Pieces

      Когда во время завтрака зазвонил телефон, мать Джотаро взволнованно вскочила на ноги.        — Может, это твой отец! — она почти бегом бросилась на кухню и сняла трубку. — Алло, алло!       Джотаро не стал утруждать себя тем, чтобы оторвать взгляд от своего риса. Он знал: следующий месяц будет особым сортом ада.        — Джотаро! Это тебя! — в ее голосе не было ни капли разочарования, и она все так же улыбалась, возвращаясь к столу.       Джотаро поднялся на ноги. Только один человек вообще мог ему позвонить. Что могло понадобиться Какёину в такую рань? Ничего хорошего, он знал это наверняка. Ему почти не хотелось брать трубку со стойки, словно игнорирование звонка могло предотвратить плохие новости, которые его ожидали.       Собравшись с силами, Джотаро поднял трубку и положил ее на плечо.        — Привет.        — Привет, — ответил Какёин и тут же продолжил: — Ко мне сегодня не получится. Я подумал, что лучше позвонить тебе пораньше, до того, как ты выйдешь из дома. Это ведь не слишком рано, да?        — Нет, — Джотаро ответил почти рефлекторно, прежде чем его мозг успел обработать слова. Он нахмурился, глядя на стойку. — Это из-за вчерашнего?        — А, — Какёин звучал одновременно удивленно и спокойно, как будто думал, что ему удастся просто передать свое сообщение и закончить разговор, избежав расспросов Джотаро. — Ну. И да, и нет. Не из-за того, что ты что-то сделал. Я был рад тебя видеть. Еще раз извини, что так вспылил.        — Ради всего святого, — Джотаро разочарованно вздохнул и разжал челюсти, чтобы не рявкнуть ничего лишнего. — Тогда почему я не могу прийти к тебе?        — Ну, я не дома. Потому и звоню. Долго говорить тоже не могу, — Какёин явно тянул время. Он нервничал, несмотря на вежливый, собранный тон.        — Почему?       Долгая и неловкая пауза.        — Я звоню из больницы.       Рука Star Platinum вцепилась в край стойки. Джотаро обдало жаром от адреналина, хотя пальцы рук и ног онемели, и холод прокатился по его телу волной, когда он смог переварить слова. Он схватился за телефон обеими руками, чтобы не выронить его.       В наступившей тишине Какёин спокойно произнес:        — Будут делать операцию. Если все пройдет хорошо, я пробуду здесь недолго, неделю какую.       Голос к Джотаро вернулся не сразу.        — Почему? Что случилось?        — Ну. Я кое-что потянул, когда вчера упал, — голос слегка дрожал. — Операция, по идее, все исправит. Мне все равно нужно было ложиться, так что две процедуры проведут одновременно. Чем меньше раз я попаду под наркоз — тем ниже риск.       Дрожь пробежала по плечам и спине Джотаро. Он не хотел думать о том, что это за риск.        — В какой ты больнице? Я приеду.        — Звучит как угроза, — слова прозвучали теплее. Возможно, Какёин улыбался. — Не стоит, правда. Со мной мама.       Джотаро стиснул зубы:        — В какой. Ты. Больнице.       На том конце провода задрожал тихий смех Какёина:        — О, прекрати, — застонал он. Раздался придушенный звук, как будто он на мгновение отдернул трубку. Он вернулся достаточно быстро, задыхаясь от боли, но решив еще немного поиздеваться: — Джотаро, если ты меня рассмешишь еще раз, клянусь… Как только мне станет лучше, я сброшу тебя с крыши своим Иерофантом.       Внутренний конфликт заставил желудок Джотаро беспокойно забурлить. Он не хотел, чтобы Какёину было плохо, но и юмора в этом он не видел.       Какёин тихо вздохнул:        — «Tokyo Medical», — сказал он. — Но как только я положу трубку, я попрошу еще морфия и буду спать.        — Конечно, — Джотаро оглянулся и посмотрел на настенные часы. — Когда твоя операция?        — Только завтра. Из Америки прилетит специалист от Фонда Спидвагона.        — Ладно. Тогда зайду после обеда.        — Буду ждать, — Какёин сделал небольшую паузу, тихо дыша в трубку. — Спасибо, Джотаро.       Линия оборвалась быстрее, чем Джотаро успел бы спросить, за что его поблагодарили. Он положил трубку и вернулся к своему завтраку.        — Все в порядке, милый? — мать бросила на него обеспокоенный взгляд.        — Да, — Джотаро поднес к губам чуть теплый мисо-суп. Она разогрела бы его для него, если бы он попросил, или даже если бы просто сказал что-нибудь по этому поводу. Но он не хотел беспокоить ее. Он все равно почти не чувствовал вкуса, хотя обычно ему больше всего нравилась мамина стряпня.       Операция. Какёин говорил о ней в рутинном ключе, но для этого прилетал специалист. Тем не менее, если у него было достаточно времени, чтобы запланировать и подождать, пока врач пролетит через полмира, то все не могло быть так уж плохо. Джотаро даже вспомнил, как Какёин упоминал о необходимости операции, пусть и много недель назад, во время своего первого визита. Говорил ли Какёин, почему? Джотаро не мог вспомнить подробности разговора. Он был слишком сосредоточен на других вещах: например, на том, что снова видел Какёина после Египта.       Джотаро закончил завтракать и позволил матери убрать со стола. Вернувшись в комнату, он закончил одеваться, ведь теперь он знал, что именно ему предстоит. Было сильное искушение немедленно отправиться в больницу, но он вспомнил предупреждение Какёина. Если он придет, а Какёин будет спать, то ему ничего не останется, кроме как стоять и молчать рядом с матерью Какёина.       Чтобы скоротать время, Джотаро открыл учебник по биологии, чтобы хоть немного позаниматься. Несмотря на то, что экзамены будут только через девять месяцев, Джотаро знал, что ему нужно наверстать упущенное время. Старик предлагал учиться за границей в каком-нибудь американском университете, чтобы не откладывать экзамены на год, но Джотаро эта идея не понравилась. Он уже давно сыт по горло иностранцами.       Притворяясь, что учится только для того, чтобы отвлечься, он перешел к учебе на самом деле, и через некоторое время мать позвала его обедать. Джотаро взял с собой учебник, чтобы не останавливаться на середине главы. Это делало его мать невыносимо счастливой. Она перестала болтать о том, что он такой хороший и прилежный мальчик, только когда Джотаро огрызнулся на нее, чтобы она заткнулась, и он смог сосредоточиться. Он тут же пожалел о своих резких словах, но она просто сидела и улыбалась, как идиотка.       В качестве извинения Джотаро помог собрать грязную посуду. Он подумывал взять с собой учебник по биологии на случай, если он придет и застанет Какёина спящим, но читать в поезде не хотелось.       Мать встретила его у входа.        — Ты идешь гулять? Возьми зонтик! По телевизору сказали, что сегодня будет дождь.       Если уж Джотаро собрался возиться с зонтиком, то можно захватить и книгу. Взяв у матери полупрозрачный пластиковый зонтик, он затем вернулся в свою комнату за учебником. Книга едва поместилась в карман пиджака, если свернуть ее пополам.       Дорога до больницы заняла целую вечность, и не только потому, что Джотаро проехал три остановки в неправильном направлении по неправильной линии метро, прежде чем осознал свою ошибку. Запутанная система выходов на конечной остановке еще больше сбила Джотаро, и он был благодарен за зонтик, пока бродил по улицам Синдзюку в поисках больницы. В итоге ему пришлось срезать путь через станцию и купить билет на проезд, чтобы выйти на другой стороне платформы. Когда он подошел к регистратуре, чтобы спросить о Какёине, на душе было сыро и жалко.       Женщина в регистратуре потратила чертову уйму времени, чтобы найти имя Какёина и дать Джотаро указания. Стоило задержаться у входа и покурить, и похер на дождь.       Джотаро провел пальцами по стойке:        — Ну?        — Восточное крыло, двенадцатый этаж, — сказала женщина. Ее рука указала в сторону лифта без особого энтузиазма. — 1215 палата.       Джотаро ушел прочь, не утрудив себя ни благодарностью, ни знаком, что он получил нужный ответ. По дороге к лифтам он прошел мимо сувенирного магазина и слегка замедлил шаг, чтобы рассмотреть выставленные в витрине товары. В основном плюшевые мишки, воздушные шары и цветы. Джотаро опустил кепку и продолжил идти.       Найти больничную палату оказалось легко, как только он добрался до нужной части здания. Дверь даже была приоткрыта, что избавило его от необходимости стучать. Тем не менее, Джотаро еще долго стоял у стены снаружи, не в силах идти дальше.       В итоге Джотаро все-таки смог отклеиться от стены. На всякий случай, он все равно постучал, так как врываться без предупреждения казалось невежливым.       Больничная палата была гораздо лучше, чем в Каире. Просторнее, конечно, и, к счастью, с меньшим количеством аппаратов и трубок, загромождающих пространство вокруг кровати. Занавески закрывали окно, но пропускали туманный свет и шум дождя. Пятна цвета нарушали стерильность пространства: темно-синий диван под окном, отделка вдоль стен. Телевизор в углу приглушенно мерцал неоновой чепухой эстрадного шоу.       Мать Какёина сидела в кресле рядом с кроватью. Она посмотрела в сторону двери, когда вошел Джотаро, и, судя по мелькнувшему удивлению, ожидала увидеть медсестру или врача. Розоватые пятна на ее лице и подчеркнутые глаза явно выражали горе. При мысли о том, что она могла плакать всего лишь за несколько мгновений до того, как Джотаро прервал ее, его охватил ужасный порыв вызвать Star Platinum, остановить время и броситься бежать. Так бы Джотаро и поступил, если бы не проснувшийся Какёин.       Какёин сидел прямо на кровати только благодаря тому, что вся эта хренотень была наполовину опрокинута под наклоном. Длинная тонкая трубка внутривенной капельницы опускалась в заклеенную скотчем иглу, закрывавшую почти всю руку. Пластик обхватывал его указательный палец и тянулся проводом к одному из нескольких мониторов, установленных рядом с кроватью. Вместо привычной пижамы над белыми одеялами выглядывал бледно-голубой больничный халат, прикрывавший грудь и плечи.       Какёин повернул голову в сторону двери, приветствуя Джотаро в палате:        — Джотаро. Ты здесь.       Джотаро поставил зонт рядом с дверью, подошел к кровати и замер, засунув руки в карманы пальто. Лицо его было нахмурено. Полное отсутствие понимания, что сказать, наполнило его жарким, удушливым чувством.       Какёин повернул голову в сторону матери.        — Эй, мама? Может, раз уж Джотаро здесь, ты можешь сбегать домой за моими вещами?       Она прикусила губу до побеления, но, в конце концов, кивнула и поднялась на ноги.        — Я составлю список.       Джотаро смотрел, как она берет в руки сумочку и достает из нее тонкий ежедневник. Она открыла его на чистой странице и аккуратно записала до ужаса простые просьбы: зубная щетка, паста, дезодорант, расческа, его книга, одеяло, одежда и тапочки.        — Вроде все, — сказал Какёин.       Его мать положила ежедневник обратно в сумочку.        — Я могу и завтра заехать, если тебе что-нибудь понадобится, — сказала она, наклоняясь над кроватью и нежно откидывая челку Какёина, чтобы поцеловать его в лоб. Когда она выпрямилась, ее губы сжались в тонкую линию.        — Я ненадолго, — пообещала она. Ее взгляд был устремлен на Джотаро, острый и умоляющий, словно она хотела чего-то от него, но боялась спросить.       Какёин легко заполнил наступившую тишину. Его голос был легким и непринужденным, несмотря на наркотический туман, мешающий ему соблюдать приличия.        — Джотаро, ты ведь останешься хоть на пару часов?       Джотаро пожал плечами:        — Разумеется.        — Присаживайся, — сказал Какёин, как только его мать ушла. Его свободная рука сделала легкий жест, не сильно отрываясь от кровати. — Не хочу, чтобы у меня затекла шея от того, что я на тебя смотрю.       Джотаро обошел кровать и, оттолкнув кресло, опустился в него:        — Хорошая палата.       Какёин усмехнулся:        — До этого я лежал в общей палате... Кажется, в педиатрическом отделении? Там со мной лежал мальчик вдвое моложе меня. Это уже было лучше коридора реанимации, в который меня определили сначала. Я пытался сказать маме, чтобы она подождала до начала рабочего дня моего врача, но она настаивала на скорой. К счастью, в какой-то момент подключился фонд Спидвагона, и вот я здесь. В шикарном пентхаусе в моем полном распоряжении.       Внимание Джотаро выцепило одно слово.        — Скорая?        — Угу, — вздохнул Какёин. — Мама настояла.        — Почему? Что случилось?       Взгляд Какёина соскользнул в сторону — единственный признак его неудобства от вопроса. Ответил он до ужаса расслабленно, до абсурдного непринужденным тоном.        — Я не могу пошевелить ногами.       Джотаро напрягся и посмотрел на прямые линии ног Какёина под одеялами.        — Ты — что?        — Я попытался встать с кровати, чтобы воспользоваться туалетом, и понял, что не могу пошевелиться. Забавно, я все еще чувствую свои ноги, я просто... не могу пошевелить ими прямо сейчас, — Какёин так и не смотрел прямо на него, когда говорил, что выдавало трещины в его спокойной внешней реакции. — Операция, по идее, это исправит.        — Да, — Джотаро понятия не имел, что еще сказать.       Какёин посмотрел в его сторону.        — Нам не обязательно обсуждать это. Я бы лучше вообще об этом не думал, — он кивнул в сторону кармана на плаще Джотаро. — Что ты читаешь?       Джотаро достал наполовину скрученный учебник и показал ему.        — Биология? О нет, ты уже к экзаменам готовишься? — Какёин вздохнул. — Мне бы заняться тем же.        — Времени еще много, — сказал Джотаро, кладя книгу назад, в карман.        — И то верно, — рука Какёина пошарила по одеялам и нашла маленькое прямоугольное устройство управления кроватью. Он нажал на одну из кнопок, и вся кровать слегка опустилась. Он поспешно вернул все, как было. — Ненавижу эту штуку. Я случайно вызвал медсестру, пытаясь... Вот.       Постепенно громкость телевизора увеличилась, хотя и не значительно. Какёин начал листать каналы.        — Не знаю, зачем я это вообще делаю. Я вообще-то не хочу ничего смотреть, — Какёин ухватился за толстый пластиковый шнур, выходящий из контроллера, и помахал им перед Джотаро. — Найди что-нибудь. Мне все равно, что.        — Конечно, — Джотаро наклонился вперед и взял пульт.        — Только не зови сюда медсестру. Мне будет слишком стыдно признаться, что это был несчастный случай, и придется врать, что мне что-то нужно, — Какёин протяжно вздохнул. — Хотя, может, я и смогу что-нибудь придумать. Может быть, еще одно одеяло.       Джотаро огляделся.        — Тебе холодно?        — Да, немного. А тебе не холодно? Здесь поддерживают прохладу, чтобы влага не конденсировалась в машинах. Я думаю, это также помогает предотвратить рост бактерий.       Джотаро понятия не имел, откуда Какёин это знает. Он отпустил контроллер, свесив его с края кровати.        — Я могу принести тебе одеяло.        — Я это в шутку говорил, но… спасибо, — улыбнулся Какёин. — Думаю, в шкафу есть.       Джотаро открыл дверцы шкафа из искусственного дерева. Как и ожидалось, несколько запасных одеял лежали аккуратной стопкой. Джотаро взял одно. Материал был тонкий и пушистый, но жестковатый от многократной стерилизации. Джотаро принес одеяло на кровать и расстелил его на плечах и груди Какёина.        — Уютно, — заметил Какёин. Он улыбнулся, и Джотаро эта улыбка показалась какой-то загадочной, как будто под ней скрывался еще один слой удовлетворения, который Джотаро упустил. Он подозревал, что этот секрет связан с большим количеством обезболивающих.       Джотаро вернулся в кресло и снова взял в руки контроллер. При попытке переключения каналов происходила значительная и раздражающая задержка, прежде чем телевизор действительно переключался. Иногда он вообще не переключался, и приходилось нажимать дважды. Он понял, почему Какёин переложил это бремя на него.        — Подожди. Стой.       Джотаро остановился, как и просили.        — Это только основное из вчерашней игры.        — Да, знаю, — Какёин слегка подвинулся, чтобы лучше видеть экран телевизора. — Но я не видел вчерашнюю игру. Гиганты выиграли?       Джотаро нихрена не мог разглядеть на расплывчатом экране. Он наклонился вперед, чтобы прищуриться, читая текст внизу. — Да. Они выиграли.       Поскольку Какёин казался слегка заинтересованным, Джотаро оставил его на повторе матча.        — Ты когда-нибудь играл? — спросил он после долгого молчания.        — В бейсбол?        — Или любой другой вид спорта.       Какёин хмыкнул:        — Джотаро, я настолько похож на спортсмена?       Джотаро натянул кепку ниже и сел в кресло:        — Возможно.        — Я польщен, наверное. Но нет. Организованное веселье — это то же самое, что и не веселье вовсе, а тем более веселье, включающее в себя неимоверное количество командной работы, — Какёин улыбнулся скорее с тоской, чем с весельем. — Я предпочитал держаться на расстоянии от своих одноклассников. В дни соревнований я всегда выбирал те, в которых не нужно было работать в команде. У меня неплохо получались прыжки в высоту.        — Я всегда участвовал в эстафетах, — сказал Джотаро.        — Ты был первым? — спросил Какёин.        — Ага. Обычно я побеждал.        — Могу себе представить. Хотел бы я это видеть. Наверняка это было грозным зрелищем, как ты решительно несешься к финишу, — улыбнулся Какёин. — А что насчет тебя? Ты играл во что-нибудь?       Джотаро пожал плечами:        — В средней школе.        — Держу пари, ты выглядел мило в своей форме. Если есть фотографии, принеси мне как-нибудь. Я бы взглянул, — рука Какёина выползла из-под одеяла и нащупала узкую полоску постельного белья.        — Вот, — Джотаро взял пульт и вложил его в руку Какёина.        — Спасибо, — Какёин повозился с кнопками, чтобы отрегулировать свою кровать. — Интересно, высоко она поднимается?        — Вряд ли высоко.        — Вряд ли, — согласился Какёин. Он продолжал жать на кнопку, и кровать медленно поднималась вверх. — Моя капельница же ни за что не зацепилась?       Джотаро поднялся со стула, чтобы проверить.        — Нет, вроде все чисто.        — Хорошо. Это было бы слишком унизительно, — Какёин нахмурился, когда кровать остановилась. — Я почему-то ожидал, что она поднимется намного выше.        — Попробуй опустить ее до конца.       Какёин сдвинул большой палец, и кровать медленно начала опускаться к полу.        — Ту, что была в Каире, нельзя было двигать вверх-вниз. Только регулировать головную часть и все. О, она остановилась? Она больше не двигается, да?        — Нет, она остановилась, — Джотаро осмотрел пространство между кроватью и полом. — Тут, может, сантиметров сорок.       Какёин дал свое неохотное одобрение:        — Хорошо. Больше, чем я думал. Даю ей четыре звезды из пяти. Если бы я мог управлять этой штукой в коридоре, было бы точно пять из пяти, — он отрегулировал кровать снова, наклонив ее вниз, а затем едва-едва подняв. — Хотя с точностью здесь так себе. Наверное, скорее три из пяти.        — А ты строгий критик.        — Мне нравится думать, что это обычная разборчивость, — Какёин позволил контроллеру выскользнуть из его руки и подтолкнул его к краю. — Вот, можешь поиграть с ним.        — Обязательно, — Джотаро снова взял контроллер в руки. Из-за толстого пластикового шнура, которым он был привязан к кровати, ему пришлось неловко прислониться к ней, опершись локтем на подлокотник кресла.       Поскольку выбранный канал закончил с бейсбольным матчем, Джотаро стал медленно и трудно искать на экране еще что-нибудь интересное. Канал застрял на исторической драме гораздо дольше, чем Джотаро бы хотелось, так как ему потребовалось три упорных нажатия, чтобы перелистнуть канал.       Это заставило Какёина дать сонный комментарий:        — Маме нравится этот актер, — и еще через несколько каналов он придумал, что еще можно добавить: — Он недавно снимался в другом фильме. В детективе каком.       Джотаро прокрутил все доступные каналы, но ничего не привлекло его внимания. Он пролистал их снова, на этот раз медленнее, надеясь, что Какёин проявит внезапный интерес к одной из кучи дневных программ, рассчитанных на домохозяек и маленьких детей.       К сожалению, Какёин, похоже, зациклился на одной теме.        — Я думаю, он играл убийцу. Или брата убийцы? А может, и того, и другого. Да, вообще-то. Они были близнецами. Я смотрел серию с мамой.       Джотаро вернулся к драме и оставил ее там. Если уж на то пошло, то фоновая музыка и диалог были более спокойными, чем в других вариантах. Судя по этим долгим, тяжелым морганиям, Какёин в любом случае скоро уснет.       Джотаро не сводил глаз с Какёина и вскоре решил, что тот, должно быть, спит. Во всяком случае, глаза его были закрыты. Джотаро развернул учебник биологии и принялся за нудное заучивание АТФ-синтазы. Время от времени он поднимал голову, чтобы проверить Какёина, но тот не шевелился, только ворочал головой с одного края подушки на другой.       В какой-то момент вошла медсестра, чтобы посмотреть показания аппаратов и записать что-то в карту Какёина. Она кивнула Джотаро в знак приветствия, но, к счастью, не сказала ничего такого, что требовало бы от него ответа. Джотаро не хотелось вести с ней светскую беседу о состоянии Какёина или, что еще хуже, о такой банальной херне, как прекратился ли дождь или стал настолько тихим, что он уже не слышал, как он бьет в окно.       Когда медсестра ушла, Джотаро снова устроился в кресле и перелистнул на новый раздел книги.        — Мам? — с кровати донеслось тихое и жалобное бормотание. — Мам, Джотаро ушел?       Джотаро поднял голову, чтобы уловить момент, когда глаза Какёина открылись. Они уставились друг на друга: Джотаро не знал, что ответить, а Какёин выглядел еще не совсем проснувшимся.       Какёин раскрыл глаза чуть шире:        — О. Это был сон, — в словах чувствовалась сонливость. Его взгляд переместился с Джотаро на окружающую обстановку. Какёин поднял руку, потирая лицо. — Что ты здесь делаешь? Ты не должен был оставаться и смотреть, как я сплю.       Джотаро с облегчением опустил глаза в книгу. Объяснение приходило на ум и ускользало. Сначала один ровный вдох, затем другой. Он стиснул пальцы над страницами:        — Я не хотел уезжать из Каира без тебя.       Только хриплое гудение мониторов и низкий гул телевизора сопровождали это неожиданное заявление. От Какёина не последовало ничего, даже заинтересованного хмыканья или тихого вздоха. Только тишина, напряженная и тяжелая.        — Это было неправильно. Оставлять тебя там одного. Твои родители же даже не знали, где ты?        — Пока я не вернулся в Японию, — тихо согласился Какёин.        — Я все думал, что ты проснешься один. В незнакомом месте, в окружении незнакомых людей. После всего, — Джотаро сжимал учебник крепче и крепче, пока он не помялся. — Я ненавидел это. Я ненавидел уезжать. Я должен был сказать старику, чтобы он шел нахуй.        — Джотаро, я был в коме больше месяца, — в сухом тоне Какёина слышалось веселье, и Джотаро поднял голову, чтобы увидеть легкую улыбку, обрамляющую слова. — Причин кому-либо лично страдать от такого ожидания не было. Плохо, что мне пришлось присутствовать при этом, пусть даже я ничего и не помню.       Джотаро нахмурился:        — Если ты хочешь, чтобы я просто, блять, ушел, то так и скажи. А иначе я жду, пока твоя мать не вернется. Я не хочу, чтобы ты снова застрял здесь один в какой-нибудь дерьмовой больнице.       Улыбка Какёина стала шире, а голос стал томным и теплым, как жидкий мед:        — Эта не так уж и плоха. Три с половиной звезды, помнишь?       Джотаро скрежетнул коренными зубами. На мгновение он представил себе, как с помощью Star Platinum перевернет больничную койку целиком или своими руками сотрет глупую, сонную улыбку с лица Какёина. Только вот, стоило ему подумать о том, чтобы прикоснуться к Какёину, как он представил, как проводит пальцами по взъерошенным волосам, ласково ведет по тонкой шее, наклоняется и целует сонные губы.       Какёин отвернулся, вздохнув:        — Ты прав. Раньше мне было одиноко. Раньше я никогда не чувствовал себя одиноким. Джотаро, это, наверное, не удивит тебя, но до встречи с тобой и другими у меня не было друзей. Никто из моих одноклассников не мог видеть моего Hierophant Green. Они не могли понять. Так что я всегда был один, и я думал, что это нормально. Видишь ли, я не думаю, что можно по-настоящему почувствовать себя одиноким, пока не узнаешь, каково это — не быть одному. А теперь, когда тебя здесь нет, я... я ловлю себя на том, что мне хочется, чтобы ты был рядом.       Джотаро сглотнул. Он заставил себя отпустить учебник, чтобы не разорвать страницы. Воздух был слишком плотным, дышать было трудно. Единственное слово вырвалось из кучи других, душивших его.        — Да.       Какёин быстро сморщился:        — Я говорю как идиот. Все, что я несу, — чушь. Я торможу из-за всего этого морфия. Тебе не стоит меня слушать.        — Конечно, стоит, — слишком быстро выпалил Джотаро. — Конечно. Не волнуйся об этом.       Бодро приближающиеся шаги послужили сигналом к тому, что дверь открылась, и за ней была мать Какёина. В одной руке она несла чемодан, а другой прижимала к груди набитую до отказа сумку. И то, и другое выглядело тяжелым, и Джотаро вскочил, чтобы отвлечься.        — О, спасибо, — она уступила его молчаливому напору и отдала обе вещи. Пока он нес чемодан и сумку к дивану, мать Какёина подошла к кровати, чтобы проверить, как там ее сын. Джотаро услышал, как она мягко спросила: «Как ты себя чувствуешь? Ты немного покраснел. У тебя жар?» Она прижала ладони ко лбу и щекам Какёина.        — Я в порядке, мама.        — Ты потеплел…       Какёин стянул одеяло со своей груди:        — Мне просто было холодно раньше.       Она хмыкнула с тихим неодобрением, каким-то пустым беспокойным звуком. Ее пальцы гладили волосы Какёина.       Джотаро приподнялся рядом с кроватью. Какёин бросил на него взгляд и тут же практически суетливо отвел его в сторону. Тут мать Какёина заговорила с добродушным любопытством:        — Уже уходишь, Джотаро? Дождь закончился.       Джотаро кивнул, засовывая руки в передние карманы. Желание сказать какую-нибудь глупость переполняло его. Что-то вроде «Удачи тебе завтра» или «Я, может, скоро снова зайду к тебе». А еще хуже — он мог бы сказать Какёину: «Я тоже скучаю по тебе, когда тебя нет рядом». Однако он не сказал ничего из этого.        — Когда операция? — он спросил.        — Завтра в восемь часов утра, — ответил Какёин, глядя на свою мать. — Если только ее не перенесут.       Она слегка покачала головой.        — Я только что разговаривала с медсестрой по дороге сюда. Рейс доктора приземлился час назад или около того. Он хочет навестить тебя, но все идет по расписанию.       Джотаро кивнул еще раз, чтобы потянуть время.        — Ты знаешь, сколько времени это займет?       Какёин выглядел пусто. Он повернулся к матери в поисках ответа.       Ее губы сжались в тонкую, обеспокоенную линию. Мягкими движениями она продолжала укладывать длинную челку Какёина в сторону, хотя каждое движение его головы по подушке приводило мягкие пряди в еще больший беспорядок.        — Сказали, что девять или десять часов с момента начала, — сказала она. — Не больше двенадцати.        — Приходи в пятницу. Или в субботу, — сказал Какёин. На Джотаро он не смотрел. — Если захочешь, конечно. Завтра нет смысла приходить.       Джотаро пожал плечами, оставляя все как есть и не показывая Какёину, что он не в том положении, чтобы помешать ему делать то, что он, черт возьми, захочет.        — Спасибо, что зашел, — достаточно вежливо, с улыбкой, хотя Какёин обращался не к Джотаро, а к какой-то неопределенной точке в стороне.        — Без проблем. Увидимся, — Джотаро забрал свой зонт из угла у двери и ушел.       Позже, намного позже, глубокой ночью, когда он должен был спать, Джотаро лежал, уставившись на тени. Все, что он должен был сказать, кружилось и кружилось, непрерывно жужжа, как назойливый комар. То немногое, что он успел сказать, бесконечно повторялось, пустое и тусклое от сожаления, и сводило его с ума. Он натянул на голову подушку, словно это могло заглушить раскаты стыда за свою трусость. И отчаянно, изо всех сил Джотаро надеялся, что не упустил свой первый и последний шанс рассказать Какёину о своих чувствах.