Конец это начало

— В какое дерьмо вы влезли?! — пожилой мужчина гневно расхаживал по кабинету. — Шеф, вы не понимаете, если мы продолжим копать, то наружу вылезут такие пласты, что во всех сферах полетят головы, там целый… — Не желаю ничего слышать! Ты идиот, если думаешь, что продолжая рыть, мы сможем выйти сухими из воды! Уже! Тайлер! Нам уже анонимки приходят! В твой дом вломились! Ты разве не понимаешь, что это уже не шутки?! Мне плевать, что там на самом деле, теперь это касается нашей безопасности! Ты немедленно всё свернешь и забудешь об этом деле! Ещё и её сюда втянул. — мужчина ткнул в меня пальцем. — Я не могу, как вы не поймете, это не просто статья, там крупнейший синдикат. И кто-то очень влиятельный их покрывает… — Этим пусть полиция занимается!!! Все, Тайлер! Если тебе плевать на свою жизнь, то за свою я боюсь. — Полиция замешана! Мистер Боу, прошу, дайте мне время, я уже очень близок… — Нет! Либо ты сворачиваешься, либо я увольняю тебя к такой-то матери, прости, это вынужденные меры. — мужчина пожал плечами и отвернулся, не желая продолжать диалог.       Тайлер разочарованно положил руку мне на плечо. — Пойдем, Мия…       Я подскочила. Схватилась за горло. Руки мелко тряслись, а лоб покрылся испариной. — Мия? Ты в порядке? — сонный Макс потёр глаза. — Я кое-что вспомнила… Точнее, это был сон, но… Он поднялся, усаживаясь рядом. — Что ты видела?       Я облокотилась на согнутые колени и повернулась к нему, рассвет уже начал вступать в свои права, свет проникал сквозь щели меж досок, так, что я могла видеть, как он с неподдельным интересом смотрит на меня и ждёт, что я скажу. — Кажется, я была на работе в редакции. Тайлер… он ругался с начальником, пытался доказать ему важность нашего расследования, а шеф велел ему прекратить из-за посыпавшихся анонимных угроз. Тайлер также сказал, что это целый синдикат, и что даже полиция в этом замешана, но ему был поставлен ультиматум: либо он бросает это дело, либо шеф его уволит.       Макс, призадумавшись, закусил губу, потом снова посмотрел на меня. — Теперь мне стало понятнее, почему тебя хотели убить, и кто может за этим стоять… Вот видишь, память возвращается. А это значит, что ты — ценный свидетель, и тебе ни в коем случае пока нельзя возвращаться. Тут ты в безопасности.       Я кивнула, соглашаясь с ним. И правда, в какое же дерьмо я влезла? — Иди сюда. — Макс сгреб меня и прижал к себе. Такой горячий, уютный и сонно-взъерошенный. — Сейчас надо поспать, а завтра будет новый день, будет, над чем поразмыслить.       Я лежала в коконе из пледа и рук Макса, обвитых вокруг меня. Так спокойно и тепло мне было рядом с ним. Странно, но я уже не хотела его огреть чем-то по голове и сбежать. Наверное, всё изменилось, когда он подчинил мою волчицу, а я приняла его как сильнейшего. Опасения на его счет ушли, потому что, как вожак, он подавил меня, а обижать меня вожаку не было резона, фактически, после этого я стала как бы под его защитой, ведь склонила перед ним голову, сложила лапы, полностью доверяя свою жизнь ему. Это было сложно объяснить, я никак это не поняла, но чуяла нутром — волчьи повадки, видимо, и все шло оттуда. Доверие на уровне клеток наших вторых сущностей. А потом тот момент, когда его запах раскрылся мне, — волчица его теперь распознает из тысячи посторонних запахов. Он ей приятен, он ей импонирует, он её привлекает. При мысли об этом я почувствовала, как она внутри заволновалась.       Вот же бред… Я прикрыла глаза и постаралась бесшумно втянуть его запах, глубокий вдох, и кожа будто стала чувствительней, волоски на теле встали дыбом, стоило рецепторам сильнее напитаться им. Это было так странно. Ещё на днях совершенно незнакомый, а сейчас, лежа в его объятиях, я думала о том, как хочу прижаться носом к его шее и втягивать ещё сильнее его запах, хочу обтереться, перенять на себя и обратиться, чтобы бегать с Максом по лесу, резвиться и дурачиться…       Я чувствовала, что он будто щит от всех невзгод, чувствовала в нём что-то близкое себе, несмотря на то, что до этого пыталась ударить и сбежать. Стоило ему только оказаться рядом, как всё плохое отходило в сторону, и меня уже не пугало то, что отсутствовала память, и что меня хотели убить, и ещё захотят, если узнают, что я жива. Почему и с чего вдруг, я не могла объяснить. Как будто так и должно было быть, рядом с ним всё казалось на своих местах и таким правильным… Меня сильно пугало то, что я, фактически не зная его, хотела быть с ним рядом чаще.       Его дыхание выровнялось и стало реже, наверное, заснул. Рассвет занимался, в сарае сквозь неплотно сколоченные доски стало светлее, я подняла взгляд на него, желая рассмотреть. Безмятежное лицо, расслабленные черты. Всё в нём было так гармонично: морщинки у губ и глаз оттого, что он часто улыбается, шутит, смеется. Губы… Мне вдруг захотелось дотронуться до них… Я, смутившись своих же мыслей, уткнулась лицом ему в грудь, отгоняя прочь ненужные желания. Не о том думалось. Надо было попытаться вспомнить что-то ещё. Но сколько я ни пыжилась, перебирая по малейшим частичкам сон-воспоминание, ничего нового не приходило на ум.       Утром я проснулась одна, Макса уже не было.

***

      Прошло ещё несколько дней. Мия стала чаще улыбаться, смеялась от моих шуток. Мы сдружились, всё время проводили вместе. Днём гуляли, она училась контролировать обращения, а ночью я пока ещё оставлял ее в сарае. Она сама себя боялась, поэтому даже спорить не хотела. Правда перестал вешать замок, хоть она и высказала сомнения на этот счёт.       В тот день я решил, что пора вытащить её на волчью охоту. Семья как раз выходила из дома, когда мы присоединились к ним. Она была босая и в легком коротком сарафане. От кед сестры отказалась, мотивируя это тем, что дольше придётся раздеваться. — Охотники делятся на загоняющих и ловящих. Что выбираешь? — А кого нужно ловить? — Зайцев. — Тогда для начала попробую загонять, не уверена, что смогу поймать кого-то… — Так только кажется. Когда инстинкт полностью тебя подчиняет, всё становится проще простого. — я сложил ей руку на плечи и мы пошли всей стаей в лес.       Это было так нормально — идти с ней почти в обнимку. Я воспринимал её как часть стаи, члена семьи, она даже пахла как мои родные, наверное, всё дело было в крови. Она воспринимала меня так же, я чувствовал это. Наверное, на уровне генетики: она своя для нас, мы свои для неё. Даже Ральф порой не замечал её приближения, потому что её запах был отголоском моего запаха. А кто ей тот кровосос? Лишь вампир из прошлого, а теперь на инстинктах самый что ни на есть враг. Я стал задумываться, что когда придёт время отпустить её, я не смогу. Не знаю. С каждым днём становилось всё сложнее, я будто прирастал к ней.       Мы пришли на место, и все рассредоточились. Я скинул футболку и начал стягивать штаны, наблюдая за Мией. Она отошла к дереву и, повернувшись спиной, спустила лямки сарафана, а потом вдруг резко обернулась на меня. — Отвернись, Макс, не глазей! Я лишь усмехнулся. — Ты столько раз обращалась при мне, чего я там не видел!       Её брови взметнулись, а щеки зарделись. — И ты всё время пялился как не в себя, хотя мог проявить галантность!       Вот тут я уже откровенно засмеялся, запрокидывая голову. — Галантность и я вещи несовместимые… — Я так и поняла. Отвернись, бескультурный волк! — Ладно, ладно! Сдаюсь! — я поднял руки и демонстративно отвернулся, закатывая глаза. — Герой, ты же знаешь, что мне достаточно просто закрыть глаза и представить тебя. Иии… вот ты голая передо мной. О! Снова голая! О, тебя две! Три!       Мне прилетело что-то в затылок. — Ау! Шишка? Серьёзно? — я обернулся, рассчитывая продолжить наш шутливый диалог, но успел увидеть лишь взмах шоколадного хвоста, а потом волчица скрылась между деревьев. — Вот бестия! Беги-беги! — звук моего голоса потонул где-то среди стволов.

***

      Лесной мир приобрёл более отчётливые краски, сотни звуков, миллионы запахов, мельчайшие шевеления. Четкость, увеличенного в десять раз, зрения и более острый нюх открывали для меня новый мир раз за разом. Всё моё нутро пело и ликовало, когда я была волчицей. Сперва я учуяла его запах, а затем услышала позади себя лёгкую поступь. Мне даже оборачиваться не нужно было. Макс. Всё моё существо прикипело к нему и воспринимало за своего. С ним можно было дурачиться и быть серьёзной, можно было смеяться и всплакнуть, он всегда знал, как утешить и приободрить. Я не помнила как жила раньше, но то, что я имела теперь … Это было волшебно.       Он клацнул меня за кончик хвоста, желая поиграться. Я, сосредоточенная сейчас на первой охоте, до которой меня допустили, не желая облажаться и опозориться перед всей стаей, ускорилась, попутно вынюхивая живность. Мне хоть и до одури хотелось с ним побеситься, все же я боялась сплоховать — никак не помочь в охоте. Волк Макса был крупнее, зубы и когти — массивнее, серый красивый окрас выделял его на фоне леса. Истинный вожак. Без своей стаи. Я начала разбираться в иерархии. Они с Ральфом по силе были почти равны, но уже скоро Макс скорее всего мог превзойти его, это чувствовалось где-то на подкорках, сила, транслируемая им была более явной, чем сила, транслируемая Ральфом. Как волчица, я была слабее самцов, а этих и подавно — вожаки, альфы. Они защищали стаю, защищали своих родных, своих женщин, волчат и стариков. Уже тогда я мечтала, что и у меня когда-нибудь будет своя такая стая…       Недовольно рыкнув, я вытянула хвост из его пасти и хлестнула им по его морде, а потом побежала трусцой. Он не отставал, прикусывал меня за бока, я ускорилась, и вот мы уже бежим на перегонки, этот пройдоха всё же втянул меня в свои игры. Мы перерыкивались и на ходу покусывали друг друга, я вцепилась в его ухо, а он боднул меня, и пошёл на обгон. Сколько удовольствия собиралось во мне и зудело где-то на подушечках лап от нашей игры — невозможно описать.       Ну уж нет! Я, вывалив язык, ускорилась, что было мочи, и уже почти настигла его, как справа мелькнула серенькая шкурка. Резко сошла с тропы и погнала зайца туда, где ждали ловцы. Ушастый оббегал кочки и пеньки, когда я их просто перепрыгивала, тем самым нагоняя. Сбоку шмыгнул ещё один, а за ним ещё. Азарт взвился где-то в затылке, а мурашки удовольствия побежали под густой шкурой. Слева выскочили ещё четыре зайца, а за ними выпрыгнул огромный серый волк, он тявкнул на меня шутливо и снова обогнал, а затем стал уходить влево, выуськивая из кустов ещё парочку ушастых. Справа неподалёку мелькнула бело-бурая тень — небольшой волк, чуть меньше меня, наверное, Шон. Я бежала на небольшом расстоянии от Макса и Шона, высунув язык и ловя мошек пастью, радуясь теплу, лету, лесу и волкам, что сопровождали меня. Я чувствовала себя частью этого мира, и это было прекрасно.       Утром следующего дня я проснулась довольная и счастливая. Эта волчья жизнь была, определённо, для меня. И пусть я почти ничего не помнила из своей «прошлой» главы, это было не важно. Меня не смущало то, что я ночую в сарае на пледе, фактически, на жёстком дощатом полу, и пучки сена никак не компенсируют твердость пола, что принимаю душ не всегда, когда хочется, а жду когда можно будет, стесняясь спросить Макса сразу, когда хотелось. Стеснение у волков было не в почете, они вообще были прямолинейны, но мне делали скидку на то, что я пока ещё не свыклась и не освоилась до конца, уверенности во мне было с чайную ложку. Оттого я первое время смущалась и сторонилась волков стаи Фолл на охоте, кроме Макса и Шона. Не смущало меня даже то, что в человеческой форме я ходила в вещах сестры Макса, которая на всё лето уехала куда-то к родственникам в Канаду.       Я потянулась и укрылась пледом с головой, он хранил запах Макса — неповторимый аромат леса. Я уткнулась на несколько секунд в ворсистую ткань, вдыхая. Послышались шаги и двери открылись нараспашку. — Герой, просыпайся! Новый день несёт в себе много интересного! — Макс ввалился в сарайчик, по-хозяйски пересек мою территорию и уселся рядом. Я подняла голову. — Привет… — Я собираюсь в город, хочешь со мной? — Думаешь, мне стоит ехать?       Макс пожал плечами и взъерошил волосы. — Развеяться тебе не повредит, да и мы осторожно… Особо светиться не будем. Тем более тебе же нужно что-то носить. — он улыбнулся и подмигнул.       Весомый аргумент, вряд ли его сестре понравится то, что я таскала её одежду, а какую-то и вовсе испортила, превратив в клочки. — Ну хорошо, давай съездим. — прозвучало неуверенно, видимо, от того, что я не ожидала такого предложения. — Отлично, тогда вставай! Где моя комната с душем — знаешь, вещи на постели лежат, собирайся, завтрак уже на столе. Жду тебя на кухне.