Свобода и безопасность

— Привет, мам, можешь сейчас говорить?.. Да, прости, пожалуйста, что давно не звонил, на работе завал просто… У меня всё хорошо, у вас с папой как дела? Как здоровье?.. О, понятно, потом, тогда, позвоню бабушке. С Днём благодарения вас! Прости, но я не смогу приехать… Да, опять праздники на работе, но что поделаешь. Я теперь начальник, люди рассчитывают на меня. К тому же есть у меня одно крайне важное дело, которое нельзя откладывать… Не скажу, государственная тайна, ахаха… Хорошо… Ладно… И вы себя берегите… Я тоже вас люблю. Пока. Дэниэл был окружен тишиной. Он стоял один в тёмном коридоре, который вёл к лаборатории доктора; прямо над её дверью горел единственный источник света, отталкивающий от себя, словно сигнал тревоги. Но надо возвращаться, его ждут. Мерный стук каблуков отражался в тревожном эхо. Тоска и тревога. Как эти две эмоции можно чувствовать одновременно? — Прости за задержку, Лиз, но мне надо было поговорить с родителями перед тем, как мы начнем нашу… операцию. Перед огромным красно-голубым монитором стояла высокая девушка в костюме. Светлые волосы были завязаны в практичный конский хвост; ни одна прядка не выбивалась из идеального образа одного из лучших агентов. — Не стоит. Я понимаю, в какое неудобное положение ты сам себя поставил, так что нет ничего страшного в том, чтобы немного выговориться близким. Я вот с мамой вообще могу часами разговаривать, хотя, казалось бы, откуда брать новые темы для разговора, когда ты этого человека знаешь всю свою жизнь? — Это что ещё за сарказм?.. Хотя я рад, что ты так с ней близка — я со своими довольно редко разговариваю, а тут ещё и праздник. Надо хотя бы напомнить им о том, что я жив, ахах. Девушка смотрела на него с некой жалостью. Не ей, конечно, судить его жизненный выбор, но что поделаешь, если больше некому. — Как знаешь. И всё же объясни мне кое-что — почему ты позвал только меня? Где остальные агенты? Или ты решил сыграть в «доброго босса» и отпустил всех на отдых? Кроме меня, разумеется, потому что я профессионал своего дела и на меня можно положиться? Или это задание настолько секретное, что доверить его можно только горстке людей? — А какой вариант тебе нравится больше? Девушка хмыкнула: — Не важно, что нравится лично мне, когда суть не меняется. Дэниэл нарочито медленно сел на свой стул и скрестил пальцы. — И всё же ты пришла. — У меня был выбор? Формально ты мой босс, кто знает, что бы ты сделал, если бы я отказала. — Ты знаешь, что я бы ничего не сделал. — Знаю, — слегка улыбнувшись, Лиз развернулась обратно к монитору, — так что, мы дальше продолжим нашу милую беседу или перейдём к повестке дня? — Хех, я всё ждал, когда ты предложишь. Но, для начала, скажи мне, что ты думаешь по этому поводу. Меня не было в лаборатории довольно долго, за это время ты бы уже успела мельком ознакомиться с полученными нами данными. — «Мельком» это точно. Очередной энергетический скачок, сходный с теми, что фиксировались по всему миру во время Инцидента. Только вот он длился не больше 5 секунд и был несравнимо слабым. Вероятность того, что это хоть как-то связано с доктором необычайно мала. — Мала, но она не равна нулю. Неплохой поверхностный анализ, агент Купер, но ты кое-что упустила. Дэниэл подвинулся к рабочей панели под монитором и набрал что-то театральными, полными уверенности жестами; у доктора нахватался, заключила девушка. — Ты сказала, что сигналы похожи, но они не идентичны. Во время Инцидента наше оборудование фиксировало множество различных энергетических аномалий, — на монитор вывело совершенно хаотичный, зелёного цвета, график, своими пиками и холмами больше напоминавший лесной пейзаж, нежели какое-то множество данных, — Тогда мы их воспринимали как помехи одного рода, но при более детальном рассмотрении мне стало ясно, что эти разночастотные вспышки определённым образом коррелировались с автоматическим логом, который вёл компьютер вплоть до исчезновения доктора. Я сопоставил эти данные и получил… следующее! Пара лёгких нажатий на панель, изящные, интуитивные движения кисти и из однотонного графика появляется совершенно новый, будто прятавшийся за игольчатыми кронами нефритовых деревьев. Этот был окрашен тремя разными цветами: синим, жёлтым и красным, и теперь, наконец, стало понятно, что представляет собой горизонтальная ось — время. Синий график простирался через всю хронологию плавными волнами, колеблясь между 0 и 1 в самом низу. Жёлтый график показывал несколько острых пиков, доходящих примерно до середины видимой вертикальной оси, причём только один из них находился близ условного начала временного отрезка, в то время как остальные стояли очень плотно друг к другу в последней трети таймлайна. В самом конце же эти два графика сливались в один грязно-зелёный трёхслойный холм вместе с самым высоким, красным. С похожей «вспышки» всё начиналось, но первая не была такой сильной и продолжительной. — Ч-что это? — изумлённо спросила девушка — Хронология Инцидента, выраженная в системе, способной визуально представить силу, которой обладает тот пришелец, и технологии, которые он использует. Синие участки — его собственная сила в условном состоянии, — воздушные кавычки, — покоя, то есть обычная жизнедеятельность с параметрами от 0 до 0,3 и с использованием супер-скорости — от 0,31 до 0,999999… — Что значит 1? — 1 это условное количество энергии, необходимое для преодоления барьера скорости света. В своём обычном состоянии пришелец способен преодолеть звуковой барьер, но это ограничение не под силу даже ему. Если тебе еще не понятно, почему я выбрал именно скорость света как основу для этой инфографики, то посмотри на жёлтые пики. Это энергия, которая была выделена при межпространственной телепортации с использованием тех странных колец. Именно эти вспышки мы фиксировали в Сан-Франциско, у Великой Китайской стены, близ пирамид Гизы и в Грин Хиллз. А теперь угадай, что означает красный график. Девушка сначала посмотрела в самое начало, затем переместила взгляд вправо, где неоново-оранжевой полоской, слиянием двух внеземных сил, всё заканчивалось. — Это те скачки в напряжении, из-за которых доктора изначально вызвали, не так ли? — Бинго. А теперь главное, — лёгким движением руки на мониторе возникло несколько формул, — если мы представим эти три сигнала в виде функций, то, скажи мне, к какому виду мы отнесем вспышку из национального парка Спринг Ярд*, которую наши спутники обнаружили несколько часов назад? Агент посмотрела на самую последнюю, четвёртую формулу. В обычных условиях она бы представляла собой точку, пересечение двух существующих функций. Но в данном контексте… — Она не может существовать, — после недолгого молчания заключила девушка. — Всегда удивлялся твоей способности просчитывать такие вещи с такой скоростью. Ты права; эта формула предполагает, что где-то в этой системе координат существует точка, в которой, условно говоря, «жёлтый» и «красный» графики функции пересекаются, но они не могут, верно? По крайней мере, если верить доступным нам данным. — И, откровенно говоря, этих самых данных у нас не так много. Твой график замечателен, но он показывает лишь короткий отрывок времени буквально в два дня, да и та игла находилась у нас недостаточно долго, чтобы тщательно её изучить… Стоун смахнул вниз, затем влево и отодвинулся назад. Формулы исчезли, а первоначальная инфографика начала увеличиваться в длину. Сначала неделя, потом месяц, потом ещё месяц, и так ровно до настоящей секунды. Абсолютно все известные и нет (по крайней мере агенту Купер) данные наблюдений были зафиксированы в этой бесконечно тянущейся прямой, которая в реальном времени вырисовывала новые волны синего цвета у своего основания. Хоть и разглядеть что-либо становилось всё сложнее, девушка, казалось, находилась в ребяческом восторге. Она победоносно и слегка ехидно воскликнула: — Так ВОТ чем ты всё это время здесь занимался! — Ну, почти, — Стоун немного покраснел, но продолжил, — так вот, позволь мне объяснить, что именно ты сейчас наблюдаешь. Если вкратце, то я написал программу, которая автоматически фильтрует сигналы с нашего спутника и вносит в этот график лишь те три вида, которые я тебе показал. Именно поэтому меня так заинтересовал этот четвёртый сигнал — он тоже начал появляться на этом графике, хотя, согласно программе, он не смог бы даже дойти до этого этапа, не говоря о визуализации. Но он дошёл и, думаю, тебя удивит его внешний вид. Сначала, из-за масштабирования, это было всего лишь несколько ярко-розовых точек, повисшие над верхним значением жёлтого графика. Приближаясь, точки растягивались в изогнутую, угловатую линию, затем раздваивались, словно разрывая пространство под собой. Три небольших полумесяца с поперечным сечением. Или… — Улыбка без лица, как Чеширский Кот… Что ещё за форма? Это ты поэтому её розовым цветом выделил? — Ммм, возможно, — Дэниэл расплылся в тёплой улыбке, — А ещё, возможно, потому, что этот цвет не был занят. — Ты наслаждаешься этим, не так ли? — Я наслаждаюсь твоей бесценной реакцией, Лиз. Но, поверь мне, когда я только это обнаружил, я был очень далёк от какой бы то ни было радости. Девушка верила ему. С самого дня исчезновения доктора Дэниэл только и делал, что пытался его найти. Каким ударом для всех агентов в целом, но для него в частности, была «новость» о том, что доктора Айво Роботника никогда не существовало, пришедшая к ним в конверте с чеком на достаточно крупную сумму. Больше всего в тот момент Элизабет Купер, третий человек по количеству управленческих компетенций в компании, боялась, что Дэниэл сорвётся, начнёт кричать что-то несуразное, а потом его заберут люди в военной форме и больше его никто никогда не увидит. Но через пару секунд тогда ещё агент Стоун улыбнулся и самым медовым голосом на свете сказал: «Впервые слышу это имя». Все остальные повторили за ним. Таковы были правила: внимать тому, кто стоит выше тебя на корпоративной иерархической лестнице. Прямо сейчас им стал Дэниэл Стоун, а до него был… не важно, кто. Он слишком хорошо и быстро вжился в роль начальника, так хорошо, что ему поверила даже Элизабет. А потом, примерно через неделю, они поехали в Грин Хиллз. И именно после этой поездки Дэниэл начал рассыпаться, словно высохший под солнцем цветок, чьё место постепенно занял кактус. Он, буквально, спал на работе, всё больше и больше времени проводил в теперь своей лаборатории, пересекаясь с остальными лишь в столовой, куда он изредка заходил за очередной чашкой кофе. За первый месяц у него прилично отросли волосы и борода — их он, почему-то, решил оставить. Ещё примерно через два месяца он начал носить специальные перчатки доктора на публике. До этого Лиз не раз видела его, украдкой пытающегося научиться ими пользоваться, и от этого ей становилось легче — возможно, он решил двигаться дальше. Она и не заметила изменения в его поведении в сентябре — тогда, судя по графику, появился самый первый «розовый» сигнал. Девушка представила, каково это — заново обрести надежду после такого глубокого и продолжительного периода отчаяния. Она бы летала от счастья. Дэниэл же решил питать ею свою волю. Лиз скрестила руки. — Хорошо, допустим. И что ты предлагаешь делать дальше? Сигнал исчез. А даже если мы поедем туда прямо сейчас, то будем там в лучшем случае через 4 часа. — Тц, твоя реакция означает, что ты ещё кое-чего не заметила. Частота появления сигналов увеличивается не случайным образом. Временные промежутки между ними сокращаются в геометрической прогрессии со знаменателем 0,5. К тому же все они фиксировались в одной местности, в этом нацпарке. Если мои подсчеты верны, то следующий сигнал будет завтра в 8:26 утра, и выезжать надо прямо сейчас. За это время мы успеем настроить необходимое оборудование и… — Какое ещё оборудование? Что ты собрался делать? Нас вообще пустят туда, учитывая такое время? — Нас пустят. А касательно оборудования… Сигнал слабый, но, возможно, доктору просто не хватает энергии для такого сверхдальнего перемещения. И мы ему поможем. Элизабет хотела сказать очень многое. В её голове вопросы крутились словно дети на карусели. Почему именно Спринг Ярд? Как долго Дэниэл знал об этом? Когда он успел найти необходимое оборудование для этого крайне узкоспециализированного случая? Почему не сказал про сигналы раньше? Или почему не вызвал просто рано утром, а не за почти 12 часов до предполагаемого сигнала? Почему всё так секретно? Почему он так сильно хочет найти доктора? Хотя нет, ответ на этот вопрос она прекрасно знала. — Ну так… ты поможешь мне? Девушка всматривалась в монитор. Даже в отражении она могла видеть напряжение на кончиках пальцев Дэниэла — отчаянная попытка сдержать наплыв тревоги и триумфального возбуждения. Взгляд, пусть и уставший, был полон решительности. И веры. Она тоже в него верила. — Кофе за твой счёт. — По рукам. Дэниэл тут же вскочил со стула и направился к выходу. Элизабет его восторг не разделяла. — Ты же понимаешь, что ты мой босс? Ты можешь просто приказать мне. — Могу, но не хочу. Сейчас ты мне нужна не как сотрудник, а… — Ну-у-у? — Как поддержка. Это уже раздражало. — Просто скажи «друг», никто тебя не осудит. — Пошли уже. Девушка недовольно хмыкнула. Раньше он не был таким. Дэниэл Стоун, которого она знала, с удовольствием ходил с ней вместе на ланч, помогал выбрать подарок сначала её парню, потом девушке и не стеснялся просить её об одолжениях. Он слишком многое взвалил на себя — управление целой компанией, работа на правительство и втайне от него одновременно, забота о сотрудниках, но никак не о себе. Удивительно как он ещё держится. «Неужели это всё надежда?» — Хэй, классный плащ. Тебе очень идёт, добавляет… угрозы. Словно говорит: «Смотрите на меня, я лучше всех вас». Она знала, что он покраснел, но в чёрно-голубых полутонах лаборатории этого видно не было. — Спасибо. Я примерно этого и добивался. *** К 3 часам ночи они уже были на месте. Элизабет беспокоилась зазря — у них был свободный доступ практически ко всему в этой, и некоторых других странах, не говоря уже о каком-то национальном парке. Координаты привели их прямо в середину большой поляны, до которой они без проблем доехали по широкой просеке. — Можешь идти спать, Лиз, я разбужу тебя утром. — И оставить тебя одного без присмотра? Ну уж нет, какая я поддержка после этого. К тому же эта поездка по-своему меня взбодрила. Кофе? Дэниэл тепло улыбнулся. — Да, пожалуйста. Они стояли вдвоём, облокотившись о кузов чёрного внедорожника. Элизабет думала о том, как же вокруг красиво — безоблачное небо, на котором были видны даже самые далёкие звёзды, лёгкий ветер, качающий острые кроны елей и пихт; пряный запах дикого леса смешивался с кофе и озоном в бодрящем концерте ароматов. Полная луна придавала этому месту какой-то волшебности, словно вот-вот из-за деревьев выплывет лесная нимфа и, в обворожительном танце, уведёт тебя вглубь леса, где через пару дней найдут твоё обескровленное тело. В такие ночи надо устраивать девичники, делиться секретами и созывать шабаш, а не ждать полумифического сигнала из космоса. Она верила в Дэниэла, но не ему самому. Возможно, дриады впали в спячку. — Рождество через месяц. Тишина. Молчаливое согласие или её собеседник просто заснул? Глаза открыты, значит думает о чём-то своём. Ожидание утомляет не так сильно, как разговор со стеной. Гром среди ночного ясного неба: — Если он не вернётся до конца года, я брошу все попытки его найти. — Ты сдаёшься? Почему? — Одними надеждой и верой я ничего не добьюсь, а помочь доктору найти путь домой может только он сам. Я не дурак, Лиз, я понимаю, что, фактически, всё, что я делаю, бесполезно. Но если я перестану делать хоть что-то, я, — дрожащий вдох, — я потеряю смысл… — Смысл чего? — осторожно спросила девушка. Дэниэл посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Она знала ответ, и он это понимал. — Не заставляй меня говорить это вслух. Она промолчала. Это был шаг в правильном направлении, но даже один неаккуратный толчок может всё испортить. И у неба есть предел. — Что будешь делать потом? — Хах, ты так звучишь, будто у меня жизни нет. Буду двигаться дальше, что ещё. Попробую наконец получить свою первую докторскую, может к родителям съезжу, я довольно давно их не видел. А потом… ты поможешь мне? — Ха, спрашиваешь. Конечно, друг мой! На этот раз Дэниэл не противился данному ему ярлыку, и даже не отказал девушке в объятии. Так, плечом к плечу, они просидели около часа, болтая о всяком, как в старые-добрые, пока Элизабет не начала зевать. Парень кое-как уговорил её пойти спать и, после быстрого «спокойной ночи», он остался совсем один. Где-то вдали был слышен волчий вой. Дэниэл перепроверил наличие пистолета в кобуре и начал потихоньку расставлять необходимое оборудование. *** Даже заснув в середине ночи, Элизабет встала сама около 7 часов утра, чем немало удивила Стоуна. — Что? Привычка у меня такая. Смысла спорить не было и они вдвоем принялись за дело. Дэниэл хотел было начать объяснять принципы работы оборудования, но оказалось, что девушка и так всё знает. Единственное, что её смутило, это подключение всего крайне впечатляющего набора техники к линии электропередач, но парень заверил, что всё согласовано. А даже если нет, то какая разница, Пентагон их уж точно прикроет. Уже через полчаса всё было готово. Ждать оставалось 27 минут. Начинало светать. Стало по-утреннему прохладно, поднялся лёгкий ветер. Удивительно волшебное время и место доктор выбрал для своего возвращения. Даже Дэниэл немного взбодрился при виде грязно-жёлтой полосы на горизонте. — Пора. Девушка тяжело выдохнула, в животе чувствовался комок нерешительности. Часть её хотела, чтобы доктор никогда не возвращался. Подключение к сети — есть. Запасные генераторы — есть. Усилители сигнала — есть. Два атакующих дрона на всякий случай — есть. Готовность 4 минуты. В воздухе повисло напряжение. Сейчас могло произойти абсолютно что угодно. Или совершенно ничего. 2 минуты. К небесной палитре кто-то добавил тёплый оранжевый мазок. Деревья начали перешёптываться между собой. 1 минута. Ветер усилился. Приятная прохлада сменилась неприветливым холодом. По спине Элизабет пробежали мурашки. 30 секунд. Резко запахло горящей проводкой. Датчик сигналов внезапно запищал. В середине поляны начала проявляться розовая… трещина? — Лиз, сейчас! Щелчок. Поляну, лес, машину, всё вокруг осыпало жёлтыми искрами, словно это было 4 июля и они оказались в эпицентре взрыва фейерверков. Дэниэл знал, на что это похоже. «Точно так же отрубило всё электричество во время Инцидента. Значит… надо придумать отмазку для Пентагона». Трещина начала разрастаться неровной, угловатой дугой, медленно разрывая пространство под собой. Лес, небо, часть поляны — всё, что было за трещиной, начало отходить, как старые обои, обнажая совершенно другой пейзаж — молочное небо и золотые россыпи фунги, а впереди всего этого тёмный силуэт. Человеческий. Что-то вылетело из портала. Что-то тяжёлое. — Прекрасная работа, Агент Стоун, я всегда считал вас крайне умным молодым человеком! Рад, что вы смогли разгадать… Из портала вышел совершенно безумного вида человек. Грязь, всклокоченные усы, лысина, разорванный красный лётный костюм. ЕГО лётный костюм. Доктор Роботник продолжал что-то бубнить про себя и дойдя до предмета, вылетевшего из портала. Подняв его, он продолжил свою тираду, и теперь Дэниэл мог чётко видеть, кому она была адресована. Точнее, чему. «Это камень. Камень с человеческим лицом, которого он назвал 'агент Стоун'. Да вы издев…» — Тот чёртов ёж так и сказал, что он подружится с ебучим камнем! — с ужасом закричал парень, — А-а-а, боже, Лиз, кажется я схожу с ума. Купер сначала посмотрела на хватающегося за голову Дэниэла, затем на доктора, который теперь смотрел… на Дэниэла? Кажется. Из-за защитных очков было невозможно определить направление взгляда, но голова была точно повёрнута в его сторону. Роботник выпустил камень из рук. В несколько широких шагов он оказался прямо перед Стоуном. Как в тот раз. Дэниэл видел только один глаз — безумно уставший, взгляд человека, который, после долгих скитаний наконец достиг своей цели. От него не пахло фирменным парфюмом, наоборот, смердело сразу всем, чем только могла пахнуть сырая земля. И ещё кое-что — Роботник стал очень жилистым. Свой откровенный взгляд на мускулистые руки начальника Стоун оправдывал для себя тем, что в будущем нужно будет заново снимать мерки для пошива новых костюмов, плащей и лабораторных халатов. Стоун был так прикован к ним, что даже не заметил, как эти самые руки крепко обняли его, плотно прижимая чистый костюм к грязному и потному телу Роботника. Купер молча смотрела на разворачивающуюся перед ней сцену. Дэниэл чуть ли не плакал. — Лиз, он сошёл с ума. — Нет, Дэниэл, — Стоун даже не понял, отчего так вздрогнул — от шершавости голоса, тёплого дыхания на его шее или того, что доктор впервые обратился к нему только по имени, — я нахожусь в твёрдом уме и здравой памяти… — Наоборот, доктор. — Но из-за такого огромного межпространственного скачка у меня сбились внутренние часы, поэтому скажи мне, какое сейчас число? — 26 ноября 2020 года. — Ха! Агент Стоун, слышали? Я сдержал своё обещание, я вернулся до Рождества! — Доктор, я всё прекрасно слышу, не надо кричать мне в ухо. — Я говорил не с тобой, Дэниэл, а со своим инопланетным напарником. Надеюсь я ничего инородного и опасного не занесу на Землю… Молодой человек немного отстранился от своего босса и, с опаской в голосе, спросил: — Д-доктор, почему вы называете меня по имени? Это, — приятно, волшебно, то, о чём я всегда мечтал, пожалуйста, продолжайте, — непривычно. Теперь отошёл сам доктор, руками вырисовывая одному ему известные образы в воздухе: — Находясь так далеко от своей рутины, ты действительно начинаешь смотреть на всё под другим углом. Раньше я всё видел через сломанный микроскоп, теперь же я обзавёлся телескопом и только через него я смог разглядеть и понять свои истинные потребности. То, что я раньше принимал за слабость, оказалось тем, что вытащило меня с этой треклятой Planeta Fungus, тем, что занимало мои мысли, дабы не позволить социальной депривации лишить меня разума. Я думал о том, как ты обрадуешься, когда я вернусь, о твоей улыбке, о твоём вкуснейшем кофе, о всей той музыке, под которую мы бы танцевали вдвоём, о том, как бы ты стоял рядом, пока я чинил какого-нибудь робота, о том, как ты посмотришь на меня с отвращением, когда я всё это тебе скажу и уйдёшь от меня, ведь я твой босс, а ты мой подчинённый и такие отношения просто-напросто недопустимы в нашей профессиональной сфере. Ну ничего, я же ничего из этого не сказал, только подумал, поэтому всё будет в порядке, верно? Ну, что ты стоишь как вкопанный, поехали домой, нам ещё атаку на ежа готовить! Где-то сбоку послышался восторженный вскрик Лиз. — Ч-что вы только что сказали, доктор? — Поехали ловить ежа. — Нет-нет, до этого. — Точно! Нужен новый телескоп… — Вы — два идиота! — не выдержала агент Купер, — Я уже несколько лет за вами двумя наблюдаю и всё никак не могу понять, ЧТО ещё вам нужно сделать, что бы дошло до обоих? Хотя, казалось бы, два взрослых человека, а ведут себя как дети малые. Доктор, я жутко извиняюсь за нарушение субординации, но Дэн вам так верен не только потому что вы самый умный человек на планете. И ты, Дэн, даже не заметил, как стал ему ближе и роднее его любимых роботов. Я… аргх, вы мне надоели. Буду ждать в машине. Мне ещё, судя по всему, обо всём придётся отчёт составлять… Двое мужчин остались наедине. Солнце уже пробивалось через малахитовые кроны деревьев, согревая две одинокие фигуры, стоящие в пустом поле. Ну, уже не такие одинокие. *** — Дэниэл. — Да, Айво? За окном падал первый снег. До Рождества оставалась всего пара дней, но дел было, как всегда, невпроворот. Роботник пообещал не нападать на Соника до конца этого года, но подготовиться заранее ему никто не запрещал. Стоун был просто рядом, как всегда. — Спасибо за кофе, сегодня он особенно, — доктор заметно покраснел, но через силу закончил, — тёплый. — Ахах, когда ты уже научишься говорить нормальные комплименты? — Но мне и вправду от него тепло, — с небольшой обидой в голосе ответил Айво, а затем, улыбнувшись, тихо произнёс, — в сердце. Если бы у Дэниэла было здоровье послабее, то его бы ударил инфаркт. Он крепко сжал мужчину в объятиях, еле сдерживая себя от порыва поцеловать своего босса. — Айво, твою мать. — Попрошу не выражаться. Роботник себя никогда не сдерживал, но именно в компании Дэниэла он чувствовал себя в своеобразной домашней безопасности. В ответ он просто поцеловал своего подчинённого в щёку. И добавил: — Я тоже тебя люблю.