Ваня, Ванечка.

Когда устроились в просторной двушке Майского на кухне, тот сделал им с Ваней кофе и уселся за стол напротив него. — Что думаешь? — спросил он, глядя, как Ваня копается в своем ноуте и прихлебывает кофе со сливками. Майский давно изучил привычки Вани, это было довольно просто, ведь тот не был обучен скрываться, вызнавать что-то исподволь. Ваня был умным, талантливым и очень интересным человеком, которого Майский хотел себе. А еще Майский знал, что у Вани нет личной жизни, только работа и немного дом. Небольшая однушка на окраине Москвы, в которую он никогда никого не водил, да и, казалось, он живет на работе. — Мутный он, этот Паладин, — Ваня все кликал мышкой и что-то набирал, пока не поворачивая экрана к Майскому. — Стопроцентно его история в сети — выдумка. Может, не все, но многое. Кстати, будем в Питере, можно поспрашивать во внерабочее время, знают ли преподаватели этого кента. Только у нас его фото в юности нет. Ладно, это не проблема. Есть одна программулина, она возраст человека может поменять и в плюс, и в минус. Так что соображу портретик и тебе на телефон скину. А что до того, что он нам втирал про очень секретную организацию… Я не знаю, Серега. В сети про подобное только шизики пишут, реально проверенной инфы я не встречал. Но факт, что его представили ФСБэшники, и Рогозина их встретила как родных, говорит нам о том, что на кого-то Паладин и его компания работают. Но на кого… У тебя мысли есть? — Нет, — признался Майский, вспоминая все, что слышал или видел в своем могучем Разведывательном Управлении. Но нет. Хотя… — Знаешь, я тогда еще совсем салагой был, только пришел в ГРУ, приходил к нашему главному какой-то мужик, посветил корочками, главный только под козырек взял и отчитался о проделанной нами секретной работе на месте. И мужик ушел. Может, это оно? — Нда… вот же ж задачка… — Ваня потер шею, повел ею, было видно, что он устал, и Майский поднялся, встал у него за спиной и положил руки на плечи, принимаясь аккуратно разминать их и шею, надеясь, что Ваня не догадается, что под этим дружеским порывом крылись порывы совершенно другие. Под руками Майского Ваня сначала замер, стал словно каменный, но потом расслабился и, казалось, заурчал от удовольствия. А сам Майский млел от удовольствия касаться Вани, хоть так, по-дружески, через одежду. Хотя хотелось совершенно иного. Разложить на столе, вылизать всего-всего, обнимать, целовать, чтобы не словами, но действиями показать, как он его любит. Но это были несбыточные мечты. — Так, доступ к нашим базам у меня есть, так что могу поискать про трупы, — предложил Ваня, невольно откинув назад голову, гладя руки Майского мягкими светлыми волосами, прикрыв свои огромные глаза, в которых можно было утонуть. А Майский, надеясь ничем себя не выдать, продолжал массировать затекшие ванины плечи, а потом перебрался пальцами в волосы, но Ваня поднял голову, и он вернулся к шее. — Спасибо, — Ваня отстранился. — Не знал, что ты классный массажист. — Я разносторонне развит, — рассмеялся Майский, улыбаясь Ване. — Обращайся. — Я это учту, — пообещал Ваня. — Итак, в Москве я больше таких случаев не нашел, а вот в Питере было нечто похожее полгода назад, через три месяца после убийства инженера. Это по токсину, и еще один месяц назад похож на нашего жмура. Но, сам понимаешь, пока мы не посмотрим хотя бы отчеты, ничего мы не узнаем. — Слушай, Вань, а чего ты в Питер напросился? Ты ж отсюда мог всем руководить, — спросил Майский, снова усаживаясь напротив Вани. — Питер хочу посмотреть, — улыбнулся он. — А тут и денег дадут, и Питер посмотрю. Если время будет, правда. — А чего ты отпуск не возьмешь? — удивился Майский, который знал, что за три года работы в ФЭС Ваня только раз взял отпуск на неделю, и то его до конца не отгулял. — Одному скучно. А тут с тобой вдвоём, хоть на задании, а все веселее, чем в одиночестве бродить по незнакомым улицам, — немного грустно сказал Ваня. — Хочешь, попробую уболтать Рогозину, выбить нам отпуск в одно время и съездим в Питер как белые люди? — предложил Майский, боясь, что Ваня откажется, и тогда у него точно не будет ни единого шанса. — Давай, — улыбнулся Ваня. — Только не отпустит нас Рогозина. Вдвоем точно не отпустит. Но ты попробуй. Ванино согласие было таким неожиданным, что Майский только рот открыл, но потом взял себя в руки. Он обязательно узнает, что Ваня хочет посмотреть, выбьет этот гребный отпуск для обоих, и они поедут гулять по Питеру, совершенно свободные от очередного дела, от работы, от постоянного бдения. И тогда, может быть, Майский даже попробует стать не только другом, может быть, Ваня увидит в нем кого-то большего. Замечтавшись, Майский не сразу заметил, Ваня сидит, подперев ладонью голову и спит. Майский подхватил его на руки легко, Ваня только вздохнул, но не проснулся, и Майский понес его в свою кровать, сам решив спать на диване. Он откинул с кровати покрывало вместе с одеялом и положил Ваню, укрывая. Посмотрел, как тот во сне чему-то улыбается и, повинуясь идиотскому порыву легко-легко коснулся губ Вани своими. Тот вздохнул и перевернулся на бок, подгребая под себя одеяло. Майский еще с минуту стоял, ошарашенный своим поступком, а потом пошел на диван, стащив с его спинки плед, улегся, укрываясь мягкой пушистой тканью, и еще долго не мог уснуть. Его одолевали думы, и если днем его еще занимало дело, то сейчас, ночью, слыша глубокое дыхание Вани, думалось только о нем. О том, какие у него мягкие волосы и теплая кожа, а вот ладони у Вани всегда прохладные, а иногда даже ледяные. А еще у Вани часто болит голова, но он только отмахивается, мол, много за компьютером сидит. За этими мыслями Майский не заметил, как уснул. Разбудила его настойчивая трель будильника, выставленного, как всегда, на пять утра. Майский выключил будильник и резко поднялся, проверяя, не разбудил ли Ваню, которому в такое время вставать было совершено не нужно. А у Майского была утренняя пробежка и комплекс упражнений, которые он выполнял каждое утро. — Утро уже? — поднял голову Ваня, еще не открыв глаз. — Спи, Вань, спи, — тихо сказал Майский, — я тебя разбужу. Тот снова положил голову на подушку и тихо засопел, а Майский натянул на себя спортивный костюм и вышел за дверь. На пробежке всегда легче думалось. Еще не было заморозков, и воздух был теплый, приятно дул в лицо, и Майский наслаждался еще темным осенним утром, в котором и деревья парка, по которому он бежал, и очень редкие, такие же, как и он, бегуны, казались просто декорациями, а настоящая жизнь была другой. Слишком суетной, слишком жестокой. Но в это утро Майский больше думал о Ване, который все еще спал в его кровати. Жаль, что сам Майский не мог лечь с ним рядом, прижать к себе хрупкого Ваню, укрыть собой. Но надежда умирает последней, и Майский продолжал надеяться. Вернувшись домой, он поставил вариться гречку и пошел в душ. Майский проводил утро почти как обычно, когда проснулся Ваня. Помятый во всех смыслах этого слова, он прошел на кухню и плюхнулся на то же место, где сидел вчера, подпер голову руками посидел так несколько минут. — У тебя чаю дают? — спросил он Майского, который колдовал над гречкой, добавляя в нее сливочное масло. — У меня дают не только чай, но еще и кормят. Если ты ешь по утрам вообще, — усмехнулся Майский. — Ем, — ответил Ваня. — А щеткой зубной у тебя разжиться можно? — Можно, — кивнул Майский. — Тебе гречку с чем? — С сахаром можно? — спросил Ваня. — Можно, — снова улыбнулся Майский, он и не знал, что Ваня любит гречку с сахаром. Ему самому такое сочетание казалось просто диким. — Что сначала? — Чай, — Ваня положил голову на стол, накрыв ее руками. — И что-нибудь от головы посильнее. — Сейчас, — Майский вздохнул. У Вани снова болела голова, хотя выпил он вчера всего одну кружку пива. Не нравились Майскому эти головные боли, но Ваня только отмахивался, закидываясь очередной таблеткой. Вот и сейчас чай с таблеткой. За завтраком перекинулись парой слов о деле, но решили отложить это до появления в конторе. После Ваня пошел умываться, и время подошло к выходу из дома. Звонок телефона застал Майского за надеванием ботинок. Звонила Рогозина. — Да, Галина Николаевна, — ответил Майский и только сейчас вспомнил, что у них командировка в Питер. — Хорошо, я понял. Будем. — Что-то случилось? — спросил Ваня, натягивая кеды. — Да, у нас командировка. Нужно чемодан собрать, и в ФЭС, там бумаги, билеты и командировочные. Наш поезд в три сорок, — описал ситуацию Майский. — Тогда собирайся, а я поеду к себе шмотки паковать, — предложил Ваня. — Не, погоди, — Майский почесал затылок, растрепав идеально уложенные в хвост волосы. — Давай я сейчас быстро соберусь, потом рванем к тебе, ты соберешься, и поедем в ФЭС, заберем все, а дальше мы вольные птицы. — Давай. Как думаешь, а эти, сильно специальные, еще здесь или уже уехали? — Ваня развязывал уже завязанные кеды, прошел обратно в гостиную и устроился на диване. — А то он мыла своего не оставил, а я хотел ему инфу перекинуть, что вчера нашел. — Знаешь, мне кажется, сейчас счет идет уже давно не на часы, а на дни и даже месяцы, но ему позвони попробуй, — предложил Майский, укладывая минимальный комплект сменной одежды, чтобы хватило на три-четыре дня, а там он и руками способен был постирать что надо. Ваня воспользовался идеей и набрал номер Паладина. Тот не ответил, и Ваня решил, может быть, семь утра это для такого секретного мужика слишком рано, и не стал упорствовать. Все равно вечером они встретятся. Питер встретил Майского и Ваню мразным моросящим дождиком со свинцово-фиолетового неба. И от этого казалось еще темнее, чем было на самом деле. Выйдя из здания вокзала, они заметили знакомый внедорожник, который стоял и ждал их, в этом Майский был уверен, нарушая все существующие дорожные правила, и только синяя мигалка на крыше давала ответы, почему его еще не эвакуировали. — Привет, — Паладин вышел из своего танка, махнул им рукой и пошел открывать багажник. — Привет, — улыбнулся ему Майский, пожимая протянутую руку. — Ага, вечер добрый, — Ваня тоже пожал Паладину руку. — Вы как, сильно устали? А то можно поужинать и делами заняться, пока не поздно, — предложил Паладин. — Вы — мои гости. Майскому показалась интонация, с которой Паладин произнес последнюю фразу, странной. Словно ритуальной. Но лицо было очень серьезным в этот момент. — Вань? — Майский-то совсем не устал. Чего там, всего четыре часа на жопе ровно, и вот они уже в другом городе. — Дело превыше всего! — пафосно произнес Ваня. — Ужин и работа. Да. Когда загрузились в машину и покатили по Невскому, Паладину кто-то позвонил, и они минут десять что-то обсуждали по-фински. — Проверили финских партнеров Расторопного, ничего криминального, — ответил Паладин на вопросительный взгляд Майского. — Все документы в порядке, заказы есть, фирма банкротом не была и не собиралась быть. Тут тупик. Но нам туда не надо. Вы чего-нибудь надумали? — Да, есть кое-что, — оживился Ваня. — Есть еще одно дело, там замучили до смерти, как и нашего Расторопного. Но у меня нет доступа к делу. — А имя или номер дела есть? — спросил Паладин. — Имя есть — Прошин Олег Владимирович, месяц назад, — ответил Ваня. — Но, кажется, дело кто-то забрал и засекретил. Так что, Петр, похоже, тебе это дело добывать. — Узнаю, — кивнул Паладин. Они подъехали к ресторанчику, расположившемуся в невероятных питерских дворах. Над дверью была переливающаяся вывеска “Азалия”. Внутри было тихо и почти пусто. Столики, застеленные белыми скатертями, стояли, ожидая своих гостей. Паладин выбрал столик в глубине зала, где был приятный полумрак, рассеиваемый настенными бра. — Я угощаю, — снова сказал Паладин, и только Майский с Ваней хотели что-то возразить, добавил. — Вы еще успеете потратить командировочные. А сейчас просто будьте моими гостями. На том и порешили, Майскому совершенно не хотелось изображать из себя нечто и настаивать, что он может сам за себя заплатить. Угощают так угощают. Пока ели, а Паладин снова просто ковырялся в своей тарелке, что снова не укрылось от глаз Майского, перекидывались ничего не значащими фразами, да Паладин травил байки про армию. Надо сказать, хорошо так травил, весело. Ваня смеялся, и Майскому этот смех был как бальзам на душу, хоть и не он его рассмешил. После ужина снова загрузились в машину, но через пару дворов уже припарковались возле спортзала “90*60*90”. — Ну что, идем, — Паладин зашел в спортзал, махнул рукой девушке на ресепшене, которая ему лучезарно улыбнулась. Они прошли мимо тренажерной части зала, потом скалодром, потом теннисный корт, и поднялись наверх по довольно крутой лестнице. Палыч открыл ключом дверь и пригласил Майского с Ваней в помещение, которое оказалось кабинетом. Диванчик из кожзама, большой стол, на котором стоял ноутбук, лежали какие-то бумаги, кинув взгляд на которые, Паладин скривился и засунул их в нижний ящик стола. Пара стульев перед столом, огромный телевизор на стене, к которому шли шнуры от ноутбука. Минималистично, как подумалось Майскому. И казалось, что этим кабинетом пользуются редко. Если вообще пользуются. Майский устроился на диванчике, Паладин — за столом в офисном кресле, а Ваня с другой стороны стола на стуле, пока не спеша доставать свой ноут. — Держи, — Паладин передал Ване флешку. — Это даст тебе полный доступ ко всем базам, которые могут понадобится. Или можешь воспользоваться моим ноутом. — Я лучше со своим, — отказался от предложения Ваня. — Есть сетевой кабель или вай-фай? — На тебе кабель, — Паладин выдернул его из своего ноутбука, — а розетка под столом. Ваня с Майским рассказали, что они успели нарыть вчера вечером, и Паладин принялся кому-то звонить. Майский слушал, что и как говорит Паладин, и понимал, что тот если не большой начальник, то явно к этому стремится. Он вежливо пер, как танк, в разговоре, обещал что-то не очень понятное Майскому, но он решил, что это услуга. Потом говорил с другим Романом, и тут чувствовалось, что он просит, а не приказывает, не напирает, а договаривается. Уходя в ФЭС, Майский и не думал, что его аналитические способности разведчика пригодятся ему, расследование убийств все же имело другую направленность, хотя и там нужна была аналитика, но ею занимались уже другие люди. И вот сейчас Майский вспоминал все, чему учился, чтобы попытаться понять, что же за человек перед ним. И понять не мог. МЧС, ФСБ, секретная организация без названия, что они с Ваней вообще здесь делают, словно без них все эти люди не справились бы с поимкой, похоже, маньяка. А информации, что нарыл Ваня, было безумно мало, словно Паладин реально скрывал свою истинную личность. Нужно было узнать о нем как можно больше. Для этого нужно было сходить в местную академию МЧС и поговорить с преподавателями, хоть с кем-нибудь. Его должны помнить. А еще должны помнить случай на пожаре. Самое смешное, что Ваня нашел подходящий пожар, но ни слова ни о каком Петре Онищенкове там не было. За этими размышлениями Майский понял, что, кажется, что-то пропустил, а Паладин уже договаривался об эксгумации тел, потому что Ваня нашел еще два случая — один с ядом, а второй замученный также, как Расторопный. И дела эти сейчас должны были ему доставить. Вот это оперативная работа. Привезли дела через час. Но протоколы вскрытия всех жертв были в базах, и их можно было почитать. Майский только кинул взгляд, потому что ничего не понимал в медицине, а вот Ваня с Паладином читали внимательно. А когда подъехали дела, все трое углубились и изучение описи улик, свидетельских показаний. — Смотрите, — оторвался от бумаг Майский. — Предположим, что расследовали дела не идиоты… — Хорошее начало, — хмыкнул Паладин. — Петь, я привык исходить из худшего, — улыбнулся Майский. — Итак у нас есть три отравленных трупа, и обнаружили это только потому, что на всех трех местах преступления были водоросли. И два замученных тела, возле одного из которых тоже нашли водоросли. Сейчас только это говорит о том, что убийца всех пятерых — один человек. А может, мы ищем двоих? — Кто у нас еще три жертвы? — уточнил Паладин, глядя на телевизор, ставший вторым монитором, на который Ваня выкинул всю важную информацию. — Ничего интересного. Игнатенко — работник доков, Уточкин — разнорабочий и Ковальчук — кассир, — озвучил Ваня. — Ни с Расторопным, ни с Польшиным, это инженер Северного потока, я, сколько ни искал, не нашел ни единого пересечения этих людей. Они жили в разных районах города, ходили в разные магазины, жили разными жизнями. Ни хобби, ни общих друзей в социальных сетях. Ни врачи… Ни-че-го. — И типажи не сходятся. Это совершенно разные люди, поэтому говорить о том, что это маньяк, я бы сказал, рановато, — предположил Майский. — Хотя способ убийства настолько специфический, что я бы их объединил в одно дело. Они еще долго сидели в кабинете Паладина, обсуждая и выдвигая версии одна невероятнее другой, но Майскому постоянно казалось, что Паладин что-то скрывает, что есть у него пара, а то и тройка версий, но он их не высказывает. С другой стороны, что бы это ни была за организация, на которую он работает, они делали одно дело. Время перевалило за полночь, Ваня начал зевать, да и Майский почувствовал, что устал, еще не смертельно, но вот принять горизонтальное положение очень хотелось. А вот по Паладину казалось, что он свеж и бодр, не устал ни капли. Даже не зевал, когда уже и Майский не выдержал, прикрывая рот ладонью. А этому хоть бы хны. — Так, мужики, — хлопнул рукой по столу Паладин. — Пора вас спать везти. За гостиницу платит моя контора, так что жить будете на Невском. Если нужно, то сейчас организую абонемент в зал. Нужно? — Давай, — решился Майский, все равно он не знал, где тут можно побегать, а зал — отличная вещь. — Во сколько завтра встречаемся? — Смотрите, у меня до самого вечера дела, во второй половине дня вас подцепит мой товарищ, и вы поедете с ним на места преступлений, посмотрите, может что еще найдете, — разложил им план на завтра Паладин. — Устраивает? — О, можно будет с утра выспаться и погулять, — обрадовался Ваня. — Пожалуй, — согласился Майский. — Вот номер, — Паладин выдал им визитку, на которой было написано: Павел Колпинский. Следак. И номер телефона. — Все, собирайтесь. Отвезу вас в гостиницу. * * * Окна двухместного номера, маленького, но довольно уютного, выходили на Невский проспект, и даже с выключенными лампами в номере было очень светло. — Ну что? — спросил Майский у Вани. — Знаешь, я никогда не был фанатом вселенских заговоров, но мне кажется, что что-то здесь не так. — Ваня зевнул, положил сумку с ноутом на тумбочку и плюхнулся на кровать, не раздеваясь и не снимая покрывала. — Вот и мне так кажется, — согласился Майский. — Работать мы будем с простым ментом, дела ему привезли, так прокурорам не возят, словно у кого-то стопочкой на столе лежали. В делах, правда, пшик, ни одной улики, кроме этих водорослей, и то не на всех местах преступления, судя по тому, что мы имеем. — Я другого не пойму, — Ваня снова зевнул, и продолжил. — Зачем оставлять эти водоросли на месте преступления? Ведь яд, он же в жидком виде. Им можно в лицо прыснуть, и готов. А тут на лице нет ничего, а водоросли есть. Причем это микроводоросли, значит, он их пакетами, что ли, носит, чтобы следы оставались… Не понимаю. — Ладно, непонимальщик, спать давай, — и Майский погасил свет в номере, но глаза быстро привыкли к темноте. Он разделся до белья и забрался под одеяло, из-под полуприкрытых глаз наблюдая за Ваней, которого скудное освещение тоже устраивало. Тот тоже разделся, но выудил из своей спортивной сумки пижаму: футболку и штаны, рисунок на которых сейчас был плохо различим. — Спокойной ночи, — тихо сказал Майский. — Спокойной, — отозвался Ваня, завернулся в одеяло с головой, свернувшись калачиком. Спустя минут десять Майский уже слушал мерное дыхание спящего Вани и снова думал о нем, о том, что так хотел признаться, облегчить душу, но был уверен, что Ване не нужно такого откровения. Ведь как они будут после такого работать вместе? Майский пытался поставить себя на его место, и не получалось. Он бы смог, может же сейчас держать руки и язык при себе, хотя очень хочется сейчас оказаться с Ваней в одной кровати, обнять, прижать, целовать его. Но… Но сейчас они живут в одном номере, и большое счастье, что кровати у них две, а не одна, потому что тогда Майский бы точно не выдержал. Так, снова думая только о Ване, Майский заснул тревожным, как обычно на новом месте, сном спецназовца-разведчика.