Глоток любви

Сердце вырывалось из груди. Он больше не мог медлить. «Но как? Убить капитана и покончить с этой историей! Пускай будет что будет.» - вдруг внутренний монолог Клода прервал нежный вздох Эсмеральды. «Еще немного и будет поздно,» - вновь заговорило подсознание. Клод отворил дверь коморки. Она противно скрипнула, но молодым людям это не помешало. На жесткой деревянной постели без матраса лежала полуобнаженная девушка, ее покрывал поцелуями похотливый франт. Закрыв глаза, она погрузилась в свои розовые мечты, вероятно вспоминая только что воспетую Фэбом песню о неземной любви к ней. Ах, наивная дурочка, мечтающая о настоящем и чистом! Вдруг она вздохнула, а тело ее возлюбленного бездушно опустилось на колени – в его спине торчал кинжал. Клод стоял рядом с неподвижно лежащим капитаном. - Это вы! – вскрикнула Эсмеральда. – Убийца.. Убийца! В голове смешались мысли. Что он сделал? На кой ему нужна была эта девушка? Разве в этом мире нет больше красавиц? Его младший брат находит себе таких и даже лучше почти каждый день. У священника же есть деньги, он мог купить себе любую и, возможно, одна из них полюбила бы его когда-нибудь. Но нет! Именно в этом изумруде сконцентрировалось все то, что уничтожили в нем годы службы, все эти немыслимые правила. И вот к чему это привело. - Да, дитя… - Сказал он. – Я убийца. И действие мое погубило всех нас. Кого-то суд коснется раньше, хоть прямо сейчас, а кого-то потом. Эсмеральда подбежала к бездыханному телу. - Солнце, мое солнце.. – она целовала его, умоляюще смотрела на его рану, надеясь, что сможет одним касанием своей руки заживить ее. Клод услышал шаги. - Скорее, в окно, надо бежать! – сказал он, схватив девушку под руку. - Отпусти меня, мерзкий убийца! – вскрикнула она. – Я не брошу его. Клод не стал ее слушать. Он слишком большую заплатил цену, чтобы вот так отдать свое сокровище. Не важно выживет капитан или нет, он знал каков будет финал для кого-то из них двоих. Поэтому, крепко сжав руку Эсмеральды, он потащил ее к окну. Маленькая и хрупкая, она не смогла сопротивляться. Девушка даже и не вспомнила о своем оружии, лежащем совсем рядом на кровати. Чтобы она не вздумала кричать, Клод закрыл ей рот рукой. Они выбрались в окно и в тот же миг открылась ляда в полу. - Ему обязательно помогут, девочка. – Прошептал Клод. – Не в их интересах, чтобы тут нашли труп. А сейчас пора уходить. Поверь, я не хочу тебе навредить. Уставший взгляд архидьякона остановился на прикрывающейся руками девушке. Пуговицы платья на груди были все спешно сорваны, нижняя рубашка, совсем тоненькая, просвечивала насквозь. - Вот, возьми. – Клод, снял свою мантию и отдал ей. – Холодно, заболеешь. Эсмеральда, ужасно напуганная несколько минут назад произошедшим, дрожала и, казалось, почти не дышала. Она взяла одежду и прикрылась. Беглецы спустились с крыши. К дому уже начали подъезжать сторожа порядка, шум все поднимался. Из соседних окон выглядывали заинтересованные происходящим люди. Вскоре вынесли окровавленное тело капитана. Хозяйку притона тоже волокли, как возможную виновницу. Эсмеральда просилась подойти ближе. - Ты даже не представляешь чем может это закончиться. – Ответил ей Клод. – Лучше тебе исчезнуть на время или вообще покинуть Париж. Пойдем отсюда. - Вы не в праве за меня решать! – вдруг вспыхнула она. – Я уже не дитя, а Вы мне не отец! Зачем Вы рушите мое счастье?! - Дура… - ответил ей Клод, отпустив ее руку. – Этот подлец переспал бы с тобой и на следующий день даже не вспомнил кто ты и что он тебе обещал. Ты думаешь, первая? Нет. Осмотрись, где мы. Это – квартал шлюх. Каждый дом – бордель. А теперь задумайся, почему он тебя сюда привел. У него есть знатная невеста, тебе он говорит те же вещи, что и ей, но цели разные. С ее помощью он поднимется в обществе, с твоей – над всеми теми, кому красавицы говорят нет. Это аморальная, низкая, ничтожная личность! Его душа, черная и мерзко пахнущая, прячется в шелках, чтобы такие, как ты, дарили ему частички своей внутренней силы, а его низменность буяла свежестью и не смердела навозом. Мне жаль тебя, девочка. И если хочешь погубить себя, то иди. Прямо сейчас, тебя возьмут в оковы и поведут на паперть, ибо он за тебя не заступится. А расскажешь обо мне, тебе никто не поверит, не смотря на слухи. Гордая девушка, вытерев слезы рукавом, развернулась и пошла той же дорогой, по которой пришла сюда, оставляя архидьякона все дальше позади. Какое унижение! Клод ни на что не надеялся. Приходилось ли ему раньше убивать? Нет. Ради полоумных дурочек тем более. Он удивлялся себе. Страсти обуяли им давно, но, черт возьми, наверное это того стоило. За один вечер он сделал больше добра, чем когда либо в своей жизни. *** День шел за днем. Фэб выжил. Такие, как говорится, быстро не умирают. Флер де Лис его, конечно же, простила и готовилась к предстоящей свадьбе. Эсмеральду давно никто не видел. Она не появлялась ни во Дворе чудес, ни на площади. В прочем, виновных в покушении на капитана стрелков все равно нашли. Как не странно, под пытками в связи с дьяволом сознался муж хозяйки притона. Карликов на паперти еще не было. Клод смотрел на казнь, стоя на вершине башни. Квазимодо звонил в колокола. «Интересно, куда же она делась…» - думал все архидьякон,: «Тем и лучше». Глубоко вздохнув, он направился в свою келию. Уходя, он еще раз посмотрел на площадь и заметил, как у Роландовой башни собрались женщины. Он знал о там живущей нищенке, ее история не нова для него. Он спустился по длинной лестнице в свою келию. Квазимодо копался в своих вещах недалеко в маленькой комнатушке. « Еще одна несчастная судьба.» - подумал Клод. Горбун заметил хозяина и подбежал к нему. - Хозяин, - промычал горбун. – вас хотят видеть. Она очень просила, умоляла. Клод пошел за Квазимодо. Его просьбу запретить пускать женщин в собор обещали вскоре рассмотреть, а пока приходилось мириться. В заброшенной части собора находиться было очень опасно, но горбун вел именно туда. Там, в келии с протекающей крышей, стояла фигура в черном. Клод узнал на ней свою мантию. - Ты… - еле слышно произнес он. Маленькая женская фигура подошла ближе, снимая чужую вещь. - Я хотела вернуть ее, спасибо. – ответила Эсмеральда. – И поговорить. Клод отмахнул горбуну, чтобы он ушел, а сам пошел дальше по ступенькам, позвав девушку за собой. Она ступала осторожно по разваливающимся ступенькам, сквозь щели донимал сквозняк. Она дрожала. Эти дни были полны страха. Эсмеральда пряталась под мостовой, притворяясь нищенкой просила у людей пищу. Она молилась богемным богам, чтобы никто ее не узнал. В какой-то момент ей пришла мысль, что может быть монах ей все наврал о ее милом солнечном капитане. Но пелена пала с ее очей, когда она увидела Фэба, гуляющим по мостовой с беловолосой красавицей. Он говорил ей то же самое, практически слово в слово. Сдерживая слезы, Эсмеральда подбежала к ним и попросила милостыню. Когда он давал ей монеты, она посмотрела на него из под капюшона. Их глаза встретились, но он ее даже и не вспомнил. - Чего уставилась, оборванка? – прервал он ее замешательство. – Получила свое и пошла вон. Вспоминая об этом, Эсмеральда вновь пустила слезу. Она не заметила, как они спустились на много этажей вниз, к келии архидьякона. Стены были исписаны странными надписями, в печи горел костер. На столе стояла странная конструкция из стеклянных баночек с непонятной цветной жидкостью. - Значит рассказы о Вас были правда… - тихо сказала она. – Вы колдун. - Не больше тебя, цыганка. – ответил Клод, усаживаясь в кресло. – От невежества люди объясняют непонятное им тем, чем могут. А это либо колдовство, либо – промысел божий. С чем ты пришла ко мне? Эсмеральда подошла погреться у костра, ибо очень замерзла идти босяком по каменным ступенькам. Клод подал ей табуретку и плед из овчины. - Я хотела признаться. – сказала Эсмеральда дрожащим голосом. – Я ведьма. Это я соблазнила капитана, своего мужа Гренгуара, Вас и вообще – моя коза это воплощение Сатаны. Клод рассмеялся. Гром его басистого голоса разнесся по коридорам Собора. - Ты? Ведьма? – угомонившись сказал Клод. – Не много ли ты себе возомнила, девочка? Эсмеральда, и до того боявшаяся архидьякона, еще больше задрожала. - Много ли ты видела ведьм? – продолжил он. – Маленькая запуганная девочка, босая неделю бродившая по улицам Парижа. Да будь ты хоть ведьмой в седьмом поколении, я ни за что в это не поверю. Или ты так решила попрощаться с жизнью? Подумала, злой и страшный архидьякон тут же схватит тебя за волосы и потащит к кюре? Мол, вот вам причина недавнего града, перебившего весь урожай хлебов? Девушка все это время внимательно смотрела на Клода умоляющим взглядом. Ей захотелось умереть в тот самый день, когда Фэб оттолкнул ее как котенка. Она смотрела в след уходящим возлюбленным и жизнь потеряла смысл. Матери она никогда не найдет. Да и зачем, если она сама ее бросила. Когда нет смысла, зачем жить. Тогда Эсмеральда взобралась на поручни и решила спрыгнуть в реку, но ей не хватало внутренней силы сделать шаг. Вдруг издалека послышался звон колоколов. Она посчитала, что это знак свыше. Грешно будет покончить с собой. А сейчас она поняла, что и этого не получит. - Мне просто незачем больше жить. – сказала она отрешенно. Клод заходил по комнате. - И ты решила, что я тебе в этом помогу, интересно. Что же… Пошли. Девушка оцепенела и не могла пошевелиться. Клод взял ее за руку. - Ну что же ты? – сказал он. – Хотела умереть, а сама прикипела к стулу. Испугалась? Эсмеральда упала на колени и расплакалась, держась за края сутаны монаха. - Помогите мне, прошу Вас. Я лишилась всего, что у меня было. Даже чести больше нет. Мне даже Вас теперь не так страшно. Это был тот самый момент, когда надо было действовать правильно. При всем своем внешнем жестокосердии Клод был наивен и мягок как дитя. Его рано лишили любви и, не способный получать, он отдавал ее очень много. Жэан не ценил ее, Квазимодо же считал снисхождением. Был ли шанс получить ту самую отдачу от этого беззащитного существа? Наверное да, если правильно на этот раз поступить. Клод уже давно научился подавлять свой пыл и, возможно, годы практики прошли не зря. Он выделил ей комнату. Запретил выходить за пределы обители, чтобы ни одна душа не знала о ее пребывании здесь. Квазимодо приносил ей еду и воду, иногда развлекал ее трезвоном в колокола. Сам Клод тоже никогда не приходил к ней, избегал и запретил беспокоить его по пустякам. В прочем, она и не собиралась. Хотя Эсмеральда иногда нарушала запрет и выходила послушать службу, но так, чтобы ее никто не узнал. Однажды, когда архидьякон уехал из Собора, она вышла на площадь посмотреть, как теперь без нее пляшет Джалли с Гренгуаром. Он неплохо справлялся, даже научил ее новым трюкам. Эсмеральда присела на камень возле Роландовой башни и смотрела представление, когда из Крысиной норы послышалось шипение. - Чертова девка! Цыганское отродье! – Женщина подползла к ограде. Лишенная за это все время страха, девушка все таки решила поговорить с вредной женщиной. - Сестра Гудула, вас ведь так зовут? – спросила она. – Скажите, за что Вы так меня ненавидите? В норе что-то заворочалось. Ворчливая женщина вселась возле ограды, теребя в своих руках какую-то блестящую вещь. Эсмеральда не сразу ее заметила. Она вспомнила о своем талисмане. - Постойте, у меня есть точно такая же. – вскрикнула девушка. – Вот, смотрите. Эсмеральда достала маленький детский башмачок, обшитый золотом. Из норы раздалось несколько странных звуков, потом между прутьев протянулась рука. Она взяла башмачок в руку и закряхтела. Вдруг раздался плачь. - О, пресвятая Дева Мария! Доченька… *** Не найдя вечером Эсмеральду в келии Квазимодо испугался. Он обшарил весь Собор, ему стало очень грустно. Но когда он увидел , как она беззаботно идет по ступенькам в сторону башни, где находилась келия Клода, он заторопился к ней. - О, не идите туда, он не разрешает тревожить – догоняя Эсмеральду кричал Квазимодо. Но она уже была у двери и крики услышал сам Клод. Он вышел и прогнал горбуна, затем вопросительно посмотрел на Эсмеральду. - Можно войти? – сказала она. Полусонный Клод впустил ее в комнату. Обстановка была та же, что и везде. Над кроватью висело распятье, единственное окно смотрело на паперть, в правом дальнем углу икона Божьей Матери, а в незакрытом ящике лежала плеть. - Что-то важное? – начал разговор Клод. Эсмеральда подошла к нему поближе. Она никогда не смотрела прямо на мужчин. Нет, не со страха. Ей казалось, что все они смотрят не в глаза. Но в уставшем взгляде Клода было что-то еще. Будто вот в эту самую секунду он думает сотни тысяч дум, он не с ней, а где-то там, за пределами келии, а может и вовсе не в Париже. Она знала, что он не молод, но седина на висках казалась просто отблеском свечи. Морщин в области рта почти не было, стало быть не было поводов у него улыбаться, от того он такой угрюмый. Жизнь с ним тоже не была ласкова, как и с ней. - Эсмеральда? – окликнул ее Клод вновь. – Если ты забыла, я подожду до утра, можешь идти. Как странно, раньше он бы никогда ее не прогнал. Заключил в свои объятья и не отпускал больше никогда. Видимо, это та самая история о запретном плоде. Уже не сладко, ведь кроме него она оказалась никому не нужна. - Нет-нет, я помню. – быстро заговорил Эсмеральда. – Я не отниму много времени. Дело в том, что я больше не Эсмеральда. Я Агнесса. Сестра Гудула моя мать. Клод догадывался об этом. Ему показалось странным совпадение истории сестры и Гренгуара об одном и том же талисмане – расшитом золотом детском башмачке. Всегда была вероятность, что это два конца одной нити. Да и не похожа была эта маленькая оборванка на богемку. - Сердечно рад. – ответил Клод. – Я так понимаю, ты пришла попрощаться… - Да, мы решили покинуть Париж. Нас здесь ничего не держит, но я не могла уйти молча. Хотела сказать спасибо. Внутри у Клода что-то надломилось. Ярость вперемешку с отчаянием. Его любимая игрушка возвращается к хозяйке. Но почему? За что все то, что он любит, так жестоко топчет его сердце? Спасибо она пришла сказать… Да пожалуйста, пускай уходит. Лучше бы не приходила вообще и тайком убежала из города. Ненавидеть проще за низменность. Но за что же ты, Клод, злишься? Она же всего лишь наивная девочка, вовсе недавно встретившаяся со взрослой жизнью. Клод и сам лишь внешне казался большим и угрюмым взрослым. Внутри же сидел тот самый жаждущий все знать мальчик, которому вручили младенца брата и заставили повзрослеть. И теперь этот юноша рвется наружу. Уставший от этого всего Клод сел на кровать и сказал. - Я догадывался, что когда-то это должно случиться. Знаешь, в этом большом и грязном городе много ходит историй. И, черт возьми, если бы хоть половина из них была правдой, я непременно бы тебе уже давно рассказал о судьбе сестры Гудулы, хотя она уже рассказала, что ее на самом деле так не зовут. Исходя из этого, складывается и история Квазимодо, о которой никто никогда не должен узнать. О том, что переживал все эти годы твой покорный слуга, ходят лишь гнусные легенды… Увы, большая их часть правда. Да, я ненавижу женщин, если говорить о тех старых ведьмах, торгующих своим хламом на паперти. Да, чернокнижник, если считать науку манной Люцифера. Я предпочел книги всем этим достойнейшим людям, которые на каждый праздник напиваются до свиного визга и поют о том, как прекрасна Грефская площадь, украшенная висельником. Глухой главный судья особенно выделяется на фоне всех. Ведь глуп не тот, кто ничего не знает, а тот, кто упрямо доказывает, что ты дурак, а не он. Понимаешь? Эсмеральда присела на рядом стоящий стул. - Да, отец. – уже в полуголоса сказала она. – Эти люди очень злы. - Сейчас я тебе скажу одну вещь, она тебя заставит смеяться. Когда мне приходится присутствовать на суде по вопросам чар, я специально говорю на совете вещи, оскорбляющие нашего судью, а он делая вид, что все слышал, соглашается. На лице девушки засияла улыбка. Это был хороший знак. - Да… - протяжно вымолвил Клод. – Ты смеешься… А мне останется только плакать. Все, что я любил когда либо, или отвечает мне кулаками, или же просто уходит. Вот и ты тоже. Улыбка сошла с лица девушки. Она встала и подошла к монаху, присела перед ним на колени, взяла его за руку. По телу Клода пробежал ток, его трусонуло. Девушка испуганно отстранилась. Затем встала и пошла к выходу. Клод хотел ей что-то крикнуть в след, но не успел. Маленькая женская фигура исчезла в полумраке коридора. Что с ним происходило описать трудно. С одной стороны каменное сердце заново кровоточит. С другой все горело и трепетало. Маленький башмачок остался на том месте, где перед ним сидела Эсмеральда. Видимо, эта вещь ей больше не важна. Выбросить? Нет, ее надо вернуть. Может быть, подумалось ему, это какой-то тайный знак. Клод не заметил, как ноги принесли его к двери комнаты девушки. Он осторожно отворил дверь. Перед глазами стоял туман. Девушка в тоненькой ночной рубашке сидела возле разожженного камина. Значит она не ушла? - Подойдите. – произнесла она, привстав на своем ложе. Он не знал сон ли это или явь. Она манила к себе и он не сопротивлялся. Клод присел рядом с ней. Вдруг ее рука коснулась его плеч, скользнула к груди и расстегнула пуговицы на рубашке, оголяя красивый рельеф мужских мышц, затем второй рукой она провела пальцами по изредка седеющим волосам. Опешив, Клод растерялся, по лбу градом катился пот. Он не мог себе позволить о таком думать даже в самых смелых фантазиях. Коснуться и заставить видение исчезнуть? Ему было страшно. Вдруг Эсмеральда пробежала пальчиками по его груди вниз и взяла за его руку, потом передвинула к своей шее. Какая же у нее нежная кожа. Рука коснулась щеки, переместилась на грудь, молодую и упругую. Он почувствовал как бешено колотилось ее сердце. Посмотрев на девушку, он заметил, как она приподнялась к нему очень близко, затем жар коснулся его губ. Сладость поцелуя была не сравнима ни с чем. Он чувствовал ее всем своим телом, она обнимала его сильно-сильно и точно так же сильно целовала. - Я хочу, чтобы меня любили,- прошептала она, - вот так же нежно и наивно, как и я. Клод посмотрел ей в глаза и увидел слезы. Что это, сожаление? - Агнесса… - Нет, Эсмеральда. Агнессу унесли цыгане пятнадцать лет назад и съели. Он обнял ее. Языки костра играли их тенями на стене. Эсмеральда рыдала, Клод всматривался в темное окно. Да, видимо он действительно очень любил эту девочку, если не воспользовался этим шансом. Ради чего? Не настолько он стар и немощен, чтобы обижать невинное существо. Успокоившись, девушка уснула в его объятьях. Она часто вздрагивала, стонала. Клод уснул уже глубокой ночью. Ему снилось, как горит Собор, по крыше бегает горбун и носит ведра с водой, спасая своих горгулий. Под утро его разбудило приятное теплое касание ко лбу. Открыв глаза, он увидел улыбающееся лицо Эсмеральды. – Вам снилось злое? Он не мог поверить своим глазам. Это все таки были не грезы. Клод смущенно прикрыл свой обнаженный торс и встал с кровати. Эсмеральда усмехнулась. - Прости. – сказал он и хотел уже покинуть келию, но девушка его остановила. – Я не должен был приходить… Жаркий поцелуй остановил его речь. Клод и не сопротивлялся. Она поманила его к себе, снимая с него недавно наспех застегнутую рубашку. Его жадные руки заключили ее в объятья, опускаясь все ниже и ниже талии, задирая длинную ночную рубашку, оголяя бедра, и вот через миг она перед ним уже без нее – изящная и хрупкая, лежит на своем ложе, ждёт его. Он целовал ее и ощущал, как стройная ножка, закинутая на его спину, побуждает быть уверенней. Без доли промедления Клод вошёл в нее, чувствуя напряжение во всем ее теле. Два девственных тела слились в одно, окропимые кровью. Ее стоны дурманили разум. Начав осторожно и плавно, священник не смог удержать ритм и отдался инстинкту. О да, как он долго ждал этого. Не так все рисуют грезы, ой не так. Движения плавные и ритмичные, затем все быстрее и быстрее. Эсмеральда не ощущала ни капли боли, она порхала где-то далеко от этого места. Ничего вокруг не существовало и не было никого, лишь они двое. Она словно плыла по реке, ее тело ласкали волны. И чем дальше, тем сильнее брызги. Все слаще ощущения. И вот в последний, тот самый миг - ее накрывает с головой, она тонет и вот-вот задохнется, прилив эйфории выгибает ее тело. Спасительный глоток воздуха, вырывающий ее из пучины. Они выплыли, дыша быстро и глубоко, на полные легкие, а сердца колотятся так бешено, что, казалось, сейчас вырвутся наружу. Клод откинулся на спину и закрыл глаза, пытаясь запечатлеть пережитое как картину. Он чувствовал, что больше никогда этого не повторится. Эсмеральда положила голову ему на грудь и молча смотрела на полупотухнувший камин. - Я Вас всегда буду помнить. – прошептала Эсмеральда. – Не потому, что молода, а Вы мой первый мужчина. Потому что первый, кто говорил мне правду и просто любил. Клод молчал, он наслаждался моментом. Пускай не на долго, но он был счастлив. Через несколько минут он осознал что произошло. Эсмеральда сбросила с плеч простыню и взобралась к нему на колени. Затем положила на его плечи руки и сказала. - Когда я жила во Дворе чудес, там было много гулящих. Неволей обязательно натолкнешься на «работающих». У меня было много вопросов… Они не стеснялись отвечать. Их рассказы были один на другой похожи, но одна из них мне сказала вот что. Девушка немного приподнялась и, нежно поглаживая волосы Клода, приняла его вновь воспрянувший член в себя. Томно застонав, продолжила рассказ. - Одна из них мне сказала – даже любя не отдавай свое сердце тому, кто говоря о любви не подаст тебе даже палец помощи. – Медленно но уверенно, она начала привставать и опускаться. Голос ее задрожал. – Что только с любимым не будет ни боли, ни страха. Теперь он видел девушку всю, ее довольное лицо без отпечатка боли. Монах привстал, от чего смог тоже более активно участвовать в процессе. Он целовал ее грудь, обхватив талию и лаская упругую ягодицу. Девушка больше ничего не говорила и просто постанывала, продолжая движения, учащаясь время от времени и приостанавливливаясь, чувствуя напряжение внутри. Она хотела наслаждаться им, хотя из губ мужчины и вырывались в такие моменты недовольные вздохи. Ей видимо нравилось играться с этим. Клод подхватил ее под бедра и несколькими резкими точками завершил сладкую пытку, после чего девушка всем естеством ощутила внутри себя постепенно разливающееся тепло. В один миг ее тело пронзила дрожь, будто кто-то окотил ведром кипятка. Дышать стало совсем трудно, голова закружилась. Клод прижал ее к себе, она дрожала. Он положил ее на кровать, нежно целуя. - Что плотская любовь не стоит и капли души, отдавать ее надо только тем, кто достоин. – прошептала она. – А любовь, это только слова. Она не выносит слов. Эсмеральда дрожала в объятьях архидьякона. Он пытался ее согреть, но в какой-то момент все таки понял, что это не последствия эйфории. Вскоре девушка начала бредить. Клод заметался по комнате. Заболеть она не могла, значит этот недуг мог иметь только одну причину – яд. Давеча, он не смог найти флакон с настойкой ландыша, думал, что израсходовал весь и забыл. Он присел у кровати, сделать что-то было возможно только если она точно скажет какой выпила флакон или хоть где он. - Скажи мне пожалуйста, где склянка. Я тебя умоляю… - Нет… - протяжно ответила девушка, закрыв глаза. – Но тепло тела мужчины это самое большое наслаждение в мире. Не познав его, умирать глупо. Никто тебя так не одарит им, как любящий тебя мужчина… помни об этом, когда больше ничего не останется и надумаешь умереть. Эсмеральда затихла. Слезы набежали на глаза Клоду. Он не хотел ее отпускать. Ему было куда сбежать вместе с ней, уже даже имел план. Их бы никогда не нашли. Но вот опять его любовь втоптали в грязь. За что? Он просил бога не забирать ее, теребил в руках свое распятие до тех пор, пока верёвка не оборвалась. Пускай отнимут все, но ее не трогают. Клод проклинал себя, что потерял привычку запирать дверь на ключ, не убирал со стола свои реактивы. Не бог виновен в этом, только он сам, как и во всех своих бедах. Несчастные люди с несчастными судьбами…