Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate (Оставь надежду, всяк сюда входящий)

      Огромный зал, спрятанный сферичным потолком от лишних взоров богов, которые с самого Олимпа недовольно ногами по небу бьют, от чего на землю дождь проливной стекает – Намджун их понимает, сам бы молнии не глядя метал, вызывал бы потопы и ураганы, лишь бы ему вернули возможность изредка рассматривать выведенное на цифровое табло лицо, красота которого ослепляет сиянием тысячи звезд. Глаза-щелочки кокетливо сощурены, зрачки цвета горького шоколада затягивают в свою сладкую воронку, вызывают желание, подавляют разумные мысли. Несколько секунд кажутся вечностью, пока Ким водит взглядом за каждой каплей пота, стекающей с немного пухлых щек, что граничат с острой линией челюсти, об которую, сами боги уверены, израниться можно до глубоких порезов, но мужчину это не пугает – влечет.       - Трехочковый – Керён! – звонкий голос эхом отдается от всех стен, заставляет фанатов вскочить с их мест и что есть силы выкрикивать название команды. – Капитан Керён, Пак Чимин, не перестает удивлять всех своими бросками с дальней линии – это невероятно!       Намджун со скоростью света переводит расфокусированный взгляд на центровое табло и вот – белоснежная улыбка пухлых, слегка искусанных губ; глаза прикрыты в ровные полумесяцы, но коротким взором они обводят зал и ликующую его имя толпу. Другие участники высказывают ему похвалу, по-быстрому обмениваются хлопками по спине в знаке поддержки, не теряют концентрацию на игре, ведь противник не дремлет и забрасывает два очка с близкой дистанции. Ким чувствует напряжение, что проходит волной по телу Пака, потому лучезарная улыбка сменяется на надменный оскал, и мужчина не понимает, почему в парне с милой и притягательной внешностью самого ангела столько острой и пугающей самоуверенности; лицезрит только вспотевший черный затылок, короткие волосы слиплись у шеи и ушей. Даже не видя лица, Намджун ощущает как капитан издает тихий смешок, когда участник противоположной команды становится на блок перед ним; водит по не прикрытым тканью подкаченным рукам, широкой спине с выпирающими лопатками и замечает как подрагивают его плечи при каждом ударе мяча об пол при медленном дриблинге.       - Центровой команды Ракун стал блокирующим, - вещает комментатор в громкоговоритель. – Это один на один, дуэль между капитанами Ракун и Керён на последних минутах матча! Вы чувствуете эту атмосферу!?       Зал заливается громкими голосами разных тембров и тональностей, выкрикивая названия то одной, то другой команды. Намджуну хочется затеряться в собственном смехе, что остается невысказанным, безмолвным, но до жути истеричным в чужой голове, ведь тут и думать не стоит – лесному зверьку не победить василиска, особенно вот так, стоя напротив и вглядываясь в туманные карие глаза.       Чимин будто слышит как осколками треснутого зеркала на пол спадает уверенность и желание победы того игрока, которого вокруг пальца обводит, змеей проползая за его спиной. Капитан Керён улыбается оскалом пухлых губ, подмигивает направленному на него дрону, который транслирует этот жест на огромный экран, безмолвно, самыми устами говорит: “Смотри”.       На этом моменте Ким замер вместе со всеми болельщиками, судорожно следя за бегущими вслед за ним со всех ног со средней линии баскетболистами, но натыкается на вновь игривый взгляд на цифровом табло. Пак на полном ходу замедляется, от чего пронзающий скрип обуви проезжается по ушам, парень от земли отрывается и высоким прыжком в воздух срывается. Никто глаз отвести не может от прыгнувших за ним двух участников Ракун, которые выше и шире миниатюрного для игры в баскетбол капитана Керён. Уста в удивлении невольно приоткрываются, а зрачки расширяются, когда те оба, будто в замедленном времени, уже падают на пол, а Чимин все еще в воздухе держится, мяч крепко ладонью зажав. В этих глазах, гуще растопленного шоколада, демоны в ладоши хлопают и клыки белые облизывают, ведь Пак сильным рывком данком забрасывает его в кольцо противника, пальцами резко цепляется за корзину, от чего та прогибается под весом парня.       Оглушающий звук звонка и окончания матча поднимает удивленных людей снова на крик, когда оба баскетболиста свалились на пол, а капитан Керён про себя хмыкает, отпуская хватку и приземляясь возле них.       - Восемьдесят три – Ракун! Сто двадцать один – Керён! – кажется, что громкоговоритель на части расколется от такого громкого голоса. – Керён – абсолютная победа!       Пак разводит руки широко в стороны, когда остальные четверо участников его команды срываются к нему в объятья. Хватка на мокром черноволосом и вспотевшем затылке, чужие руки похлопывают по спине и хоровые крики фанатов – награда, которую Чимин готов добиваться потом и кровью вновь и вновь. Брюнет поднимает согнутую в локте руку, резко выпрямляет ее ввысь и возвышает сжатый со всей силы кулак, который транслируется на экраны; ничего не говорит, потому что ему и не надо – зал заливается громким шумом и лишь одним словом из шести букв, коими можно описать всю жизнь капитана Керён. Они кричат, топают ногами, присвистывают, хлопая ладонями по бортикам; десятки тысяч людей делают это только для пятерых, мокрых от пота, еле стоящих на дрожащих ногах баскетболистов.       Намджун и вздоха сделать не в силе, когда Чимин вместе с поднятой рукой вздергивает подбородок к верху, улыбаясь так сладко и вымученно, так победно и маняще, настолько, мать его, красиво, что мужчину можно спутать с зависимым из-за расширенных черных зрачков и ходуном ходящих рук, что ногтями в перила упираются, и те люди правы будут – в этом брюнете Ким свою зависимость отыскал, от которой кости ежесекундно ломит, все естество дозу выпрашивает, а когда получает, то искрами фейерверка в небо взрывается.       Зал понемногу заполняет пустота, сидения остывают от тепла ранее сидящих на них людей, но воздух все еще несет в себе тот вихорь незабываемых эмоций. Ким зарывается в свои выбеленные в холодный блонд волосы, убирая пару торчащих прядей и морщится от их жесткости, потому что с гелем для фиксации все же переборщил. Он не сразу замечает как к нему подходит невысокий мужчина средних лет с улыбкой тонких губ и вежливым поклоном.       - Надеюсь, Вам понравился матч, Ким-сан? – немного полноватый японец заглядывает в лицо блондина, стараясь увидеть положительный ответ.       - Несомненно, игроки Керён не просто так гордо носят свою форму, - хочется улыбнуться краешками губ, но сдерживается, идя прямиком за мужчиной. – Я удивлен и поражен.       - Говорил же Вам, Ким-сан, что не пожалеете о своем выборе! – воодушевляется японец, проводя Намджуна в просторную раздевалку, в которой шумно из-за различных голосов и легкого скрипа шкафчиков.       Блондину хватает несколько секунд, чтобы взглядом найти развернутого к нему спиной брюнета, на шее которого белое махровое полотенце, концы коего по плечам спадают на оголенную грудь. Парень в одних спортивных штанах стоит, переговариваясь с другом по команде, который все еще в форме рядом на лавке сидит. Намджун украдкой видит приподнятый уголок уст и маленькие складочки возле сощуренных в смехе глаз, когда капитан хватает свою белую футболку, натягивая на влажное от воды тело, от чего ткань покрывается росписью мокрых пятен. Он водит зрачками по выпирающим лопаткам, крепкой спине и рукам, к которым так сильно прилипает одежда, когда мышцы под кожей перекатываются от движений брюнета.       - Керён, соберитесь в линию! – выкрикивает японец, о существовании которого блондин забыл слишком давно. Смотрит на то, как парни переглядываются, но бросают свои вещи и становятся в вольную линию перед шкафчиками, в центре которой стоит он. – Поприветствуйте молодого человека, как следует! – баскетболисты тут же склоняют голову в почете. - Ким Намджун - сан – наш новый спонсор, потому представьтесь по очереди.       Блондин не особо вглядывался в лица игроков, не пытался запомнить их имена, быстро отвечая рукопожатием, до момента, пока в груди не стало слишком больно. Сердце стучит быстро и хаотично, ребра изнутри сломать на осколки пытается, а воздуха не хватает настолько, что хочется задыхаться, когда его руку сжимает чужая; она такая небольшая, горячее раскаленного угля, но крепкая и увесистая, что Ким невольно задумывается о том, что этого парня выводить из себя не следует, если дороги целые кости.       - Пак Чимин – капитан Керён, - ноет сильнее фантомной боли желание ответить, что он это знает, но и слова произнести не может, слушая мелодичный звонкий голос. – Рад знакомству, Ким Намджун.       Легкая полуулыбка пухлых губ, о красоте которых ни один поет писать не в силе, ведь сами боги не смогут объяснить, как этот человек по миру бродит, а не самой яркой звездой на небе ночном горит. Голос нежнее музыки арфы, что под пальцами ангелов медом тает, пока те пред вратами райскими играют, святых в новый мир приглашают – Намджун не понимает, за какие такие добрые поступки он услышать его был поощрен. Смоляные волосы, мокрыми прядями на лоб спадают, от чего Пак по привычке закидывает их назад и вглядывается в Кима так тщательно, что мужчина чувствует, как этот взор обводит каждую косточку в его теле.       - Чимин, я бы хотел, чтобы Намджун – сан получше узнал команду и наш стиль жизни.       - Понимаю, - не дает договорить японцу с его немного заикающимся в этот момент голосом. – Что на счет того, чтобы посетить парочку наших тренировок, если Вам, конечно, не наскучили горы бумажек? – хитро щурится с некой насмешкой, осматривая строгий темно-серый костюм мужчины, идеальную укладку, в которую ему хочется зарыться пальцами и повыдергивать несколько прядей, навести некий беспорядок; вот только Чимину понравилось глядеть на обтянутые дорогой тканью крепкие бедра, потому что для офисного червя тот держит себя в неплохой форме.       - Буду только рад понаблюдать за вашей игрой, - ведет бровью вверх по привычке, по той самой, которая вызвала у брюнета невольные мурашки по рукам. – Вы сегодня меня более чем удивили, особенно Ваш последний бросок, капитан, - скрывает ладони, одна из коих все еще хранит тепло разгоряченной кожи Пака, в объемные карманы штанов. – Слэм - данк с близкой линии и на такой немалой высоте, - спокойный тон, не совсем низкий голос, но бархатный и приятный настолько, что брюнет заслушивается. – Я даже предположил, что с такой силой броска и хватки за корзину, Вы ее сорвете.       - Болты были новыми и слишком хорошо прикрученными, - отвечает с некой колкостью капитан, замечая, как светло-карие глаза Кима горят белыми отблесками, яркими настолько, что хочется прикрыть веки – ему это нравится. – В следующий раз сорву кольцо и подарю Вам на добрую память.       - И я повешу его в центре гостиной, не смотря на то, что тот совсем не подойдет к ее интерьеру, - улыбается широкой улыбкой менее пухлых губ, что образовывает на щеках ямочки глубокие до такой степени, что Чимин с головой в них тонет, но и пошевелиться, чтобы выбраться, не в силе - инстинкт самосохранения равен нулю.       - Тогда до завтра, - бросает короткое, почему-то слегка сдавленным голосом, будто горло пересушено. Брюнет обвязывает вокруг бедер черную спортивную ветровку, перекидывая ремешок наплечной сумки через правую сторону. – В девять в главном зале Керён, - собирается уже пройти мимо, но замирает развернутым профилем к мужчине. – Забыл кое-что важное, - тон стал более тягучим, а полуулыбка чужих уст выше. - Я безумно не люблю опоздания и мне не важно, кто это, - отдает сталью и холодом возле уха, - член моей команды или спонсор, ведь там мои владения, - краем глаз видит хищный оскал пухлых губ и дьявольские огоньки на дне глаз. – Перешагнете порог моего зала, - звучит вполне не слабой угрозой, но все это сопровождается манящей улыбкой настолько, что мужчина невольно вспоминает скульптуру падшего ангела бельгийского художника Гийома Гифса, что вызвала святое возмущение, ведь не может Дьявол быть столь прекрасным – Намджун теперь знает не только, что очень даже может, а причину, почему в Аду душ намного больше, чем в Раю; сам босыми ногами на раскаленные угли ступает, что лестницу крученую в царство теней создают, глазами сквозь табличку обгоревшую глядит, на коей кричащими кровавыми чернилами выведено “Оставь надежду, всяк сюда входящий”, только оставлять ему нечего, ведь она в ладонях демона зажата. – И вы окажетесь в моей власти, Ким Намджун.       Давно уже, и заступятся за меня сами боги, что если отпустишь – не смогу уйти, ноги самовольно ослушаются,       - остается безмолвным в собственных мыслях, когда капитан Керён проходит мимо, покидая раздевалку. Только сейчас блондин обводит глазами абсолютно пустое помещение и хмурится от того, что совсем не заметил, как целая толпа народу в воду канула.       Тишину прерывает вошедший в комнату тот же невысокий японец, который кидает несколько лестных фраз в сторону Кима, пока проводит его к выходу на парковку.       Тело странно ломит, а в голове спутанно все настолько, что хочется дать себе подзатыльник и наконец-то завести машину; ощущения сильнее, чем после действия отборных галлюциногенов, потому несильно, но громко ударяет по обтянутому итальянской алькантарой рулю, после чего только проворачивает ключ и срывается с парковки.