Привычка прощаться

Ночь. Сколько разнообразных эпитетов можно подобрать, чтобы описать ее красоту. Она завораживающая и густая, темная и притягательная, звездная и прохладная. Их невообразимо много, ночь настолько живописна, что тяжело описать ее парой слов. Но Томас, глядя на ночное звездное небо, хорошо представлял, каким огромным был наш мир. Но так же хорошо представлял, каким пустым он был без нее. На улицах, проспектах, площадях, на танцполах и за стойкой душных баров и кабаков он чувствовал непреодолимую грусть, давящее одиночество. Эти чувства разъедали его, словно кислота, бурлили в нем, прожигая плоть. Он сидел на этом узком маленьком барном стуле, заливая в глотку стакан джина. Музыка, совсем не свойственная его душевному состоянию, немного раздражала его. Этот жизнерадостный джаз так ловко поддевал его внутренние струны души, которые глубоко под кожей играли душещипательные мелодии, никак не радующие его сердце. Ведь оно, как и у сотен людей в этом баре, разбито на множество осколков. Но Томас не обращал на это внимания, предаваясь меланхолическому настроению лишь в случаи, когда он вспоминал о ней. Он не чувствовал той боли, которая терзала его, пока сам ее не вызывал, начиная рыться в закоулках памяти и тревожа свой покой. Но ему это было необходимо. Она стала светочем, который с годами гас, потухал под тяжестью времени. И забыть ее он не смог, даже спустя столько времени. Его взгляд блуждал по этим радостным лицам. Блестящие, словно золото, платья и выглаженные брюки и пиджаки танцевали посреди этого зала под радостную музыку. Их души танцевали вместе с телом, отдаваясь человеческим радостям. Томасу лишь отчасти был ненавистен такой вид жизни. Но, наверное, глубоко внутри ему нравилось танцевать до упаду под хорошую музыку. Но это уже далеко в прошлом. Как и та девушка, чей танец был явно ярче всех других. Ее движения не были пьяными, в них не было той неловкости и причуды, которые имели пьяные тела. Она была открыта, так грациозна, какими бывают девушки, которые знают себе цену и добились того, чего хотели. Она была младше него, совсем на немного, но на ее лице не было ни одной морщины или несвойственной желтизны стареющего лица. Она была так молода, так открыта миру и своим поклонникам, что тяжело не заметить ее в этой толпе. Ее жизнь чудесна. Вряд ли ей приходится о чем-то тосковать. Тело ее горит, пылает в лучах этих лампочек и прожекторов, но мы не можем видеть душу, ту внутреннюю боль, которую она хранит, пока не заведем разговор, который откроет тайны. Она несчастна так же, как и ты. Но ты не можешь это скрыть, а для нее это часть работы. Вывески и плакаты, на которых виднеется красивое свежее лицо с фальшивой, но милой улыбкой на розовых губах, украшают стены города. А слух об ее игре поразил всю страну. Томас знал ее. Его зеленые, совсем невыразительные и даже холодные, глаза увидели ее сразу же, как только он вошел. Но всему своё время, ведь будет неправильно и совсем некрасиво подойти и в лоб заявить: «Вот он я, вспомни меня.» Томас, гонимый своими воспоминаниями и тоской, хотел напомнить о себе. Но его мучали сомнения, что, если она забыла его, выбросила из своей жизни, словно ненужный момент. Они терзали его даже больше, чем тоска и грусть. Но ее счастливое лицо, без единого изъяна, с румяными щеками и черными ресницами над светлыми голубыми глазами, так сильно воодушевили его, что он готов был подняться и подойти к ней. Но судьба решила по-другому подтолкнуть две потерявшиеся души на встречу друг другу. Стук ее маленьких каблуков был неслышен среди этой музыки. Но он видел, как переливается ее желтое, словно лилии летом, платье. Оно было сшито по последнему писку моды того времени, подпоясанное поясом на узкой талии и с открытыми плечами, что привлекало восхищенные взгляды мужчин. Девушка приближалась к нему легкой, словно царской походкой, гордо ступая аккуратными туфельками на пол. Она заметила его. Этот усталый, слегка тяжелый взгляд чем-то зацепил ее средь этого балагана пьяных и задорных глаз. Девушка сделала вид, что ей абсолютно наплевать, что он сидит один. А ведь лицо у него было и впрямь симпатичное. Но оно было измотанным, каким-то грустным, что удивило даму. Как можно было быть грустным в таком веселом заведении, где играет отличная музыка? Она пробиралась через толпу, ведь некоторые просто не выпускали девушку из круга, находясь под действием атмосферы зала. Но она была упорна в своих желаниях, девушка вышла, и взгляд ее был прикован к нему. Но он смотрел в ответ, в упор, что смущало ее. Даже занимая такое место в обществе, как известная актриса, взгляд в упор ее смущал, особенно, когда в нем не было покорности и восхищения. Девушка подошла к барной стойке, совсем недалеко от мужчины и с приятной улыбкой, которая чаще всего пытается льстить, а не быть вежливой, обратилась к бармену. Парнишка, может лет 25 от своего рождения, был так же восхищен ее деятельностью, считая ее безупречной во всех смыслах. Об этом говорили его светящиеся восхищением глаза и покорное дрожание руки, когда он подавал ей стакан джина. Она благодарно улыбнулась, краем глаза наблюдая за мужчиной. Что-то явно притягивало к нему. Но будучи в этом месте, где пахнет дорогим алкоголем и женским парфюмом, ей было тяжело вспомнить. Она отвернулась, уже собираясь уходить, но его голос окликнул ее. - Здравствуй, Риз.- он поймал ее. Иначе бы дал ей уйти, скрыться в толпе. Его грубоватый, свойственный мужчинам, голос с прокуренной хрипотой окликнул ее, заставил посмотреть на него, обернуться, чтобы возразить что-нибудь. Но она повернулась к нему лицом, на нем не было той фанерной улыбки и ложного сияния глаз. В ее светло-голубых глазах было лишь удивление и легкое оскорбление, в виду того, что к ней обратились не так покорно, не так робко, как она ожидала. И это удивило ее, заставляя обернуться на столь наглого мужчину. - Мы знакомы, молодой человек? – в ней было легкое высокомерие и гордость, что явно не красило ее в глазах Томаса. Этот нос с горбинкой, который ничуть не уродовал ее милое личико, был гордо поднят, показывая величие ее обладательницы. Но за всем этим театральным величием ей было интересно, кто он и почему позвал ее. Поэтому она не махнула головой и не ушла, а задержалась, всё еще глядя на незнакомца с нескрываемым удивлением. - Ну, стоит Вам угостить меня джином, напоить меня до состояния вон тех молодых людей, и я Вас уверяю, мы станем лучшими друзьями. – возможно, шутка была не столь удачна в данную минуту, но она разрядила обстановку и заставила девушку ухмыльнуться. Мужчина указал взглядом на двух танцующих парней где-то у выхода из залы, по ним было заметно даже детским умом, что они пьяны, впрочем, как и все здесь. Она кинула на них короткий взгляд, улыбка, не такая лживая и приторная, не спала с ее лица. Она удивлена такой выходке. На мгновение ей показалось, что мужчина просто хочет познакомиться и провести эту чудесную звездную ночь с ней в постели. Но тогда он бы завалил ее комплиментами и сам купил ей джин. И это лишь больше путало Риз. Она решила остаться. - Мне нравится ваш напор. Налейте этому человеку джина. За мой счет.- взгляд, медленно и уверенно, устремляется в бармена, который и без ее слов понял, чего хотела дама. - Благодарю. Ваше здоровье! – Томас отсалютовал бокалом, улыбаясь краем губ. Он медленно, обжигая губы и горло этим напитком, который напоминает водку, наслаждается жидкостью, пока стакан не пустеет. Мужчина пил с наслаждением, ведь он никуда не спешил. Вся ночь впереди. Может быть он проведет ее с ней. Она смотрела на него, осматривая его одежду и лицо. Черное пальто, явно не новое, он носил его достаточно долго. Под пальто был костюм с пиджаком, белоснежно-белой рубашкой под галстуком. Он совсем не шел к этому костюму, мужчина выбирал его сам, ведь галстук был слишком строгим, а это совсем не красило его стиля. Его нельзя было назвать модником, ведь он сильно выделялся среди тех мужчин, которые танцевали здесь. - Вы, очевидно, не местный? Думаю, Вам широко известна я с плакатов на улице или из журналов… - она кидает взгляд на бармена, держа его до того момента, пока парень по ту сторону стойки не отвернется за бутылкой джина. Риз смотрит ему прямо в глаза, словно поддевая данным жестом. А после задорно ухмыляется, словно это была шутка. А бармену и в радость, ведь редко когда приходилось услуживать людям данного сорта. Она притягивает стакан к себе и с таким же наслаждением выпивает алкоголь. Они не были пьяны, ими руководил лишь интерес. По крайней мере, Риз точно. А Томас пытал надежды на приятный вечер. И это никак не связано с постелью. Им мешает музыка и голоса веселящихся. Но это не мешает им слышать друг друга и быть увлеченными. Теперь ей не хочется уйти. Она ждет еще что-нибудь от него, что ошарашит ее мысли. Томас думает и это привлекает Риз, ведь вся ее свита говорила то, что пришло первое в голову, а он, очевидно, подбирал слова. - Да, Вы совершенно правы. Тяжело не узнать девушку с обложек журналов, столь привлекательную и известную. Но Вас я знаю без света софитов и глянца. – медленно говорил он, разжигая интерес Риз. Последние слова сильно удивили ее. Но благодаря театральному образованию, она умело это скрыла, надев на лицо гримасу скептицизма. - Мне лестна Ваша оценка. Но я Вас не понимаю. Мы виделись раньше? Вы шпион? – она вертит стакан в руке, ее руки выдавали легкое волнение и опасение. Молодость не прошла для нее сладко. И она боялась, что эта тень молодости пришла за ней. Риз поставила стакан на стойку и снова посмотрела на него, ожидая ответа на поставленный вопрос. - Думаю, это место слишком людно для таких разговоров. Если Вам интересно, можем выйти покурить. – Томас поднялся, собираясь уходить. Данное место ему не нравилось. Это было его окончательное мнение об этом месте. Он положил деньги на стойку за выпитый ранее джин и снова повернулся к Риз. Они стояли на расстоянии от кончиков пальца до локтя. Слишком далеко для любовников, слишком близко для незнакомцев. В нос ударил приторный запах ее духов. - Я не курю. – уверенно заявляет она, гордо подняв нос. Красные от помады губы плотно сжались в линию, пытаясь поспорить с этим незнакомцем. - Не врите. Я-то вас знаю. – перебил Томас ее гримасы. Риз поднимает брови с честным изумлением. Он застал ее врасплох. Ни пресса, ни другие звезды ее окружения не знали про то, как она любила выкурить сигаретку другую одна на балконе своего дома. Об ее вредной привычке знала лишь она и ассистентка Джесс. - Вы заинтриговали меня. Кажется, Вы читаете меня как открытую книгу, а сами остаетесь загадкой для меня. Это пугает меня. – на ее лице появилась искренняя улыбка, не замаскированная ни под что-либо из того, что она играет на сцене. Но хватки она не теряла, а лишь улыбнулась краем губ, не обязываясь верить ему. Лишь один разговор, ни к чему не обязывающий. - Пойдемте в другое место. Я вернул деньги за джин. Они вышли на улицу, протискиваясь через толпу любопытных людей разных должностей и уровня дохода. Посетители данного заведения были разнообразными, но позволить себе вечер в данном кабаке мог не каждый кошелек. Так что тут редко можно встретить людей без постоянной работы и бедное население. Чаще всего здесь собирались сливки общества, должностные лица и люди, чьи имена вертелись на языках публики. Такой и была Риз Аннесли. А Томас МакКей просто зашел выпить перед тем, как идти в номер недорогого отеля. И тут судьба сыграла с ними шутку. А веселую или плохую – она скажет нам позже. Ночь была поистине прекрасной, звезды рассыпались по небу, нависая над головами молодых людей. Он поднял голову вверх, чтобы разглядеть всю красоту ночного неба. Его внимательности можно было только позавидовать, ведь средь этой россыпи звезд, он заметил ту, что разрезала ночной небосвод и падала за горизонт. Томас улыбнулся и достал сигарету из почти пустой пачки. Риз стояла рядом с ним и не понимала, чему он улыбался. Хотя, впрочем, ее это не особо заботило. Ей были интересны совершенно другие вещи. Оказавшись на улице, ее объял прохладный ветер, нежно обнимая ее за приоткрытые плечи. Она была рада выбраться из этого душного помещения. Ей нравилось там, но вся эта сладкая свита успела надоесть ей. Останься она там одна с хорошей музыкой Фрэнка Синатра и тем мальчишкой барменом, Риз была бы счастлива и танцевала бы до утра. А затем ее обязывала работа мечты появиться на съемках. От подобных мыслей ей захотелось закурить. - Угостите даму сигаретой. - Вы же не курите. – ухмыльнулся тот, протягивая сигарету девушке. Она наклонилась к его руке с зажигалкой, поджигая край папиросы. Мужчина смотрел на нее, как девушку обвивает противный табачный дым, смешиваясь с ее сладкими духами. Риз улыбнулась, но была проигнорирована, что ничуть не задело ее. - Как Вас зовут? - Хьюго. – задумчиво и с ухмылкой проговорил МакКейн, держа сигарету между зубов и втягивая табачный дым. Он обжигал кончик языка, и мужчина тут же выдыхал, окружая себя холодно-голубым облаком дыма. - Врете? – спросила Риз. Она знала ответ, ведь имя Хьюго совсем ему не шло. Да и эта хитрая ухмылка выдавала его вчистую. Но Аннесли хотела узнать его и отчего-то знала, что получит желаемое. - Вру. Но обо всём по порядку. - Он смотрел на нее уже как-то по-новому. Возможно это было лишь потому, что она изменилась внешне, а внутри казалась прежней. Новый, более светлый, цвет волос, такой непривычный для него. Риз выросла, теперь у нее была фигура и походка взрослой состоявшейся женщины. Но ей не дашь больше 30. В свои 34 Томас не был стариком, но был статным и привлекательным, что привлекало дам младше или сверстниц. Он оба изменились достаточно сильно, чтобы не узнать друг друга после стольких лет разлуки. Но память поправит всё. А судьба преподнесет всё новые и новые подарки.