12
8 апреля 2020 г., 09:16
Вместе с осенью пришли дожди и холодные туманы, а к Поттеру зачастили приступы неизбывной тоски. Он так и не определился, чем ему заняться в жизни, не отыскал себе дело по душе, поэтому не стал что-либо менять в прошлых планах и первого октября отправился на аврорские курсы. Казалось, поначалу его даже увлекла учеба, занимавшая большую часть дня и отвлекавшая от размышлений: о Снейпе, вдруг ставшем столь притягательным; о Джинни, относительно спокойно принявшей их расставание; о Роне и Гермионе, все-таки сыгравших свадьбу в начале сентября. По вечерам Гарри все чаще и чаще тонул в черной меланхолии, вызванной ощущением ненужности. Не от одиночества, которое выбрал почти осознанно, а именно от понимания, что по большому счету никому нет до него дела. У близких друзей теперь свои, семейные, проблемы и заботы. Джинни с головой окунулась в обучение премудростям репортерского дела, а Джорджа интересовали лишь его изобретения сомнительных шуток и волшебных вредилок. Только воспоминания о Снейпе приносили в душу Гарри свет и уютное тепло – пусть тот и не отвечал взаимностью, одно осознание, что он существует и занят любимым делом, призывало к смирению с обстоятельствами.
Когда до Поттера дошло, что он ежедневно с нетерпением ожидает позднего вечера, чтобы без помех снова и снова перебирать в памяти те чудесные мгновения, пережитые в больничном крыле Хогвартса в объятиях Снейпа, ему пришлось признаться себе самому, что влюбился. Впервые в жизни влюбился по-настоящему. Это было вовсе не похоже на то, что он испытывал к Джинни. Ему было просто легко рядом с ней, его не особо беспокоили ни собственный внешний вид, ни выбор темы для разговора с ней, как это происходило, когда он пытался встречаться с Чжоу Чанг. Видимо, поэтому Гарри и одобрял ее кандидатуру на роль будущей жены – с ней было комфортно и привычно, как в хорошо разношенных ботинках и растянутом, но таком теплом и мягком свитере. Сейчас все было по-другому: остро, томительно, приятно, головокружительно, болезненно, сладостно и слегка пряно, тоскливо и радостно, даже чуточку страшно от избытка целого фейерверка эмоций. Чем дальше, тем сильнее разрасталось желание увидеть Снейпа, поговорить с ним, прикоснуться к нему. Одних фантазий становилось мало, требовался контакт, обратная связь, реакция на собственные душевные порывы.
В конце концов пружина нервного напряжения, вызванного неопределенностью положения, с надрывным стоном лопнула, и ближе к Хэллоуину Гарри, наконец-то набравшись смелости, отправился в Хогвартс, чтобы поговорить с тем, кто превратился в его наваждение, и без кого он уже не мыслил своего существования. Предлогом стал визит к мадам Помфри – нежелание обращаться в Святого Мунго было очевидно, ведь никто из колдомедиков, кроме школьной целительницы, не знал подробностей обстоятельств случившегося во время выпускного бала. После недолгой переписки совиной почтой Гарри пригласили заглянуть в больничное крыло субботним вечером ближе ко времени отбоя по школе.
– Рассказывай. Что тебя тревожит? – после обмена приветствиями спросила мадам Помфри.
– Все то же самое, что и в тот день – притяжение и навязчивые мысли. Правда, сейчас я могу это контролировать и не впадаю в крайности, но тем не менее ни дня не проходит, чтобы я не возвращался к тем размышлениям и… эмоции, пережитые тогда… они преследуют меня, – честно признался Гарри.
– Предполагаешь, что мы не избавили тебя от влияния зелья мистера Уизли?
– Я ни в коем случае не сомневаюсь в вашей компетенции, мадам Помфри! – Гарри показалось, что в тоне целительницы прозвучали нотки оскорбленной гордости профессионала своего дела, и он поспешил успокоить ее. – Но вдруг у меня какое-то осложнение, что ли?
– Хорошо. Давай посмотрим.
Минут двадцать мадам Помфри тщательно проверяла Поттера и его кровь целым пакетом диагностических заклинаний, но ничего подозрительного так и не нашла.
– Гарри, в физическом плане ты полностью здоров. На тебе нет неснятых проклятий. В крови присутствуют следы воздействия зелий сна без сновидений и успокаивающего бальзама. Надеюсь, ты помнишь, что их нельзя часто принимать? – целитель предупреждающе покачала головой.
– Помню, конечно. Я не злоупотребляю ими, но, когда те мысли мешают учебе, приходится… – Поттер развел руками.
– А ты не думаешь, что случившееся на выпускном вечере повлияло на твое отношение к окружающему?
– Да в этом у меня нет ни малейших сомнений, только почему тогда я все время думаю о… профессоре Снейпе? – с надрывом в голосе спросил Гарри.
– Тебе это неприятно?
– Вовсе нет! Наоборот… Я каждый день словно жду, когда у меня появится свободная минутка, чтобы… Это как наваждение, но приятное, – мечтательная улыбка тронула юношеские губы.
– Ты хочешь от этого избавиться?
– Я только хочу быть уверенным, что это не влияние на меня магии или зелья, – последовал твердый ответ.
– Гарантирую, что твои мысли и переживания – исключительно продукт твоего здорового сознания. Хочешь совет? Поговори с Северусом. Возможно, это поможет тебе разобраться в себе, – глаза мадам Помфри лукаво сверкнули. – Только будь терпелив – он не самый простой человек, но верный и преданный.
Поттеру показалось, что у слов целителя было двойное значение, и она на что-то намекала, но он опасался неправильно ее понять, поэтому только кивнул и поблагодарил за проверку его здоровья и за совет, после чего покинул больничное крыло и направился в подземелья к Снейпу, которого, собственно, и планировал сегодня увидеть. Сигнал отбоя прозвучал еще когда мадам Помфри заканчивала диагностику, поэтому Гарри не удивился пустынным коридорам, напротив – был рад, что отпала необходимость прятаться под мантией-невидимкой (с ее помощью он сегодня и добирался к целительнице, не желая быть атакованным любопытными студентами).
Снейп не отыскался ни в кабинете, ни в лаборатории, ни в личных комнатах. Поттер предположил, что тот либо у директора, либо делает обычный обход, проверяя, чтобы все учащиеся находились в факультетских апартаментах и не бродили ночью по школе, и решил дождаться его. Минут через двадцать Гарри, почувствовав усталость, наколдовал себе чуть кособокий, но все же крепко стоявший на трех ножках табурет, и пристроился на нем рядом с дверью в покои Снейпа. Время шло, огонь магических факелов, освещавших коридоры, начал тускнеть, что свидетельствовало – полночь, когда они погаснут полностью, не за горами. Гарри так задумался, в сотый раз прокручивая в голове все, что он собирался сказать Северусу, что не заметил, как тот подошел почти вплотную, поэтому вздрогнул, услышав язвительное:
– Мистер Поттер, что вас привело в мои подземелья? Неужто опять соскучились?
– Очень! – искренне ответил Гарри, вскочив на ноги, и заулыбался. Заметив скептическое рассматривание наколдованного им предмета мебели, он тут же небрежным взмахом палочки развеял его. – Трансфигурация всегда вызывала у меня некоторые проблемы, – оправдал он неказистый вид уничтоженного табурета.
– Более приемлемого времени для визита вы не могли выбрать? Ночь на дворе, – невзирая на бухтение, Снейп открыл дверь в свои апартаменты и жестом руки пригласил Гарри войти. – Что-то случилось?
– Я все время думаю о вас! – брякнул Гарри и покраснел – он несколько иначе собирался сообщить Снейпу об этом факте.
– И зачем вы это делаете? – Северус, сложив руки на груди, вопросительно уставился на нежданного гостя.
– Оно как-то само выходит, – пробормотал Гарри, придя в замешательство под пристальным взглядом.
– Я не спрашивал о том, как вы это делаете и что именно думаете обо мне. Меня интересует – зачем? – теплые нотки, присутствовавшие в тоне Снейпа, когда он увидел Поттера в коридоре, исчезли, сменившись безэмоциональной требовательностью.
– Мне это нравится! – Гарри наконец-то взял себя в руки и, подавив смущение, дерзко задрал подбородок.
Снейп преувеличенно тяжело вздохнул и кивнул на диван – после проверки всех закоулков, где любили прятаться нарушители школьного порядка, у него гудели ноги, а разговор, похоже, предстоял длинный и, возможно, не очень приятный. «И что он еще вбил себе в голову?» – подумал с горечью Северус, не ожидавший увидеть у себя на пороге того, кто прочно занимал его собственные мысли.
– Рассказывайте, мистер Поттер, что вас привело ко мне в столь неурочный час.
Гарри чуть вздрогнул, услышав свою фамилию, произнесенную «профессорским» тоном.
– Простите за поздний визит, но я долго ждал вас и уйти, так и не повидав, было выше моих сил.
– Да что вы говорите? И с каких пор я стал вам так дорог? – Снейп намеревался насмешкой смутить Поттера, но не тут-то было – тот лишь расплылся в идиотской улыбке, делавшей его еще более желанным.
– С выпускного вечера. Не могу забыть того, что произошло. Я все время о вас думаю, – Гарри повторил свои слова так проникновенно, что Северус еле сдержался, чтобы не улыбнуться на это признание, затопившее ответной нежностью его сердце. Но он осознавал, какую цену, возможно, придется заплатить за слабость духа, поэтому сдержался и внешне никак не показал, насколько ему приятно слышать такие слова. – Мне кажется, что я задыхаюсь из-за того, что не могу вас видеть каждый день. Мадам Помфри уверяет, что зелье Джорджа полностью выведено из моего организма, так что это не действие той глупой шуточки, а мои личные настоящие эмоции. Меня по-прежнему безумно влечет к вам, – Гарри закусил губу после своей откровенности, а на его скулах заиграл румянец, в свете свечей казавшийся Северусу просто обворожительным.
– Мистер Поттер, – Снейп снова отметил, как еле заметно вздрогнул Гарри, словно ему было больно слышать столь официальное обращение, но смягчать тон не стал, – вы пережили сильное психологическое потрясение из-за блокирования личного ментального поля. Подобное не проходит в одночасье. Вам следует набраться терпения – пройдет время, и вы забудете обо всем, как о страшном сне.
– Но все вовсе не страшно! Мне это нравится! Я никогда раньше не чувствовал ничего настолько же приятного! Да, мне жутко тоскливо без вас, но тем не менее я ощущаю себя живым и рад, что мне довелось такое испытать и понять, что значит любить! – лицо Гарри заполыхало – ему явно было неловко, но он не отводил глаз и высоко держал голову, давая понять, что готов подписаться под каждым своим словом.
– Мистер Поттер, поймите, это состояние – последствие психологической травмы. Это пройдет, если вы перестанете зацикливаться на определенных мыслях.
– Но я не хочу, чтобы это проходило! Как вы не поймете?! Я же ни к чему вас не принуждаю, просто хочу, чтобы вы знали, что не безразличны мне! – глаза Гарри подозрительно заблестели.
– И тем не менее ни к чему хорошему такая концентрация на подобных эмоциях не приведет. Вам нужно жить настоящей жизнью, а не мечтами и фантазиями. Вы же немного ориентируетесь в маггловском мире? Найдите специалиста психотерапевта – он поможет вам справиться с проблемой, – Северусу было больно уговаривать Гарри забыть о нем, но он искренне считал, что у них все равно ничего толкового не выйдет, если пойти на поводу чувств. Слишком они разные, да и влюбленность Поттера, скорее всего, пройдет сразу, как только он поймет, что мир ополчился на них, а чувствовать себя отверженным Северус не желал. Лучше ничего не иметь, чем терять. Уж этому его жизнь научила хорошо.
– При чем здесь какой-то маггловский психо… как там его? – казалось Поттер искренне не понимал, о чем ему толкуют.
– Полагаю, вы не хотели бы на всю магическую Британию объявить о вашем увлечении мужчиной, к тому же бывшим Пожирателем Смерти, – слова Снейпа прозвучали хлестко и холодно. – Можете, конечно, напроситься к мадам Помфри на сеансы психологической коррекции сознания. Она не специалист, но имеет богатый опыт работы со студентами, с которыми всякое случалось, вплоть до попыток суицида. Так что она сумеет вам подсказать верную линию поведения.
– Подсказать верную линию поведения? А вы? Вы можете это сделать? – Поттер явно закипал от негодования.
– Забудьте о том, как над вами неудачно пошутили. Перестаньте видеть во всех угрозу. Никто вами не манипулирует. Все хотят вам только добра. Сделайте мисс Уизли своей женой. Заведите с ней полдюжины детей. Ходите в гости к друзьям. Обретите нормальное семейное счастье, – Снейп говорил резко и отрывисто, словно бросал камешки в воду, не замечая, какую бурю поднимает в душе Поттера.
– Зачем столько слов, профессор? Все можно было сказать намного короче: «Иди к дементорам, Поттер! Ты мне не нужен!» Это будет, по крайней мере, честно, – Гарри вскочил с дивана и направился к выходу. – Не волнуйтесь, я больше не побеспокою вас. И… И я постараюсь последовать вашему совету, – бросил он от двери. – Всего хорошего!
Снейп еще добрых полчаса сверлил дверь тяжелым взглядом после того, как она с тихим щелчком закрылась за ушедшим Поттером. Он сказал то, что должен, но теперь его одолевали жестокие сомнения – правильно ли это было? Может, следовало хоть раз в жизни сделать то, чего хочется, и так, как хочется, а не так, как надо. Кому надо-то? И кому от этой правильности лучше? Не Гарри – умчавшемуся в полной уверенности, что ему не стоит рассчитывать на взаимность. Да и не ему самому, Северусу, это точно ни к чему, потому что сердце никак не успокаивалось, неистово билось о ребра, причиняя жгучую боль, словно жаждало догнать того, по кому томительно ныло одинокими ночами.
– Может, стоило рискнуть? – Снейп даже поднялся с дивана, словно собрался догнать Поттера, но тут же одумался. – И где я буду сейчас искать его среди ночи? Хоть бы ничего не натворил… мальчишка, – глаза сами собой прикрылись, чтобы еще раз полюбоваться дорогим лицом, отражение которого тут же возникло под сомкнутыми веками: горящие изумрудные глаза, алые искусанные губы, непослушные черные вихры.
После такой беседы немудрено, что Северус почти до утра проворочался в кровати – сон не шел, а перед внутренним взором стоял Гарри – печальный и… влюбленный.
***
Поттер, пока мчался по коридорам и лестницам Хогвартса, словно выпущенная из лука стрела, немного вернул самообладание и, выбравшись на школьный двор, принялся костерить себя за несдержанность. В конце концов, Снейп не обязан был отвечать на его чувство, так что грубить ему вовсе не стоило. – Хотел признаться? Признался! Хотел узнать, что он по этому поводу думает? Узнал! Чего еще тебе нужно, Поттер? – направляясь к воротам, украшенным дикими вепрями, бормотал себе под нос Гарри. – Больно? Так ты догадывался, что так будет! Лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал? Ну вот тебе и карты в руки! Можешь упиться жалостью к себе! – какое-то время он шел, лишь громко сопя от злости на себя. – Еще и Северуса обидел ни за что! Он спас меня от сумасшествия, а я ему устроил выступление в лучших традициях студенческой бытности! Главное – оставить за собой последнее слово, даже если оно кретинское, да? Дебил! И вообще… на что я надеялся? Зачем ему сопливый вчерашний ученик? Ни нормального образования, ни профессии, ни работы. Да я для него – полнейший ноль! Нужно сначала чего-то добиться в жизни, а потом лезть со своей неземной любовью. Северус – не экзальтированная дамочка, чтобы упиваться моим статусом победителя Волдеморта, он для этой самой победы побольше моего сделал! Так что нечего тут из себя оскорбленную невинность строить, Поттер! Сначала достигни чего-нибудь в жизни, а потом будешь требовать от нее бонусы для себя! И не смей больше надоедать Северусу! Аппарировав к себе домой в Блэк-хаус, Гарри продолжил ругать себя, правда уже мысленно, чтобы не нервировать Кричера, с опаской и тревогой поглядывавшего на него из-за шкафа – все же домовик по-своему заботился о нем.
