Some Kind of Disaster

      Эта история не была бы правдой, если бы любая затея оставалась безнаказанной. В данном случае, долго ждать не пришлось.       Не Хуай Сан будто чувствовал приближающуюся катастрофу, и потому ускорил шаг. Вей Ин, не будь дураком (с чем многие бы поспорили), сделал последнюю затяжку и побежал вслед за другом. А нужно сказать, что для курильщика у него были отличные лёгкие. Хотя, здесь роль играл несколько иной фактор: рождённый бегать, по шапке не получит. Менее цензурную версию мы с вами знаем.       Уже в дверях университета было ясно: от нагоняя не сбежать. Друзья поравнялись уже возле кабинета, и как только прозвенел звонок, их ноги пересекли порог. Все в аудитории сидели тихо, опустив взгляд вниз, звенящая тишина резала уши. На последней парте, как и подабалось, сидел Цзян Чэн, вид которого был не просто убитым, а мертвенным. Впереди него неизменно сидел Лань Ванцзи с идеально ровной спиной. Впрочем, как всегда. Однако и он уже успел несколько раз умереть от страха, а после воскреснуть, ведь смерть не причина, чтобы прогуливать занятия.       И дело было даже не в нём, а в гвозде программы, что красовался у проектора, рядом с учителем. — Цзы Сюань, — сжав кулак, тихо процедил Усянь.       Ещё раз внимательно оглядев помещение, Не Хуай Сан осознал, что здесь собраны лишь те, кто присутствовал на тусовке. Здесь были не только первокурсники, но и более старшие ребята, которые были построены в ряд около доски, как на расстрел. — А вот и наши главные герои, — старик Цижень был крайне раздражён, хотя и не показывал этого видом. Внутри него уже давно каждый зачинщик был привязан к столбу и сожжён, как ведьмы в средневековье. — Займите свои места, не стоит стоять в дверях, — выдавил он из себя настолько вежливо, насколько это возможно.       Мало того, что нарушили столько правил всего за одну ночь, сманили на свою непотребную сторону нефритов, так ещё и имеют неосторожность опаздывать! Будь его воля, отчислил бы каждого прямо в это мгновение, но, к сожалению, всё, чем придётся довольствоваться, это выговором. Хоть когда-то можно прикрикнуть, прости Боже!       На лице главного выскочки из клана Ланьлин Цзинь красовалась самая, что ни на есть надменность, смешанная с удовлетворённостью. Своими крысиными способностями он пользовался с особым удовольствием, и на этот раз не упустил возможности утереть нос этому придурку Усяню. А ещё и Цзян Чэну! Пусть знает своё место.       Вей Ин плюхнулся на своё место и тихо шепнул братцу: — Он это сделал, потому что мы его не пригласили.       Испуг Цзян Чэна слегка отступил. Он заговорщически ухмыльнулся и так же тихо пробубнел: — Ещё его рожи там не хватало.       Дверь кабинета захлопнулась из-за сквозняка, оглушая всех в аудитории. Это было сигналом для Циженя. Да наступит моральное изнасилование, длиной в нравоучительную лекцию! Говорил он тихо, но тем не менее каждое слово пронзало молодые головы насквозь. В случае Усяня это была прямая линия от уха до уха. Как говорят в простонародье: влетело и вылетело. После пятнадцати минут монолога учителя многие были готовы просто выпрыгнуть в окно, ведь от свободы их отделяли лишь три этажа и инвалидность. Лучше походить полгода в гипсе, чем слушать это нравоучение. Что же касалось Цзы Сюаня, то он всё так же наслаждался своей работой стукача. Вей Ин поймал его взгляд и, растянувшись в широчайшей улыбке, показал тому средний палец.       Когда же уши подростков завяли и превратились в ссохшиеся трубочки, Лань Цижень спросил: — Вам есть, что сказать в своё оправдание? Чистосердечное признание не избавит вас от дисциплинарного отстранения, но значительно его смягчит.       И кем бы был, Усянь, если бы не вставил свои пять копеек? Раз уж наступил в болото пяткой, будь добр увязнуть по колено. Он поднял руку и после приглашения встать, энергично выпрямился. Все взгляды были прикованы к нему. Вот сейчас можно начинать своё шоу. — Что бы я хотел сказать, касательно нашей тусовки в этом скучном захолустье? Начнём с того, что это было нереально круто. Настолько круто, что Вам, учитель, не помешало бы выпить с нами пару шотов, прежде чем начать читать эти нравоучения.       Не Хуай Сан накрыл лицо рукой и процедил: — Ой, дурак… — Я думаю, что каждый, кто сидит здесь, согласен со мной. Кто не согласен, того не было с нами, — его нахальный взгляд пронзил Цзы Сюаня. — И, знаете, сейчас мы находимся в таком дурацком положении лишь потому что задели самолюбие одной принцесски с дурным характером. — Ах, ты, — стиснул зубы стукач. — Мне не понять твоих чувств, красотка. Хочешь знать, почему? Потому что я никогда не был тем изгоем, которого даже на тусовку не позвали.       По аудитории пошло шушуканье с отголосками усмешек. Вей Ин чувствовал, что с каждой его фразой он достигает той фазы, когда с неба на его глаза должны приземлиться пиксельные очки. — Довольно, — хотел было отрезать Цижень, но не тут то было. — Прошу прощения, учитель, но мы слушали вас очень долго и предельно внимательно. Так что смею попросить поблажку и дослушать моё раскаяние в содеянном, ведь я единственный из всех решился на это.       На сей раз несокрушимая маска равнодушия раскололась на мелкие куски и пример спокойствия Гу Су, покраснел от нарастающего гнева. — Я… Я… — Вы обязательно расскажете всё, что думаете обо мне, моим родителям, — Цзян Чэн больно пихнул его в бок. Не стоило перегибать палку и приплетать их родителей. Вей Ин вовремя исправился. — Жаль, что я приёмный, правда? Но даже так я нравлюсь людям, не так ли, братик Цзы? — Я ненавижу тебя, — прорычал ответчик. — Обожаю взаимность. О чём это я? Точно, раскаяние! Ведь я хочу смягчить наказание. Обговорю заранее: я прошу милости за всех людей, что здесь присутствуют, меня же можете наказать по всей строгости этой шара- этого учебного заведения, — и хотя Усянь не смотрел на окружающих, своей спиной он чувствовал волны уважения, посылаемые его товарищами. — Я был затейщиком, я же главный виновник. И на своих правах могу смело сказать: мне не жаль. — Ты закончил свой цирк? — спросил Цижень, тут же меняясь в лице.       Лань Чжань, так же поднял руку и встал со своего места. Он считал своим долгом сделать это. — Виноват не только Вей Ин. Каждый пришёл туда по доброй воле. — С тобой будет отдельный разговор. Неслыханный позор. — Пусть так, — взгляд младшего нефрита был бездушно-ледяным. — Прошу распределить наказание на всех.       Кто-то нервно сглотнул, а кто-то почувствовал трещание поджилок, но всё же просьба была справедлива. Ещё два стула потеряли тёплые места: Цзян Чэн и Не Хуай Сан так же поддержали борца за справедливость. Было бы круто выйти сухими из воды, однако не по-мужски это. — Мы втроём организовали всё это, — с толикой гордости сказал Цзян Чэн. — И ответственность, хотим мы или нет, нести придётся нам.       Сичень, смотря на этих четверых, покривил улыбкой. Всё же хорошо, что он заставил брата связаться с этой компашкой, будет чего вспомнить в старости.       И хотя в конечном итоге было принято решение отстранить от учёбы на две недели каждого, кто был причастен к этому, это было абсолютной победой крутости. Теперь можно смело смеяться в лицо Цзы Сюаню, ведь его выходка лишь испортила его отношения с коллективом. Из павлина с петушиной манерой поведения он превратился в козла отпущения.       Тем же днём в деканате были подписаны соответствующие бумаги, и университет поредел ровно на треть. А чтобы отстранение не казалось малиной, учеников не забыли снарядить приличным количеством заданий. И пусть никто не озвучил этого вслух, но одна мысль то и дело крутилась в молодых светлых (Прим: фразеологизм, мы же знаем, что они темноволосые, правда?) головах: спасибо, что не отчислили.       Вопрос об отчислении лишь стал на шаг ближе для них всех, ведь один раз, как говорится, не… Не очень сильно наказуем. А вот дважды одних ошибок в Гу Су не прощают. Вполне возможно, что отчисление миновало данный поток потому что было бы возмутительно отстранять сразу двух нефритов. Неслыханный вздор! Поэтому в уставе университета нашли лазейки и поправки мелким текстом, гласящие о милосердии по отношению ко всяким там тусовщикам.       Признаться честно: возвращаться домой не очень хотелось. Ведь стены общежития стали уже родными, а заспанные соседи, что выстраивались в очередь в туалет, стали неотъемлемой частью «доброго утра». Пока Цзян Чэн и Вей Усянь паковали чемоданы, Не Хуай Сан сидел на краю кровати и трясся от страха. Слух об их отстранении наверняка уже давно разлетелся по всему университету, а это означало только одно: домой он поползёт, ведь его брат точно сломает ему обе ноги. В теории, можно было избежать праведной смерти, если подгадать время и свалить до того, как старший вернётся с учёбы. Но ведь в выходные тот обязательно наведается в орден, а там поможет лишь вера в святого духа. Всё равно это будет лучше, чем схлопотать сейчас. — Да расслабься ты, — попытался подбодрить его Вей Усянь. — Говорят, если много нервничать, к тридцати член стоять не будет. — Члены — это последнее, что меня интересует на данный момент, — честно признался Хуай Сан. — Ха, правда? — он обратился к брату. — Ты слышал его? Не видать тебе отсоса на дорожку. — Захлопнись ты уже, — Цзян Чэн кинул в него кроссовок. Такие шутки теперь вызывают у него жуткое сердцебиение в области глотки. — Предлагаю собрать твои вещи во время следующей пары. Думаю, твой брат точно не будет прогуливать ради того, чтобы тебя отругать. — Звучит логично…       В коридоре послышались тяжёлые шаги, Не Хуай Сан нервно сглотнул. — Видимо, сглазили, — по своей привычке он прикрылся веером, словно тот мог спасти его даже от землетрясения.       Вей Ин пулей подлетел к двери и закрыл её на все замки. — Шторы тоже закройте. Быстро! Бро, быстро лезь под мою кровать.       По его велению, окно тут же было закрыто на засов, а после надёжно укрыто плотной тканью штор. Хуай Сан сам не верил в то, что сможет уместиться под кроватью, но у страха, как известно, глаза велики, а кольцевая мышца крепко сжата. В дверь постучали так, что не будь она закрыта на все замки, точно бы слетела с петель. Было ясно: к ним нагрянул сам Не Минцзюэ. Не Хуай Сан старался не дышать, но даже так он не помещался под кровать, и поэтому Усянь оперативно запихал его в шкаф. Тем временем бедная дверь кое-как сдерживала удары сильного кулака. — Я знаю, что вы там, придурки чёртовы. Открывайте.       Цзян Чэн вытер нервозную слезу с глаза и шёпотом спросил: — Что делать? — Ну как что? Открывай будущему родственнику! Самое время наладить отношения! — Как ты можешь шутить в такой момент?! — истерика медленно, но верно овладевала им. — А кто сказал, что я шучу? — В дверь всё так же беспощадно стучали. Чтобы хоть как-то протянуть время, Вей Ин решил подать голос. — Не будь таким нетерпеливым, братец, мы тут, между прочим, без одежды. — Вей Ин! тебе лучше сейчас же открыть дверь, иначе я вышибу её. — После такого не очень-то хочется устроить тебе радушный приём, знаешь ли…       Пока в дверь стойко выдерживала тумаки, братья пришли к выводу, что открыть дверь всё же придётся. Хуай Сан изложил последнюю волю: после смерти его должны захоронить в этом шкафу.       Итак, перекрестившись три раза и вспомнив единственную молитву, которую он знал, Цзян Чэн дрожащей рукой открыл один из трёх замков. После пары глубоких вздохов, второй… Последней сдерживающей силой была поржавевшая цепочка. Не Минцзюэ в порыве ярости не услышал звука отворяющихся засовов и ещё раз стукнул по двери. Она с силой открылась внутрь, ударяя Цзян Чэна по лбу. На этом месте завтра точно будет возвышаться шишка. Жаль, что от такого не умирают, потому что мгновенная смерть — лучшее, что могло произойти в этой ситуации. — Где он? — лицо Не Минцзюэ было краснее самого дорогого вина. — Можете даже не прятать его. — А где же твои манеры, старший братец Не? — Усянь скрестил руки на груди, облокачиваясь на дверцу шкафа, в котором куковал Хуай Сан. — Вошёл без приглашения и даже не поздоровался. Ударил А-Чена, а он между прочим хотел встретить тебя с поклоном.       Бросив небрежный взгляд на Цзян Чэна, Минцзюэ быстро смерил расстояние между ним и Вей Ином, хватая того за грудки: — Не тебе мне про манеры рассказывать. Я был прав, когда запрещал ему общаться с тобой. Проблем теперь не оберёшься! — Ну-ну, не горячись. Хочешь чаю? У нас есть электрический чайник, мы ещё не успели его убрать. Сейчас братец сгоняет в супермаркет за пряничком. Или ты больше сушки любишь?       Такие слова могли стоить ему жизни, ведь где-то под лампочкой уже сверкнул чужой мощный кулак. Но на каждого принудителя, как правило, приходится один исправитель. Цзян Чэн успел встрять между ними. Шутка про необходимость новых штанов уже не была такой смешной. Он почтительно поклонился, сложив руки в вымаливающем жесте: — П-прошу, успокойтесь… Он ведь дурак, не понимает, что несёт. В-вы же за Хуай Саном пришли? Его н-нет с нами… М-мне очень жаль…       Уровень гнева Не Минцзюэ понизился на одну десятую, и он всё же осмотрелся. Его брата нигде не было. — Вы покрываете его, — он отпустил Усяня. — Я по-вашем совсем идиот? — Н-но его правда нет с нами, — Цзян Чэн ненавидел то, какой мямлей он становился при виде Минцзюэ, но это был, своего рода, защитный механизм. — М-можете осмотреть здесь всё. — Я не вчера родился. Если не с вами, то где ему быть? — Он х-хотел посетить деканат с просьбой смягчить наказание до общественной отработки, — отчеканил главный ссыкун этой комнаты. — Мы решили не ждать его и пошли поскорее собирать вещи, чтобы успеть на автобус!       Взгляд Не Минцзюэ был таким же тяжёлым, как и его жизнь. Признаться честно, ему льстило то, какой нюней становился этот Цзян Чэн при виде него. А что, разве плохо быть для кого-то авторитетом? В отличие от Вей Ина, сын главы ордена Цзян всё ещё умудрялся остаться в белом списке друзей Хуай Сана. И он, кажется, заботится о нём. Этому парню можно многое спустить с рук хотя бы за то, что в его голове есть серое вещество. — Что ж, сделаем вид, что я тебе поверил, — он ещё раз осмотрелся по сторонам. — Но если я узнаю, что вы двое его покрываете, — он с силой ударил по дверце шкафа и она отвалилась. Хуай Сан прижался к стенке и скатился вниз, дабы его не заметили. — Вам тоже придётся потратиться на гипс. Усекли? — Д-да. — Это понятно. Но ты нам должен теперь, — Вей ин кивнул в сторону отломанной дверцы.       Цзян Чэн с силой отвесил ему подзатыльник. Только они задобрили Не Минцзюэ, как он тут же разжигает былое пламя. Да ещё и так палит Хуай Сана. — С какой это стати? — А шкаф нам кто чинить будет? Вообще-то казённое имущество! Когда мы въезжали, там даже тараканов не было, а теперь нам проблем не обраться. А с порога заявил мне, что это я причина всех бед.       На сей раз даже сила уговоров Цзян Чэна не спасла Вей Усяня. Домой ему придётся ехать с фонарём под глазом. С одной стороны хорошо, ведь риск потеряться в темноте снижается, а с другой стороны… Больно. — И дёрнул же тебя чёрт! — негодовал Цзян Чэн. — Я был готов выкинуть в окно тебя вместе с этим шкафом! Эта дверца и так чуть живая была, никто бы нам и слова не сказал, зачем ты выбесил его? — А чего ты так злишься? Не тебе же досталось! — А если бы он увидел Хуайсана за твоей спиной, идиота кусок? — Он замахнулся, и второй пугливо дёрнулся в сторону. — Ладно тебе, Цзян-сюн — друг отвёл его на безопасное расстояние от Вей Ина. — Ему и так досталось. Главное, что всё закончилось…       Закончилось, как же… Почти никто не заметил, но перед уходом Не Минцзюэ смирил Цзян Чэна своим высокомерным взглядом и кратко стрельнул фразой, которая прочно отпечаталась в подсознании. «На твоём месте, я сделал бы так же». И как это понимать теперь? Он понял, что они покрывали Хуай Сана, это было ясно, как свет Божий. Но ради чего было тогда вообще приходить? Зачем весь этот цирк. Впрочем, главное, что он остался жив. А морально поугнетать себя ещё будет время.       Они собрали вещи и оперативно отправились на автовокзал. Удостоверились, что посадили Хуай Сана на верный автобус и, не став тянуть время, отправились домой. — Надеюсь, тебя не обворуют цыгане, — сверкнул улыбкой Вей Ин. — Надеюсь, ты не умрёшь от алкогольной комы, Вей-сюн. — Вы уже оба меня бесите, — буркнул Цзян Чэн, хотя сам скользнул кратким смешком.       В его голове шла настоящая война миров, потому что именно сейчас не хотелось прощаться, как это подобает друзьям. И нет, это не ванильные сопли первой влюблённости, а скорее паника. Теперь они ещё долго не смогут увидеться, а значит все вопросы останутся без ответов. И да, они живут не в каменном веке и их связывает отнюдь не голубиная почта, но разве может фотография с аватарки на фейсбуке быть такой же прекрасной, как настоящая улыбка? И холодный сенсорный экран совсем не заменит тёплых рук… А кружка чая не заменит чужих губ. Так, вот тут нужно остановится!       Чтобы привести себя в чувства Цзян Чэн похлопал себя по щекам, на что Вей Ин лишь усмехнулся. — Глава третья, страница пятьдесят три, братец вновь пытается усмирить свой стояк в общественном месте после мыслей о главной сучке нашего трио. — Неужели я настолько сильно… Вообще-то главная сучка у нас ты. — Ха, хотелось бы, но нет, — он взглянул в окно, а после поелозил на своём месте. Они едут всего пятнадцать минут, а от этих кресел уже вся спина затекла. — У меня совсем не было времени рассказать тебе. Я ведь поговорил с ним о тебе. — Ты что сделал? — он поперхнулся собственной слюной. — Я же просил тебя не делать этого. — А когда я тебя слушал? — Повернись-ка, мне неудобно метить под второй твой глаз.       Вей Ин залился сдавленным смехом, после пихнув брата в плечо. В какой-то степени он завидовал ему, ведь у него всё может так хорошо сложиться. А ему пришлось побегать ради Лань Чжаня! Но ничего, ведь чем сложнее выловить рыбку, тем она более ценная. — Я могу сказать тебе одну вещь, но, боюсь, твоя больная голова взорвётся от такой информации, и мне придётся отмывать стёкла автобуса от твоих мозгов. — Хуже картинки нарисовать не мог?       Они ехали в полном молчании примерно пять минут, после чего интерес взял верх над самообладанием Цзян Чэна. — Ну так… И что он тебе сказал?       Усянь вытащил один наушник и буднично протянул: — Он не был пьяным на той тусовке, так что ваши выкрутасы вроде как были согласованы с двух сторон.       И всё-таки, лучше бы он умер от удара дверью по голове. Впервые в жизни Вей Ин оказался прав: голова Цзян Чэна вот-вот должна была разорваться. Остаток пути они провели в гробовой тишине. К счастью, их встречал отец, который не удержался от забавного комментария, относительно внешности этих двоих. — Один со звездой во лбу, а второй с фонарём под глазом, — он заботливо потеребил каждого по голове. — Где мои студенческие годы?       Они обменялись краткими смешками. Действительно, было бы интересно послушать о студенческих годах Фэн Мяня. Хотя, они всё равно не были настолько безбашенными, как у нынешнего поколения. И всё же нужно было скрасить этот длинный путь до дома. — Вам есть, что рассказать? — с широчайшей улыбкой на лице поинтересовался Вей Ин. — Уверен, Вы были очень круты, среди сверстников, а девушки дрались за Ваше внимание.       Фэн Мянь на такое заявление заметно сконфузился. Зря он завёл эту тему. — Ну… Не совсем так. Я был, скорее, тем странным подростком, которого все старались избегать. И это несмотря на моё положение сына главы ордена Цзян. Я… Я любил музыку больше общения с людьми, и поэтому когда познакомился со своей благоверной, мне пришлось отложить это в дальний ящик. — Неужели мама настолько тебя не любит, — разочарованно пробубнил Цзян Чэн. — Нет, как раз наоборот. Забыл уточнить маленькую деталь: я был музыкантом-самоучкой, и от моей игры и пения уши вяли у всех в радиусе пяти километров. Мой отец не желал оплачивать мне учителей для развлечения, так что моими гуру в этом деле были товарищи по учёбе, которым медведь на ухо наступил ещё при рождении. Так что, когда я решил спеть серенаду твоей матери под окном в три часа ночи, она выбросила мне на голову горшок с цветами… Это были гортензии, — это уточнение он протянул с таким блаженством, будто удар по голове глиняным горшком был лучше всякой ласки на земле. Он мечтательно вздохнул. — Но она улыбнулась мне… И тогда я понял, что готов даже дьяволу душу продать за эту женщину.       Вей Ин больше не мог сдерживаться. Он схватился за живот и засмеялся так, что будь в психиатрической больнице свободная койка, его тут же туда бы определили. — Это ужасно, дядя Цзян. Неужели Вы всю молодость пробегали за ней? — Выходит, что так, — он неловко почесал затылок. — Мой отец тогда сказал мне: «если она улыбнулась тебе, это не значит, что ты укротил неукротимую». И мне на самом деле пришлось через многое пройти, чтобы растопить её каменное сердце. — И Вы ни разу не пожалели об этом? — Ни разу в жизни, — ответил он так чётко, будто это мантра.       Эти слова, на самом деле, были чистой правдой. И несмотря на то, что в этой истории больше неловкости и смешного, в душе каждого слушателя разлилось невероятное тепло, заполняющее грудную клетку. Так глупо всё начиналось, а сейчас они уже столько лет вместе… И пускай у мадам Юй характер был отнюдь не сахар, а по уровню своего эго она превосходила собственного мужа, ничего не мешало ей быть отличной женой и матерью. Строгой, но справедливой. Иногда Вей Ин думал о том, что этому бренному миру неслыханно повезло, что Цзян Чэн пошёл в отца характером, потому что двух людей со стальными яйцами этот орден бы не вынес. Да и чего греха таить, он бы тоже не нашёл общего языка с таким человеком, а дядя Цзян однозначно бы утопился в пристани.       Меж тем, за разговорами они уже приблизились к дому. Шутки-шутками, а сейчас неудачников-учеников ждала настоящая кара небес. — Мама сильно злится? — с опаской поинтересовался Цзян Чэн. — Когда Вей Ин спалил шторы на прошлый новый год, она злилась больше. Так что, думаю, вы отделаетесь лёгкой кровью. Я пытался её немного успокоить перед вашим приездом, и где я сейчас? Правильно, здесь.       Вей Ин выгнул бровь и уточнил: — А как это связано? — Она сказала уйти с глаз её долой, — поникше ответил Фэн Мянь. — Я решил, что если вы придёте не одни, она немного смягчится.       Если этот человек не ангел, то кто он?       Каждый прекрасно понимал, что с этой женщиной шутки плохи, так что боевого настроя весьма поубавилось. Существует лишь одна сдерживающая сила — Янь Ли. Хорошо, если она дома. В таком случае будет кому поплакаться и прибежать зализывать раны. В самом лучшем случае — она сможет убедить мадам Юй не горячиться и наказание их минует вовсе.       Чудес не бывает.       После эмоциональной встряски и пары оплеух, каждый сидел в своей комнате и помалкивал. Разумеется, Вей Ину досталось больше остальных, но не в его духе было вешать нос по пустякам. Он продолжал атаковать Лань Чжаня сообщениями на фейсбуке. У него осталась пара фото с той самой тусовки. Ванцзи на самом деле очень шла современная простая одежда, и с какой целью он одевается, как безвкусный дед лет семидесяти, Усянь искренне не понимал. Впрочем, с такой модельной внешностью и уродливые вещи будут смотреться прекрасно. «А если я принесу тебе свои вещи, ты придёшь в них в универ?» «Нет, с чего бы?»       Вей Ин хихикнул и отправил те самые фотографии, что были сделаны тайком. «В таком виде ты мне нравишься ещё больше <3» «Не пиши мне больше. Никогда.»       И всё же какой Лань Чжань был классный! Пытается строить из себя серьёзного человека, а сам небось краснеет от подобных сообщений. Да и потом, разве то, что он вообще общается с ним, не значит, что есть между ними какие-то искры? Однозначно, младший нефрит тоже заинтересован в отношениях, просто не хочет этого признавать. Не стоит думать, что подобные выводы безосновательные. Вей Усянь прекрасно помнил их краткий диалог в общественном туалете. Они тогда опаздывали, ведь звонок должен был прозвенеть с минуты на минуту, и Лань Чжань на очередную пошлую шутку в свой адрес, спросил: — Если я схожу с тобой на свидание, ты от меня отстанешь? — Как знать, — улыбка не сходила с его лица. — А если тебе самому понравится, что будешь делать, а?       На такое заявление младший нефрит сдержанно хмыкнул и отвернулся, чтобы ни в коем случае не показать собеседнику румянца на щеках. Он всегда умело скрывал эмоции за маской безразличия, но этот человек… Он буквально вытаскивал почву из-под ног. — Не думаю, что мне может понравиться. — Почему ты так долго не отвечал? — он буквально бежал за Лань Чжанем, потому что тот ускорил свой шаг до спортивной ходьбы. — Небось думал о том, как бы это было?       Впервые в жизни Ванцзи испытывал острое желание ударить кого-либо. Желательно сильно. Желательно по лицу. Хотя портить миловидную моську этого наглеца было бы на самом деле жаль. — Мы опаздываем, — деликатно подметил младший нефрит, уходя от ответа. «Свидание всё ещё в силе? «Не в этой жизни.»       Пока Вей Ин довольно улыбался экрану телефона, он даже не заметил Цзян Чэна, что грузной тёмной тенью стоял напротив него. — Стучаться не учили, братишка? — Я стучал на протяжении пяти минут. Ты сдавленно хихикал и никак не реагировал. — А, ой… В любом случае, а вдруг я здесь дрочил? Я, конечно, не против компании, но… — Заткнись. Просто заткнись, — он бесцеремонно сел на край кровати и протянул свой телефон брату. — Как я должен реагировать на это теперь?       На экране телефона была открыта переписка с Не Хуай Саном. Последнее сообщение гласило: «Цзян-сюн, я уже скучаю». Ничего подозрительного… — Тут ещё два вложения, — он с опаской взглянул на Цзян Чэна, который испуганно прятал взгляд где-то в стороне. — Я могу их открыть?       В ответ лишь немой кивок. Что ж, была не была, чего он только в жизни не видел… Первая фотография, как и ожидалось, слив их деяния на той самой тусовке. Признаться честно, фотография очень даже неплохая, сгодится для приватного аккаунта в инстаграмм. Заметив взволнованный вид брата, палец Усяня дрогнул. Неужели всё настолько плохо со второй фотографией? Впрочем, абсолютно плевать. После того, как вторая фотография явила себя миру, Вей Ин завопил: — Чего-о-о? Какого хрена? Я завидую!