На кончиках твоих пальцев...

Я себя сегодня не узнаю: То ли сон дурной, то ли свет не бел... Отдавай мне душу, мой гость, мою, А не хочешь если - бери себе. Отдавай мне душу, мой гость, мою, А не хочешь если - бери себе. (с) Мельница - …И тогда Волан-де-Морт погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием. Война давно окончилась, Сириус. Окончилась победой. Но победа досталась нам дорогой ценой, - Гермиона перевела дыхание. Она говорила уже полчаса без остановки, рассказывая Блэку о событиях минувшей войны. Ее речь была монотонной и невыразительной, как у профессора Биннса, который умудрялся интереснейшие исторические события превратить в колыбельную для своих учеников. Но в отличие от учеников, постоянно дремавших на уроках истории магии, Сириус не собирался засыпать. Он внимательно слушал рассказ девушки, ни разу ее не перебив, лишь бессильно сжимая кулаки в те моменты, когда она говорила о гибели Грюма и Дамблдора, морщась при любом упоминании о Снейпе, задерживая дыхание и шумно выдыхая при рассказе о переделках, в которые попадал Гарри. Говорить было тяжело, она не любила вспоминать войну, предпочитая жить сегодняшним днем, малодушно оставив прошлое прошлому. Поэтому рассказ получался кратким, скупым на эпитеты и подробности, и абсолютно безликим. И еще Сириус… Его было слишком много для этого маленького кабинета. Когда они вошли сюда, он многозначительно хмыкнул, сотворил себе удобное кресло и расположился в нем, вытянув свои длинные ноги. Гермиона тихонько скользнула за свой стол, она уже не чувствовала себя уверенно на своем рабочем месте. Вся маленькая комната была словно наполнена энергетикой Сириуса, до такой степени, что девушке становилось трудно дышать. Это было вторжением в ее маленькое личное пространство, в котором она пряталась от мира. И сейчас его границы размывались безжалостным яростным цунами, имя которому – Сириус Блэк. Ему не нужно было что-то говорить или прикасаться к ней, одно его присутствие наполняло ее какой-то непонятной тревогой, а пронизывающий взгляд ярких синих глаз и вовсе повергал в смятение. Собравшись с силами, она начала перечислять волшебников, погибших в последней битве второй магической войны: - Фред Уизли, Нимфадора Тонкс, Римус Люпин… - она осеклась, когда после последнего имени постепенно бледнеющий на ее глазах Блэк зарычал и ударил кулаками по хрупкому столу, с которого тут же полетели кипы бумаг. Скатилась на пол чернильница, по пути облив ее мантию синим облаком брызг, но она даже не вздрогнула, сфокусировав внимание на разбушевавшемся Блэке. - Нет, только не Лунатик!.. Они должны были жить! Мерлин, ну почему меня не было там?! – он метался в крошечной комнате, выплескивая свою ярость и боль, а Гермиона все так же сидела на стуле с идеально прямой спиной и плотно сжатыми губами, словно безучастная к хаосу, творившемуся вокруг нее. - Мне продолжать? – механически выговорила она, когда он замолчал и упал в кресло, так же неуместно выглядевшее в этом кабинете, как и он сам. - Ты так спокойно обо всем этом говоришь! Будто тебя там и не было! Неужели тебе все равно?! – снова взорвался Сириус, перегнувшись через стол и схватив ее за запястья. Девушка только слегка дернула головой и поднялась на ноги. Ее кисти безвольно болтались в крепко сжатых пальцах мужчины. Она спокойно смотрела ему в глаза и молчала, он не мог знать, каким трудом давалось ей это спокойствие. Какими усилиями она выстроила в душе ледяную стену, за которой похоронила воспоминания, стену настолько высокую и прочную, что и сама забыла о ней. А теперь эта стена плавилась, покрываясь трещинами, и забытые эмоции рвались через нее, пробужденные сначала внезапным появлением, а теперь и обидными словами Блэка. Молчание затягивалось, глаза Сириуса словно метали молнии, он перелез через стол, который жалобно скрипнул под тяжестью его тела, и встал прямо перед ней, всматриваясь в ее безучастное лицо. - Ты стала холодной бесчувственной куклой, Гермиона, - наконец сказал он. - Такой же пустой и бессмысленной, как и вся система, в которой ты работаешь. - Не тебе меня судить, - попыталась сказать она, но из ее горла вышло только несколько хриплых выдохов, похожих на карканье старого ворона. К глазам подступили злые обидные слезы, подбородок задрожал, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, и через секунду она с ужасом обнаружила себя, колотящей кулачками по широкой груди Сириуса Блэка, удивленно смотрящего на нее. Слезы стекали по ее щекам, рваные вдохи рвались из груди, сопровождаемые слабыми стонами отчаяния. В ней словно прорвалась плотина, старательно выстраиваемая ею несколько лет. Блэк быстро оправился от охватившего его сначала удивления, поймал ее руки, отчего она забилась как птица, угодившая в силок, и аккуратно, но настойчиво разжал сцепленные пальцы. Гермиона всхлипнула и обессилено опустила голову ему на плечо. - Зачем... Сириус? Зачем ты со мной так? - отчетливо прозвучал ее вопрос в наступившей тишине. Сириус досадливо поморщился и провел рукой по ее растрепавшимся волосам. - Мне стало стыдно, что я так распустился при тебе, а ты смотрела так безразлично и так осуждающе, что это взбесило меня еще больше. Прости, я был невежлив и жесток. Но известие о смерти Римуса выбило меня из колеи. - Это я должна была тебя утешать, а не ты меня, - пробормотала она, все еще не в силах отстраниться от такого теплого и надежного, уже не грубого и язвительного, а нежного и сочувствующего Сириуса. В эти минуты он стал для нее маяком в бушующем море, на свет которого летели выпущенные ею на свободу чувства. Он хрипло рассмеялся в ответ. Как давно она не слышала этого смеха, так похожего на собачий лай... - Брось, Гермиона, не хватало еще, чтобы меня утешала молоденькая девушка. Я справлюсь и сам, - по его лицу пробежала тень, видимо он снова вспомнил о погибших друзьях. - Какой бесславный конец мародерской четверки... Джеймс, погибший совсем молодым, это так давно было, а я все помню, как сейчас... Питер - предатель, принявший смерть от собственной руки, правда подаренной Волан-де-Мортом... Хотел бы я это увидеть... Римус, самый справедливый и осторожный из нас... пару часов не доживший до победы... И я, сбежавший заключенный, снова пропавший на пять лет. Имею ли я право называться Гарри крестным? Я пропустил самые важные события его жизни, меня никогда не было рядом в минуты опасности, когда он действительно нуждался во мне. А он спасал меня от дементоров и таскал еду в Хогсмид, когда я прятался там, подвергая его опасности... Захочет ли он снова видеть меня? - Что ты несешь, Сириус?! - возмущенно прервала Гермиона его затянувшийся монолог. - Ты не знаешь, как он тосковал по тебе! Как сейчас тоскует! Он же считает себя виноватым в твоей смерти. Пытается скрывать боль, но я все вижу. Вижу его лицо, когда он спускается на ужин, и знаю, что перед этим он часами сидел в твоей комнате, уставившись на колдографию, где ты запечатлен шафером на свадьбе его отца! Он, наверное, хотел бы, что бы ты был его шафером, - тихо закончила она. - Так Гарри женился? - удивленно спросил Сириус. - Да, на Джинни Уизли, - она улыбнулась. - Отличный выбор, эта девчонка не даст ему заскучать, - улыбнулся в ответ Блэк. - Но я всегда думал, что это будешь ты. - Я помолвлена с Роном, - почему-то покраснела Грейнджер. - Ну, значит, в ближайшем будущем Хогвартс ждет двойное нашествие рыжих детей, - усмехнулся мужчина. -О детях... У Римуса и Доры остался сын, он живет с Андромедой, Гарри его крестный. На лице Сириуса отразились одновременно и радость и грусть. - Моя любимая кузина, каково ей было потерять и мужа и дочь, и зятя... Я не могу поверить, что их всех больше нет... Кажется, вот сейчас, Тонкс войдет в дверь, встряхнет своими розовыми волосами и неуклюже свалит какой-нибудь стул... - Жизнь продолжается, Сириус, - улыбнулась Гермиона, стирая слезы со щек. - И я очень рада, что теперь в ней будешь ты... Дверь скрипнула, и на пороге появился Кингсли, который радостно улыбнулся, увидев Сириуса. Гермиона нервно отступила от Блэка и тряхнула головой, чтобы волосы упали на лицо. Ей уже было стыдно за то, что она позволила себе слабость в его присутствии. Она открыла ему свою душу, но было ли это нужно ему, только что вернувшемуся оттуда, откуда никто не возвращался? - А я сначала, каюсь, подумал, что это розыгрыш! Но когда увидел, кем подписано письмо, понял, что уж эта сотрудница шутить не будет, - весело сказал Бруствер и протянул Блэку руку, которую тот с удовольствием пожал. - Ну, здравствуй, Кингсли, ты теперь у нас важная птица, поздравляю. Министр комично состроил величественную мину и уже серьезно сказал: - Ты же понимаешь, что я обязан расспросить тебя о том, где ты был все это время, и каким образом снова оказался здесь. Думаю, ты понимаешь, что это важно, ты первый, кто вернулся из Арки Смерти. - Я расскажу, - мрачно отозвался Сириус. - Но рассказывать особо нечего. - Тогда, я думаю, нам следует поговорить в более неформальной обстановке, - продолжил Кингсли, - думаю, ты хочешь увидеть своего крестника, да и вообще вернуться домой? Гермиона, ты уже послала Поттерам сову? Девушка вздрогнула от обращенной к ней реплики, она настолько погрузилась в свои невеселые раздумья, что не слышала ничего из разговора мужчин. Волшебнику пришлось повторить последнюю фразу. - Нет, Министр, я сообщила только Вам. - Что ж, значит, мы явимся без предупреждения. Думаю, Гарри простит нас. Пойдем, Сириус, прогуляемся до ближайшего камина. Мисс Грейнджер, надеюсь, оставшаяся часть вашего дежурства пройдет без осложнений, пусть даже и таких приятных, - он мягко улыбнулся на прощанье и вышел из комнаты. Гермиона молча смотрела на уходящего вслед за ним Блэка, который кинул лишь мимолетный взгляд ей на прощанье. Она абсолютно не понимала, что с ней происходит, ей казалось, что мужчина забирает с собой часть ее души. И если она сейчас отпустит его, то уже никогда не сможет быть цельной, не сможет быть собой, навсегда останется лишь тенью той девушки, которой она могла бы быть. Слова сорвались с ее губ, прежде чем она сама успела осознать, что говорит: - Мистер Бруствер, сэр, позвольте мне пойти с вами. Кингсли снова шагнул в комнату и удивленно посмотрел на нее, явно не ожидая от девушки такого необычного для нее поведения. - Что ж, думаю, мистер Поттер будет только рад вашему присутствию, - наконец сказал он, - сегодня была нелегкая ночь, я пришлю Вам замену. Поторопитесь. Пара минут быстрой ходьбы до Атриума, и вот Гермиона уже выходит вслед за Кингсли из камина в особняке Блэков, которому ее друзья вернули былую красоту и величие. Заспанный Гарри спрашивает у министра: - Чем обязан таким поздним, или скорее ранним визитом? - Сейчас узнаешь, Гарри, - тепло отвечает волшебник и поворачивается к вышедшей из камина девушке, незаметно подмигивая ей. Еще одна вспышка зеленого пламени, и из камина появляется Сириус. Вопреки обыкновению, его лицо растерянно, он радостно и в то же время виновато смотрит на Гарри, глаза которого расширились от удивления под круглыми стеклами очков. - Этого не может быть, - шокировано шепчет молодой человек, словно боясь поверить, а потом снова потерять того, кого уж никогда не надеялся увидеть. - Здравствуй, Гарри, - нерешительно улыбается Блэк и шагает к нему навстречу. - Сириус? Поттер хватает его за руку и крепко обнимает, чувствуя, что крестный не призрак, не видение, а действительно живой человек из плоти и крови. И хоть внешне они похожи только густыми черными волосами, Гермионе кажется, что это два брата встретились после долгой разлуки, которая вполне могла стать вечной. - Сириус, как ты смог выжить? Мы все были уверены, что ты мертв... Что с тобой случилось? Где ты был все эти пять лет? - засыпал его вопросами Гарри, как только отошел от шока, вызванного его появлением. - Эх, Гарри, хотел бы я сам это знать… - грустно усмехнулся мужчина. - Сначала была пустота…