и пальто, — пробормотал Какёин прямо в подушку под своим лицом — куда и упал безжизненной кучкой. Он не предпринял никаких попыток пошевелиться.       Джотаро сделал шаг вперед:        — Хочешь, чтобы я?..       Никакого ответа. Джотаро понадеялся, что он еще не отключился, хотя, может, было бы и к лучшему, если бы он впитал в себя так много отдыха, как возможно, чтобы позволить телу исцелиться. Джотаро осторожно развязал шарф на его шее и стянул. Насчет остального он сомневался.        — Какёин? Эй, Какёин, — Джотаро положил руку на его плечо, — ты не спишь?        — К сожалению, — Какёин с усилием открыл глаза и шевельнулся, чтобы просунуть под себя руку и медленно перевернуться, скривив лицо. — Джотаро, у тебя еще с с-собой та баночка?..       Джотаро выудил из кармана банку с предписанным лекарством и открутил крышку.        — Две, пожалуйста, — Какёин положил руку ближе, ладонью вверх.       Джотаро вытащил две таблетки в форме ромба и вложил в руку Какёина:        — Я принесу тебе воды.        — Не надо, — Какёин закинул таблетки в рот и проглотил их. Он зажмурил глаза в попытке пробудиться, и вовсе не от того, что выпил таблетки, не запив. — Дай мне минуту, — он выдохнул. — Я смогу сесть, минуту.       Джотаро ненавидел смотреть, как Какёин сражается против невидимого врага, глубоко ранящего его, которого Джотаро не мог вытащить и избить до потери сознания. Чтобы не стоять, как беспомощный идиот, Джотаро отнес шарф вниз и запихнул обратно в шкаф. Коляску он тоже убрал и поправил обувь Какёина на маленькой деревянной подставке в прихожей. Осторожно он собрал с пола последние разбросанные вишневые лепестки, которые остались с ними до самого дома, и, когда оправдания оставаться внизу закончились, вернулся в спальню.       Какёин нашелся там же, где и был, неподвижно растянувшись на кровати. Его глаза распахнулись, когда Джотаро зашел в комнату. Какёин облизнул губы и сглотнул:        — Ладно. Я уже могу подняться, — его голос едва заметно заскрежетал. — Не мог бы ты?..        — Конечно, — Джотаро подошел и потянулся к рукам Какёина. Сначала он осторожно потянул вперед, а потом понял, что Какёин хотел, чтобы его подняли более резко. Star Platinum сложил подушки в более устойчивую горку, и Джотаро усадил Какёина у нее.        — Спасибо, — Какёин слегка повел плечами, чтобы высвободиться из плаща.       Джотаро концентрировал внимание на плаще, на движениях, которые делали его руки, пока он помогал Какёину ослабить одежду. Он старался игнорировать слабый аромат его волос, манящий и сладкий. Старался не думать о том, как близко находятся их лица, как близко находятся их тела, о близости, которую предполагала помощь в снятии одежды даже в таком небольшом количестве. Джотаро изо всех сил пытался не дать себе сойти с ума от мыслей о том, чтобы раздевать его дальше. О том, чтобы целовать его, обнимать его, смягчая прикосновениями ту боль, которую мог.        — Если отнесешь плащ вниз, с остальным я справлюсь. Моя пижама?..       Джотаро выпрямился, держа пальто Какёина меду ними, как щит. Быстрый взгляд в комнату помог обнаружить мятно-зеленый горошек на полу, между кроватью и тумбочкой. Джотаро сбросил пижаму на его колени.        — Спасибо, — рука Какёина сжала ткань. — Спасибо, Джотаро. Я знаю, какая я обуза.        — Господи, блять, — прорычал Джотаро, не в силах сказать что-то еще. Он выметнулся из комнаты и громко сошел по ступенькам, чтобы повесить дурацкий плащ Какёина в шкаф. Но сперва он вытряхнул из него еще больше вишневых лепестков. Они были уже повсюду, и Джотаро тщательно собрал их с паркета.       Вернувшись наверх, Джотаро задержался в коридоре ненадолго:        — Какёин?        — Заходи, — донесся тихий ответ.       Джотаро открыл дверь в спальню до конца и вошел внутрь. Сменная одежда кучей валялась на полу возле кровати. Какёин лежал, спрятавшись под одеялом, и выглядел совершенно несчастным, бледным и изможденным, а боль сковывала уголки его рта.       Джотаро затолкал кулаки в карманы и нахмурился.        — Даже не пытайся что-либо сказать, — вяло запротестовал Какёин. Его голова перекатилась на подушках. — Я рад, что мы куда-то сходили. Мне плевать, что сейчас больно. Оно того стоило.       Джотаро и не собирался что-либо говорить, но его все равно прошибла вина от того, насколько точными были слова Какёина. Он согнулся, чтобы собрать свитер, джинсы и носки, которые снял Какёин.        — Куда положить?        — Просто назад в шкаф, — легкая тень улыбки смягчила напряженное выражение лица Какёина. — Спасибо.       Джотаро прекрасно знал, что Какёин наблюдал за ним, пока он складывал джинсы, вешал свитер и запихивал носки один в другой.        — Можешь принести воды?.. Пожалуйста, — добавил Какёин. — Если тебе не трудно.       Джотаро еще раз пересек лестницу, чтобы достать высокий стакан из кухонных шкафов. Он уже наполовину поднялся назад, когда в дверном замке провернулся ключ. Оставшуюся часть пути Джотаро проделал, переступая через ступеньку.        — Твоя мать дома, — сказал Джотаро, как только добрался до спальни.        — Как раз вовремя, — Какёин принял стакан обеими руками и сделал несколько глубоких глотков, прикрыв глаза. В стакане оставалось чуть меньше половины, когда он опустил его на колени.        — Хочешь еще?       Какёин медленно покачал головой в знак отрицания:        — Нет, столько хватит. Спасибо, — он перевел взгляд на Джотаро, глуповато улыбаясь. — Правда. Я в порядке. Сегодня было потрясающе. Может, в следующий раз мы сможем сбежать в кафе. Ты любишь макароны? Там делают очень хорошие.       Прежде чем Джотаро смог ответить, их прервали шаги, а затем голос:        — Нориаки, я дома!        — С возвращением, — ответил Какёин. Идеально вежливо и собранно, как будто его руки не тряслись, сжимая стакан. Он улыбнулся, когда его мать заглянула, чтобы проверить, как они.       Джотаро задержал дыхание, пока она осматривала их. Видимо, они смогли идеально вернуть все на свои места, включая самого Какёина, втиснутого в кровать в том же положении, в котором она его и оставила.       Его мать улыбнулась и немного больше раскрыла дверь:        — Сакура мочи не было, но я взяла тебе обычные. Хочешь сейчас?        — Нет, спасибо. Может, позже. Разве что… Джотаро, а ты не хочешь?       Джотаро покачал головой. Он не хотел портить аппетит перед ужином, не когда он подозревал, что тем вечером будет омурайсу.        — Ладно тогда, — мать Какёина бросила им еще одну нервную улыбку и удалилась.       Джотаро подождал, пока ее шаги стихнут, и протянул руку Какёину:        — Я поставлю воду.        — О. Спасибо, — Какёин, похоже, и забыл о стакане в своих руках. Он передал его Джотаро, который поставил его на тумбочку. — Ты уже уходишь?        — Ага, — Джотаро потянул козырек фуражки. — Мать делает ужин.       Уголок рта Какёина дернулся вверх:        — Что ж, я точно не хотел бы тебя задерживать в таком случае, — улыбка немного сползла, оставляя на своем месте что-то почти тревожное. — Я увижу тебя завтра?       Джотаро потребовались усилия, чтобы отвести напряженный взгляд от губ Какёина:        — Конечно.       Улыбка вернулась, как солнце, выходящее из-за туч. Джотаро повернулся к двери, прежде чем он смог найти оправдания оставаться дольше, вроде снова наполнить стакан, или взбить подушки, или поцеловать Какёина, который выглядел, как кто-то, кому очень были нужны поцелуи.       По дороге домой начался дождь. Небо распахнулось, чтобы выбросить тоскливую серость в переполненные ведра. Домой Джотаро вернулся промокшим насквозь и залил водой весь вход, и его мать засуетилась, собирая полотенца, укутывая его и сразу же отправляя отмокать в горячей ванне, чтобы не продрогнуть. Начав мыться после отмокания, Джотаро принюхался к мылу. Обычный запах чистоты и свежести, не мимолетный цветочный, как он надеялся.       После ужина, как только дождь закончился, Джотаро вышел в сад к тому месту, где их одинокая вишня сбросила свои скудные цветки к пруду с рыбами кои. Он отломал небольшую ветку, на которой большая часть лепестков еще держалась. Пусть Джотаро и знал, что в итоге она просто завянет и умрет, он все равно отнес розовую веточку внутрь и сунул ее на книжный шкаф.