Assento Dele

После той ночи Цзинь Лин ведет себя неожиданно кротко. Он больше не перечит Сычжую, когда тот уводит его спать. Позволяет целовать запястья и лицо до тех пор, пока один из них не засыпает, а несколько раз это заканчивается тем, что они снова занимаются любовью. Даже от адептов Юань слышит, что в последнее время глава относится к ним мягче обычного. И хотя Сычжуй не понимает, в чем причина такого резкого перелома, он просто радуется тому, что Жуланю, кажется, стало лучше. Но, когда Сычжуй уже думает, что самое худшее позади, разражается буря. Он сам виноват. Будучи настолько окрыленным тем, что его чувства — как можно было предположить — оказались взаимными, Юань забыл о всякой осторожности и во время разговора с Вэнь Нином совершенно не заметил, как Цзинь Лин их выследил. — Что... — его голос звенит от ярости. — Что он здесь делает?! — Цзинь Лин... — Отвечай! И почему ты называешь его младшим дядей? — Глава ордена Цзинь, прошу вас, не вините А-Юаня ни в чем... — Дя... Господин Вэнь, все в порядке, — Сычжуй кидает осторожный взгляд в сторону Жуланя, который гневно смотрит на него в ответ. — Поговорим в другой раз. — А-Юань, ты уверен? — голос Вэнь Нина, как и всегда, звучит глухо и ровно, но любой, кто осмелился бы подойти к нему близко и вступить в диалог больше, чем пару раз, с удивлением бы обнаружил в себе умение различать эмоции этого, казалось бы, не способного на них ходячего трупа. Вот и сейчас робость, с которой он произнес эти слова, была очевидна. Сычжуй кивает, заставляя себя улыбнуться, и Призрачный Генерал послушно удаляется, не став перечить. К удивлению Лань Юаня, Цзинь Лин не пытается ни напасть, ни крикнуть что-то вслед. Видимо, он все же сохранил в памяти то, как Вэнь Нин помогал ему в прошлом и что они даже пару раз охотились в его компании. — Вы, выходит, что, родственники? — спрашивает Жулань, убедившись, что Вэнь Нин действительно ушел. — …Да. Это так, — честно отвечает Сычжуй, понимая, что попытки уйти от темы лишь усугубят ситуацию. А ему до дрожи в кончиках пальцев боязно от того, что Жулань может с ним разругаться. — Я думал, у нас нет друг от друга секретов, — выпаливает Цзинь Лин, не прекращая при этом ходить кругами и избегая смотреть на Сычжуя. — А ты такой же, как и все остальные. Точно так же врешь мне в лицо. — Цзинь Лин. Это не так, клянусь тебе. — Уходи, — Цзинь Лин резко останавливается и наконец-то обращает на него свой взор. — Цзинь Лин, я... — Я сказал, убирайся! Даю тебе два часа, прежде чем мои адепты выкинут тебя за ворота! — А-Лин, прошу тебя, — Сычжуй осторожно делает несколько шагов в сторону молодого главы, вытянув руку вперед, — позволь мне объясниться... — Не называй меня так!! Всплеск энергии, окружающей Цзинь Лина, бьет с такой силой, что Сычжуй садится на землю, не сумев даже дотронуться до Жуланя. Тот выглядит так же ошарашенно, как и сам Юань. Но спустя несколько секунд его лицо снова мрачнеет. — Два часа, — повторяет он, — не больше. Вещей у Сычжуя почти нет, поэтому собраться не составляет труда. Но у него это занимает целый час, потому как большую часть времени он просто сидит, уставившись в одну точку. Как он и опасался, его происхождение все испортило. Но по иной причине. Стоило ли ему рассказать Цзинь Лину о своем прошлом? Воспринял бы он все иначе? Теперь уже было слишком поздно гадать. Спустя ровно два часа — как и говорил Жулань — за ним приходят несколько адептов. Цзинь Лина среди них нет. Сычжуй уверен: наверняка он снова закрылся в своих комнатах. И ему сейчас очень больно. Не найдя более подходящего варианта, Сычжуй решает спуститься в город и поискать место, где можно переночевать. А на следующий день возвращается к воротам в надежде, что Цзинь Лин немного остыл. — Простите, Вэньябишоу-Цзюнь, но глава Цзинь приказал не впускать вас, вне зависимости от того, что вы скажете. — Как он? — Такой же, как и всегда, — адепт пожимает плечами, — вы же знаете. Сычжуй возвращается в город, чувствуя себя полностью разбито. Он приходит еще несколько раз, но ничего не меняется. Цзинь Лин действительно не хочет его больше видеть. Потому что, по его мнению, Сычжую больше нельзя доверять. Пытаясь заглушить растущее изнутри отчаяние и понять, что ему делать дальше, Сычжуй идет на ночную охоту с Вэнь Нином, который не перестает извиняться за то, что случилось. И даже это болезненным образом напоминает ему о Жулане и о том, как безутешно он рыдал в тот вечер, когда Цзычжэнь притащил его пьяного в покои Юаня. — Ты ни в чем не виноват, дядя Нин, — терпеливо повторяет Сычжуй уже в который раз, — мне следовало рассказать ему. Но я все откладывал этот момент. Это моя вина, что все так вышло. — А-Юань... Возвращайся домой, — неожиданно говорит Призрачный Генерал, когда они сидят у костра. И Сычжуй вдруг понимает, насколько соскучился по своей обычной жизни. По Облачным Глубинам, по Ханьгуан-Цзюню с Вэй Ином, по Цзинъи и другим адептам. И все же... — Я не могу, — отвечает он тихо, шурудя в пламени сухой веткой. — С-с-сейчас... Я х-хочу сказать... — от волнения Вэнь Нин начинает заикаться так же, как и при жизни, — это лучшее, что ты м-можешь сделать. Он прав. Вариантов у него немного: сидеть возле ворот и надеяться, что однажды Цзинь Лину понадобится покинуть свою крепость — при этом высока вероятность, что слушать Юаня он не захочет, а то и до рукоприкладства дойдет. Либо же действительно вернуться в Гусу. Сдаться. — Мне нужно подумать, — бормочет Юань и тут же сбивается. — Нет, я не могу просто бросить его и сделать вид, что все в порядке. — М-молодой господин Вэй говорил так же, когда мы п-предлагали ему оставить н-н-нас и вернуться. Ты помнишь? Сычжуй удивленно моргает, чуть качнув головой. — Разумеется, ты не п-помнишь... — Вэнь Нин склоняет голову набок. — А-Юань тогда совсем м-м-маленький был. — Я некоторое помню, — протестует Сычжуй обиженно, сам не понимая из-за чего. — Но этого я не помню. — Молодой господин В-Вэй очень д-д-дорого поплатился за то, что решил п-помочь... И Вэнь Нин бы н-не хотел, чтобы А-Юань п-п-пережил нечто подобное. — Это не одно и то же... Сычжуй не рассказывал дяде об их отношениях с Цзинь Лином. «Отношениях»? Можно ли это было назвать отношениями? Пожалуй... Ему бы хотелось продолжать так считать. И Сычжуй бы ни за что не закрыл глаза на все, что они разделили вместе с Жуланем. Но сейчас... Возможно, дядя Нин прав. Ему нужно вернуться и хорошо все обдумать. Найти Ханьгуан-Цзюня, учителя Вэя, спросить у них совета. Быть может, даже навестить Цзян Чэна на Пристани Лотоса и если не попробовать достучаться до Жуланя через него, то хотя бы попытаться убедить Саньду-Шэншоу в том, что происходящее с его племянником совершенно ненормально. — Хорошо, — Лань Юань тяжело вздыхает, — завтра я вернусь в Облачные Глубины.