Assento Dele

Благодаря Цзэу-Цзюню, который, как оказалось, сообщил всем, что Сычжуй находится в Ланьлин Цзинь по его особому поручению, Юаня даже не наказывают за столь долгое отсутствие. О том, что Лань Юань отказался от наследования, Лань Сичэнь тоже никому не сказал. И хотя Сычжуй благодарен за столь щедрую поблажку, впервые в его голову закрадывается кощунственная мысль: сделал ли это Цзэу-Цзюнь из доброты или же исходя из собственных интересов. В любом случае, повторно принимать его предложение Юань не собирается. Поэтому он в открытую объявляет о том, что сожалеет, но считает, что переоценил свои силы и им стоит найти кого-то более подходящего. Многие адепты разочарованы, но так или иначе Сычжуй чувствует облегчение. И даже при том, что, будучи будущим главой клана, его шансы пересечься с Цзинь Лином значительно выше, он больше не хочет полагаться на это. К тому же, став главой, он больше никогда не смог бы быть рядом с ним. — И все же хорошо, что ты вернулся. Первое время Цзинъи все еще дулся на него. Но он всегда был отходчивым и к тому же сильно скучал по Сычжую, не привыкнув быть порознь с ним так долго. Поэтому уже через пару дней они снова проводят время вдвоем, несмотря на то, что Цзинъи по-прежнему младший адепт. — И правда, удивительно, как ты так долго прожил с ним бок о бок. Он же отвратительный, жестокий... — Цзинъи, пожалуйста, заткнись. Цзинъи осекается, пораженный тем, что Сычжуй впервые за все годы их дружбы так грубо затыкает его. Но Юань даже не замечает того, что обидел Цзинъи. В его мыслях Цзинь Лин, демонстрирующий свою систему комнат и довольный результатом; Цзинь Лин, засыпающий в то время, как Сычжуй играет на гуцине; плачущий из-за того, что ранил его; сутками сидящий за работой, стремясь сделать свой орден лучшим; мечущийся в кошмарах и умоляющий поцеловать его. Цзинь Лин, чьи запястья он целовал почти каждую ночь и чей запах узнал бы из тысячи. Огромное множество воспоминаний, в которых Цзинь Лин был просто А-Лином, открытым и уязвимым, только для него одного. — Сычжуй... Ты плачешь? — голос друга возвращает его в реальность. Моргнув, Сычжуй поспешно проводит ладонью по щекам, стирая стекающие по ним слезы. — Прости, — Цзинъи и в самом деле выглядит сконфуженно. — Я больше не буду о нем так отзываться. Он слегка сжимает плечо Юаня, прямо в том месте, где под слоями ткани находится так и не затянувшийся до конца шрам. — Расскажешь, что у вас случилось? — просит он, когда Сычжуй немного успокаивается. — Я потерял его доверие, — бормочет Юань неохотно, давя в себе желание уйти и закрыться от лишних расспросов, как Цзинь Лин у себя в покоях. — Цзинь Жуланя-то? — Цзинъи усмехается. — Он кому-то вообще доверяет? — Это другое. Я причинил ему боль. — Я не пойму, пока ты не расскажешь подробнее. — Прости, я не хочу говорить об этом. Он действительно не хочет ни с кем делиться тем, что между ними было. Даже с Цзинъи. — Сычжуй, прости за прямоту, но... все это выглядит так, как если бы ты был влюблен в Цзинь Жуланя. Сычжуй застывает словно громом пораженный, когда Цзинъи неожиданно говорит это. — Это ведь не так? Или?.. — он вздыхает, когда Сычжуй продолжает молча смотреть на него так, будто он отрастил вторую голову. — Я так и думал. Цзэу-Цзюнь сказал, что у тебя какое-то особое поручение. Но мне с самого начала казалось, что дело не в этом, я так и сказал Оуян Цзычжэню. Ты так рвался помочь Цзинь Жуланю, а теперь вот вернулся и неожиданно заявляешь, что не готов быть наследником главы ордена. Это тоже из-за него? — Это... не совсем так, — качает головой оправившийся от первоначального шока Сычжуй. — Я действительно не готов. Я осознал это еще до ухода. Цзинь Лин тут ни при чем. — Так вот, даже если ни при чем... Сычжуй, я понимаю, это звучит грубо. Но он никогда не ответит на твои чувства взаимностью. Зачем гробить свою жизнь ради человека, который этого не ценит? Он уже говорил подобное однажды. Вот только теперь Лань Юань знал, что все совсем не так. — Он ответил, — говорит Сычжуй срывающимся голосом. — Цзинь Лин знает о моих чувствах, и он ответил на них. — О, вот как, — отвечает Цзинъи, одарив его странным взглядом. — Тогда почему ты здесь? — Я ведь уже говорил: я причинил ему боль. — Но ты ведь не хотел этого? — Конечно, я не хотел. — Тогда тебе стоит пойти и объясниться. В романах, что я читал, обычно после этого герои мирятся и целуются. И иногда... Ну, сам понимаешь. — Порой не все так просто, как в этих твоих романах, — Сычжуй тяжело вздыхает. — Думаешь, я не пытался? — Я думаю, даже чересчур пытался, — Цзинъи разводит руками. — Оставь его. Если ты ему действительно нужен, через недельку-две Жулань сам сюда явится. — А если нет? — Тогда просто забудь о нем. Это давно уже не тот Цзинь Лин, которого мы знали. И хоть Сычжуй и понимает, что Цзинъи беспокоится, принять его слова он не может. Цзинь Лин — это Цзинь Лин. Его Цзинь Лин. Его А-Лин, которого он знает и любит. И которого он не может бросить. Выбраться за пределы Гусу оказывается не так-то просто, учитывая его долгое отсутствие в Облачных Глубинах. И все же, как только выпадает возможность, Сычжуй хватается за нее, чтобы попасть на Пристань Лотоса. — Цзинь Лин — взрослый и самостоятельный мужчина, — Цзян Чэн смотрит на Лань Юаня так, словно он несет несусветную чушь. — Он глава клана. А ты, адепт по фамилии Лань, что, вздумал в няньки ему заделаться? — Саньду-Шэншоу, при всем моем уважении к вам и к вашему племяннику, — давя внутри себя раздражение, Сычжуй чуть склоняется, складывая руки перед собой. — Глава ордена Цзинь замечательный и выдающийся заклинатель. Я был его гостем в течение нескольких месяцев и знаю, насколько сильно он трудится на благо своего клана. Но его характер и пережитые потрясения играют с ним дурную шутку. Он жестоко избивает адептов и отрубает головы тем, кого считает мятежниками. На мгновение Сычжуй видит в глазах Цзян Ваньиня сомнение. Но он почти сразу берет себя в руки. — Цзинь Лин — глава ордена. Не тебе поучать его, как распоряжаться собственными адептами. Иногда кнут, — он потирает Цзыдянь, неизменно красующийся на его пальце, — единственно верное средство для взращивания по-настоящему способных и выносливых заклинателей. Что до мятежников, их не следует оставлять в живых. — А вы... — Сычжуй усилием воли сдерживается, пытаясь остаться вежливым, и не спровоцировать конфликт, — вы с Цзинь Лином очень похожи. Оставив для Цзинь Лина письмо, Лань Юань отказывается остаться в Юньмэне на ночь, покинув его сразу же и добравшись на мече до ближайшего леса. По иронии судьбы им оказывается тот самый лес, где он и Цзинь Лин встретились лицом к лицу впервые. Тогда о нем тоже ходили не очень лестные слухи. Избалованный, эгоистичный, невоспитанный. Цзинь Лин и вправду производил такое впечатление. Но стоило познакомиться с ним поближе, как Юаню открылись другие стороны этого молодого адепта, с гордостью носящего сияние средь снегов на груди. Цзинь Лин оказался хорошим и преданным товарищем. Очень неумело выражающим это, но тем не менее трогательным в своем бескорыстном стремлении помочь и провести в обществе Сычжуя и других адептов как можно больше времени. Но, несмотря на то, что он всегда был готов прийти на выручку, сам Жулань постоянно пытался взвалить на свои плечи ношу, которую не смог бы унести один. Вот и сейчас он в одиночку пытался справиться с тем, что враз свалилось на него. Возможно, учитель Лань был прав, и чувства действительно являются серьезной помехой на пути к самосовершенствованию. Вот только, как бы неправильно это ни было, Сычжую уже плевать. Он, как и прежде исполняет свои обязанности, с достоинством выдерживает наказания за провинности, омывается в ледяном источнике по утрам, а вечера коротает за медитациями. Но, что бы он ни делал, все мысли Юаня занимает Цзинь Лин. Это и вправду похоже на «зависимость», как говорил Жулань. И тем тяжелее становилось, когда он невольно думал о том, что Цзинь Лин сейчас так же мучается, неспособный ни в чем найти утешение. А может, Цзычжэнь с Цзинъи правы, и он уже успел забыть о Сычжуе. Может, теперь для Жуланя он всего лишь очередной предатель, и все, что было между ними, — досадная ошибка. Сычжуй сворачивается в постели, комкая ночные одежды в области ядра. И как он ни старается унять боль, она никуда не уходит, опаляя внутренности невыносимым жаром. Его будит громкий стук в дверь, вслед за которым в комнату врывается Вэй Усянь. — У-учитель Вэй?.. — ошарашенно выдавливает Сычжуй, мгновенно стряхнув с себя остатки сна. — Когда вы вернулись?.. — Одевайся, — непривычно серьезный, Вэй Ин кидает Юаню его одежды, прежде аккуратно сложенные у кровати. — У тебя есть пять минут. — Пять минут до чего?.. — все еще ничего не понимая, Сычжуй переводит взгляд на дверь, замечая Ханьгуан-Цзюня, стоящего возле порога. — Что случилось? — Лань Чжаню только что пришло письмо с птицей. На Ланьлин Цзинь напали.