Range Of Feelings

      — Ты точно уверен, что готов? — обратился Чимин к Чонгуку, сжимая его руку в своей, стоя перед дверьми заветной кондитерской.       Парень ужасно боялся разочаровать младшего своим выбором. Мин Юнги был тем, кто сам того не осознавая, смог зайти так далеко, как другие ещё доселе не могли. Но вот, Чонгук, уже не в силах терпеть это напряжение, сам открыл дверь заведения, через которую пробивался ранее хвалёный Паком аромат выпечки и фруктов. Зайдя в зал, пара села за один из столиков и стала дожидаться официанта. Это место особенно привлекало гостей своей атмосферой и творческим антуражем, что сопровождался лёгкой музыкой и приятным букетом ароматов. Чимин всё никак не мог найти взглядом того заветного мальчика — ни за кассой, ни у одного из обслуживаемых людьми столиков. Тут к мужчинам подошла миловидная официантка под стать сему заведению, но не под вкусы и предпочтения парней.       — Здравствуйте, что будете заказывать? — прощебетала девушка в уши мужчинам, готовясь записывать в свой блокнот заказ.       — Мин Юнги, пожалуйста, — хитро-лисьим тоном проговорил Чимин, смущая девушку своим взглядом, словно проникающим в душу.       — Что простите? — опешила девушка. Такого десерта в их меню нет, если только они не имеют в виду новенького кондитера, что устроился на полставки.       От этих мужчин исходила аура, что леденила душу своей сексуальной эстетикой, о которую так и хотелось резаться хрупким сердечком. Девушку это пугало и привлекало одновременно. До того красивы и опасны, что возрастало непреодолимое желание провалиться в их омут с головой. Мимолетная встреча, а уже такие яркие эмоции и впечатления. Они вообще люди? Её явно насторожило то, кем они интересовались. Новенький мальчик, а умудрился привлечь внимание таких, явно знатных, личностей. Где-то она их уже видела.       — Милая, можешь позвать Мин Юнги? — так и хотелось ей сказать «не тупи», ибо он заметил, как та мимолетно оценила парней взглядом.       Чимин чувствовал слишком много окружающих глаз на себе и на его Чонгуке, который находился в явном дискомфорте на таком открытом, визуальном «доступе». Когда Пак приходил в первый раз, за кассой был только Юнги, а сейчас слишком много лишнего внимания и нет нужного.       — У Мин Юнги смена начинается в полдень.       Чонгук посмотрел на часы и цокнул языком, прожигая Чимина раздражённым взглядом, который старший так не любил. На часах только девять утра, а до двенадцати ещё три. Надо что-то делать, и Пак решился на отчаянную меру.       — Сонхва-щи, — прочитал Пак бейджик девушки. Встав с места, он аккуратно взял её за руки, прижимающие блокнот к груди, и, глядя прямо в глаза своим самым просящим взглядом, продолжил, привлекая всеобщее внимание, — пойми, нам очень нужно увидеть Мин Юнги. Я верю, ты умная девушка, придумай что-нибудь, чтобы он пришёл.       Девушка, испугавшись напора мужчины, отрицательно мотала головой и мямлила, что это не в ее силах.       Однако, вникнув в этот молящий и такой ласковый лепет, целиком и полностью завлекающий в глубину карих глаз, девушка сдалась и еле проговорила:       — Я-я… да, я придумаю что-нибудь.       Затем парень, приблизившись к уху девушки, в пол голоса прошептал:       — И прошу, можно нам два латте с тирамису? Было бы прекрасно, если бы наш заказ принёс Юнги, но… можешь и ты, — ехидный шёпот, — если сможешь, — и как только парень отпустил руки девушки, та поспешно убежала на кухню. Пак же, выдохнув, сел на место и, приняв свой привычный и безразличный ко всему вид, встретился с шокированным и недоумевающим взглядом Чона.       — Попросил бы нормально, а не так как ты это делал в постели, — а после, усмехаясь, продолжил — Неужели те две точки для клуба ты таким же поведением выклянчил?       — Ах, всё для тебя, милый, — так же хитро прищурив глаза и положив руки на стол, тыльной стороной пальцев подпирая подбородок, Чимин продолжил. — Но насчёт тех точек, ммм… нет, я личное с работой мешать никогда не смел. И сколько раз я тебя просил не лезть в мои методы? — спросил он и после, с наигранной обидой, своими пухлыми губками пролепетал. — Если бы не ты, я бы и пальцем не коснулся этой девицы.       — А, то есть ещё и я виноват? — чуть повысив голос, удивленно проговорил Чонгук, привлекая внимание, на что Чимин, смотря по сторонам, зашипел, показывая, чтобы Чон вёл себя тише. — Я этого парня ещё в лицо не видел, а уже от него столько шума. От тебя. Одни разговоры о нем поднимают в тебе столько чувств, хотя обычно ты менее эмоционален.       — А я говорил тебе, что это очень интересный мальчик. Ты его как только увидишь, сразу, как я, полюбишь, — ухмыляясь, проговорил старший. Тем временем на кухне       Как ошпаренная, девушка вбежала в служебное помещение, привлекая внимание кондитеров. Быстро взяв рабочий телефон, официантка набрала нужный номер.       — Алло, Мин Юнги, живо беги в кафе!       — Что? Сонхва-щи, это ты? Зачем? Шеф вызывает?       — Ох, Юни, слишком много лишних вопросов, лучше бы вызывал шеф…       — Не пугай меня, женщина! — насторожился парень, сильнее сжимая телефон.       — Приди и всё узнаешь, иначе быть беде, — и на этом отключившись, девушка решила не выходить из кухни, пока не придёт парень.       Прождав у входа добрые двадцать минут, девушка, как только увидела парня, сразу взяла его под локоть и повела к кофемашине.       — Быстрее делай два латте!       — Ты чего такая запуганная? Я даже не переоделся, — возмущается парень. — Да скажешь ты мне уже, в чём дело? — вырываясь из цепкой хватки, возмущался парень, стоя уже у кофемашины.       — Очень важные гости пожелали тебя видеть, так что давай шустрее, делай два латте, тирамису в холодильнике и мигом за седьмой столик, а меня гости ждут.       И тут же девушка убежала, оставив озадаченного парня так и стоять какое-то время. Выбора нет, придётся начать рабочий день раньше или просто быстренько сделать этот заказ и успеть хотя бы на вторую половину пары, или, в крайнем случае, на последнюю.       Выполнив заказ, парень вышел в зал и направился к столику, но вот только кого он не ожидал увидеть, так это того странного мужчину, что своим поведением заставил Юнги думать о нём вчера весь оставшийся день. Ещё и друга привёл. Ух, странный тип. И Сонхву своим поведением запугал, бедная девочка. Ладно, надо поскорее с этим разобраться. Подходя с прямой спиной и уверенными шагами к заветному столику, парень привлёк внимание той самой парочки — хитрый взгляд вчерашнего мужчины, а после и удивлённый нового.       — Здравствуйте. И чем же вас не устроила моя милая сменщица, раз вы так настоятельно попросили её вызвать меня с пары по муниципальной службе только ради того, чтобы я вам приготовил и принёс заказ? — не глядя на гостей, проговорил своим низким голосом юноша, расставляя принесенное на столе, и будто чувствуя на себе эти пожирающие его две пары глаз. Так как он официально не на работе, грубить вполне имел право. Кем бы эти люди не были, они испортили Юну все планы.       Мужчины же смотрели на него весьма заинтересованно и удивлённо. Не каждый был способен дерзнуть, огрызнуться и вообще что-то предъявить Чон Чонгуку и Пак Чимину. Дело даже не в том, какие посты она занимали. Атмосфера, энергия, что исходила от них, заставляла дрожать ноги и в подчинении падать ниц. Настолько они выглядели величественно, особенно на фоне хоть и уютного, но весьма дешёвого заведения, который так контрастировал с тем, где привыкли быть мужчины.       Но этот парень или хорошо держался, или просто бесстрашный. Возможно, с характером, но можно укротить. И не таких приручали.       Чимин думал, оценивал юношу, внутренне радовался своему выбору, своему вкусу на самых прекрасных мальчиков. А Чонгук смотрел на Чимина, изредка поглядывая на парня. Он тоже изучал и что-то для себя подмечал. Что-то особенное в Паке, что раньше прослеживалось в нём редко, а сейчас несло пышным фонтаном, заливающим всё вокруг, включая Чона. Этот юноша невероятно цеплял старшего, может ему тоже стоило к нему присмотреться? Чону стало интересно увидеть то, что в нём нашел Пак. Это даже не похотливое желание, а скорее интерес. Не стоит путать.       Чимин не стал заострять внимание на высказываниях парня. Он понимал что, вытащив Юнги раньше своей смены, знатно подпортил ему настроение. Да, мужчина осознавал, что сделал небольшую оплошность в этом плане, ведь парень теперь менее расположен к нему. Из-за своего эгоизма он мог потерять малыша. Поэтому, одарив Мина своей самой обворожительной улыбкой, Пак решил принять свой план в действие.       — Ах, прости, малыш… — вырвалось. — Я понимаю, что не должен был вытаскивать тебя вне рабочего времени, однако поверь, ты не пожалеешь, — протянул Чимин своим медовым, сладостным тоном, заставляющий растаять оппонента. Не разрывая зрительного контакта, он продолжил. — У нас, — Пак стрельнул взглядом в сторону Чонгука, а после вернул опять в сторону Мина. — есть к тебе деловое предложение, — затем он обратил внимание на свои маленькие, украшенные кольцами, ручки, в которых лежала золотая карточка, похожая на визитку. Теперь Пак возвратил интерес Юнги к себе. — Вчера ты меня очень покорил своими данными, и я бы хотел, чтобы ты поучаствовал в фотосъёмке нашего журнала. Надеюсь, ты слышал о нём, он очень популярен. Это шанс на миллион, не упусти его. Не волнуйся, мы всегда хорошо платили своими моделям, мы очень их любим       Все его плохое настроение, весь негатив словно растворились в воздухе, стоило этому мужчине обратить на себя все свое внимание и снова заговорить. С замиранием сердца, Юнги слушал заворожившего его мужчину и, как самую дорогую вещь в мире, взял визитку не касаясь его рук. Затем вдруг другой мужчина подал голос, чем чуть напугал Юна. Не ожидал.       — И да, не стоит думать, что мы в тебе что-то нашли и тому подобное, не забивай этими мыслями голову — грозно сказал Чонгук, а затем смягчился. — Мы оцениваем моделей по иным критериям, нежели те, что приняты в обществе. В нашей работе важна точность и практичность. Моделью не обязательно должен стать тот, у кого много денег. Всегда найдутся агентства где ценится не толстый кошелек, а наличие хороших кадров, которых нам всегда будет мало, — парень обратил свой взгляд на Чимина и продолжил, будто говоря уже не Мину. — Люди, на самом деле, не осознают, насколько могут быть прекрасны, а те, кто знают своё превосходство, умело этим пользуются, — на последнем слове в пожирающем взгляде Чонгука словно прожглась искра, что не осталось не замечено Юнги, который ловил каждое слово мужчины, как самый важный урок в жизни. Чон снова перевёл взгляд на Мина, натянул улыбку и продолжил, выделив последнее слово. — Поэтому, в первую очередь, мы всегда ценили внешние особенности. Не забивай этим голову. Тем, кому надо увидеть в тебе то, что им нужно, увидят и полюбят это, или возненавидят всей душой. На раздумья у тебя сутки, и я бы на твоём месте не отказывался от такого выгодного предложения. Не каждый день попадаешься на глаза главным редакторам журнала в вечном поиске вдохновения, — отпивая кофе, проговорил мужчина.       Каким бы грозным Чонгук не хотел казаться, в его натуре всегда будет какая-то милая, невинная черта, сказавшаяся каким-нибудь неловким движением или пенкой на верхней губе от латте, как сейчас. И этот момент, к сожалению Чона, не скрылся от Юнги, которому почему-то захотелось вытереть эту милую нелепость. Но, к счастью, Чимин, который во всю уплетал свой десерт, воплотил эту задумку Мина в жизнь, заставляя Чонгука слегка смутиться с испорченной харизмы, выстроенной монологом. Юнги же слегка удивился своим мыслям, но и монолог мужчины решил не оставлять без ответа.       — Хорошо, спасибо вам за предложение, я обязательно подумаю, — поклонившись, сказал Юнги.       Поднявшись, парень опешил от внезапной смены атмосферы между двоими. То ли он слишком долго был в поклоне, то ли что-то ещё, но не могла так быстро измениться аура и фокусировка внимания у людей. Они явно его уже не замечали. То, как они смотрели друг на друга, словно вокруг никого больше не существовало и они уже находились в своем мире. То как изменился тон их голоса, который будто обволакивал оппонента, как большое уютное одеяло, когда они обращались друг к другу. И не важно, они спорили или ласкали словом, их выражения никогда не превратится в ранящее острие ножа по отношению друг к другу. Только обожание и вознесение возлюбленного до небес. Даже мимолетные и казалось бы обычные жесты в виде касания руки, внимание взгляда выдавали бесконечное обожание и ощущение, словно они многолетняя женатая парочка, которая не может друг без друга жить. Это все почему-то так кололо по сердечку, что, не выдержав, Юн решил удалиться. Воздух слишком сильно накалился, легкие в тиски сжались, что сложно становилось дышать. И не понятно, жар от Юнги или от химии, что исходила от женатиков (по-другому он их назвать не мог). Эти двое во взаимодействии друг с другом такие другие, как не от мира сего.       Быстро шагая в сторону кухни и уже обмахиваясь этой визиткой, Юн понял, что эти мужчины очень странные и просто нереальные. Что-то здесь не чисто, однако как объяснить эту притягательную обворожительность вчерашнего мужчины и строгую сексуальность нового. Этот контраст между ними создаёт невообразимый баланс, что сочетал не сочетаемое, и всё равно казалось, будто им чего-то не хватало. Но это уже не его дело. Мин внимательно читал визитку. Бумага, заметил Юн, очень хорошая, плотная, дорогая, золотым глянцем отливала. Поверх черными буквами имя, адрес здания и рабочий номер.       Пак Чимин       И все так же где-то Юнги уже слышал это имя. Ощущение дежавю всё никак не оставляло его. Ладно, он подумает об этом вечером, а сейчас нужно спешить на пару.

***

      — Ах, Чонгук-и. Кстати, я не ожидал, что ты вступишь в диалог с этим малышом. Я думал, только меня он заинтриговал, но ты тоже не устоял, да? Я не стал заводить этот разговор в кофейне, хотелось поговорить без лишних ушей, — сидя на столе перед Чонгуком в офисе картеля, проговорил Чимин.       — Признаюсь, я, наверное, осознал скрытую в нём особенность, которую разглядел ты, но прости, меня не зацепил пока этот малец, может… поприсутствуем на фотосессии? — мужчина стрельнул взглядом, обдумывая своё предложение, а Чимин аж засиял.       — Правда? Ты найдёшь время? Просто не забывай, что у нас с ним завтра встреча, а не фотосессия. Так скажем, собеседование.       Но сейчас Пака это не особо волновало. Нужно заманить этого малыша в свои сети, поймать этот солнечный лучик в своё зеркальце, чтобы потом упиваться чужим теплом и лаской с лихвой.       — Собеседование? Мы разве их проводим? Я думал, мы начнём по старой схеме, а потом… — мужчина резко замолчал, как только увидел меняющийся с игривого на властный взгляд Пака.       Чона это немного пугало, ведь Пак не позволял себе при нём подобной манеры. Ну, только в крайних случаях. Сейчас же Чимин, сев прямо перед Чонгуком, упёрся каблуками лакированных ботинок о край подлокотников, где секундами ранее покоились татуированные пальцы младшего. Затем Пак, закатав рукава шёлковой чёрной рубашки, облокотился локтями о колени в кожаных штанах так, что, увешанные металлическими и серебряными браслетами кисти рук свободно повисли в зоне его бёдер, ослепляя Чона блеском колец.       Такой дурманящий, завораживающий, притягательный и опасный, Чимин молвил, а Чонгук внимал каждому слову, произнесённому этим хрипловатым строгим тембром голоса.       — Чон Чонгук, мы вроде обсуждали этот момент. Малыш Юнги ни в коем случае не пойдёт по пути шлюх твоего картеля. Мы не будем проверять его стойкость, прочность и испорченность, — дальше Чимин смягчается и тянется к волосам Чона, желая запустить свою маленькую пятерню в шевелюру. Младший неимоверно ластился руке Пака, тем самым соглашаясь с его словами. Чимин перешел на шёпот. — Этот лучик света никогда не узнает о боли, в которой мы живём, — затем Пак взял лицо Чона в руки и с надеждой в глазах молвит. — Позволь ему дать то, чего нам так не хватало.       Чонгуку всего хватало, одного Чимина всё так же хватало, но он не мог не кивнуть этому взгляду, этому созданию, ради которого он готов на всё. Старший радостно улыбнулся и слез со стола мужчины, возвращая ему полную свободу действий. Пак чмокнул Чона в губы и, пролепетав что-то про дела в редакции, быстро вылетел из кабинета, оставляя после себя запах терпко-сладкого одеколона и холодный осадок ожидания завтрашнего дня.

***

      Настал злополучный день. Офис редакции освещало утреннее солнце, в котором с самой ночи Чон Чонгук изучал документы, дело, досье того, кого Чимин хотел впустить в самое сокровенное, что у них есть. Достать данные Мин Юнги труда не составило. На самом деле, самый обычный парень с обыкновенными родителями и старшим братом. Юнги всегда был спокойным ребёнком, всегда хорошо учился, поддерживал отношения с одноклассниками и особо не выделялся. Хотя нет, был старостой всю свою учёбу, из-за этого такая чистая репутация. Да и не только она. На фотографиях Юнги светится, словно ангел, хотя возможно это галлюцинации бессонной ночи, иначе не мог человек, как солнце, греть через изображение одной своей улыбкой.       Чонгук проникся моментом из его биографии, когда парень, желая заниматься музыкой, не стал идти наперекор отцу и, вместо своей мечты, поступил на международное право. Судьёй планировал стать. Совсем иная сторона баррикады, в которой он с Чимином находился. И можно было бы соотнести эту профессию с обострённым чувством справедливости у парня, но вспомнив, сколько эти напыщенные стариканы всегда имели денег, понимал, что от Юнги можно ожидать всё, что угодно. Какова вероятность, что он не станет в будущем таким же? Чёрт, слишком сложно. Светлый, нежный, с милейшим загривком, в который хотелось уткнуться, парень совершенно не вязался с той жизнью, которую ему уготовила судьба. Юнги бы заниматься творчеством, создавать ту же самую музыку.       Чонгук уже представил Мина в маленькой укромной студии среди массивной аппаратуры и синтезатора, по которому он своими тонкими бледными пальцами сочинял бы самые волшебные мелодии. За ухом карандаш для записи нот, а слева компьютер, записывающий игру парня в программу, чтобы в ней уже поколдовать над аранжировкой, битом и иным инструменталом. Юнги нужно в маленькую студию, а не в огромный зал суда. Юнги словно белый котёнок, ещё не раскрывший своё тепло для окружающих. Он не создан для жестокого мира криминала.       Чонгук так ушёл в свои раздумья, что не заметил начало рабочего дня. Время только 9 утра, а офис уже заполнен сотрудниками. Но вдруг раздался робкий стук в дверь, что вытащил мужчину из дум. От чего-то встрепенувшись, поправив галстук и воротник костюма, Чонгук пробасил войдите. И парень вошёл. Даже не парень, а словно маленький мальчик ступил на порог ламинированного дорогого пола и так внимательно его рассматривал, будто замысловатый рисунок дерева запомнить пытался. Кашель Чона отвлек Юнги от сего действа, заставляя поднять на себя глаза. Такой загнанный, запуганный зверек, которого так и сдавливали морально большие стены кабинета. В маленькой каморке своей студии он бы чувствовал себя комфортнее.       Тяжело выдохнув и попытавшись смягчить взгляд, Чон выдавил дружелюбную улыбку и указал на стул, стоящий у стола, на который парень мог сесть. Юнги, поняв намёк, сделал указанное действие. Парень находился в чрезмерном напряжении, в кофейне он был более расслаблен и сговорчив, но сейчас словно сдавленная лань, слова из которой так и не вытянуть. Но Чонгук попытался.       — Как добрался до офиса? Проблем не было?       — Не было, — повторил уже знакомым голосом Юнги.       Вот проблем у Мина вообще не было до тех пор, пока у дверей здания его не встретил Чимин. Он, непозволительно близко подойдя, да ещё и обняв за плечи, провёл его к кабинету Чонгука, одновременно с этим зачем-то зыркая на всех окружающих. Чимину не надо каждому давать понять своим взглядом, что ему принадлежит, когда он это может сделать одним своим видом и атмосферой вокруг себя, которой также пугал и самого парня. Только изредка успокаивающая улыбка мужчины, обращённая к нему, не давала упасть в обморок в каком-нибудь коридоре. В итоге, почему-то оставив Мина у двери, Пак провалился восвояси, сказав, что присоединится позже. Всего этого Юн, конечно, не сказал. Да и не нужно. По виду парня и так было видно, что он уже словил выходку Чимина, и сейчас отходил от неё.       Чон видел насколько сейчас Мин напряжен, и от чего-то так искренне хотел, чтобы тот успокоился. Что-то сжималось в нем, когда Чон увидел такого загнанного, потерянного парня. Понял почему Чимин его все «малышом» назвать порывался. В Чонгуке доселе что-то неизведанное, нежное постепенно проснулось и ранее незнакомым теплым тоном из Чона вырвалось.       — Хей, все хорошо, расслабься.       Подхватив добродушный и понимающий настрой со стороны директора, Юнги чуть выдохнул. Стены уже почти не давили, и вот он сам, без просьб и приказов, мог посмотреть Чону в глаза. И тот посмотрел в ответ. Его словно дезориентировало, Чонгук буквально на секунду разучился слышать и дышать, одни только глаза цвета закатного неба он мог видеть.       То, как этот светлый, взгляд, что своими лучами пробирал темную душу директора, заставил полностью потеряться во всем, и чувствовать силу того как на него влияли. Само лицо, вид, образ, манера дали понять, что перед дьяволом не человек, а настоящий ангел воплоти, не осознающий свои силу и предназначение. Будущее этого чуда Чонгук кадрами пронеслось перед глазами: не в зале суда, не в картелях и не в маленькой воображаемой студии, а в своих сердцах и крепких объятьях самых чёрных душ на планете. Чимин прав — это чудо не познает ужасы их настоящего мира. Может сломаться. Невинность так ценна и прекрасна, но почему-то он осознал это только сейчас, доселе забирая её у других.       Хоть это и собеседование, но тишина обоих не пугала. Она давала собраться с мыслями и заставляла в один голос с оппонентом начать.       — Послушайте…       — Послушайте…       — Так-так-так, что я пропустил? — ворвался в кабинет сияющий Чимин, заставая Чонгука и Юнги на начале разговора. Оба спокойны и умиротворены, как танки, хотя у дверей Чимин оставил Юнги напряжённым, да и Чон был весь изнеможен, но сейчас чуть ли не сиял и бодрствовал. Ладно, Чимин преувеличил, и видел у мужчины только чуть испортившуюся причёску, слегка мятый костюм и мешки под глазами, говорящие о бессонной ночи. Юнги же выглядел невероятно свежо и бодро в больших джинсах и белой кофте, поверх которой надето бежевое пальто. В них обоих, в их взглядах явно что-то изменилось. Хоть Чимину пока непонятно, что конкретно, но он верно почувствовал — к добру, а это самое важное.       — Я принёс своё резюме, — проговорил парень, аккуратно кладя папку перед Чоном, которую ранее никто даже не заметил.       — Я приму твоё резюме для официального приёма на работу в качестве сотрудника отдела типографии, но, на самом деле, ты будешь моделью этого журнала. Всего один выпуск, и ты можешь год не работать в своей кофейне.       — Простите, но зачем такая шифровка?       — Ты же наверняка прочитал в интернете про наш журнал, о том, чем мы якобы промышляем. Всё это пустые россказни, на которые нам всё равно.       — Это тебе всё равно, а мне важна репутация моего журнала!       — Чимин, успокойся.       — Я спокоен. Юнги-я, нам на самом деле не нужно твоё резюме, всё, что нам нужно, мы уже знаем, — Чимин нежно погладил Юнги по волосам, о которых мечтал ещё с их первой встречи и продолжил. — Наша фирма далеко не шарашкина контора и мы способны достать всё, что нам нужно. Но единственное, что мы не можем купить и сохранить, это красота, Чонгук говорил об этом в прошлый раз. Наш журнал популярен благодаря моделям, не похожим на друг друга. Каждый выпуск всегда показывал, что красота отнюдь в мире нетипична и разнообразна, он из года в год смывал установленные каноны, показывая разные стороны прекрасного. Нас много проверяют, и никому нельзя знать, откуда мы брали моделей.       И Юнги хочется верить всем сладким и манящим речам этих мужчин, но шестое чувство ему орало во всю глотку бежать из этого места и от этих людей. Однако, Мин в свои предчувствия никогда не верил. Терять ему нечего. Хоть жизнь на бумагах и в ушах людей у него светлая, но в его душе таилась неимоверная боль и одиночество, шептавшее ему: «Терять тебе нечего. Просто доверься этим людям. Больнее уже не будет». И только его он услышал.       Юн взял свою волю и ручку в кулак, пролистал договор и быстро пробежался глазами по тексту, не забыв про мелкие шрифты. Зрение у Юнги ни к чёрту, а очки он никогда не любил носить, поэтому, черкнув подпись в последней строке, он отодвинул бумаги и ручку в сторону. Вдруг Чонгук резко встал с места и, сказав что-то типа «по машинам», вышел из кабинета.       — Малыш, пойдём, — нежно проговорил Чимин, смотря на парня. Юнги немного удивился обращению, но почему-то такому ласковому прозвищу возразить не смог, особенно, когда его говорит такой сладкий голос. Парень встал с места, как вдруг Пак взял его за руку и, выходя из кабинета, мысленно ликовал, что теперь, после того, как Юнги подписал своеобразный договор, он имел право на все свои фантазии, которые изначально были в нём указаны для клиентов, но в этот раз только для Чимина и Чонгука единолично. И Мин должен, но не хотел возражать, когда к нему относились так нежно.       Выйдя из здания и идя к машине, Чимин сказал:       — После фотосессии ты сможешь забрать деньги и быть свободен. Мы приедем чуть раньше назначенного фотографом времени, поэтому тебе удастся посмотреть на другую модель и кое-чему у неё поучиться.       Затем, сев с парнем в Mercedes на заднее сидение, продолжил:       — Обычно я не говорю этого моделям, так как деньги почему-то из любого человека делали шлю… — оговорился — профессионала. К тому же сейчас такое время, что в век инстаграма чуть ли не каждый мечтал о хорошей фотосессии, поэтому со страхом камеры я ещё не сталкивался. У тебя её нет? В любом случае, если есть, не бойся её, она тебя не укусит. Просто знай, что камера влюблена в прекрасные изгибы, плавные движения и эмоциональные взгляды. Иногда ты должен загипнотизировать её, чтобы она сняла так, как надо тебе. Перед ней не надо быть робким, если только это не образ, конечно. Камера — это словно фиксатор красивых тел и лиц, а ты, сейчас просто прибей себе на носу, являешься самым прекрасным существом, которое я видел в своей жизни, и поверь, я это говорю далеко не каждому. Прошу, верь мне.       От смущения, Юнги сжался между двумя телами на сидении машины и выглядел красным, как рак. Если по словам этого мужчины Юнги прекрасен, то какой неземной красотой обладают эти люди? Слова, что говорил Чонгук и Чимин так между собой разнятся и при этом их суть так похожа, что юноша терялся в том, что они все же имеют в виду. Мину нравилось, как Чимин смотрел на него, говорил, такого внимания ему никто не уделял, такой любви ему никто не оказывал и с таким обожанием на него никто не смотрел, так почему бы не подарить взаимность того, что Юнги чувствовал все то же самое, он поднял глаза на Чимина, а тот видел лишь звёзды и своё отражение в них. Не может человек видеть всё восхищение в чужих глазах, которое оппонент созерцал напротив, но Чимин смог. Он каждой фиброй души через этот душещипательный взгляд ощущал его обожествление. И Пак лишний раз осознал, что не ошибся, что правильно увидел и принял эту светлую душу в свои тёмные глубины. Осталось Чонгуку принять его и увидеть это прекрасное в Юне, что увидел Чимин. Порой кажется, что они с Чоном одно целое, но такое разное и контрастирующее между собой и при этом взаимодополняющее, будто иначе и быть не может. Чимин давно почувствовал, что Чонгук на пути к цели, иначе как объяснить эту спокойную умиротворённую атмосферу кабинета, когда он туда зашёл, и то, как они в один голос начали своё, что Паку даже прерывать было страшно, лишь бы связь эту едва уловимую не потерять.       Чимин много думал о будущих взаимоотношениях между ними тремя. Юнги надо завлечь, очаровать, узнать лучше. Просто позволить ему осознать, что, каким бы он ни был, его примут любым, хоть они и с одного взгляда на себя уже насквозь его видели. Мужчины подъехали к фотостудии, и Чимин так не хотел отпускать с нагретого места Юнги, разрывать этот осязательный контакт между одеждой и просто терять это тепло, пускай и ненадолго. Чимин сходит с ума? Определённо. А что чувствует Чонгук? То же самое?       А Чонгук чувствует жар и желание. Этот малыш был слишком близко, постоянно ёрзал и от волнения потел. Чонгук еле держался, чтобы не коснуться этой белоснежной влажной кожи. Этот парень сильно провоцировал. Его кожа бела как снег, но греет сильнее солнца. Зачем такой контраст в фетиши Чонгука? Ему одного в виде Чимина хватило, однако тот так и рвался урвать своё. Они оба неимоверно провоцировали на грех. Хотя падать Чонгуку уже некуда, он и так на дне всех грехов.       И вот, когда Чонгук был готов сорваться с цепи, машина остановилась у злополучного здания, и Юнги, после фразы водителя приехали, сорвался с места. Не дожидаясь, когда выйдет Чонгук, парень бесцеремонно прогнулся на его коленях к двери, открыл её и, выпрямившись, быстро пересел к нему на колени. Спрыгнув, Юнги вышел из машины. Быстро захлопнув за собой дверь, он побежал в здание, где его уже ждал менеджер и стилисты, готовые привести парня во всеоружии. Похоже Мин тоже был относительно не в порядке во время поездки.       Чонгук сидел в полной растерянности от произошедшего. Если внутренние псы готовы были сорваться с цепи к Юнги, то сейчас парень как будто добровольно подошёл и дал собакам оттяпать его руку, чем очень их удивил, ведь никогда ещё такой прямоты, резкости и… добровольности со стороны людей владелец картеля не ощущал. А Чимин смотрел на Чона, наблюдал за всей его внутренней бурей и ехидно улыбался всем реакциям мужчины. Юнги только масло в огонь подлил и весь внутренний спектр чувств Чонгука зафаршировал. Ранее всегда спокойного и собранного с другими, старший никогда не видел младшего таким рассеянным и опешившим от того, какое влияние на него оказывал этот парень. Чону только и остаётся поднять взгляд на Чимина, полный мольб и вопросов, а Пак и не желал ничего говорить, только своей успокаивающей улыбкой всё беспокойство внутри Чона стер и, чуть подрагивающие, губки в довершение поцеловать хотел, если бы не водитель и людное место. Какими бы пошляками эти мужчины не были, но кроме кабинета и своей квартиры они нигде не позволяли себе заниматься постыдными вещами. Репутация превыше всего.       И пока в это время Юнги готовили к фотосессии, он думал, что с этими мужчинами не так, что за жар? Что за напряжение? Почему от тел этих людей так пылает внутри? Или этот огонь исходит от него? В обычное время юноша и видом, и телом, и душой был холоден и непреклонен, кроме учёбы его ничего не интересовало, однако от предложения мужчин он не смог отказаться. Весь вечер теребил злополучную визитку, каждую букву, каждую цифру, написанную на ней, запоминал. И почему это имя звучало на языке так сладко?       Пак Чимин. Словно фамилия походила на звук красивой обёртки, а имя сама мармеладная, вишнёвая конфета, покрытая молочным шоколадом, что была слишком сладкой для Юнги, но такой желанной, что пусть хоть все зубы заноют. Он бы его имя с удовольствием на языке катал, как сосательную конфету никогда не глотал, до последнего бы сохраняя это послевкусие. И поэтому не прийти он просто не мог. Но пришёл ради того, что бы снова эту сладость он смог разглядеть во плоти и может ещё какой десерт для себя запечатлеть. Юнги очень любил сладкое, он кондитер, что уж взять, но, увидев Чимина вновь, это буйное желе он в миг готов был рассмотреть. Он так желал снова вернуться к спокойствию, в тот вечер, когда одно его имя благословлять был готов. Всё остальное осознавать печально, но пока не в силах. И вот, напора старшего так испугавшись, парень мигом страшно пожалел. Но вот, встретив в кабинете спокойный добродушный нрав, пелена стресса спала и в миг долгожданное спокойствие настало.       И вот, Юнги наряжен, накрашен, а в студии его фотограф вроде уже ожидал. Взглянув в зеркало, Мин себя не узнал, но этот образ на удивление придал ему уверенности. Мысли, начали появляться мысли как преподнести себя на камеру, а все наставления мужчин привносить свою лепту. Сейчас Юнги главная модель, так может стоит показать всё своё очарование и сексуальность? Хотя бы так, когда есть возможность. Может месяц занятий по мужскому пол-дэнсу и пара занятий стрип-пластики даром не пройдут.       — Что ж, я пошёл завораживать камеру, Пак Чимин.