no light

— Стой, ты тоже это почувствовал? — Алистер сел, ухватившись за рукоять меча. Терон едва успел выбраться из палатки, кровь в нем вибрировала и рвалась наружу. — Они идут, — прошептал он больше себе, чем остальным, а потом сделал рывок, ухватившись за колчан и лук, — Порождения Тьмы здесь! К оружию! — Сыграем на очки, аморе? — голос Зеврана прозвучал над ухом. Терон натянул тетиву, вглядываясь в темноту леса. — На этот раз я выиграю, — Терон улыбнулся и отпустил тетиву. Стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась в шею крикуна. Он упал, окруженный облаком пыли. — В атаку! — закричал Алистер, кидаясь на порождений, выползающих из сумрака. Терон считал: один…два… стрела пролетела в нескольких сантиметрах от Зеврана, застряв между ребер у крикуна. — Это нечестно, аморе. — Три. Вокруг Терона плясали искры барьера, заботливо наколдованного Винн. Сквозь бой они с Зевраном прорвались друг к другу и теперь кружились в убийственном танце долийского охотника и антиванского ворона. — … леталлин? — измученный голос доносился издалека, скрипел на ветру, но Терон смог уловить его краем острого уха и оступился. Стрела вонзилась в дерево, а он пропустил удар крикуна. Мир вокруг замер вмести с ним. — Аморе! Аморе! Терон, Архидемон тебя побери! — … это ты, леталлин? Терон обернулся, но не на голос Зеврана. Тупая боль загорелась между лопатками, когда крикун, воспользовавшись его замешательством, ударил еще раз. Терон повалился на землю, и только это смогло вывести его из помутнения. Лук отлетел в сторону, а длинные пальцы крикуна промахнулись мимо лица Терона. Порождение взвыло и пошатнулось. — Ты в порядке, аморе? — спросил Зевран поворачивая свой клинок в спине крикуна. — … веннан? — Терон кивнул, не расслышав вопроса. Он вскочил, его сознание металось в черепной коробке. Среди спутников и крикунов он пытался разглядеть источник голоса, глубоко в душе надеясь, что это все ему просто мерещится. Очередной кошмар Стража. Он стоял поодаль истощенный и посеревший, неестественно горбился и шатался. И все же Терон узнал знакомый доспех, острые уши и валласлин. — Тамлен? — ноги Терона сами пустились в бег, — Тамлен! Рядом Огрен кромсал на мелкие куски крикуна с отборным гномьими ругательствами. Зевран застыл с немым вопросом и был готов пуститься вслед за Тероном, но был перехвачен Алистером, как нашкодивший котенок. Он огляделся, живых крикунов не осталось. — Сейчас ты ему не нужен. Зевран послушно остановился. Терон догнал крикуна и до отряда долетали обрывки негромких фраз. — Тамлен, о, боги, Тамлен. — Не смотри на меня, леталлин, я болен. Тамлен пытался закрыть лицо руками. На пальцах были видны кости и застывшая кровь, похожая на деготь. От него несло загнившей раной. От такого зрелища лицо Терона исказилось болью. — Не смотри, не смотри, не смотри, — безумно повторял Тамлен, — я слышу песню, леталлин, она зовет. Песня в моей голове сводит меня с ума. Разум в глазах Тамлена потух. Он застыл и руки безвольно повисли вдоль тела. Терон смотрел на помутневший взгляд, чернеющую кожу вокруг глаз, на полысевшую голову и кровоточащие губы. От его любимого Тамлена остался только умирающий рассудок. — Веннан? — Терон вышел из оцепенения первым. Тамлен посерьезнел. — Убей меня. От этих слов Терон едва не потерял равновесие. — Что? — Прошу, убей меня. — Я… я не смогу, Тамлен, не смогу, мы… мы можем попробовать вылечить тебя, — Терон заикался и тянул слова, пытаясь понять, что ему дальше делать. — Мне уже ничего не поможет, веннан. Горло Терона свело спазмом, а произнесенное «веннан» запело в голове громче любой скверны. Он отступил. — Не проси меня. Тамлен зажмурился от боли, ломающей кости. — Видят боги, я не хотел, чтобы до этого дошло. Терон не успел и глазом моргнуть, как получил в челюсть. Удар был не сильный, но неприятный до зубного скрежета. Он почувствовал, как за его спиной всколыхнулся отряд, готовый в любой момент напасть на Тамлена. — Все в норме! — прокричал он и тут же получил по лицу во второй раз. Лелиана с Алистером обеспокоенно переглянулись, а Огрен, закинув на плечо молот, поинтересовался больше вслух, чем у кого-то конкретно: «это у эльфов обряды такие?» Терон понимал, чего пытается добиться Тамлен: разозлить отряд, чтобы те разрубили, заморозили, покромсали и подожгли его. И он не мог этого допустить. — Аморе! — Терон дернулся, словно пробитый цепной молнией, и пропустил третий удар. Зевран сжимал кинжалы и, если б не сильная хватка Алистера, давно вонзил бы их в Тамлена. У Терона защемило меж ребер. Он любил Тамлена, любил самой обжигающей любовью, на которую только был способен. А потом похоронил его и медленно засыпал этот огонь песком. И вдруг появился Зевран, полил тлеющие остатки керосином и яркой искрой смог зажечь пламя снова. Может, не слишком яркое и уверенное, но у этого огня хотелось остаться погреться. Терон перехватил четвертый удар Тамлена, и тот тут же ослаблено повалился на землю, утянув Терона за собой. — Я всегда любил тебя, леталлин, — у Тамлена руки были ледяными, мертвыми. Терон крепко ухватился за трясущиеся, облезлые пальцы, — я так сильно тебя любил. Тамлен устало прислонился головой к его плечу, цепляясь за потухающий рассудок. — И я тебя, — простонал он, — поэтому и прошу, веннан, пожалуйста. Терон обхватил лицо Тамлена. Ему хотелось в последний раз увидеть светлую зелень глаз, увидеть прежнего Тамлена, пока скверна не забрала его навсегда. — Пусть убережет Фалон’Дин твой путь. Поцелуй был сухим и горьким. Тамлен приобнял его одной рукой и улыбнулся уголками губ, когда в темноте мелькнул тонкий кинжал. — Ир абелас … ма веннан. Взгляд Тамлена застыл на небе. Отряд выдохнул. Терон задохнулся в немом крике, прижимая к себе измученного крикуна в долийских доспехах.