Assento Dele

Набрав воды из ручья, Сычжуй уже было собирается возвращаться, когда боковым зрением он видит фигуру в белом, приближающуюся к нему. Не отпуская ведра, он незаметно сжимает пальцы на рукояти меча, стараясь не подавать виду, что заметил неизвестного. — Сычжуй! Насторожившийся Лань Юань убирает руку, услышав знакомый ему с детства голос, и оборачивается. — Цзинъи? — спрашивает он с нескрываемым удивлением. — Что ты здесь делаешь? — Могу спросить тебя о том же. Знаешь, сколько времени ушло, чтобы найти тебя?! — возмущенно выпаливает его друг, но в этом возмущении больше радости, чем настоящего недовольства. — Прости. Все произошло настолько неожиданно, у меня не было возможности передать что-либо для тебя или остальных. — Цзинь Жулань с тобой? — Цзинъи озирается, словно думая, что тот находится где-то неподалеку. — Он?.. Вместо ответа Сычжуй указывает в сторону полузаброшенной хижины, которая отчетливо виднеется впереди. — Я зайду? — Прости, — Сычжуй отрицательно качает головой, — я не хочу, чтобы Цзинь Лин нервничал. Атмосфера между ними становится неловкой. — Он в порядке? — спрашивает Цзинъи, чуть помолчав. — Разумеется, он не в порядке. Когда Сычжуй со своей драгоценной ношей наконец находит место, где они могли бы укрыться, Цзинь Лин настолько истощен, что на первый взгляд можно решить, что он мертв. Без возможности найти целителя, лекаря или хотя бы какие-то медикаменты Юань отдает Цзинь Лину ровно столько энергии, сколько мог отдать без нанесения непоправимого ущерба самому себе. Но тело Жуланя по неизвестной причине продолжает снова и снова отторгать ее, а его дыхание настолько слабое, поэтому Сычжуй постоянно убеждается, что оно не прекратилось. Один раз ему приходится делать искусственное дыхание, прежде чем спустя несколько мучительно долгих минут Жулань не начинает снова дышать самостоятельно, а Сычжуй после еще долго не может унять дрожь, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться в истерику. Спустя несколько дней Сычжуй принимает решение отлучиться в город. Это рискованно, так как Цзинь Лина нельзя оставлять одного в таком состоянии, а самого Сычжуя могут узнать, но без еды и лекарств они в любом случае протянут не долго. Поэтому, попросив у богов позаботиться о Жулане в его отсутствие, Лань Юань выходит из дома на рассвете, надеясь, что правильно запомнил дорогу. И, после нескольких часов плутаний, он все же находит нужный путь. Несмотря на то, что у Юаня есть чем заплатить, его вид, растрепанный и окровавленный, отпугивает горожан. К моменту, когда ему удается раздобыть немного еды и лекарств, Сычжуй понимает, что не успеет обратно к заходу солнца. Он уже близок к тому, чтобы удариться в панику, когда его, готового в изнеможении рухнуть посреди дороги, подбирает сердобольная женщина. — Б-Благодарю вас, — повторяет Сычжуй и, как заведенный, мотает головой в ответ на все предложения о ночлеге и медицинской помощи. Он слишком напуган тем, что не успеет вернуться к Жуланю вовремя, так что его мысли путаются. К счастью, его сбивчивую речь по поводу тяжело больного товарища разбирают, и кто-то из семьи женщины даже помогает ему добраться до заброшенной хижины на своей повозке. — Спасибо. Большое спасибо вам! Всех слов не хватит, чтобы выразить всю мою благодарность! — Лань Юань кланяется, тем не менее отказавшись указать путь к их временному пристанищу. Огонь в очаге уже успел погаснуть, и Цзинь Лин дрожит, накрытый всем тем немногим тряпьем, что Сычжую удалось найти. Но он жив — это главное. В следующую свою вылазку Юань покупает новую одежду для себя и Цзинь Лина. То, что осталось от их нынешней, он без сожаления сжигает. Все, кроме налобной ленты, часть которой все еще повязана на руке Жуланя и которую Сычжуй с каким-то суеверием не решается снять до тех пор, пока его жизнь все еще под угрозой. Когда Жулань наконец приходит в себя, проблемы на этом не заканчиваются. Он настолько слаб, что едва может двигаться, но при этом сопротивляется с завидным упорством, когда Сычжуй пытается заставить его поесть. — Я ненавижу тебя, — хрипит Цзинь Лин сорванным голосом, пока Сычжуй продолжает насильно кормить его. — Прости... — отвечает Сычжуй едва не плача. Он устал, очень устал. Но эгоистичное желание сохранить Цзинь Лину жизнь во что бы то ни было теплится внутри него, вынуждая держаться и стоять на своем. — Я ненавижу себя, — второе, что он слышит от Жуланя, когда помогает ему обмыться. Вода в тазу черно-красная от грязи и крови на его коже и волосах. — Прости, — повторяет Лань Юань глухо, с заботливой осторожностью перевязывая его раны, пока Цзинь Лин безучастно смотрит на темную воду. После этого, по-видимому, силы Цзинь Лина иссякают, и он больше ничего не говорит. Даже когда ритуал с едой повторяется еще раз, а затем еще раз, пока, смирившись, Жулань не перестает сопротивляться. — Те старейшины, что руководили восстанием... — бормочет он как-то, нарушив молчание, — они сказали, что Цзинь Жицян никогда не относился к числу тех, кто желал мне смерти. Что я с самого начала ошибся. Я убил того, кто ни в чем не был виноват... Мои родители бы презирали человека, которым я стал. — А-Лин... — Я не то что клан, я даже меч, который оставил мне отец, уберечь не смог. Очевидно, Цзинь Лин обронил Суйхуа, когда отключился во время битвы. А Сычжуй, в свою очередь, в суматохе не сообразил его отыскать. Да и не до этого было. — У меня ничего не осталось. — А как же я?.. — вырывается у Юаня невольно. Он понимает, что это глупо и эгоистично, но его душит неконтролируемое чувство обиды. — У тебя все еще есть я. Он не поднимает на него глаз, но чувствует, как Жулань сверлит его пристальным взглядом. Сычжую стыдно и горько, но больше больно, что все его старания Цзинь Лин обесценил в один момент. — Тебе было бы лучше, — слышит он в ответ тихое, — если бы я умер. — Мне не было бы лучше!! — Сычжуй резко поднимается, в то время как опешивший Жулань смотрит на него почти что испуганно. — Ты не понимаешь! Ты ни черта не понимаешь! Я!.. — он запинается. — П-прости... Я выйду ненадолго. Дрожа от переполняющих его эмоций, Сычжуй оказывается на улице, не дожидаясь реакции Цзинь Лина на его грубые слова. Сейчас ему как никогда не хватает холодного источника, который остался в Облачных Глубинах. Здесь же поблизости не было даже озера или реки. Только небольшой ручей, в котором Сычжуй моет лицо и руки. Это немного отрезвляет его, и на смену обиде приходит беспокойство. Вдруг Цзинь Лин что-нибудь сделает с собой? Он так безрассудно бросил его одного, накричал. Чем больше он об этом думает, тем быстрее ускоряет шаг по направлению к дому. Дверь он открывает практически на бегу. — Цзинь Лин?! — зовет он в панике, не найдя Жуланя на месте, которое служит им кроватью. Жулань обнаруживается сидящим на стуле в дальней комнате, которая все еще сохранила очертания кухни. — Ты чего?.. — только и успевает сказать он, как оказывается прижат к чужой груди. — Прости... Прошу тебя, прости меня, — пылко шепчет Сычжуй, чье сердце бешеным ритмом бьется прямо напротив уха Цзинь Лина. Не зная, что сказать в ответ, Жулань неловко возвращает объятия, держа Лань Юаня до тех пор, пока он не успокаивается и сам не разжимает руки. — Зачем ты встал? — спрашивает Сычжуй все еще немного взволнованно, пока его взгляд не падает на стол, на котором стоит тарелка с недоеденным рисовым отваром, что он сварил накануне. — А-Лин... — Ты готовишь просто отвратительно, — Цзинь Лин отворачивает голову. — Да, — отзывается Сычжуй срывающимся голосом, даже не пытаясь спорить. — Сычжуй? — зовет Цзинъи, вырывая его из своих мыслей. — Он... Цзинь Лин пока что не выходит из дома, — поясняет Лань Юань, не желая вдаваться в подробности. Дело не только в том, что появление Лань Цзинъи может восприняться Жуланем негативно. Он знает, что Цзинь Лин не хотел бы, чтобы кто-то видел его таким, каким он был сейчас. — Что вы собираетесь делать теперь? — спрашивает Цзинъи, не уточняя, что Сычжуй имел в виду. — Мы планировали перебраться куда-нибудь в более подходящее место, когда ему станет лучше. До наступления холодов нужно найти жилье получше, — отвечает Сычжуй. — Пока что я помогаю с работой по хозяйству в нескольких домах. Мне платят едой и кое-какими вещами. Возможно, в будущем мы могли бы стать бродячими заклинателями. — Вы не вернетесь? Сычжуй снова качает головой. — Даже если предложить А-Лину укрытие в Облачных Глубинах, сомневаюсь, что он был бы рад этому. К тому же я и сам против того, чтобы вернуться. Все, чего я сейчас хочу, — это чтобы больше ничего не причиняло ему боль. Цзинъи еще немного расспрашивает его, рассказывая в ответ, что Вэй Ин, Ханьгуан-Цзюнь и даже все адепты, которых они взяли с собой в Ланьлин, целы и невредимы. — Что с орденом Цзинь? — спрашивает Сычжуй тихо, боясь узнать ответ. — Беспорядки удалось унять, но положение у них сейчас очень незавидное. Цзян Ваньинь уничтожил большую часть мятежников, когда узнал о том, что случилось. Цзинь Лина ищут, но большинство верит в то, что его убили в суматохе. «Как и говорил Не Хуайсан». — Учитель Вэй понял, что вам удалось скрыться. Я и еще несколько адептов были отправлены на поиски, но нам запрещено говорить об этом. Особенно Саньду Шэншоу. Говорят, что если он получит подтверждение, что Цзинь Жулань жив, то не успокоится, пока не найдет его. Сычжуй чувствует укол вины. Он знает, насколько Цзинь Лин важен для Цзян Чэна. Вероятнее всего, произошедшее сильно его подкосило. Но учитель Вэй прав: если Ваньинь узнает об их местонахождении, Цзинь Лина вернут обратно. А это совсем не то, что ему сейчас нужно. — Цзинъи... — Я понял-понял. Я не скажу никому, помимо Ханьгуан-Цзюня и учителя Вэя. И Вэнь Нина. Я ведь могу рассказать ему? Сычжуй медлит. Он очень хотел увидеться с дядей Нином, к тому же его помощь им сейчас бы не помешала. Но как отреагирует на это Цзинь Лин?.. Сомнения отражаются на его лице, и Цзинъи поднимает вверх руки. — Понял, я не буду ему говорить. — Ты можешь, — отвечает Сычжуй быстро. Как бы то ни было, он не хочет терять связь с единственной семьей, что у него осталась. И лишь потом он осознает, что при этом лишает Жуланя его собственной семьи. Но ничего не говорит. С Цзинъи они прощаются легко, намного легче, чем ожидалось. И хотя тот явно расстроен, когда он уходит, Сычжуй скорее чувствует облегчение. В его руках пакет с травами, что Цзинъи передал ему на прощание. И хотя многие из них, которые не так-то просто отыскать в этой местности, будут полезны, Сычжую все еще предстоит объяснить Цзинь Лину, откуда он их взял. Он набирает в легкие воздуха, прежде чем открыть дверь и перешагнуть порог. — А-Лин, — зовет Юань негромко, — я вернулся.