Ваня, Ванечка.

Майский проснулся еще до будильника, который завел на семь утра, ведь их рабочий день начнется только после полудня, и можно было, особо не насилуя себя, сходить побегать на беговой дорожке в зале, абонемент в который им выдали обоим совершенно бесплатно, но Майский был уверен, что Ваня им не воспользуется. Пока Майский тихо собирался, Ваня все-таки проснулся, похлопал своими обалденными глазами, потер лицо. — Ты куда в такую рань? — спросил он. — Побегать, — ответил Майский. — Я вернусь — разбужу тебя. — Я с тобой, у них там бассейн есть, — Ваня спустил ноги с кровати, а потом тяжело вздохнул. — Пролетаю я с бассейном. Ни плавок, ни шлепок, ни полотенца. Топай без меня. — Тебе пожрать чего-нибудь взять? — спросил Майский, надевая ботинки и легкую куртку, в Питере снова моросило. — Давай лучше где-нибудь в городе в Мак зайдем? — предложил Ваня. — Любишь вредную еду? — рассмеялся Майский, хотя знал, что иной раз Ваня питается подобной гадостью, хотя сам он такую еду не признавал. — Люблю, — с вызовом ответил Ваня. — И что ты мне сделаешь? Он поднялся во весь рост и теперь Майский хорошо разглядел зомби-пони, скачущего по радуге на груди и таких же, только меньшего размера, на штанах. — Хорошая у тебя пижама, — усмехнулся он. — А сделаю… Возьму и выпорю. — И выебешь? — с какой-то странной надеждой спросил Ваня. — И выебу, — почему-то пообещал Майский. — Договорились, — весело улыбнулся Ваня, а Майский аж взмок, словно ему только секс предложили, а не просто пошутили на животрепещущую тему. — Позвони, как будешь заканчивать, я подъеду, прогуляемся до альма-матер Паладина, может чего узнаем интересного. — Хорошо, — Майский выдохнул. — Ну все, до встречи. До зала Майский добрался быстро. Предъявил абонемент, ему указали на раздевалку, и он окунулся в мир нового спортзала. Можно было покачаться немного, но Майский решил, что лучше он понасилует дорожку, а потом, перед душем, позвонит Ване, чтобы он выдвигался. Тут ехать было всего минут двадцать, если не меньше. Обычно на пробежке Майский думал о разном, чаще о Ване или о деле. Сейчас он думал о Паладине, который был слишком странным. Что-то во всем этом было не так. Майский был уверен, что найти убийцу они могли своими силами, но нет, Паладин практически потребовал Ваню в пару к Майскому, хотя тот просто хотел Питер посмотреть. Мысли крутились по кругу, но Майский никак не мог зацепить правильную, пробежка стала в тягость, и он позвонил Ване, чтобы тот собирался и приезжал. Через полчаса они уже сидели в Маке, и Ваня уплетал какой-то бургер, в которых Майский не разбирался совершенно, но и самому тоже нужно было что-то съесть, и он решился на чизбургер. Сказать, что еда оказалась невкусной, было нельзя, но Майский для себя решил, что такое есть точно не будет. — Ладно, поехали в академию, — Ваня обтер руки салфеткой, а Майский смотрел, как он облизывает губы, и это сводило с ума. — Эй, Сереж, ты чего? — А? — вышел из транса Майский. — Да, поехали. Еще через час они оказались у дверей нужного им здания с массивными дверями. Оба, и Майский, и Ваня понимали, что их просто так не пустят, но решили использовать Ваню, как абитуриента, а он вроде как друг, который уже отучился. И правда, Ваня выглядел сильно моложе своих лет и в свой четвертак смотрелся хорошо если на двадцать. Подключив все свое природное обаяние и актерские способности, Майскому удалось разыграть сценку, и их пропустили, указав, куда им надо идти. Потом они нашли стенд с преподавателями, Ваня покопался в телефоне и нашел того препода, который точно должен был вести лекции у Паладина, и они пошли сразу в нужную аудиторию. Из раскрытой двери аудитории доносился голос. Лекция должна была идти еще полчаса, и Ваня устроился на подоконнике, болтая ногами, а Майский присел рядом. Как можно ближе, потому что очень хотелось быть не просто рядом, хотелось взять за руки. — Вань, — негромко обратил на себя внимание Майский, тронув его пальцы, которыми он держал телефон, что-то набирая на нем, — у тебя руки ледяные. — Всегда так, — отмахнулся Ваня, но сам замер, перестал печатать, и Майский сам не отпускал его пальцев, не понимая, что творит. Но ведь Ваня не против вроде бы. А Ваня весело улыбнулся и картинно вздохнул. — Некому мои ручки согреть. — Давай я погрею? — без задней мысли предложил Майский. — Майский, — Ваня внимательно посмотрел на него, что-то ища во взгляде. Но Майский только улыбался. — Что это на тебя нашло? — Что, не могу помочь коллеге и другу в час нужды? — усмехнулся он, хотя очень хотелось сказать совсем другое. Но что сказал, то сказал. — Ну помоги, — Ваня с опаской засунул телефон в карман и протянул свои ладони Майскому. Тот встал напротив Вани, вклинился между колен, и плевать, как это выглядело, — тут не было ни одного человека, который мог бы их увидеть и осудить, — и взял ладони Вани в свои. Поднес к губам и дунул на озябшие пальцы горячим дыханием, глядя в глаза, и увидел, как карюю радужку огромных ваниных глаз затопила чернота. Тот замер, боясь даже двинуться, и смотрел на Майского, как кролик на удава, но Майский не собирался выпускать свою жертву, которая уже доверила ладони. — Теплые, — едва-едва улыбнулся Ваня, не пытаясь забрать у Майского свои руки. — Ты теплый. — Я тебя согрею, — севшим голосом сказал Майский и снова выдохнул. Они завороженно смотрели друг другу в глаза и молчали. Майский не знал, что сказать, да и нужно ли было хоть что-то говорить? Он смотрел в ванины глаза, темные-темные сейчас, а думал о его губах, внезапно таких близких. Они потянулись друг к другу внезапно, похоже, оба не понимали, что делают, и когда их губы почти коснулись друг друга, раздалась оглушительная трель звонка. Ваня резко сел прямо, отпрянул от Майского, выдернул свои руки из его, а Майский отошел на шаг, позволяя спрыгнуть с подоконника. Момент был безвозвратно потерян, и Майский готов был кусать локти, что не попытался раньше, но было поздно. Ваня уже шел к распахнутой двери аудитории, откуда выходили студенты, а профессор, седоватый поджарый мужчина лет пятидесяти, вытирал с доски. — Добрый день, — Майский улыбнулся, вежливо постучав в открытую дверь, когда все вышли. — Можно задать вам один вопрос? — Что ж, молодые люди, заходите, что у вас там за вопрос? — профессор чуть улыбнулся, было видно, что он не спешит и готов поговорить. — Скажите пожалуйста, — Ваня вытащил телефон и нашел фото Паладина. — У вас учился этот человек? — Знаете, молодые люди, так сразу и не скажу, а когда это было? Или как его зовут? — Профессор надел элегантные очки, чтобы лучше рассмотреть фото, на котором Паладин был гладко выбрит и подстрижен, что скидывало ему лет пять, а то и все десять. — Онищенков Петр Андреевич, он учился в две тысячи втором, — ответил Ваня. — Знаете, нет. Я помню всех своих учеников, но этот молодой человек никогда не переступал порог моей аудитории. Извините, что не смог помочь, — развел руками профессор. — Спасибо большое, до свидания, — ответил Майский, и они с Ваней поспешили уйти, пока никто не спросил, зачем они здесь. Уже на улице, когда достаточно отошли от академии, Ваня остановился, глянул в навигатор и предложил пойти в парк. Небо над ними пока что не предвещало дождя, а из-за плотных облаков даже иногда проглядывало солнышко, и Майский согласился, ведь обещал, что будет гулять со своим личным сумасшествием по Питеру, пора было начинать, тем более, что Павел им еще не звонил. А без него что они будут делать на месте преступления? Ни снаряжения, ничего. — Значит, то, что я нашел — липа, — уверенно сказал Ваня, вырывая Майского из раздумий о нем, когда они вошли в парк. Листья еще не опали, и деревья были одеты в чарующие своей красотой наряды, на которые Ваня заглядывался. — И кто он тогда? — спросил Майский. В парке никого не было, они шли одни, шелестя палой листвой, которую еще не успели сгрести в кучи, чтобы вывезти и утилизировать. — Я не знаю, — вздохнул Ваня, а потом просто взял и переплел свои пальцы с пальцами Майского, словно так и надо было, словно они каждый день вот так вот гуляли по паркам, взявшись за руки. — Может, действительно есть эта невероятно секретная организация? Может быть, мы много не знаем о том, что происходит в нашем государстве на самом деле. Сереж, я вчера повозился с флешкой Петра, которая мне реально открыла официальный выход в те базы, в которые я мог только с черного хода войти, и то на пару минут. А тут… И, знаешь, я ведь попытался его там найти, так нарвался на такую линию обороны, что мне не переплюнуть. И я могу сделать вывод, что он реально жутко секретный мужик. — Знаешь, я, пожалуй, с тобой соглашусь, — Майский чуть сжал пальцы Вани, словно так хотел показать, что полностью на его стороне в этом вопросе. Сказать больше было нечего, ведь у них не было ничего, на что можно опереться в своих умозаключениях, поэтому они просто шли по парку, держась за руки, словно влюбленные школьники. Да бравый майор ГРУ и был влюбленным школьником, а вот Ваня… Майский не знал, что у Вани к нему, но рука в руке говорили о том, что Майский ему не безразличен. — Сереж, — Ваня остановился, и Майский тут же встал как вкопанный, — Знаешь, ты… В кармане Майского зазвонил телефон, и Ваня выпустил его руку из своей, засунул обе к себе в карманы, но майор был занят ответом на звонок и не сразу понял, что произошло. — Да, Майский, — четко ответил он. — Мы в парке Победы. Думаем. Хорошо, подождем там. Приятная прогулка закончилась, начались рабочие будни. Майский хотел сам взять Ваню за руку, но тот держал руки в карманах. Кажется, он хотел что-то сказать Майскому, но сейчас шел молча. Может, это было что-то неважное? Было бы важно — сказал бы. — Пойдем к метро, это Павел звонил, сказал, что минут через двадцать нас заберет, — описал Майский только что состоявшийся разговор, вернее, ту его часть, что Ваня не слышал. — Сказал номер машины. Когда они подошли к метро, их уже ждала шнива цвета мокрый асфальт, а рядом с ней стоял и курил высокий мужчина с темными коротко стриженными волосами, одетый в дешевый костюм. Выглядел он как похоронный агент, и Майский подавил смешок. — Павел, — протянул он руку. — Сергей, — пожал ему руку Майский. — Иван, — пожал и Ваня руку Павлу. — Сразу на “ты” перейдем? — предложил Павел. И оба ФЭСовца кивнули. — Отлично. Тогда в машину, по дороге поговорим. Когда расселись, Ваня, как обычно на заднем сиденье, и поехали, Павел убавил звук радио и заговорил. — Давайте вы меня введете в курс дела, потому что сам я этими делами не занимался, да и объединил их только сейчас с подачи Пала, и сунули мне. Так что, мужики, давайте вместе разбираться. — Павел крутанул руль на развороте, бибикнул какому-то мудаку, который попытался его подрезать, и выматерился. — Итак, ваши мысли. Начал Ваня, рассказывая все, что они узнали вплоть до сегодняшнего момента, хотя про Паладина он промолчал. Майский добавил от себя по первому месту преступления, по которому все было у Вани в телефоне. В итоге получалась очень странная картина. Больше всего на местах преступлений смущало наличие этих самых водорослей, микроскопических, но их было достаточно, чтобы обнаружить. А значит это, что их было много. Но только в одном деле были и водоросли, и пытки. — А может, их двое? — предположил Майский, но сам же себя оборвал. — Нет, двое — это очень странно. Но еще я не могу понять, как так можно запытать, чтобы внутри каша, а снаружи ни синячка, ни царапинки? — На этот вопрос у меня ответов нет, к сожалению, — вздохнул Павел. За разговором они приехали в спальный район, по этому адресу жил Уточкин, первый отравленный. Его квартира пустовала со дня смерти, до сих пор стояла опечатанной. — Паш, а как вы догадались провести анализ на такой редкий токсин? — спросил Ваня. — Чистая случайность, — Павел легко вскрыл печать, и они вошли в прихожую маленькой квартирки. — У нас был практикант, диплом по растительным ядам писал, вот и решил проверить свою догадку. — Ничего себе, реально повезло, — изумился Ваня. — Да, нам повезло, — согласился Павел. — После этого стали проверять все, что есть, но дела не объединяли. И вот вы. — Так-с… — Майский прошел в квартиру, он помнил по фото, что труп тоже лежал на диване. — Фонарик есть? — Есть, — Павел не спешил помогать ему, но дал хороший тяжелый фонарь, которым, если что, можно было и за себя постоять. Высветив пространство под диваном, Майскому захотелось чихнуть, но он сдержал порыв, распластался на полу, плевать, что грязный, и нашел то, что, похоже, пропустили предыдущие сыщики. Под диваном в клубках пыли лежал недокуренный косяк. Как его не заметили при первом обыске, было совершенно непонятно, но все можно было списать на человеческий фактор. — Держи, — Павел подал Майскому нитриловые перчатки, тот, надев одну из них, лег на спину и потянулся за окурком, еле до него добравшись. Пакетик для улик Павел достал из чемоданчика, в котором лежало все, что могло понадобиться при обыске. — Пропустили, видать, — Майский поднялся, положил улику в пакетик и подписал. — Как скоро ваша лаборатория сделает анализ? — Сутки, — предположил Павел. — Надо быстрее? — По-хорошему, да, — Майский говорил и обшаривал место преступления с особым тщанием. — Надо выяснить, чей это косяк. — Посмотрим, сделаю все, что смогу, — сказал Павел. Они обшарили всю квартиру сверху донизу, даже Ваня принял участие, хотя никогда на места преступлений не выезжал, но больше ничего не нашли. Майский помнил список улик, и понимал, что все остальное было уже найдено и обработано, не замечен был только окурок толстого, хорошего косяка под диваном. — Ну что, здесь все? — спросил Павел, когда все были в пыли, а Ваня сидел и чихал. — Пожалуй, — вздохнул Майский и чихнул. — Слушай, а что, родственников у покойного не было? — Тело не востребовал никто, — ответил Павел. — Но я не знаю. — Я сейчас посмотрю, — Ваня открыл ноут, подождал, пока загрузится, и стал искать. Минут пять стояла гробовая тишина, нарушаемая только клацаньем клавиш, и вот компьютерный гений поднял голову. — Ни у одного из погибших, включая инженера и нашего трупа, не было никаких родственников. Вообще. Даже четвероюродных. — Похоже, это тоже объединяющий фактор, — предположил Майский, и обратился к Павлу. — Паш, тело инженера тоже не востребовали? — Сейчас… — Павел полез в бумаги, а Ваня застучал клавишами. — Инженера хоронили за счет фирмы, — сказал он, Павел с его бумагами отстал. — Расторопного тоже уже забрала его контора, а остальные трое никому не нужны, правда, похоронили их или они еще в морге, я не могу сказать. — Я тоже, здесь этих бумаг нет, — Павел полистал еще довольно тонкую папку всех трех дел, где не было почти ничего. — Ну что, тут все? Поехали дальше? — Поехали, — почти хором ответили Ваня и Майский. Следующий адрес находился на другом конце города, а вечерние пробки уже начались, и ехали они довольно долго. Обсуждали, что нашли, даже заехали в лабораторию, где Паша заполнил пачку документов и отдал на экспертизу найденный окурок. И вот они в другом спальном районе. Квартира Игнатенко тоже оказалась опечатана. Внутри было свежо, оказалось, что никто не закрыл форточку на кухне, и дышать тут было полегче, чем на прошлом месте преступления. Троица облазила квартиру сверху донизу, словно этого не сделали при первом обыске, но ничего интересного там не нашла. Когда уже собирались уезжать, позвонил Паладин и сказал, что на третье место преступления он товарищей из столицы отвезет сам. Встретившись с Паладином, Павел распрощался с Ваней и Майским, сказав, что им бы такие спецы не помешали, и уехал.. — Ну здорово, мужики. Нашли что-нибудь дельное? — спросил Паладин, когда они уже ехали на третье место преступления, не сильно, но за город. По дороге Майский рассказал последние новости об их находке, а сам Паладин пообещал, что постарается ускорить экспертизу, но ничего обещать не мог, сказав, что там у него знакомых нет. — Мне кажется, или за нами следят? — Майский глянул в боковое зеркало, в котором через две машины была видна белая мазда. — Не кажется, — уверенно сказал Паладин и на следующем перекрестке свернул на пустынную даже в вечерний час дорогу. Уже не скрываясь, мазда повернула за ними. — В бардачке. Стрелять строго в голову, — скомандовал Паладин, резко тормозя. Майский понял все сразу. Рванул крышку бардачка, выхватывая оттуда здоровенный пистолет, краем сознания отмечая, что это Дезерт игл последней модели. Он глянул на Паладина, но успел лишь заметить, как тот оскалился, обнажая страшные клыки, а на руках у него появились огромные когти, но совершенно не придал этому значения. — Ляг на пол, — скомандовал Майский Ване, который тут же скатился с сиденья, закрывая руками голову. Раздался оглушительный выстрел, и заднее стекло пошло трещинами в месте удара, но выдержало. Майский уже выскочил из машины, наставляя ствол, увидел человека, который целился в него из странного оружия, и выстрелил, как и говорил Паладин, в голову. Думать сейчас было некогда, остались только рефлексы, и Майский стрелял, укрывался за машиной и снова стрелял, не понимая, почему попадание в грудь не берет, да и в голову пришлось стрелять два раза, потому что его противник не упал с первого. А от того, что творил Паладин, у Майского кровь в жилах стыла. Тот просто разорвал своего противника, как дикий зверь, вцепился клыками в горло, вырывая кадык. Следующий противник успел сделать в Паладина три выстрела, прежде чем умер от удачного попадания Майского. Голова того взорвалась, разметав вокруг себя кровь и мозги, а Паладин подхватил тело и снова вцепился в горло убитому. Поняв, что больше на них никто не нападает, Майский практически упал на пассажирское сиденье, чувствуя, как у него дрожат руки. Он никогда в жизни не видел ничего подобного. Ни один человек не мог пережить попадание разрывным в грудь, не говоря уже о голове, но Майский видел своими глазами, сам стрелял, попадал, но те… Тряхнув головой, Майский обернулся к Ване, который лежал на полу машины и мелко дрожал. Только сейчас бравый майор ГРУ сообразил, что для его ненаглядного Ванечки все это было кошмаром, ведь он никогда не попадал в такие передряги. — Ваня? — позвал он, развернулся, чтобы видеть его. — Все кончилось? — по лицу Вани было видно, как он напуган, и Майскому жутко захотелось его обнять, прижать к себе, чтобы прогнать страх, защитить от всего. — Да, поднимайся, — и просто пересел к Ване назад, прижал его голову к своему плечу, обнял кое-как. — Все хорошо, Вань. Все хорошо. — Все целы? — спросил вернувшийся в машину Паладин. Майский посмотрел на него и испугался. Паладин был весь в крови, на одежде зияли следы от пуль, но жутких когтей на руках больше не было, и Майский решил, что ему привиделось. — Да, — ответил он. — Что это были за люди? — Это были не люди, — ответил Паладин. — Так, мне придется задержаться здесь, я уже позвонил домой, там вас встретит Наташа. Я подъеду позже. Пока говорил, он вбивал в навигатор какой-то адрес. А Майский, наплевав на все и вся, не отпускал Ваню из объятий, но цепкий мозг майора ГРУ уже обрабатывал информацию, и вопросов у Майского было больше, чем ответов. — Что это было вообще такое? — спросил Ваня, уже успевший немного прийти в себя. — Вернусь — расскажу все, — пообещал Паладин. — А пока, Серега, поезжай, адрес я вбил, тут недалеко. — Как поезжай? — изумился Майский. — Мы только что трех человек положили, надо полицию вызывать. И с чего ты вообще на них напал? Ну ехали они за нами, и что? Ты псих, что ли? — Это не люди, и ехали они не за нами, а за Иваном, — резко сказал Паладин. — Так что дуйте ко мне домой, я буду через час. — Да кто ты вообще такой? — рявкнул Майский, чувствуя, что они вляпались, и вляпались как-то очень серьезно. И дело тут было не в полиции, не в возможном сроке, а в том, что Майский тоже почувствовал опасность, когда Паладин только подтвердил его опасения по слежке. Он не стал ничего спрашивать, а просто начал стрелять, не задумываясь, потому что ощущение этой опасности висело в воздухе. А Майский привык доверять своему чутью. — Вампир, — просто ответил Паладин, повернулся к обнимающему Ваню Майскому и улыбнулся, обнажая клыки. — Садись за руль, и валите отсюда. Майский почувствовал, как что-то в нем сопротивляется этому приказу, но все же решил подчиниться. Нехотя он выпустил Ваню из своих рук, и тот вжался в угол сиденья у двери, обнимая сумку с ноутбуком. Что ж, они поговорят позже. Обязательно поговорят. Конечным пунктом на навигаторе значился небольшой поселок в тридцати километрах дальше по шоссе, с которого они свернули. Майский глянул в боковое зеркало, убеждаясь, что Паладин остался рядом с машиной и тройкой трупов, и дал по газам. Минут через сорок они подъехали к распахнутым кованым воротам, красоту которых Майский сейчас оценить был не в состоянии, и въехал на территорию. Вдали светился окнами здоровенный особняк в два этажа. По подъездной дорожке они проехали вглубь участка, конца и края которому не было видно. На крыльце их уже ждала Наташа. — С вами все в порядке? — подбежала она к машине, когда Майский уже открыл дверь. — Пал мне позвонил, сказал, что вы приедете, что вас хотели технократы убить. — Кто? — не понял Майский. — Ой, Пал приедет, он все вам расскажет. Обязательно. А пока в дом. Я вас ужином накормлю. Когда Ваня вышел из машины, Наташа порывисто обняла его, словно чувствовала, как ему сейчас плохо. — Все будет хорошо, мы тебя защитим, — дала она очень странное обещание, и, выпустив Ваню из объятий, пошла в дом. Ничего не оставалось, как пройти и им в это шикарное жилище. Внутри дома было тепло и уютно, но тапочек не предлагали. ФЭСовцы скинули обувь и прошли за Наташей в гостиную. Светлое помещение с огромным диваном, журнальным столиком и несколькими креслами притягивало своей простотой, хотя Майский точно понимал, что обстановка, включая здоровенный телевизор, была безумно дорогой. Хотелось узнать, откуда же такие деньжищи у Паладина, но он вспомнил, что его жена — художница. В подтверждение этому на одной из стен висел огромный портрет, где в полный рост был изображен Паладин с каким-то стремным мужиком. Оба были в белоснежной парадной офицерской форме без знаков различия. Портрет казался живым, особенно, если смотреть на него краем глаза. А на каминной полке, под телевизором стоял красивый букет роз, белых и нежно-розовых. Ваня прошел в гостиную с опаской и устроился в дальнем углу дивана, подобрав под себя ноги, сумку с ноутом он поставил на пол рядом с подлокотником. Майский еще раз оглядел гостиную цепким взглядом, но не заметил ничего странного. Тут его чутье на опасность молчало, и он решил поддаться миру этого дома. — Я сейчас вам чаю принесу, — Наташа была, наверное, самой радушной хозяйкой, которую только можно представить, особенно после того, как они приехали без ее мужа, оставив его одного на трассе без машины. — Или лучше кофе? — А можно водки? — спросил Ваня, Майский сел рядом с ним, и тот сцапал его руку, снова переплел пальцы, но даже не посмотрел в его сторону. — Конечно, — улыбнулась Наташа. — А тебе, Сергей? — Чай, пожалуй, — Майскому и самому хотелось выпить, но ему нужна была трезвая голова, чтобы воспринимать все, что происходило сейчас с ним и Ваней. — Ты как? — Хуево, — честно ответил Ваня. — Но это пройдет. Спасибо, Сереж. — Не за что, — и Майский чуть сжал руку Вани в своей, давая ему понять, что он рядом. Он никуда не денется. Всегда будет с ним.