Resistance

      Юнги держал Чимина на своих коленях около получаса, получив лишь согласный кивок на свои слова. Тишину нарушал лишь едва слышный топот слуг на втором этаже, а за окном разлетались маленькие пушинки снега. В этот день Юнги отчётливо осознал, что надвигалась буря. Нарастающая тревога казалась огромным хрустящим снежным комом: командоры вели какую-то грязную игру, вот только у него не было особых прав, чтобы что-то разузнать. Его немало напрягало и то, что он сам явно оказался не сведущим о том, что происходило у вояк в голове. Ни его отец, ни Хосок, с которым отношения натянулись за последние полгода, даже виду не подавали об очередной заварухе. Поморщившись, Юнги пытался найти логику в том, почему главнокомандующий Ким самолично явился в его дом, пытаясь отобрать омегу. Не обычные командоры, не любые другие войска, которые обычно занимаются пропажей, как они любят выразиться, «инкубаторов», а главный командор. Это явно произошло не от обычного каприза.       Юнги потёр лицо ладонью, пытаясь стереть тяжесть от мыслей, и увидел, как Чимин лежал у него в руках уже уснувший. Он первый раз застал омегу таким, и ему показалось, что это существо — самое хрупкое и беззащитное на свете. Светлая чёлка местами закрывала веки, а губы приоткрылись и держались в слабой полуулыбке. Несмотря на то, что они друг с другом едва знакомы, Юнги чувствовал на себе всю ответственность за семнадцатилетнего подростка, который невольно попал в его дом. Он не выказал тогда сильного недовольства, а сейчас до него доходило: это жилище теперь опаснее, чем поле боя. Что они решат вытворить в следующий раз, Юнги боялся даже представить.       Даже то, что он врач, не отличало его жизни от жизни обычного военного. Законы, которые вступили в силу после смены власти, ужесточили существование каждому гражданину, и практически все были вытянуты из рутины бытовой жизни, включая и семью Мин.       Юнги, будучи когда-то студентом, обещал себе, что оставит создание семейного гнёздышка напоследок, когда убедится в личном врачебном профессионализме. Его отец всё детство, юность и молодость Юнги твердил ему, что его сын гений, а тот свято в это верил и покорял одну медицинскую вершину за другой, становясь многопрофильным врачом, даже бывая за границей на обучении у самых лучших медиков. А реалии таковы, что разница между ним и омегой, с которым он собрался создать семью, составляла девять лет. Он не хотел играть по правилам, нарушающим все моральные ценности, но страна, в которой они сейчас жили, сделала нормой даже это.       Юнги также думал о том, почему основная власть попала в руки к самым отпетым и прогнившим альфам, вершившим беззаконие и называвшим насилие законным. Ведь кому-то не повезло так же, как Чимину, кому-то не повезло настолько, что его насиловали или убили. Сам Юнги прекрасно осознавал то, что являлся обыкновенной пешкой в самой хладнокровной и безумной шахматной партии, но оказать сопротивление не приходило ему в голову, ведь устраивало практически всё: положение в новом обществе, деньги, спокойная жизнь без приключений, которых Юнги так не любил, но которые сегодня настигли его. Сегодня мишенью стал он, и по щелчку пальцев ему продемонстрировали, что готовы избавиться от любого, кто стоял на их кровавом пути.       Юнги вырвал из размышлений тихий дверной звонок, а панель управления возле засветилась, изображая гостя.       — Вылазь покурить, я жду, — раздался сонный голос Чонгука, который, по всей видимости, решил приехать и обговорить случившееся один на один.       Юнги осторожно переложил спящего омегу на диван, посильнее закутывая его в пальто, которое все так же было на его плечах, накинул на себя куртку и вышел, тихонько закрывая за собой дверь. На улице всё покрылось тонким слоем снега, и даже стоящий у забора Чонгук старательно сбрасывал с длинной чёлки надоедливые снежинки.       — Мне кажется, или они охуели там все разом? Фуражки так сильно череп сжимают, что кровь в мозг не поступает? А ты чё лыбишься, сукин сын? Снял свой кокошник и думаешь, что ты не с ними? — Юнги быстрым шагом подошёл к командору, рядом с которым были расположены мусорный бак и пепельница.       — Раз ты ещё так спокоен, значит, Чимина они не забрали? — Чонгук выглядел потрёпанным и несобранным, как будто очень сильно сюда спешил. На колкости друга он уже привык реагировать смехом.       — Нет, но ты знаешь Кима.       — Что ты ему предложил взамен?       — То, что он и хотел от меня всё время, — сыворотку.       — Так ты всё ещё держишь рецепты у себя? — Чонгук искренне удивился, ведь реализация проекта давно вышла из установленных сроков, и не понимал, почему Юнги тянул со сдачей.       — Я похож на дебила? Ты мне лучше правду скажи, зачем отправил этого ребёнка в мой дом. Намджун припёрся с оравой головорезов и размахивал палками, и только тупой не поймёт, что здесь явно что-то не так, — Юнги как обычно не сдерживал скептического выражения лица и скрестил руки на груди.       — Чимин — истинный одного из приближённых Намджуна. Правда я всё ещё не выяснил, кого именно.       — Заебись ты придумал! Так какого хуя ты вытворяешь?! Ты смерти лучшего друга захотел, бес плешивый? — Юнги тут же опешил, откидываясь назад и выражая полное изумление.       — Прекрати на меня орать! Выслушай. Со мной связался Сокджин, сказал, что Чимин его друг, попросил забрать его и отдать в надёжные руки. Я не думал, что Ким настолько открыто пойдёт за ним, Юнги. Я подготовил все документы, на основании которых Пак считается приставленным к твоей семье. А о том, что я забираю его у истинного, сам узнал сегодняшним утром, — Чонгук переминался с ноги на ногу, чувствуя проступающий холод.       — Дезертир хренов, дай сигарету уже наконец. Понятное дело, что так просто от нас они не отвалят, — Юнги взял протянутую сигарету и закурил. День только начался, а он уже готов был слечь. — Зачем Сокджину просить о таком тебя, а не своего мужа? Неужели ситуация складывается так, что нужно обойти главного командора?       — Я пытался у него спросить, но, когда Джин остановил меня, казалось, что он очень спешил и не мог рассказать сразу всё. Я знал, что Чимина должны были перевести из старого Дома в новый, и просто перехватил его. Но ты прав, Ким бы не пошёл на такое даже ради супруга.       Альфы молча докурили и зашли в дом. Чимина уже не оказалось в гостиной: Доён явно отнёс мальчика в спальню.       Чонгук почувствовал распространившийся по всему помещению запах ромашек и улыбнулся.       — А вообще я хотел поговорить с тобой не об этом, а о Тэхёне, — Юнги уселся за обеденный стол, допивая совсем остывший кофе.       — Тэхёне? — Чонгук почувствовал, как неприятно кольнуло в груди, ведь он отчётливо помнил его недавнюю ругань с омегой, которого спас.       — Неужели ты забыл, что ты не чувствуешь ни запахов родителей, ни своего собственного, и это, сука, не наводит тебя на мысль, что и истинного ты определить не можешь? — Юнги хмурился, но искренне пытался изменить ситуацию, чувствуя, что всё именно так, как говорил Тэхён в Доме Милости.       — Не неси глупостей, запах и истинность разные вещи, разве не так?       — Но они взаимосвязаны между собой. Понятное дело, что кроме самих истинных никто не укажет, кто чей, и нет никакой инструкции или схемы, как определить. Но, Чонгук, а что, если это правда? Что если ты проебёшь своего омегу только лишь потому, что ты конченный сноб?       Оба альфы зависли, молча размышляя о сказанном. Внутри Чонгука началась борьба, и слова друга смогли подействовать. Он вспоминал лицо Тэхёна, который стоял и плакал перед ним, прося поверить, но какая-то его часть не могла согласиться. Он бы точно почувствовал. Точно бы узнал, ведь командор не знал ещё ни одного человека, который оказался в такой же ситуации, как и он сам. Но что, если Тэхён всё же не его истинный? И что делать, когда Чонгук и правда встретит того, кто им является? Эта каша сильно пудрила ему мозги, ведь папа воспитывал его так, чтобы он создал истинную семью, и всегда твердил о важности именно этого фактора.       — Нам нужен детектор лжи, поехали за Тэхёном.

***

      Врачи один за другим таскали Тэхёна по анализам в течение всего утра, тем самым мучая сонного омегу. Кто-то забирал кровь из пальца, кто-то проверял его вес и рост, зрение, а кто-то подключал липучки и сканировал его мозг. УЗИ врачи делали дольше всего. Тэхён слышал даже иностранную речь, которая исходила из толпы медиков, и даже боялся представить, зачем сюда пригласили врача из другой страны.       — Нам нужно дождаться господина Мин Юнги для заключения. По всей видимости, его теория будет верна. Можете расходиться, коллеги, — самый старший медик из всех присутствующих огласил какой-то вердикт, но никому не было дела до самого пациента. Тэхёну никто не сообщил, к чему это всё и зачем в кабинете собрался по меньшей мере консилиум. Он жутко хотел спать и есть, но они уже третий час волокли его из кабинета в кабинет.       Бета-санитар вытер живот Тэхёна от неприятно холодной жидкости для УЗИ и велел подниматься, а после они направились к блоку, где держали омег. По пути вдоль длинного коридора Тэхён смотрел сквозь широкие окна, а затем остановился. Перед ним открылось зрелище, как несколько альф в военной форме нацелились на омегу дулами автоматов, и Тэхён забыл, как дышать. Через несколько секунд один из командоров выстрелил парню прямо в лоб, хлопок от вылетевшей пули раздался грохотом на всю округу, а тело неизвестного с толчком головы упало на землю, как тяжеленный камень. Кровь растеклась по лицу, и Тэхёну показалось, как капли отлетали от уже умершего человека в воздух. Один из солдат подошёл к телу, взял того за шкирку и прямо на весу поволок в сторону, куда двинулись и остальные командоры.       — Чего встал? Шевелись давай, — рявкнул санитар и, отрывая от увиденного, резко потянул за локоть Тэхёна, который залился холодным потом и начал трястись, а его ноги отказывали в ходьбе, и он готов был рухнуть на пол. Альфы просто застрелили омегу посреди белого дня, не стесняясь никого и ничего. Разве за тем они здесь, чтобы убивать, а не за зарождением новой жизни?       Тэхён перестал осознавать реальность и застыл на месте, а перед глазами стоял тот неизвестный и секунда, когда был сделан последний вдох. Кто их защитит здесь? Кто имеет хоть каплю гарантии, что его не убьют сегодня или завтра? Почему даже в месте, где все собрались ради детей, ради будущего, убивают?       Ненависть поглощала Тэхёна с каждой секундой всё сильнее. Ему стало противно всё, что он видел перед собой, и каждый, кого слышал. Санитар снова дёрнул его и грубо потянул, насильно заставляя идти за ним. Тэхён не сопротивлялся, делая шаг за шагом. Всё, что ему оставалось, — это усмирить своё колотящееся сердце и слёзы, которые стекали со щёк одна за другой. Он тоже — никто. Он тоже — просто расходник. Инкубатор.       Когда за спиной Тэхёна захлопнулась железная дверь, все омеги уставились на него в нетерпении узнать, что случилось и откуда шум, проникший даже сквозь толщину стен, в которых они были закованы. Тэхён прошёлся до своей комнаты в гробовой тишине, наводя на остальных ребят испуг. Кто-то начал шептаться и уходить в другие комнаты, кто-то разошёлся по спальням, и в зале блока через несколько минут никого не осталось.       Устало усевшись на кровать, Тэхён заметил на столе одну маленькую дорожную сумку и вспомнил, что сегодня Хосок приедет за ним и увезёт в свой дом. Эта идея уже казалась ему столь же глупой, как и та, когда он признался Чонгуку в истинности. Он не мог больше пошевелиться, не хотел. Тэхён просидел так минут пятнадцать, а затем услышал, как кто-то разговаривал за дверью его комнаты:       — Чонгук, ты зря сюда приехал. Этот омега уже принадлежит мне, не трать время.       Тэхён в страхе поднял голову, чувствуя древесный запах вперемешку с запахом истлевшей ели, и инстинктивно прижался к стене.       — Господин Чон, я не отниму много вашего времени, — послышался голос Чонгука, который явно сдерживал злость, и дверь спешно распахнулась.       — Ладно, в любом случае, нужно дождаться Юнги из ординаторской, так что валяй, — смирился с напористостью младшего командора Хосок и вальяжно сел на небольшой простенький стул, стоявший неподалёку от двери.       — Что вам нужно? — Тэхён не скрывал неприязни, спрятав ноги под себя и убрав ладони в рукава, будто уходя в невидимый кокон.       Несколько волнистых локонов легли ему на веки, кудри ниспадали на уши, образовывая пышную шапочку из волос. Он смотрел то на одного альфу, то на другого раскрасневшимися от слёз глазами и хотел, чтобы они оба исчезли и оставили его в покое.       Чонгуку было неловко видеть этого омегу, зная, что он накричал на него, забитого страхом. Это чувство, ранее не ведомое альфе, противно отзывалось в груди. Стыд? Никогда. Он убийца, наёмник, бессердечный солдат, который почётно исполнял свой долг. Но ему было стыдно перед Тэхёном.       — Сейчас я подключу к тебе вот это, — Чонгук продемонстрировал несколько разноцветных проводов и сел рядом на кровать, стесняя омегу еще больше.       Он поставил рядом с собой ноутбук, развернул клубок и протянул свою ладонь, чтобы взять за руку омегу, и слегка её сжал. Тэхён поднял на него взгляд, в котором читалась ненависть и недоверие, усталость и чувство предательства, и всё это Чонгук ясно понял. Словно кто-то разрешил, открыл перед ним книгу чувств Ким Тэхёна и позволил прочесть вслух. Они застыли, всматриваясь в глаза друг друга. Тэхён опустил взгляд, показав себя уязвимым и обнажённым, будто кто-то рассматривал его нагим.       Провод за проводом, — и всё было готово. Чонгук взял ноутбук, недолго поклацал по клавиатуре и поднял взгляд, цепляясь за недовольное выражение лица Хосока, который явно был зол, но запретить командору проводить процедуру установки лжесвидетельства он не мог, так как работа с детектором лжи входила в протокол их обычного обследования.       — Я прошу тебя сейчас сказать самую очевидную ложь в ответ на мой вопрос, ладно? — Чонгук старался не накалять обстановку и вёл разговор учтиво, всё время ощущая на себе убийственный взгляд Хосока.       Тэхён кивнул и замер, рассматривая лицо Чонгука, чувствуя, как его жжёный запах окутывал тело и разум, успокаивая и притягивая к себе.       — В какой стране ты родился? — начал командор, иногда поглядывая в монитор компьютера, иногда возвращаясь глазами к омеге.       — В Англии, — ответил Тэхён бархатистым голосом, в котором больше не слышались нотки встревоженности или злости.       — Сколько тебе лет?       — Сорок.       — Какого цвета у тебя волосы?       — Рыжие, — продолжал говорить неправду омега, зачарованно наблюдая за Чонгуком, а его цвета каштана глаза отчего-то начали блестеть. Поздно. Сердце Тэхёна скулило, прося о помощи, готовое рассыпаться.       — Нашёл ли ты своего истинного?       — Да.       — Ты знаешь, как его зовут?       — Да.       — Этот человек находится с тобой сейчас в комнате? — Чонгук с каждым вопросом наказывал себя, ведь полиграф показывал диаграмму, к которой он был совершенно не готов. Он видел, что омега не врал с самого начала, а произошедший в учебном блоке диалог выбил из Тэхёна воздух в тот день.       — Да.       — Прекрати, Чон Чонгук! На что ты намекаешь? — разозлился Хосок, пытаясь остановить командора, изначально не понимая к чему все эти вопросы.       — Как зовут человека, в котором ты почувствовал истинного?       — Чон Чонгук, — давящий ком в горле еле позволил омеге выговорить имя сидящего напротив альфы, и он наконец сжал веки, чтобы слёзы, которые сдерживал, наконец пролились.       Хосок поднялся со стула и вышел из комнаты, в которой нависла ужасная смесь альфа-запахов. Тэхён расплакался, полностью давая волю слезам. Он не знал кого винить, ведь сам согласился уехать, а теперь Чонгук заявился со своей попыткой доказать то, во что не поверил.       Чонгук хотел выдрать себе волосы, разбить всё, что находилось в этой комнате, но ни одна крупица его злости не сможет повернуть время вспять. Хосок не отступится, ведь зачем-то вцепился в омегу, увидев в Тэхёне что-то стоящее.       В комнату зашли четверо командоров, один из которых подхватил сумку, двое оторвали от Тэхёна провода и поставили на пол, подняв с кровати, заставляя омегу ещё громче всхлипывать.       — Уйдите прочь от него!        Чонгук выхватил Тэхёна из рук солдат, но хранители не позволили ему увести омегу из комнаты, тут же прижимая его спиной к стене и блокируя тело. Он, вне себя от ярости, с размаху врезал одному из солдат головой в шлем, который от силы удара раскололся надвое и слетел, а сам военный потерял ориентацию в пространстве из-за возникшего головокружения и отпрянул назад. Второй солдат, реагируя на неожиданную агрессию, вытянул из амуниции электрошокер и готов уже был его применить, но Чонгук успел высвободить руку из ослабшей хватки и ударил того в под дых. Наконец первый солдат выстрелил совсем близко от лица Чонгука, заставив отвлечься и создавая гулкий шум по периметру. Хранители, находившиеся на страже блока, тут же сбежались на шум и, зажав Чонгука толпой, скрутили его. Несколько солдат вновь подхватили Тэхёна под руки, отводя его на несколько шагов назад.       — Тэхён, я заберу тебя, обещаю, я обещаю, слышишь? — Чонгук в последнюю секунду успел схватить омегу за руку, сжимая её с силой, перед тем как его повели прочь из комнаты.