Assento Dele

Сколько он себя помнил, Лань Сычжуй всегда просыпался раньше положенного часа. Это было устоявшейся привычкой с тех пор, как он узнал, что порядочные адепты всегда встают раньше своих учителей и старших. В других кланах это, возможно, так и было, но в ордене Гусу Лань, где буквально все — кроме, разумеется, Вэй Ина — вставали в пять утра, подобное было трудноосуществимо. Но привычка все же закрепилась. Спустя некоторое время начинали подтягиваться остальные адепты. Но в то утро, помимо него, рано встал и Цзинъи. — Он снова это сделал, — слышится вместо приветствия, дав Сычжую понять, что обойти эту тему стороной не получится, хоть и очень хотелось. — Я слышал, что эти заклинатели были мятежниками. — Он отрубил им головы, — Цзинъи морщится, как будто запачкался в чем-то мерзком. — Даже если они действительно виноваты в чем-то вопиющем, стал бы нормальный справедливый глава поступать с ними подобным образом? — На него напали, Цзинъи. Не думаю, что он специально целился, куда рубить. — Я так и думал, что ты начнешь его выгораживать! Не ты ли еще не так давно сомневался в правильности того, что сделал Цзинь Лин? — Я никого не выгораживаю, — Сычжуй морщит лоб, когда Цзинъи начинает кричать, — но я уверен, Цзинь Лин не стал бы делать подобное без причины. Цзинъи замолкает, шумно выдохнув через нос. — А вот я в этом уже не уверен, — говорит он наконец. Сычжуй отводит взгляд. Правила запрещают им врать, да и сам Юань ненавидит это делать, но Цзинъи прав: он действительно выгораживает Жуланя. Точнее, ему очень хочется верить в то, что говорит. А раз так, то ложью это не считается. — Пойдем, остальные ждут, — Сычжуй уходит вперед, надеясь уйти от продолжения разговора. Цзинъи ничего не говорит в ответ, только угрюмо плетется следом, наверняка в мыслях ругая Цзинь Лина последними словами. Думать об этом неуютно. За прошедший год они с Жуланем почти не виделись. Цзинь Лин все чаще ссылался на дела как главы клана, но с каждым разом все больше создавалось впечатление, что он просто ищет отговорки, избегая встреч и совместных ночных охот. На письма, которые периодически присылал ему Сычжуй, он изредка продолжал отвечать, но его ответы неизменно были очень короткими и сухими. Иногда Оуян Цзычжэнь передавал некоторые вести из тех, что не доносились до адептов Гусу Лань слухами от других заклинателей. Судя по всему, глава Цзинь взялся за свой орден основательно, почти не покидая его пределов. И все же, периодически он охотился в обществе Оуяна и некоторых других адептов. Но при этом по какой-то причине продолжал отказывать Сычжую в встрече. Понятное дело, что адептам клана Лань все это пришлось не по нраву. Цзинъи первый, кто махнул рукой на Цзинь Лина, перестав набиваться в компанию. — Нет смысла тратить время на человека, который ясно дал понять, что ему это не нужно. Чего и тебе советую. Прекращал бы ты уже писать ему. В словах Цзинъи определенно есть смысл, но, хоть Сычжуй и задет подобным отношением, взращенное Ханьгуань-Цзюнем упорство не давало ему просто забыть о том, что еще недавно они были друзьями, и, как казалось Юаню, он понимал этого человека. Хуже всего было то, что и он, и другие понятия не имели, что на самом деле происходит в пределах Башни Кои, и единственный человек, который бы мог об этом рассказать, предпочел оградиться от адептов клана Лань. С недавних пор в жизни Лань Сычжуя тоже произошли изменения. Наверное, самым главным из них можно было назвать то, что вместо младшего адепта он стал носить звание старшего, хоть и продолжал проводить много времени с Цзинъи и остальными. Вместе с этим за ним закрепился титул Вэньябишоу-Цзюня, который Сычжуй сам обычно не использовал, слишком его смущало излишнее внимание по отношению к себе. Но было и кое-что другое, что изменилось со становлением им старшим адептом. — Цзэу-Цзюнь, — он вытягивает перед собой руки, сложив их, — я хочу присутствовать на сегодняшнем собрании. Лань Сичэнь смотрит на него, и в его взгляде Сычжую чудится жалость. — Если ты этого желаешь, у меня нет причин, чтобы тебе отказывать, — говорит он наконец. Цзинь Лин действительно изменился за этот год. Он стал выше, и его лицо уже не было по-детски округлым с чертами «юной госпожи». Но изменения коснулись не только его внешности. То, как уверенно он держался и говорил на собрании, выдавало в нем то, что он действительно хорошо подготовился и разбирается в том, о чем ведет речь. Он кажется... повзрослевшим. И пусть это и совершенно неуместно, Сычжуй ловит себя на том, что не может отвести от него глаз. Сам Жулань, казалось, не заметил его присутствия среди остальных. Поэтому, почувствовав излишне пристальный взгляд на себе, обернулся в сторону, где сидел Юань, и тут же осекся на полуслове. Встретившись с ним глазами, Сычжую резко хочется отвернуться, сделав вид, что ничего и не было. Но вместо этого он только вежливо наклоняет голову, внешне сохраняя беспристрастность. Хотя внутри при этом все кричит, что вот он, Цзинь Лин, настоящий, живой, хватай и беги, а с тем, что делать потом, можно разобраться и позже. Юань едва успевает себя одернуть, не понимая, откуда в нем эта нелепая мысль. Он всего лишь хочет поговорить с главой Цзинь. Не вмешивая прошлые чувства, но в надежде спасти их угасающую дружбу. Однако по окончанию собрания не успевает Сычжуй и глазом моргнуть, как Цзинь Лин теряется в толпе остальных заклинателей. — Глава Цзинь Жулань уже отбыл из Гусу, не пожелав остаться здесь на ночь, — сообщают ему, когда Юань подходит к гостевым покоям и спрашивает адептов. И пусть Сычжуй мог бы найти этому объяснение, в эту минуту он не думает ни о чем другом, кроме как о том, что Цзинь Лин действительно избегает его. — Сычжуй, зайди ко мне после того, как разберешься со своими обязанностями. Мне нужно с тобой поговорить. Такая просьба со стороны Лань Сичэня кажется как минимум неожиданной, из-за чего Юань поспешно заканчивает все, что ему нужно было сделать на сегодня, и спустя несколько часов уже оказывается у нужной комнаты. — Цзэу-Цзюнь, вы меня звали? Сычжуй складывает руки в вежливом жесте и застывает на пороге, ожидая разрешения переступить его. — Да, входи, — окликает его мягкий голос главы Лань. Сычжуй заходит, закрывая за собой дверь, и направляется вглубь комнаты, остановившись возле сидящего за невысоким столом Лань Сичэня. — Садись, — он указывает на место напротив себя. Сычжуй молча садится, выпрямив спину, и старается ничем не выдать своего волнения. В покоях Цзэу-Цзюня он прежде был только однажды, когда сопровождал Лань Ванцзи. — Сычжуй... Нет, Вэньябишоу-Цзюнь, теперь, полагаю, я должен так тебя называть? — начинает Лань Сичэнь, не пытаясь скрыть улыбку. — Цзэу-Цзюнь... Не стоит... — услышав мягкий смешок с противоположной стороны стола, Сычжуй все-таки краснеет, как бы ни старался сохранить невозмутимость. — Это не то, чего стоит смущаться, поверь. Сычжуй, — он становится серьезным. — У меня к тебе важное предложение. — Я слушаю вас, Цзэу-Цзюнь, — отзывается Юань, снова вытянувшись. — В последнее время моего дядю сильно беспокоит то, как обстоят дела. Внутри у Сычжуя сжимается от неприятного предчувствия. Лань Цижэнь им недоволен? Настолько, что это дошло сразу до главы? — В моем возрасте у отца уже были мы с Ванцзи. И хотя по правилам Гусу Лань он не может вынудить меня заключить брак с кем-либо, он беспокоится, что в непредвиденной ситуации орден останется без наследника. — Но ведь есть еще Ханьгуан-Цзюнь, — Сычжуй моргает, не понимая, почему Лань Сичэнь вдруг решил обсудить это с ним. — Именно поэтому я и пригласил тебя сюда. Сычжуй, много лет назад ты был принят в клан моим младшим братом, который дал тебе право носить фамилию Лань, став официальным опекуном. Поэтому я хотел спросить тебя: согласишься ли ты унаследовать орден Гусу Лань в случае, если со мной что-то произойдет? — П... Почему именно я?.. — Сычжуй запинается. А как же Ханьгуан-Цзюнь? Учитель Лань? Другие адепты, связанные с кланом кровным родством? — Разумеется, Ванцзи и я будем помогать и наставлять тебя по мере возможности. Я говорил с дядей, и он согласился с этим. Сложно представить, чтобы Лань Цижэнь действительно был согласен на подобное. Но обвинить главу Лань во лжи?.. Сычжуй поднимает взгляд на Лань Сичэня, который ожидает его ответа, весь преисполненный терпеливого спокойствия. — Мне... нужно время, чтобы все обдумать, — наконец говорит Сычжуй. Лань Хуань кивает так, будто ожидал этого ответа с самого начала. — Я дам тебе время до завтрашнего вечера,— говорит он, прежде чем позволить Сычжую покинуть его покои. К себе Лань Юань возвращается в полнейшем смятении. Конечно, он давно решил посвятить жизнь клану Лань и, может, однажды добиться чего-то на пути самосовершенствования. Но глава ордена? Даже мысли такой не возникало. — Тут даже думать нечего, — восторженно заявляет Цзинъи, когда Сычжуй в тайне делится с ним этой новостью, — соглашайся! Цзэу-Цзюнь не стал бы предлагать, если бы сомневался в тебе! Он совсем не выглядит раздосадованным, хотя имеет намного больше прав в клане Лань, чем должен иметь Сычжуй. И чем больше Юань об этом думает, тем сильнее его одолевает беспокойство. Знает ли Лань Сичэнь о его происхождении? Возможно, если бы он узнал, то никогда бы даже не подумал сделать его своим наследником. И если Сычжуй завтра поговорит с ним, Цзэу-Цзюнь поймет, что совершил ошибку. Но с другой стороны, умолчать о чем-то — не значит солгать. Если он примет предложение главы Лань, Цзинь Лин больше не сможет избегать его. Возможно, он даже посчитает его достойным своей дружбы, как Оуян Цзычжэня. И все же эта мысль слишком малодушна. Такой поступок не достоин того, кто в будущем станет во главе клана. Именно поэтому, когда Сычжуй приходит к Лань Сичэню в следующий раз, прежде чем дать ответ, он задает вопрос. — Цзэу-Цзюнь, вы ведь знаете, как меня звали до того, как Ханьгуан-Цзюнь дал мне фамилию Лань? В покоях Лань Хуаня очень тихо, но сейчас эта тишина кажется Сычжую настолько идеальной, что он может чувствовать звенящий звук, издаваемый ею. По его щеке стекает несколько капель пота, но он не решается стереть их, глядя прямо перед собой. — Конечно. Ты носил фамилию «Вэнь» и звали тебя «Вэнь Юань», верно? Глава Лань говорит это абсолютно спокойно, как будто это и в самом деле ничего не значит. Словно имея в виду, что родиться Вэнем — это не достаточная причина, чтобы не стать Ланем. Осознав это, Сычжуй с чистым сердцем принимает его предложение. И все же, на какой-то миг Лань Юань не уверен, является ли это решение его собственным, тщательно взвешенным и тем, чего он хочет на самом деле. Если он станет главой ордена, сблизит ли это его с Цзинь Лином? Сможет ли он снова понять его?