Assento Dele

— Вот он! Он должен знать, где мальчишка! Сычжуя бесцеремонно хватают за рукав траурных одежд, не давая отступить. — Я не хочу причинять вам вред, — Сычжуй крепче сжимает рукоять меча, судорожно пытаясь найти способ отвязаться от них. Даже если ему ничего не сделают, они могут продолжать преследовать его. И тогда он не сможет вернуться к Жуланю без риска выдать его убежище. — Ты-то, может, и нет, но мы все тут прекрасно запомнили, как ты вечно ошивался подле него. Думаешь, в такой суматохе кто-то обратит внимание на смерть одного или нескольких адептов соседнего ордена? Сычжуй не хочет никого убивать. Но позволить себя поймать или покалечить в его планы не входит. Поэтому он без колебаний направляет меч на стоящих перед ним заклинателей. Сражаться против троих одновременно безумно трудно, особенно когда эти трое превосходят тебя в опыте и мастерстве, но у самого Сычжуя тоже есть кое-какой опыт после событий в пещере Фумо. Вырубив двоих, Юань поворачивается к третьему, но, прежде чем успевает среагировать, оказывается на земле. — Откуда ж ты взялся такой выродок, — шипит мужчина, сплевывая кровавой слюной на Сычжуя, и снова сбивает его с ног, не дав подняться, пока тот безуспешно пытается отыскать отлетевшее куда-то в сторону оружие. — Или ты говоришь, где прячется Цзинь Лин, и умираешь быстро, либо я и мои товарищи привяжем тебя к кобыле и протащим по округе, глядишь, он и покажется, услышав твои вопли. — Не покажется, — говорит Сычжуй спокойно, хотя внутри него бушует ураган эмоций. — Глава Цзинь не стал бы рисковать собой ради одного адепта. — Адепта, которому было позволено ходить везде, где вздумается, включая личные покои главы клана. Ты меня за дурака-то не держи! — Разве не он сам меня выгнал? Сычжуй видит, что мужчина колеблется, и это прибавляет его голосу уверенности. — Я утратил его доверие, и теперь я ему не интересен. Я искал его повсюду, но он не вышел на мой зов. Почему вы думаете, что выйдет теперь? Мужчина собирается что-то ответить, но не успевает сказать ни слова, прежде чем золотое лезвие со свистом рассекает воздух, отделив его голову от шеи. Сычжуй шумно выдыхает. Бог знает, каких трудов ему стоило продержаться и отвлечь заклинателя разговором вместо того, чтобы крикнуть Жуланю, медленно приближавшемуся к тому со спины, бежать отсюда. — Цзинь Лин, почему ты здесь? — бормочет Сычжуй, когда тот помогает ему подняться и сам подает оброненный меч. — Я ведь просил оставаться... — И ждать, пока мой дом окончательно разрушат? Это мой орден! И ты тоже мой! Поэтому я запрещаю тебе умирать без моего разрешения, понял?! — в голосе Жуланя неприкрытый гнев и еще что-то величественное. Что-то, заставляющее Сычжуя невольно подумать о том, как же Цзинь Лин прекрасен. Тот оглядывается, замечая двоих бессознательных адептов, и без слов отрубает головы им тоже. И как бы жестоко это ни было, Юань ничего не говорит в протест, даже когда глава Цзинь с силой пинает одно из обезглавленных тел. — Флейта?.. — Цзинь Лин озадаченно поднимает голову, услышав знакомые звуки. — Учитель Вэй здесь, — поясняет Сычжуй. — Он отвлекает на себя адептов, пока мы... Цзинь Лин, куда ты собрался? Жулань оборачивается, на его лице смесь гнева и ужаса. — Откуда он знает, на кого нужно нападать?! — кричит Цзинь Лин, направляясь в сторону, откуда все так же доносится неровная резкая мелодия, предназначенная для того, чтобы пробудить в мертвецах неистовство. — Цзинь Лин, тебе туда нельзя! — Сычжуй преграждает дорогу, но Жулань грубо его отпихивает. — Мало того, что мои собственные люди подняли мятеж и разрушают все, что создали мои предки, теперь еще Старейшина Илина со своей армией ходячих трупов добивает то, что осталось! — Цзинь Лин! Цзинь Лин, ну почему ты такой упрямый осел?! — в сердцах кричит Сычжуй, но тот уже далеко. Выбор у Юаня невелик, поэтому он бежит следом, стараясь нагнать. Его траурные одежды теперь скорее напоминают свадебный наряд, так много на нем красного. Лань Юань уже даже не задумывается, кого и куда ранит, сосредоточив остатки ускользающего разума на отбивании ударов, направленных на Цзинь Лина, который каким-то чудом все еще держится на ногах. Сычжуй уверен, что если бы не мертвецы, окружившие Башню Кои со всех сторон, их обоих уже давно бы убили. В конце концов, даже самый способный из адептов в этом мире вряд ли смог бы устоять против такой толпы и выжить. Но Сычжуй знал, что иногда даже одного человека достаточно, чтобы это сделать. И если этим человеком должен был стать он, он им станет. Тяжело дыша, Цзинь Лин оседает на землю. Юань едва успевает подхватить его, прежде чем он начинает заваливаться набок. — А-Лин!.. А-Лин, вставай, — Сычжуй встряхивает Жуланя, но тот уже потерял сознание. Сычжуй чертыхается, подхватывая Цзинь Лина под коленями, и выпрямляется, скрываясь за тенью деревьев до того, как их кто-либо заметит. С Цзинь Лином на руках он больше не в состоянии защищаться. Но и нести его на спине — значит сделать живым щитом. Ни то, ни другое не обнадеживает, учитывая всю бедственность их положения. Его внимание привлекает легкий хлопающий звук, из-за которого Сычжуй вскидывается, готовясь в любой момент спасаться. Вблизи от него таращит глаза-угольки черная галка. «Птица...», — проносится в голове Сычжуя тупо. Несмотря на творившийся здесь ад, по какой-то причине в округе еще оставались птицы. Он делает шаг навстречу, зачем-то пытаясь ее спугнуть, но птица просто перелетает и садится чуть дальше, словно ожидая, что он последует за ней. Это до абсурдности глупо. Но Сычжуй и сам уже не уверен, в здравом ли он уме. «Письмо о нападении на Ланьлин Цзинь прислали с птицей», — вспоминает он уже на бегу, останавливаясь только тогда, когда перед ним неожиданно вырастает группа адептов из чужого ордена. «Ловушка», — понимает Юань, в отчаянии шарахаясь в сторону и пытаясь прикрыть Цзинь Лина всем телом. Тот слабо стонет, когда Сычжуй крепко прижимает его к себе, задевая раны, но глаз так и не открывает. Сычжуй выставляет вперед меч, готовясь защищаться, пусть и осознавая, что все это бесполезно. И ошарашенно округляет глаза, когда толпа перед ним расступается. — Скорее, сюда! — Доносится до Сычжуя чей-то голос. И он, поколебавшись несколько секунд, идет на него, понимая, что терять уже все равно нечего. Он хочет спросить, куда их ведут, но все, что делает в итоге, это поудобнее устраивает на себе Жуланя и продолжает идти. Когда адепты останавливаются, Сычжуй получает возможность выйти вперед и рассмотреть наконец обладателя голоса. — Я уж было подумал, что не успел, — говорит Не Хуайсан мягко, поигрывая веером, который он неизменно держит в руке. — Вы... — Сычжуй делает шаг назад. Безусловно, он помнит, насколько сильна была паранойя Цзинь Лина по отношению к этому человеку. И сейчас этот человек и в самом деле крайне подозрительным образом оказался здесь в очень удобное время. Однако... — Это ведь вы прислали Ханьгуан-Цзюню письмо о том, что на Ланьлин Цзинь напали? — осознает он, немного собравшись с мыслями. — Изначально письмо предназначалось главе Цзян, — отзывается Верховный Заклинатель, не ломая комедию. — При наиболее благоприятном раскладе он явился бы до того, как все переросло в смуту. Но затем я подумал: что, если его не окажется на пристани или с моим маленьким посыльным что-то произойдет? — И вы отправили письмо нам, — заканчивает Сычжуй больше для себя, чем обращаясь к главе Не. — Я не был уверен, в чьи руки оно попадет, но знал, что Ханьгуан-Цзюнь, Сичэнь-гэ, либо вы, молодой господин Лань, явитесь, чтобы проверить. Как видите, я оказался прав, и вы пришли. Сычжуй крепче прижимает к себе обмякшее в его руках тело Цзинь Лина. — Почему вы решили помочь? Не за просто так ведь? Что вам от него нужно? — Может быть потому, что мой старший брат страдал от похожей проблемы, а может, потому, что мне знакома ситуация, когда неожиданно наследуешь клан, когда ты этого не просил. Или потому, что это племянник Цзян-сюна. — И что из этого является причиной? — А что ты сам думаешь об этом, юный господин Лань? Какая, по твоему мнению, у меня причина? Подумай и выбери ту, что тебе нравится больше, — доброжелательно советует Не Хуайсан, клацнув веером. — И если тебя она устроит, мои люди вывезут вас обоих на окраину Цинхэ. Но после этого рассчитывать вам придется только на самих себя. — Цзинь Лина будут искать, — выпаливает Сычжуй тупо, пытаясь обработать информацию. Он устал, вымотан и напуган. — Не будут, если найдется подходящий по возрасту и комплекции труп. Им не нужен он сам, им нужно только подтверждение, что он мертв и не вернется сюда. У Сычжуя еще очень много вопросов, которые ему хочется задать. Но, кинув быстрый взгляд на Жуланя, он напоминает себе, что времени на них нет и это, быть может, их единственный шанс уйти живыми. — Я согласен. Не Хуайсан ласково улыбается, но в этой улыбке проглядывается очевидное «выбор с самого начала был только один». В карете, куда их сажают, достаточно много места, но Лань Юань все равно жмется в самом углу, не выпуская Цзинь Лина из рук. У него на щеке полоска грязи, и Сычжуй тянется, чтобы стереть ее, но только больше размазывает по коже. Они оба с ног до головы покрыты грязными и кровавыми пятнами. Юаня мутит от запоздалого осознания того, что произошло. Он сжимает ладонь Жуланя, переплетая пальцы, передает немного энергии, надеясь, что этого будет достаточно до того, как их высадят неизвестно где, и старается не думать о том, что будет делать после.