Assento Dele

На это уходит не одна попытка, но Сычжуй не менее упрям, чем Цзинь Лин. Поэтому ему все же удается выцепить Жуланя после одного из приемов, на котором присутствуют только главы и их наследники. Цзинь Лин, очевидно, не ожидает увидеть там Лань Юаня, на что тот и рассчитывал, попросив о разговоре наедине. — Глава ордена Цзинь, — приветствует он Жуланя, сложив руки перед собой. — Лань Сычжуй, — Цзинь Лин хмурится, делая в ответ то же самое. Возможно, более небрежно, чем стоило бы. — Я слышал, тебя называют Хэньшен Ичань, — произносит Сычжуй, не зная, с какой стороны подойти. — Я слышал, что тебя называют Вэньябишоу-Цзюнь, — хмыкает Жулань, даже не глядя в его сторону. — Кто бы мог подумать, что вслед за титулом ты получишь еще и право наследования. В его интонациях язвительные нотки, слишком напоминающие Цзян Ваньиня. Но внимание Сычжуя занимает нечто другое, что не дает ему заострить внимание на грубых словах главы Цзинь. — Цзинь Лин. Неужели тебя действительно это устраивает, такое обращение? — спрашивает он, не сдержав беспокойства. Что бы ни случилось за прошедший год, Юань не забыл, насколько болезненной тема Цзинь Гуанъяо была для Жуланя. Он метался между образом «младшего дяди», которого знал всю свою жизнь, и «Мэн Яо», правда о котором раскрылась в ту ночь в храме. Сычжуя тогда там не было, но от других он слышал достаточно, чтобы воссоздать из полученного примерную картину происходящего. — А почему бы, собственно, и нет? Это то, как меня видят люди. Я просто не стал с ними спорить, приняв это имя, вот и все. До этого избегающий его взгляда, сейчас Цзинь Лин смотрит на него в упор, не моргая. В этом взгляде нет его привычного нервного вызова всему миру. Вместо этого Сычжуй улавливает в нем усталую обреченность. Ты совсем не такой, каким был раньше. Как будто подсознательно он ждет от него этих слов. Сычжуй поджимает губы. — Я рад, что мы наконец смогли увидеться, — говорит он вместо этого. Выражение лица Жуланя, до этого казавшееся непоколебимым, едва заметно, но меняется. Теперь он выглядит неуверенно, как раньше, когда хотел подойти к нему или учителю Вэю, но все никак не решался. — Цзинь Лин, — зовет Лань Юань, позволив своему голосу смягчиться. Жулань слегка дергается, отшатываясь, словно от удара, после чего поспешно поднимается. — Мне пора, — говорит он, снова взяв себя в руки. — До встречи. — Цзинь Лин. Но тот не слушает его, выходя за пределы комнаты. — Выходит, тебе все же удалось встретиться с моим своенравным племянником. — Да, учитель Вэй. Мы разговаривали, — отвечает Лань Юань даже при том, что разговором это можно назвать с явной натяжкой. — А ты не заметил ничего странного, когда говорил с Цзинь Лином? Вэй Ин подпирает рукой щеку, спрашивая это с обманчиво беззаботным видом, но Сычжуй знает его достаточно хорошо, чтобы понимать: Вэй Усянь никогда ничего не спрашивает просто так. — Его ци ощущается нестабильно, — говорит он, подумав. — Меня беспокоит это. — Я тоже заметил, — отзывается Вэй Ин, катая по столу перевернутую набок чашку, из которой недавно он пил вино. — Я пытался говорить с ним, но он не желает слушать. Может быть, у тебя получится, А-Юань? — Мне не кажется, что он захочет говорить со мной снова, учитель Вэй, — Сычжуй вздыхает, вспоминая, как быстро Цзинь Лин ушел в тот вечер. — Но если есть хоть какой-то шанс, я попробую, — добавляет он. Он уверен, что после такого окончания беседы, Жулань не захочет больше его видеть, но когда Юань касается его рукава после окончания очередного собрания кланов, тот только смотрит, прищурившись и позволяет увести себя в гостевые покои. С момента их прошлой встречи прошел всего месяц, но поведение главы Цзинь заметно разнится с тем, как он вел себя в прошлый раз. Сычжую даже не нужно прилагать усилия, читая окружающую его энергию, смятение заметно у Жуланя на лице. — Цзинь Лин, что тебя тревожит? Сычжуй прикусывает язык, как только вопрос срывается с его губ, неуместный и непрошеный. С чего он вообще взял, что ему ответят? Цзинь Лин молчит, так и не сказав ни слова с самого момента окончания собрания. И когда Сычжуй уже всерьез начинает беспокоиться, что на Жуланя могли наслать какое-нибудь проклятье, тот громко вздыхает. — Не Хуайсан, — выплевывает Цзинь Лин. — А?.. — Сычжуй почти вздрагивает от того, сколько в его голосе неприязни. — Я уверен, что за всеми этими людьми, нападавшими на меня, стоит Не Хуайсан, — Цзинь Лин нервно хмурится, видя выражение его лица. — Ты ведь тоже слышал, как он спрашивал меня о недавнем покушении так, будто знал о нем из первых уст. — Цзинь Лин, глава ордена Не, конечно, не самый чистый душой человек, но он и не абсолютное зло. Он не может стоять за всем, как... — Как Цзинь Гуанъяо? Ты это хотел сказать? Сычжуй замолкает. Цзинь Лин в ответ на это мрачно усмехается, начиная мерить шагами комнату. — И что, хочешь сказать, что мне показалось? Что я сумасшедший? — громко вопрошает он, повернувшись спиной к Юаню. — Не говори глупостей, — раздраженно выпаливает Сычжуй, подаваясь вперед, но вовремя одернув себя. Не хватало только все испортить, когда он с таким трудом добился от главы Цзинь хоть чего-нибудь. — Ах, теперь я еще и глупый, по-твоему? Замечательно, — язвительно бросает Цзинь Лин, но Сычжуй уже успевает взять себя в руки к этому моменту. — Цзинь Лин, я беспокоюсь, — отвечает он со всей искренностью, на которую способен адепт ордена Гусу Лань. Усмешка пропадает с лица Жуланя, когда он оборачивается, смерив собеседника пристальным взглядом. — Это первый раз. — Первый раз что? — моргает Юань, от неожиданности растерявшись. Жулань молчит, словно взвешивая, стоит ли продолжать этот разговор. Но в конце концов он все же делает это. — Первый раз, когда ты не говоришь от лица всех адептов. Сколько бы писем ты не присылал, там всегда было «мы». — Так ты все же их читал, — выдыхает Сычжуй, замирая на несколько секунд. — Разумеется, я их читал, — в голосе Цзинь Лина плохо скрываемая горечь. Но почему-то именно сейчас от него веет чем-то родным. Тем, что вызывает невольный отклик в душе у Юаня. — В какой-то момент мне начало казаться, что ты поручил слуге отвечать на них. У тебя даже почерк стал иным, знаешь. — Я много практиковался. То, как я писал раньше, не годилось для главы клана. И я бы не позволил слугам отвечать на мою личную почту. Если я и не отвечал, то потому, что был слишком занят, Лань Сычжуй. То, насколько длинным оказывается его ответ, слишком очевидно выдает, что Цзинь Лин задет его недоверием. Сычжуй невольно чувствует вину, что посмел в нем усомниться. Даже при том, что сам Цзинь Лин так и не признался, что избегал его все это время. Мысль об этом отрезвляет и не позволяет поддаться порыву. — Мне жаль, если я оскорбил главу Цзинь. Я не преследовал подобной цели, но меня огорчает то, насколько ты отдалился от нас, поэтому позволил себе лишнего. Цзинь Лин замолкает. Юань снова видит в его глазах непонятное чувство, как если бы Жулань боялся чего-то. Аура, окутывающая его, плещется в неровном ритме. — Цзинь Лин. Ты в последнее время не ощущал ничего странного? — несмотря на страх в чужом взгляде, несмотря на риск снова оборвать диалог, Сычжуй протягивает руку, касаясь его запястья. — О чем ты? — Жулань заметно настораживается, но не спешит отстраняться. Вся эта ситуация выглядит так, словно Лань Юань пытается приручить дикое животное и сегодня стал на шаг ближе к этому. — Мне не нравится то, что я чувствую в потоке твоей ци, — признается Сычжуй, перестав ходить вокруг да около. — Возможно, тебе стоит обратиться с этим к целителю. — Для этого нет причин, — отвечает Жулань резко, одернув руку. — С моей ци все в полном порядке. — Цзинь Лин, это не то, чем стоит пренебрегать. Я хотел сказать... — А я бы хотел сказать, что глава ордена здесь я, а не ты. И я сам решу, чем мне стоит пренебрегать, а чем нет. — ...Разумеется, глава Цзинь. После того как они прощаются, Сычжуй проводит наедине с собой несколько часов, прежде чем осознает, что напуган. Но это чувство совсем не похоже на страх за себя. Скорее, Лань Юань боится того, что происходит с Цзинь Лином. Вероятность того, что Не Хуайсан был замешан в тех инцидентах, все же существовала. Но, несмотря на это, мысль казалась Сычжую довольно абсурдной. Судя по тому, что он слышал от учителя Вэя, если бы глава Не действительно хотел что-то сделать, он бы сделал это как можно более незаметно. Да и сколько бы он ни думал о вероятности оного, Сычжуй не находил тому ни одной причины. И, скорей всего, если бы Цзинь Лин здраво все обдумал, то пришел к тому же выводу. Не Хуайсан отомстил Цзинь Гуанъяо, стал Верховным Заклинателем и переключился на возвращение былого величия своему клану. Орден Ланьлин Цзинь же и так находился не в самом лучшем положении, поэтому и нападать на его главу смысла не было. И даже если забыть о сегодняшнем разговоре, главной проблемой по-прежнему являлось душевное состояние Цзинь Лина. Сычжуй не чувствовал, что дело здесь только лишь в главе Не. И он по-прежнему не знал, что именно творится в Башне Кои, когда Жулань находится там. Что он действительно знал, так это то, что Цзинь Лин был вынужден в одиночку бороться со своими проблемами, не подпуская никого к себе близко. И это тревожило. — Ханьгуан-Цзюнь. Лань Ванцзи отрывает взгляд от свитка, когда в вечерней тишине раздается голос его воспитанника. — Ханьгуан-Цзюнь, научите меня играть «Успокоение».