Fire and Forgive: Остаться в живых

The night we're dying for Powerwolf — Fire and forgive

      Корабль вышел из прыжка мягко, почти незаметно, и Хакс с момент смотрел на сменившую черноту космоса живую озеленённую планету, не сразу сообразив, что они уже прибыли.       Зелёный, синий, коричневый; леса, земля и океаны. Он поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от растущего перед ними шара.       Последние планеты, на которых он пробыл довольно долго, не были похожи на место для отдыха. Заснеженная база Старкиллер. Покрытый солью белый Крейт. Корусант, по самую атмосферу застроенный зданиями…       Он бросил воодушевленный взгляд на Роуз Тико, но отчего-то передумал спрашивать её о месте посадки. Выберет сам.       Хакс принял решение садиться на светлой стороне, не достигая линии терминатора, разделявшего день и ночь. Корабль наёмника нырнул в атмосферу, снижаясь, и заложил мягкий вираж над горами.       Остров и горы, посреди океана.       …Красиво. И непривычно.       Он плохо помнил Арканис, но вид такого количества воды затронул какие-то странные струнки внутри.       — Садимся на острове, — сообщил Хакс своей спутнице, проверив датчики высоты.       Роуз чуть улыбнулась, с трудом разобрав его слова: они отвлекли её от неприятных размышлений. Ей до сих пор не верилось, что всё обошлось…       Когда она, наконец, ввела координаты, внутри неё всё вдруг перевернулось, ударив болью по вискам резким выбросом адреналина в кровь: перепады давления, волнение, накатившее на и без того изнуренный организм, всё это значительно ухудшило самочувствие, сменив внезапный прилив сил апатией и слабостью. Так что девушка пребывала в некотором оцепенении, когда её глаза разглядели среди ярких разноцветных вспышек живую планету, а не что-то ужасное, развороченное военными действиями. Неужели, она и правда не ошиблась? Могла ли она гордиться собой?       — Отлично! — после недолгой паузы тихо произнесла Роуз хриплым голосом и провела языком по пересохшим губам. Это не помогло совершенно. Горло неприятно скребло, и безумно хотелось пить. Сейчас они приземлятся, и она точно выпьет воды, любой, какую только найдет.       Хакс улыбнулся. Действительно, отлично. Её голос звучал бодрее, чем ранее, и это значило, что его попытки лечения всё-таки принесли свои плоды.       Генерал положил ладонь на штурвал — и с удивлением заметил, что пальцы слегка дрожат. Без сомнения, последствия той самой операции.       Он недовольно нахмурился и изо всех сил сжал ладонь, чтобы прогнать предательскую реакцию организма на пережитый страх. Роуз же никакой дрожи не заметила, когда посмотрела на него. Лишь удивилась его внезапной серьёзности и тому, как он странно отреагировал на её слова, но никак не стала это комментировать. Может, он снова боролся с какими-нибудь своими принципами Орденского солдата? Так что, не её дело вмешиваться в это. Она снова ободряюще улыбнулась, надеясь, что его внутренняя борьба сменится верным выбором: в пользу их общей цели, конечно же.       Корабль спускался всё ниже, в конце концов, оказавшись над зелёной полянкой, показавшейся рыжему генералу более-менее ровной. Слишком хорошо — тоже плохо, вспомнил перфекционист-Хакс фразу кого-то из отчисленных коллег по Академии.       Не важно. Главное — сесть.       Корабль завис над площадкой и медленно опустился вниз. Гул двигателей утих; Хакс быстро пробежался по панели управления, активируя режим ожидания, и встал из кресла пилота, обернувшись к Роуз.       — Пойдёшь на разведку?       …Он не знал, чего боялся больше, столкновения с этой планетой в одиночку — или присутствия свидетеля при его очередной попытке почувствовать Силу.       — Да, думаю, это хорошая идея, — голос звучал всё еще сипло и не слишком жизнерадостно. — Только для начала я бы хотела добраться до провизии и воды, — она чуть наклонила голову на бок, всматриваясь в лицо Армитажа, стараясь угадать его эмоции. — Готов к приключениям, генерал?       Он только усмехнулся и без особой уверенности осведомился, — Идти можешь?       Роуз невольно покосилась на свою руку, которая всё также неизменно была покрыта бинтами. Вот зря он ей напомнил про её состояние…       — Справлюсь. Когда хочется есть и пить, организм находит силы на любые передвижения, — она осторожно поднялась с кресла, чуть пошатнувшись. — Надеюсь, если я буду падать, ты хотя бы меня поймаешь.       — Может, сразу? — брякнул Хакс и сам ужаснулся содеянному. — Я имел в виду, что, возможно, мне стоит сразу помочь тебе идти…       У Армитажа было смутное ощущение, что с каждым сказанным словом он всё глубже копает себе могилу. Ну вот, сейчас она ещё и засмеётся, сведя к нулю все его попытки выглядеть достойно в этой странной ситуации…       Но Роуз всего-навсего удивлённо посмотрела на него, чуть прищурившись. Она старалась понять, шутит он или нет. И, судя по серьезному выражению его лица, кажется, он вполне осознанно предлагал ей помощь. Конечно, то, как он это сформулировал, чуть не вызвало у девушки улыбку, но она быстро упрятала любое проявление юмора куда подальше. Это могло его оскорбить, а Тико совершенно точно не преследовала подобной цели. Скорее наоборот, ей хотелось его приободрить и поблагодарить. Отказываться девушка не собиралась: он пытался заранее спасти её от позора, который она определенно почувствовала бы, окажись на земле с разбитым носом и вытертыми в кровь коленками. И не принять эту помощь было бы просто глупо.       — Я…хм, не против, спасибо, — повстанка неловко улыбнулась, представляя, как он снова окажется на достаточно близком от него расстоянии. Расстояние, громко сказано! Они оба вторгнутся в личное пространство друг друга, испытывая при этом крайнюю степень неловкости. И пусть подобное происходило не впервые, одна лишь мысль об этом вгоняла Роуз в краску.       Пришла очередь Армитажа удивляться и смущаться. Всякое бывало в жизни генерала, но вот добровольное женское согласие было птицей редкой — и что с ней делать, он толком не знал.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока Хакс соображал, может он обойтись рукой, плечом или чем-то в этом роде, или придется изображать из себя Кайло Рена на Такодане, с непроницаемым лицом и дергающимся глазом вынося девушку по трапу на новую планету. На руках.       Однажды это вообразив, мозг ни в какую не желал расставаться с пугающей картинкой.       Роуз же уже и не рада была, что согласилась: его напряжение и ступор смутили её окончательно, заставив почувствовать себя крайне неловко. Зачем предлагать, если потом сам же сдал назад? Она тоже нахмурилась, намереваясь уже идти самостоятельно. Ничего страшного, ну шатает её немного, это пройдёт. Поедят они, выпьют воды, и она снова будет в порядке.       Но только она хотела сделать шаг в сторону и обойти его, Хакс отмер.       Он шумно выдохнул, явно собираясь с мыслями. Генерал решил начать с малого и осторожно наклонился над Роуз, обхватывая её талию рукой. Разница в росте мешала красоте и грациозности, да и самому маневру в целом, но, как показала практика, так они всё-таки могли куда-нибудь дойти.       К счастью, корабль был не таким уж большим. К еще большему счастью, на нём всё-таки оказались запасы еды и воды; биология владельца на первый взгляд показалась не столь далекой от человеческой. Что ж, они по-истине счастливчики!       Подозрительно понюхав прозрачную жидкость в стакане, рассмотрев её пристально и дотошно, для достоверности даже взболтав, проверив на наличие осадка, Хакс в конечном счете заключил, что вода есть вода, и решительно протянул её Роуз. Сам же продолжил осмотр провизии.       Тико одарила протянутый стакан таким же подозрительным взглядом: когда кто-то всем своим видом показывает, что продукт может быть испорченным, невольно и сам начинаешь думать, что он не пригоден для использования. Но Роуз слишком мучила жажда, чтобы она заморачивалась настолько, чтобы отвергнуть предложенное. Так что она все же забрала то, что они оба по виду приняли за воду, и залпом выпила. Жажда была сильнее любого здравого смысла и отвращения.       Она кивком поблагодарила генерала и повернулась к стеллажу, чтобы как следует рассмотреть привлекшие её внимание вакуумные пакеты с зеленью. Если на острове совсем не окажется пригодной пищи, можно будет воспользоваться этой: обычно на кораблях содержат продукты, в которых заключены необходимые витамины и микроэлементы, так что такой вид питания вполне пойдёт на первое время. В Сопротивлении по крайней мере это было не в новинку, но вот Орден, кажется, данного мнения не разделял: Роуз заметила, как Хакс скривился, когда приблизился к одному из пакетов.       Что за странная органика?        Армитаж позволил себе предположить, что найденная еда всё же человеческой расе не совсем подходит; запасы следует искать уже на планете, но и эти экземпляры съестного не нужно поспешно списывать со счетов. Кто знает, что может им пригодиться: иногда даже трава подходит в качестве еды в таких полевых условиях. Но лишь в крайнем случае…       Наконец, они закончили осмотр съестных запасов, и Роуз снова почувствовала ладонь Хакса на своей талии. Всё же, ей удавалось идти более менее уверенно, когда её поддерживали, не позволяя задеть острые углы и споткнуться об очередной порог. Надо отдать должное, он довольно внимательно следил за дорогой, умело курируя Тико, которая то и дело отвлекалась на всевозможные посторонние вещи и норовила задеть что-нибудь.       Добравшись в конечном итоге до выхода, Хакс опустил рампу, и им в лицо повеяло легким, напоенным запахами трав ветерком. Легкая примесь соли в воздухе означала близость океана. Красота. Гармония, покой…       Девушка вдруг подняла голову, поворачиваясь к генералу.       — Может, стоит оставить хотя бы часть твоей экипировки на корабле?       — Экипировки?.. — приятный образ, нарисовавшийся в мыслях, мгновенно испарился, и Хакс удивленно покосился на Роуз, а затем осмотрел себя, запоздало осознавая, что на нем до сих пор надет медицинский халат. Два. Поверх шинели.       …Странная штука — жизнь, вот только думаешь, что тебе уже не дойти до новых вершин позора, как она преподносит тебе новый сюрприз…       Он молча убрал руку и сосредоточился на процессе избавления от лишней одежды. Уши, как и у многих рыжих, светлокожих людей, предательски алели.       На Роуз он старался не смотреть, внеплановый сеанс раздевания, хоть и такого безобидного, был достаточно смущающим и без этого.       Избавившись от второго халата, Хакс уже вполне созрел до попытки суицида световым мечом. Если, конечно, Скайуокер был настолько добр, что забыл где-нибудь на острове второй экземпляр…       Тико же вначале искренне не хотела его смущать при всём происходящем, даже взгляд потупила куда-то себе под ноги, но глупая улыбка никак не хотела сходить с её лица до того самого момента, пока генерал не стянул с себя первый халат, уронив его. Вот тут-то Роуз не удержалась, и всё же посмотрела на генерала. Теперь он больше не выглядел комично. Просто офицер с надетым поверх формы халатом… Неожиданно для себя повстанка подметила, что данная экипировка идёт ему не меньше, чем привычная — орденская. Девушка даже перестала улыбаться, просто смотрела, как он свернул больше не нужную часть одежды, а затем постарался скрыть свое смущение тем, что просто игнорировал её взгляд. Что ж, тем лучше для неё. Ей бы не хотелось, чтобы он застал её за таким нахальным разглядыванием.       — Эм, ну, теперь точно можем идти, — заключила Роуз и похлопала его по плечу.       Хакс молча кивнул, временно не доверяя свой способности складывать буквы в слова. Процесс затянулся, ему отчаянно хотелось уже выйти на эту планету, посмотреть на неё вживую, раскрыть загадки, таящиеся в её уголках…       И, желательно, чтобы никто не помешал. Ни Орден, ни Сопротивление.       При мысли о последнем к орденскому генералу вернулся дар речи:       — Кстати. Твои товарищи не будут тебя искать?       Роуз даже опешила от такого неожиданного вопроса, остановившись. Хорошее расположение духа как ветром сдуло: девушка хмуро уставилась куда-то перед собой, а затем и на самого генерала.       — С каких пор тебя это волнует? — она хотела спросить спокойно, но голос выдал откровенное раздражение. Товарищи. Надо же, быстро же он их переименовал из повстанческого сброда в такое благородное слово.       М-да уж, товарищи, ничего не скажешь… Даже не пытались найти её на корабле, когда она попала в ловушку, устроенную штурмовиками по чьему-то приказу.       Её реакция не на шутку удивила Хакса. Раздражение, почти злость… но что он такого сказал? Здесь было что-то, чего он пока не мог понять, но, очевидно, продолжать попытки пока не стоило.       — Просто размышляю, насколько мы здесь в безопасности, — отозвался он, вновь помогая ей продолжить движение. — Но не мешало бы сначала все-таки посмотреть, куда мы высадились.       Роуз натянуто улыбнулась, повинуясь напору его ладони. Что ж, спасибо, что не задал ещё парочку вопросов, потому что каждый из них непременно напомнил бы ей, что ни один из её этих «товарищей» не оценил бы подобного поступка и ни в коем случае не оправдал бы данных действий: по сути, она сейчас предавала Сопротивление всевозможными способами. Начиная с побега вместе с генералом Первого Ордена и заканчивая тем, что бежали они на ту самую планету, которую они от этого Ордена оберегали. Молодец, девочка, ничего не скажешь. Герой!       От подобных мыслей настроение упало совершенно.       — Здесь по крайней мере, меня искать точно не будут…       Хакс покосился на неё сверху вниз, но во взгляде не было привычного высокомерия. Он мог предположить, что до Роуз Тико наконец-то дошла ирония ситуации, в которой они оказались.       Генерал Ордена и мятежница Сопротивления, вместе, на планете, координаты которой нельзя было выдавать.       Быть может, она тоже ощущала себя предательницей?       — Вы всегда можете меня застрелить, чтобы сохранить тайну, — формально и сухо сказал Хакс. Роуз встретила его ответ с удивлением и ещё более явным раздражением. Он серьёзно думает, что это сразу решит все их проблемы? Просто. Одним выстрелом?       Безусловно, убить его казалось разумной мыслью при их первой встрече, но теперь, когда они выжили в перестрелке, благополучно перенесли полет и посадку, у Тико в голове не укладывалось, как она могла просто разможжить ему череп, чтобы скрыть какой-то чёртов секрет, который теперь был просто бессмысленной тайной. Никому ненужной, потерявший свою ценность. Девушка только фыркнула, делая шаг к выходу, не желая задерживать Армитажа. Тот последовал за ней.       Он наконец-то шагнул на зелёную траву под ногами.       Планета была живой. Запахи, звуки, краски… всё так отличалось от привычной стерильной атмосферы космоса и кораблей, что он на какое-то время застыл на месте, не в силах сказать ни слова.       Зато Роуз решила нарушить умиротворенную тишину, возникшую под влиянием приятных эмоций, вклинив контрастно-мрачную фразу. Хотела оставить за собой последнее слово.       — Самое ужасное, что мне совершенно не жаль, — тихо произнесла она, прикрывая глаза и открывая лицо ветру. Свою сотню глупостей она уже совершила, так что бесполезно было сейчас сожалеть об этом. Конечно, эти тщетные попытки успокоить себя были также напрасны, как и предложение Хакса убить его. Им не зачем было винить себя в чём-либо. Они же живы. Это главное…       Хакс споткнулся обо что-то под ногами, бросив на неё непонимающий взгляд. Не жаль будет застрелить? Или не жаль того, что она открыла ему координаты?..       Пожалуй, этот разговор всё же лучше было оставить на потом.       Тико постаралась отвлечься от ненужных мыслей и сосредоточиться на новой цели. Им нужно было найти и пропитание, и ночлег, и вообще ознакомиться с местность, дабы посреди ночи внезапно не встретить что-то страшное. Разъяренную Рей, к примеру, которая вполне могла прилететь сюда.       Зелёные склоны заканчивались внизу океаном, и прибой шумел, с рокотом накатываясь на камни. Кругом были рассеяны небольшие каменные хижины, на первый взгляд, вполне подходящие для отшельников.       Место казалось пустынным и заброшенным. Хакс взглянул в небо и заметил на горизонте собирающиеся тучи.       — К ночи пойдёт дождь, — отстранённо сообщил он, перед глазами вновь встал образ родного Арканиса, о котором он не вспоминал годами. — Лучше закончить разведку до этого.       Девушка невольно вздрогнула, понимая, что не учла этого факта и даже не предположила…       — Согласна. Не хотелось бы умереть в первый же день путешествий от воспаления лёгких, — Роуз наконец одарила генерала воодушевленно-мечтательным взглядом. — Значит нужно поспешить и исследовать хотя бы вон ту часть, — она кивнула головой куда-то влево.       Хакс машинально проследил за её взглядом и увидел хижину на верхнем склоне, каменную, с ведущей к ней узкой тропой. Вариантов, при которых мятежница могла бы дойти туда сама, он не видел.       Зато с огромным удивлением обнаружил, что девчонка, кажется, не против и дальнейшей помощи.       Если посмотреть в ретроспективе, жизнь вообще не баловала генерала прогулками на природе в обнимку с девушками… и только с удачей Хакса этой девушкой могла оказаться раненая злобная мятежница, а природой — заброшенный остров джедаев.       Роуз была настроена решительно. Она бросила осторожный взгляд на ладонь генерала, всё ещё лежащую поверх её тонкой кофты. Тёплую ладонь, не покрытую больше ненавистной чёрной перчаткой. Затем перевела взгляд на свою поврежденную руку, всё так же безвольно висевшую вдоль тела. С недавнего момента ей показалось, что она отдалённо ощущает лёгкое покалывание в пальцах. Что ж, Роуз всё ещё надеялась, что через какое-то время к руке вернётся чувствительность, и она сможет ею шевелить. Если Хакс правильно сшил мышцы, конечно…       Тико уверено шагнула вперёд, утягивая Армитажа за собой. Генерал же не выразил явного недовольства выбором местности для начального изучения? Значит согласен. Конечно, этот путь обещал быть не таким простым, как, возможно, обычная прогулка вдоль берега и осмотр всего периметра острова, но Тико уже сделала свой выбор, глупо было менять его.       Сначала восхождение по тропинке давалось сложно, Хакс опасался, что она может оступиться на крутом склоне, а он может не успеть среагировать. Да и идти было достаточно неудобно: разница в росте постоянно давала о себе знать, добавляя ко всему прочему дискомфорту еще и лёгкую боль в затекших мышцах спины.       Роуз же старалась шагать осторожно и постоянно прищуривалась, фокуссируя взгляд так, что голова начинала болеть. И ещё часто, почти неотрывно смотрела под ноги, чтобы не зацепиться ненароком за что-нибудь. Не хватало ещё и Хакса вместе с собой уронить, он и сам уже еле переставлял ноги: Тико ощущала, как его рука не так сильно придерживала её и чуть дрожала от напряжения. Ему самому не помешало бы твёрдое плечо, на которое можно было опереться или передохнуть немного.       Усталость последних суток давала о себе знать, и генерал с неудовольствием ощущал предательский, замедленный интервал между намерением и откликом на него мышц. На последних шагах ноги и вовсе пересчитали носками сапог все камни.       Армитаж поднял взгляд, чтобы посмотреть, сколько им ещё осталось, и вновь чуть не споткнулся, но вовремя скорректировал движение, превратив оплошность в намеренный шаг вперед, через очередную неровность.       Роуз только бросила на него быстрый взгляд, чтобы убедиться, что всё в порядке. Она никак не комментировала их передвижение и искреннее не понимала, почему генерал тушуется всякий раз, как спотыкается. Если это из-за того, что она рядом, то это бессмысленно. Она же прекрасно понимает, что он устал, это вполне естественно, они оба — обыкновенные люди, так что в этом нет ничего постыдного. Пару раз Тико хотела озвучить эту мысль вслух, но не решилась. Пусть думает, что она не обращает на это внимания, может, тогда перестанет реагировать подобным образом.       Наконец, они добрались до площадки с хижиной; внизу простирался океан, уже окрашенный лучами заходящего солнца. Хакс отстранённо задумался о ночёвке и поймал себя на том, что уже с полминуты пялится на отсутствующую в хижине дверь.       — Любопытно.       Роуз тоже оторвалась от созерцания однотонных камней и посмотрела на причину такого восклицания генерала. Хижина без двери, такая же бесполезная, как и сквозной шалаш: ни сохраненного тепла, ни даже мнимой безопасности.       Действительно любопытно.       — Я так понимаю, мы останемся здесь? — девушка оглянулась через плечо, подмечая, что обратно идти уже не имеет смысла.       — Сейчас посмотрим, — Хакс нахмурился, рассматривая полутёмное содержимое хижины. Он шагнул через порог, увлекая за собой Роуз, и поискал взглядом, куда бы её посадить.       Обстановка была аскетичной. Две каменные лавки по обеим сторонам стен, некое подобие деревянного ящика, заменяющего стол. Ворох неаккуратно сложенных пледов в углу. Слабый закатный свет проникал сквозь небольшое отверстие, служившее окном.       Присмотревшись, Хакс обнаружил на заменяющем стол ящике россыпь деталей, на первый взгляд, годящихся для ремонта дроида.       Или для починки механической руки.       — Итак, это дом Скайуокера… — негромко пробормотал он.       Девушка не придала его словам никакого смысла, обнаружив нечто по-интереснее размышлений над тем, кому принадлежала эта хижина. Роуз заинтересованно осмотрела детали издалека. Если принести оттуда того дроида-медика, из него можно сделать что-нибудь более многофункциональное. Или, если порыться на корабле, можно и на нового дроида насобирать детали. Любопытная натура брала верх над слабостью, и Роуз утянула генерала за собой, к «самодельному» столу. Она осторожно отстранилась от Армитажа, не без досады подмечая, как холод тут же охватывает нагретый участок кожи, и опустилась на колени перед сундуком. Пальцы одной руки спешно перебирали одну деталь за другой, а глаза старались вобрать в себя максимально визуальной информации.       — Это же отлично! — она широко улыбнулась и протянула Хаксу микросхему.       Подумать только, как мало было нужно, чтобы вернуть жизнь в эти тёмные глаза. Россыпь деталей, микросхема… Хакс принял подношение и повертел его в ладони.       — К чему ты хочешь её приспособить? — осведомился он. Сосредоточиться было сложно, мысли всё время возвращались к хозяину дома — и это выдавало степень утомления.       — У меня есть парочка идей по поводу предназначения этой микросхемы, — Роуз одарила Хакса счастливым взглядом и снова повернулась к деталям. Нужно было всё это посмотреть, прикинуть, что можно сделать… Она готова поселиться здесь навсегда, потому что теперь она нашла себе действительно занимательное занятие. Она впервые чувствовала себя по-настоящему счастливой и нужной!       — Стемнеет быстро. Мы можем вернуться на корабль… — альтернатива была несколько пугающей, но он все равно высказал её вслух, -…или заночевать здесь. Я могу сходить за припасами и нужными вещами.       Предложение Хакса опустило её с небес на землю, заставив отложить детали. И правда, она совсем забыла об этом: спать-то безусловно нужно, отдых был просто необходим. Да и рука её постепенно становилась чувствительной к боли. Ей требовалось обезболивающее.       — Не думаю, что мы потянем ещё один переход… не сегодня точно, — она нахмурилась. — Уверен, что сможешь идти? Дождь, не забыл. Ты его сам предсказал.       — Мне лучше идти сейчас, — Хакс нахмурился, представляя, во что превратится каменистая тропка под действием ливня, и решил, что стоит поспешить. — Скоро вернусь.       Он повернулся к ней спиной и нырнул в лишенный двери проем, навстречу закату над океаном.       Зрелище отвлекало; Хакс провёл большую часть своей жизни в космосе, на кораблях, и не был избалован планетарными закатами, а потому никак не мог сосредоточиться на спуске. Пару раз его все-таки угораздило поскользнуться, но пыль, пока что сухая, неплохо отряхивалась с генеральской шинели.       Вернувшись на корабль, он поискал в грузовом отсеке подходящий ящик и постарался в максимально быстром темпе заполнить его припасами. Еда…если зелёные водоросли считаются едой… две фляжки с водой, безвкусной, но чистой… лекарства, необходимые для укола обезболивающего ампулы и шприцы, ещё пара перчаток… он задержался у рампы, вспоминая, что могло пригодиться ещё.       Подумав, он вернулся в рубку и обшарил её в поисках чего-либо светящегося. Один фонарь найти удалось, и Хакс, совершенно не стремящийся лезть по горным тропкам в наступающей темноте, слегка воспрянул духом.       Попытка найти что-то, способное защитить от дождя, успехов не принесла. Он все-таки отыскал набор доспехов, принадлежащий бывшему хозяину корабля, но броня была велика и ему, и, тем более, Роуз Тико. Зато рядом с доспехами висел внушительный арсенал, отлично подходящий охотнику за головами, и Хакс на какое-то время подвис, выбирая, чем заменить свой стандартный бластер. И стоит ли. Наконец, он просто прихватил еще один, про запас, так и не расставшись со своим.       Роуз тем временем занялась поисками подобия светильника: скоро стемнеет, и будут они раскладывать вещи в темноте. Не практично. Не безопасно. Не слишком удобно. Девушка медленно, но верно обыскала каждый угол, периодически останавливаясь и сжимая зубы: предплечье нестерпимо болело, но теперь она могла двигать пальцами. Что, впрочем сейчас было ей просто необходимо. Движения получались правильные, и это не могло не радовать. Даже, если Хакс и сшил рану некрасиво, мышцы соединил верно. Надо отдать ему должное, он хорошо постарался. Она теперь ему обязана…       Роуз вытащила небольшую старую свечку и более менее плоский камень, на который её можно было потом поставить. Если они не найдут больше ничего подходящего, можно соскрести с камня растаявший воск и заново слепить из него свечу.       Обратный путь, с коробкой, которую все время приходилось придерживать локтем, был ничуть не легче первого раза. Вдобавок, коробка не была живой и теплой и постоянно врезалась острым углом в бок.       Дождь уже начинал накрапывать, от чего земля стремительно размокала. Генерал выругался сквозь зубы, поскользнувшись и уронив себе под ноги фонарь. Хижина была в двух шагах, и он все-таки решил сначала донести вещи, а потом уже вернуться за фонарем.       Роуз услышала звук падения и с ужасом обернулась.       Она хотела окликнуть Армитажа, но страх перехватил горло, не позволив этого сделать. Что, если это не он? Может, за ними пришли, и Хакс уже мертв? Или они нашли её первой, и сейчас она выдаст, что они вместе, выдаст его местонахождения? Или… Рей просто узнала, что они здесь, почувствовала с помощью этой своей Силы, что они осквернили землю священного острова своим появлением. Вот и пришла вершить правосудие. А может, это кто-то из местных жителей: они же не знают, кто находится здесь помимо уже мертвого Люка Скайуокера.       Тико отложила свечу в сторону и сильнее сжала в ладони своё единственное оружие: камень, приготовившись встретить кого угодно. Организм из последних сил настроился на атаку.       Она так и замерла с камнем в руке: если что, она вполне может запустить его в голову тому, кто покажется на пороге (исключая посетителя, вооруженного бластером, потому что противостоять ему она не сумеет), либо драться, подпустив пришельца ближе. Наконец, шаги раздались у самого входа в хижину.       Перед тем, как войти, Хакс все-таки взял коробку в обе руки — это облегчало логистику. Но мешало обзору, и именно поэтому он не сразу рассмотрел в полумраке фигуру Роуз, держащей в руке… камень?..       Тико вжалась спиной в стену, сидя на полу и приготовившись всё же бросить камень. Но она не успела даже замахнуться: сердце упало куда-то вниз. От облегчения.       В первые пару секунд мозг попросту отказался воспринимать увиденное, как реальность. Хакс обескураженно выдохнул, грохнул коробку на пол у ног и скрестил руки на груди:       — Это. Что. Такое? — выделяя слова, спросил он. Брови рыжего генерала неудержимо лезли вверх, на лоб.       Нет, конечно, он не раз говорил, что Сопротивление вооружено чем-то вроде дерьма банты и палок, но такое…       — И как ты, смею спросить, собиралась отбиваться от… местной живности? Этим?       Усталость сказалась на выдержке, и рыжий генерал поймал себя на невольной улыбке.       Девушка отложила камень и чуть было не кинулась к пришедшему, чтобы забрать у него часть вещей. Ящик явно был тяжеленный. И как он его вообще дотащил? Девушка окинула мужчину быстрым взглядом, подмечая, что вид того был довольно помятым. «Удивительно, что он вообще дошёл…».       — Это? — девушка смутилась и небрежно отмахнулась. — Подсвечник и оружие в одном. Я, хм, предположила, что это можешь быть не ты, — тихо произнесла она и встала с пола. Он резкой смены положения тела, рука непроизвольно двинулась: мышцы сократились, принося неимоверную боль. Девушка побледнела и ойкнула, чуть слышно застонав. — И да, у меня не было ничего лучше, — поспешно добавила она и постаралась улыбнуться в ответ. Армитаж, который улыбался. Искренне. Это было необычным и довольно милым зрелищем. И ей безумно не хотелось стирать эту эмоцию.       От её стона, напомнившего о недавней ране, Хакс изменился в лице.       — С-сопротивление, — сквозь зубы выдохнул он, резко шагнув к Роуз и коснувшись руки — кончиками пальцев, больше спрашивая, нужно ли что-то делать, чем всерьёз намереваясь её остановить. — Сядь. Нужен укол?..       Мрак сгущался стремительно, как это бывает только в местах с чистым, лишенным пыли воздухом. Хакс уже с трудом разбирал очертания окружающих предметов и толком не понимал выражения её лица. Он запоздало вспомнил, что собирался поискать фонарь.       Роуз сжала зубы и постаралась не тревожить мышцы. Хотелось обхватить предплечье ладонью, завалиться в какой-нибудь угол, свернувшись калачиком и выть от боли. Пальцы у Хакса оказались холодными: если они не придумают, как развести костёр, оба замёрзнут за ночь. Возможно, насмерть.       — Не думаю, что здесь оно есть… — прошептала она, зажмурившись. Строить из себя героя становилось всё труднее. Это была её оплошность, она должна была подумать об аптечке, потому что рана, это сугубо её проблема, и Армитаж вполне мог просто не сообразить взять ничего из лекарственных препаратов. Слишком эгоистично с её стороны просто сбросить на него заботу о них двоих. — Второй раз идти к кораблю — просто самоубийство, так что, как-нибудь… перебьюсь.       — Что — оно? — переспросил Хакс, но почти сразу понял и потемнел лицом, сощурившись на неё в полумраке. Его пальцы обхватили ее локоть. — Нет. Ты — Сопротивление. Безрассудное. Не… — он едва слышно выругался себе под нос, -…не способное себя поберечь.       Роуз невольно улыбнулась, все же опустившись на холодный пол и прижав к себе тревожившую её руку.       — Да уж, прям как вы, генерал Первого Ордена, который… — она нахмурилась и замолкла, борясь с желанием завыть в голос. Не шевелиться, просто не шевелиться, и тогда рана не будет отдавать болью аж в плечо. — Который тоже не считается со своим состоянием.       Он резко отпустил её руку и развернулся ко входу. Обсуждать собственное самочувствие он не собирался.       — Я принёс аптечку и обезболивающее, но нужен свет. Я фонарь уронил, у входа. Найду и вернусь.       — Да? — её и без того слабый голос сорвался. Она постаралась придать лицу больше энтузиазма. — Неужели? Это…очень хорошая новость.       Он нырнул в темноту, где исчезал за пеленой быстро набегающих туч последний отсвет умирающего заката. С неба упали первые капли дождя.       — Осторожнее! Там…скоро и правда может пойти дождь! — крикнула она, вслушиваясь в отдаляющиеся шаги. Надо же, вот, что значит рациональность. Куда ей со своими эмоциями и излишней активностью продумывать сложные планы и список необходимых вещей? Ей чертовски повезло, что она оказалась здесь не одна. Того и гляди, умерла бы ещё на полпути к кораблю: от кровопотери. А если не там, то на корабле: без возможности самостоятельно провести операцию. Количество долгов возрастало просто в геометрической прогрессии: она задолжала Хаксу предостаточно.       Генерал быстрыми шагами дошел до места, где уронил фонарь, и наклонился, пытаясь отыскать среди травы и низких кустарников металлическую рукоять прибора. Не нашел; зато спугнул стайку толстых, большеглазых птиц, слишком любопытных, чтобы быть умными.       — Это не вы тут хулиганите?.. — в сторону убегающей стаи пробормотал он, понимая, что фонарь сгинул безвозвратно. Кажется, у Роуз была свеча?..       Плохая замена, но военно-полевая хирургия была ему ближе, чем сложные операции в стерильных условиях; в голове вновь всплывали моменты приключений с Реном, Арканис, Академия… он оставил поиски фонаря и направился в хижину.       До неё донёсся возглас Армитаж. Кажется, там ещё кто-то вместе с ним. Роуз откинула голову, касаясь затылком каменной стены.       Хакс шагнул во тьму хижины и с некоторым смущением сообщил:       — Фонаря не будет. Потерялся, — об обстоятельствах потери он умолчал, сосредоточившись на предстоящей задаче. Он провел рукавом по лицу, мокрому от наконец-то полившего дождя; скинул шинель и стряхнул её у порога, оставшись в кителе. Материал шинели был водооталкивающим и не промок, но на ткани все равно оставались капли.       Роуз встретила его приход с воодушевлением, и почти не огорчилась, услышав про потерянный фонарь. Подумаешь, какая потеря. Зато у них есть обезболивающее и провизия. А ещё свечка.        — Дай-ка свою находку, попробуем её зажечь.       Девушка протянула ему камень и свечу, касаясь пальцами влажной кожи. Значит, ей не показалось, там и правда был дождь. Что ж, прекрасно. У них нет двери, значит совсем скоро пол рядом с выходом зальёт водой. Если уже не залило.       Хакс присел у ящика на корточки, откинул крышку, извлекая из его недр упаковку ветроустройчивых спичек.       — Хозяин корабля был предусмотрительным, — с кривой ухмылкой сообщил Хакс. — Повезло.       — Это точно… — прошептала Роуз, растворяясь в холоде, окружившем её со всех сторон. Все, утром она точно будет в норме и сможет забрать на себя часть забот, касаемых их выживания. Но только завтра, сегодня она позволит себе немного отдохнуть от геройствования.       — А с кем ты разговаривал снаружи? — Тико попыталась отвлечься от боли.       — С птицами, — буркнул Хакс, чиркнув спичкой и поднося трепетный огонек к фитилю. Свеча зажглась с первого раза, осветив неровными бликами хижину, и в этом призрачном свете он впервые за последний час смог нормально рассмотреть её лицо.       Было видно, что она сдерживает боль — и от этого его намерение выйти под дождь, поискать дрова и что-то, чем можно закрыть дверной проем, слегка поколебалось.       Такое неожиданное признание Роуз удивило. Генерал Первого Ордена, внушающий страх и ужас всей галактике, разговаривал с птицами? Серьёзно? Если бы кто-то услышал подобное, никогда бы не поверил, что такое чудовище, как Армитаж Хакс, способен на такое. Видимо, у них двоих уже голова идёт кругом от пережитого…       Генерал осторожно капнул воском на камень, закрепил на быстро застывающей лужице свечу; поставил её на ящик.       Девушка проследила за действиями Хакса одним лишь взглядом: боялась пошевелиться и потревожить руку. Неплохо было бы и повязку поменять, но разматывать и смотреть на шедевр, скрывающийся под бинтами ой как не хотелось. Как и трогать руку вообще: Роуз боялась, что просто закричит, если они будут отдирать пропитанную кровью повязку от раны.       Шагнул в угол, где был сложен ворох пледов, и настелил пару самых толстых на скамью у стены, после чего кивнул Роуз.       — Садись туда. Давай, я сделаю тебе укол, потом схожу, поищу дрова для очага и новую дверь, пока лекарство действует.       Тико осторожно поднялась по стенке, выпрямляясь.       Света было мало; действительно мало. Но если Хакс что-то и умел в этой жизни, так это концентрироваться на задаче — и сейчас его больше не отвлекал подспудный страх, что он сделает что-то не так. Он повторил привычную последовательность действий: антисептик, шприц, лекарство, укол. Опытной рукой ввел иглу, прижал клок ваты к месту укола. Лишь после этого он позволил себе поднять глаза на её лицо, бледное, с расширенными глазами, в которых отражалась испытываемая боль.       — Сейчас должно стать легче… — утешать жертву его военно-полевой хирургии по-прежнему было непривычным действием, но промолчать он почему-то не мог.       Роуз перенесла все манипуляции молча, сжав зубы и глядя в одну точку.       Он её успокаивал? Что ж, ей была приятна такая забота. Если бы только знать, искренне ли он всё это говорил… Она слишком долго убеждала себя в том, что он ничего просто так не делает, вот и теперь ожидала какого-то подвоха. Точнее внушала себе, что должна его ожидать…       Тико благодарно кивнула, не способная больше ничего сделать: она задолжала ему слишком много, что, казалось, никогда не сможет расплатиться. Она и предположить не могла, что генерал столько сделает для неё. От осознания своей беспомощности и невольного паразитирования становилось безумно стыдно.       Хакс встал, бросив мрачный взгляд на колеблющийся огонек свечи. Ветер гулял по хижине, влажный и холодный; спокойный сон был под большим вопросом.       Было бы неплохо еще зажечь очаг — а именно его глаз генерала угадал в грубо сложенном отверстии в стене. Интересно, чем топил Скайуокер?..       Он поискал взглядом хоть что-то, напоминающее дрова, но быстро пришел к выводу, что дровник нужно искать снаружи, а не внутри, и проклял себя за то, что не удосужился сразу обойти хижину. Нужно было опять нырять под дождь.       — Я поищу, чем закрыть проем. — Лучше не стоит выходить на улицу в такой ливень. Не просохнешь, даже лечить будет нечем, — она укуталась в тёплый плед. — Да и не найдёшь ничего в темноте, кроме сырых брёвен, — осознав, что Хакс все же намеревается покинуть хижину и выйти добровольно в дождь, она захотела остановить его, схватить за рукав, потянуть к тёплому пледу, чтобы он прекратил уже делать из неё чёртову нахлебницу, которая только пользуется и ничего не делает взамен. Но она не успела.       Хакс не стал слушать никаких препираний. Он накинул шинель и вновь вышел в ночь. Ливень мгновенно накрыл его пеленой, утопив в сырости и холоде. Хакс сжал зубы и обошел хижину, пытаясь в темноте определить, где у предыдущего хозяина было хоть что-то полезное.       Дровник, действительно был, сразу за стеной у входа: сложенный из камня небольшой сарай, прикрытый деревянной дверью. Дверь по габаритам примерно подходила и к самой хижине, и Хакс немедленно решил её отодрать.       Пару секунд он боролся с дилеммой «промочить дрова или застудить дом», но в итоге пожал плечами, ухватил дверь и дернул. Дерево поддалось с пугающей легкостью.       Роуз пришлось сосредоточиться и прислушаться, чтобы сквозь ливень услышать хоть какие-то звуки снаружи: ей хотелось верить, что она слышит, как он ходит там, что она не одна, и что всё в порядке.       Наконец, раздался какой-то грохот, и Тико сжалась в комок, молясь, чтобы это было просто…упавшее дерево?       «Это не выстрел и не удар, значит, всё в порядке».       Чтобы принести дрова, потребовалась вторая ходка, но, наконец, проем был закрыт, а в очаге пылали дрова.       Единственным островком грусти, печали и дождя оставался сам Хакс, промокший до нитки, несмотря на почти сухую шинель.       Девушка встретила генерала радостным взглядом: он всё же нашёл им дверь и дрова! Рациональный до ужаса, он спасал их снова и снова, не позволяя погибнуть от её собственной глупости. Первичная радость сменилась волнением.       Роуз осмотрела Хакса с ног до головы, подмечая, что он дрожит, причём достаточно заметно. А ещё у него с волос капает вода. Ничего общего с внушающим ужас орденским генералом, кроме формы, перепачканной дровами и грязью. Ему срочно нужно было тепло и сухая одежда, но пока что ни того, ни другого у них, увы, не было.       Зубы стучали, не попадая друг на друга; Армитаж высыпал у очага новую стопку дров и подвинулся чуть ближе к огню, бросив взгляд на Роуз.       — Проходит? Боль?       — Да, спасибо, — она поймала себя на мысли, что впервые произнесла слова благодарности вслух. Ей хотелось ещё многое сказать, например спасибо за то, что он спас её руку. Но вкупе с благодарностью в голове прозвучал вопрос: а всё же, кто проводил эту операцию. Поэтому Роуз замолчала.       — Хорошо, — по-простому отозвался Хакс и сунул в очаг ещё кусок дерева. Дрова не успели отсыреть и, хоть занимались медленно, горели так же неторопливо, давая жаркое, приятное тепло. Если заполнить печку как следует, может хватить на всю ночь…       — Тебе бы не мешало поспать. Всё равно до утра мы не сможем исследовать остров, — он кивнул на гору пледов. — Принести ещё пару? Я буду подбрасывать дрова.       …Ему хотелось, чтобы она уснула. Тогда можно будет хотя бы бросить у огня китель и лечь около печи самому. Пледов должно хватить.       Роуз отвлеклась от разговора и завороженно слушала треск горящих брёвен. Камин, тёплый плед, осторожное пламя свечи…не хватало только Пейдж и родителей, их разговоров и смеха.       Девушка задумалась, погружаясь в воспоминания и не воспринимая никаких вопросов: только так, как фон.       — А? — она смахнула привидевшиеся силуэты вместе с непрошеными слезами, скопившимися в уголках глаз. — Я, да, исследовать не получится, — не впопад ответила она, прослушав начало его вопроса. — Я думаю, нам должно этого хватить, да и потом, тебе самому не мешало бы поспать. — она немного помолчала. — Если ты не выспишься, кто утром будет помогать мне отстреливаться от непрошенных гостей? — Роуз чуть задрала голову, чтобы слезы не капали по щекам. Приятные воспоминания сменились уколами злой совести. Пейдж. Она предавала её даже тем, что вообще выжила! Потому что как настоящий солдат Сопротивления, она должна была сохранить тайну ценой своей жизни и никогда не идти на сотрудничество с заклятым врагом!       Её голос дрогнул, и Хакс бросил подозрительный взгляд в сторону скамейки с пледами.       …О нет, ещё не хватало, чтобы она заплакала.       Успокоительного он взять не догадался, ограничившись обезболивающим, а возможная истерика со стороны его спутницы отодвигала шанс согреться и высушить одежду далеко за горизонт.       — Можно просто держать под подушкой бластер, — рассеянно сообщил Хакс, всё ещё обдумывая стратегию действий. Утешать плачущих женщин он не умел, его подчиненным в подобной ситуации достаточно было приказать взять себя в руки. — Как я. Тогда любой, кто придет с утра, первым делом получит в-выстрел в л-лоб.       Конец фразы вышел слегка смазанным, потому что мокрая одежда никак не помогала согреться у очага, и зубы стучали всё сильнее.       Нужно было принимать какое-то решение.       Роуз шмыгнула носом и постаралась проморгаться.       — Она бы сказала так же, — голос отвратительно оборвался, захлебнувшись всхлипом. Тико зажмурилась, понимая, что удержаться от нарастающей с неимоверной быстротой истерики не сумеет. Она чувствовала себя виноватой во всем, абсолютно и полностью: и в том, что их операция с передачей кодов провалилась, что её схватили, что её ранили, что она заставила носить себя и лечить, а ещё за то, что сейчас она не могла наконец-то заткнуться, лечь спать и позволить ему спокойно погреться у огня! Она слишком туго соображала для того, чтобы сразу догадаться, почему он не снимает промокшую форму. У него уже стучали зубы, он продрог и весь был мокрый, он легко мог заболеть. Только лишь потому, что она была помехой! Как и всегда мешала правильному ходу событий, как всегда не к месту!       Тико хотелось перебить свои мысли, чтобы они наконец замолкли, оставили её в покое, хотелось удариться головой обо что-то, что бы избавило её от чувства вины. Она не раскаивалась! Ей лишь хотелось тишины. Хотелось быть…такой же сильной, как Пейдж, принимать правильные решения, бороться за что-то до смерти, отчаянно и верно, не сходя с проложенного пути. Но она не была ею, она не была героем. Скорее предателем!       Сопротивленкой, сбежавшей с орденским генералом!       Губы подрагивали, а ладонь поспешно накрыла лицо.       Он не стал спрашивать, кем была загадочная «она». Ясно, что кто-то из её драгоценного сопротивления, кто-то, совершенно определенно уже отправившийся в мир иной. И, вероятно, не без помощи Ордена и его самого.       Роуз всхлипнула, и у него что-то оборвалось внутри; что-то, безжалостно загнанное внутрь ещё со времен Арканиса, где он впервые встретился с чудовищной потерей…       Хакс запретил себе об этом думать. Нахмурив брови, он встал и обернулся к всхлипывающей девушке. Можно было молчать и ждать, пока истерика пройдет сама… но для этого он был слишком усталым и измотанным.       Да и просто, ему отчаянно хотелось, чтобы этот день, наконец, закончился.       Можно было ещё спросить, о ком вспомнила Роуз — и, вероятно, нарваться на полноценную истерику, с которой он, если быть честным, совершенно не знал, как бороться.       Приказать ей взять себя в руки он не мог.       Хакс скрипнул зубами, расстегнул проклятый промокший китель и положил его на пол у очага, оставшись в одной рубашке. Затем сделал пару шагов к скамье и осторожно опустился рядом, стараясь не задеть её мокрой тканью.       — У нас был тяжелый день. Утром всё покажется лучше.       Роуз втянула носом воздух и постаралась унять рвущиеся наружу рыдания. Почему она такая слабая? Напросилась на то, чтобы её успокаивали. Отлично, этого ей ещё не хватало! Чтобы её жалел враг, тот, кто вольно или не вольно был причастен к гибели её сестры! Девушка задушила скверные слова, готовые сорваться с языка, и постаралась выбросить из головы все мысли совершенно. Но не так-то легко было заставить себя молчать, когда злые упреки так и хотели оказаться высказанными!       — Утро… или любое другое время суток… не вернёт её и не сделает из предательницы героя! — зло прошептала она, отнимая от глаз ладонь. — Узнай она обо всём этом… — девушка тяжело перевела дыхание. — Она бы пристрелила нас обоих, будь уверен! Потому что она была предана Сопротивлению, сражалась за идею, за принципы, за нашу семью, а я… — голос прозвучал незнакомо, отчего Роуз и самой стало неприятно. Она подняла глаза, глядя на Армитажа. Он сидел рядом, с взъерошенными мокрыми волосами, в прилипшей к телу рубашке, уставший, измученный, и весь его вид заставил Тико замолчать, задохнувшись собственной злобой.       — Прости…       Он долго не смотрел на неё. Смотрел в огонь, в весело и зло потрескивающие в пламени дрова, готовые сгореть, отдав при этом всё свое тепло без остатка.       Итак, дело было не в «ней». Вернее, не совсем в той, о ком сейчас, захлебываясь эмоциями и слезами, говорила мятежница.       Дело было в ней самой.       Он знал всё о чувстве вины.       — Понимаешь, — негромко проговорил он. — Это останется с тобой навсегда. Последствия выбора. И всегда найдутся те, кто тебя за этот выбор осудит.       Алый луч выстрела Старкиллера. Белые квадраты войск на плацу. Скрытое шлемом лицо Фазмы, на котором угадывалась улыбка, и её «они не найдут виновного»…       …Нет, он не испытывал стыда и мук совести.       Но Орден? Покинутый Корусант?.. Нет, решил Хакс. Будет новый день.       Он потянулся к кобуре и вытащил свой бластер, на ладони протянув его девушке — и лишь тогда, наконец, взглянул на неё.       — Решай. Ты можешь оправдаться перед своей совестью. Или принять своё решение.       Роуз упорно молчала, боясь сказать лишнее. Она и так слишком много наговорила, и завтра ей точно будет неприятно от осознания этого. Казаться слабой — омерзительное чувство.       Конечно, он понимал её: теперь у них было намного больше общего, нежели в их первую встречу. Оба предатели, желавшие стать чем-то большим, чем являлись на самом деле.       Тико подавила усмешку, скользнувшую на губах. О, какая важная мысль. Останется… конечно, все её решения и их последствия останутся с ней до конца, и никак нельзя от них избавиться, только если размозжить себе голову, чтобы больше ни единой мысли, сожаления и бесполезного нытья.       Роуз перестала всхлипывать, и взгляд её стал отстранённым. Она проследила за тем, как Хакс достал бластер и протянул ей. Словно знал, о чем она думала. Как предусмотрительно, рационально, верно.       Оправдаться. Как она может оправдать себя? А своё решение? Своё, это какое? То, страшное, прозвучавшее в её мыслях? Это же было её собственное…личный приговор. Принятый. Единственный верный.       Роуз задержала дыхание и выхватила оружие, направляя дуло в висок. Хладный металл к разгоряченной коже. Вечное успокоение заместо нескончаемого самобичевания.       Он дернул рукой — резко, на рефлексах, мгновенным ударом вышибая бластер из её руки. Железные пальцы сомкнулись на запястье, не давай ей двинуться.       — Это… — свирепо выдохнул Хакс, — …не совсем то, что я предлагал.       Он предлагал ей выстрелить в него. Туда, где под ледяной, мокрой тканью отчаянно билось сердце. Не себе в висок. Проклятое, идеалистичное, на всю голову безумное Сопротивление.       — Совсем рехнулась?! — он разжал пальцы, поднес ладонь к своему лицу и ожесточенно потер пальцами мокрый лоб. То ли дождь, то ли ледяной пот, Хакс уже не мог определить. — Ещё не хватало, чтобы я потом объяснял твоим товарищам, что здесь делает твоё мёртвое тело.       Оправдание собственных действий показалось слабым даже ему самому. Но как иначе выразить тот ужас, что накрыл его при одной мысли, что она может попытаться выстрелить в себя, Хакс не знал.       — Слушай, — он сглотнул и осторожно потянулся за вторым пледом. — Возможно… это была не лучшая из моих идей. Признаю.       Роуз упрямо молчала. Сердце ломало ребра, с неимоверной быстротой отбивая неровный ритм. Она была готова сделать это, почему он её остановил? Это ведь и было её решение, правильное, её собственное, оправдывающее её совесть. Подходящее в её ситуации.       То, что он произнёс в своё оправдание звучало не совсем искренне, словно он чего-то не договаривал… И Роуз не знала, почему чувствовала это. Но стоило ей зацепиться за эту мысль, попытаться догадаться… И ужас накрыл её с головой. Грудь опускалась и поднималась, и постепенно девушка начала в полной мере осознавать, что только что чуть не произошло. Его холодные пальцы на разгоряченной коже запястья не позволили ей оказаться в непроглядной темноте, мертвой.       Крупная дрожь прошла по телу: Тико больше не слушала, что он там говорил. Её сердце билось, билось, как загнанное. Трусиха, сейчас она испугалась своих действий. Чуть не загубила их общие старания одним движением. Она безнадёжна!       Говорить не хотелось, реагировать, смотреть в сторону Хакса. Ничего. Роуз уставилась перед собой, проглатывая ком, вставший в горле и перекрывший дыхание. Она просто устала, это всё обстоятельства, они её так вымотали. Чувство вины, воспоминания, сестра, сожаления, всё разом.       Не лучшая. Конечно, не лучшая! Наверное, им было бы лучше вообще умереть в космосе, как и было уготовано: когда закончилось топливо и провизия. Зачем они спаслись…       Роуз тяжело уронила голову на руку. Ей нужно просто успокоиться и собраться. Не с мыслями, нет, от них ей только хуже.       Хакс всё это время попросту боялся отстраняться. Кто её знает, эту сумасшедшую, чересчур эмоциональную девчонку, что она сделает, если он встанет и отойдёт к огню?.. Метнётся за упавшим бластером? Прыгнет в океан?       На мгновение генерала посетила шальная, но не такая уж странная мысль: лечь спать на пороге, чтобы утром не было неприятного сюрприза в виде утопленницы.       Сердце билось дико и быстро, выдавая пережитый шок. Он напрочь забыл о промокшей одежде и усталости, в крови разливался адреналин.       Хакс неловко, одной рукой развернул плед и накинул его ей на плечи; затем придвинулся чуть ближе и положил руку сверх пледа.       Крифф, он проделывал этот фокус весь день, помогая ей идти, так почему сейчас движение ощущалось таким… смущающим?       — Ложись спать. Если хочешь, я посторожу, — он бросил косой взгляд на лежащий бластер. Оружие нужно было подобрать.       Мысль пришла внезапно: а что, если она просто боится засыпать с ним в одной комнате? С человеком, который в своё время отдал приказ её казнить?       Как выйти из положения, он не знал.       Роуз осторожно повернула голову, наконец сумев откинуть собственные эмоции на второй план. Нужно было переключиться с себя на кого-то, на что угодно, если она перестанет таким неординарным образом жалеть себя и переведёт внимание на кого-то, кто действительно нуждается в сочувствии, будет проще.       Девушка посмотрела на лежащую на её плече ладонь, вверх на запястье, на все ещё мокрую насквозь ткань. Молодец! Ничего не скажешь! Эгоистка!       Она снова прослушала, что он ей сказал, и от этого почувствовала себя ещё более отвратительно. Больше никаких плохих мыслей!       — Ты весь мокрый! — возмущённо воскликнула Роуз, разворачиваясь к нему всем телом. — Чёрт, это всё этот поганый остров, со своими веяниями Силы, которая заставляет выворачивать душу наизнанку! — она осеклась, заметив метнувшийся к бластеру взгляд генерала. Он боялся за неё? Думал, что она повторит свои действия? Что ж, если так, им придётся просидеть всю ночь в таком положении, потому что они просто не смогут прийти к взаимопонимание.       Тико нахмурилась.       — Так не пойдёт, — она тяжело вздохнула и помотала головой.       — Я не буду ничего предпринимать, окей? — Роуз ещё раз на долю секунды перевела взгляд на его мокрую одежду. — Я даже отвернусь, к стене, если тебя это устроит, — поспешно добавила и пристально посмотрела ему в лицо.       — Верю, — хмыкнул Хакс, не без облегчения расставаясь со страшной мыслью. — Будет жаль, если все мои попытки лечения окажутся бессмысленными.       Он ненавидел бессмысленные усилия, да, но сейчас фраза звучала слабой, но все же шуткой. Он снял руку с её плеча, сообразив, что вода с рубашки уже промочила плед. Надо было встать и сесть у огня, высушиться, но он почему-то все ещё медлил.       Роуз только фыркнула, мысленно усмехнувшись подобному оправданию. Что ж, это было вполне в его стиле. Надо отдать должное, он и правда много сил затратил на её спасение, так что глупо было бы испортить всё одним дурацким выстрелом. Тико легла во весь рост на скамейке и, как и обещала, отвернулась лицом к стене. Если он все это время отказывался греться у огня и снимать мокрую одежду только лишь потому, что стеснялся, Роуз просто не удержится и рассмеется! Мог бы и прямо сказать, она бы его не высмеяла.       Девушка с интересом рассматривала выемки на камне. Точнее искренне пыталась смотреть на них, а не погружаться обратно в свои не слишком светлые мысли.       Она и правда отвернулась, и Хакс подошёл к печке. Бросив косой взгляд в сторону безмолвной свидетельницы, он расстегнул рубашку и с невыразимым облегчением содрал с себя мокрую ткань. Встряхнул, подержал у огня, хмурясь и пытаясь просчитать, сколько времени понадобится, чтобы она высохла окончательно. Наклонившись к полу, Хакс коснулся пальцами кителя и с неудовольствием убедился, что ткань все ещё мокрая. Разоблачаться дальше он не стал; брюки были наполовину прикрыты кителем и шинелью, а потому промокли гораздо меньше, с этим вполне можно было смириться. К тому же, никакая на свете сила — даже та самая Сила — не заставила бы его щеголять перед мятежницей нижним бельём. Даже под угрозой бластера.       Пристроив рубашку к кителю, Хакс поднял бластер, сунул его в кобуру и поискал глазами ближайший плед. Тут обнаружилась серьёзная ошибка: вся куча пледов была рядом со скамейкой, на которой сидела Роуз Тико.       Которая, надо признать, уже более менее успокоилась. Мысли и правда утихли, оставив после себя приятную пустоту. Роуз сверлила взглядом стену, которую уже успела изучить вдоль и поперёк, и принялась отсчитывать секунды. Это было довольно скучно и несколько…странно? Сколько ей ещё так лежать, тупо уставившись в каменную стену и ждать, когда ей уже можно будет перевернуться на другой бок. Рука начинала затекать, причём раненная рука, а значит Тико рано или поздно все же придётся сменить позицию. Она заерзала, надеясь, что это хотя бы послужит для генерала предупреждением, что она поворачивается. Но он, кажется, никак не отреагировал.       — Я…можно мне уже лечь на другой… — Роуз развернулась и замолчала.       Он застыл, как пойманный с поличным преступник., Рука, почти ухватившая плед, остановилась в паре сантиметров от цели.       Через секунду он выдохнул сквозь зубы, схватил плед и провернулся к ней спиной, одновременно заворачиваясь в колючую ткань.       — Я лягу на второй скамейке, — неразборчиво, но довольно раздраженно донеслось с его стороны. — Только рубашку высушу.       Роуз только и успела, что закрыть глаза, жмурясь.       — Ты слишком тихо подкрался! — в своё оправдание заявила она, сильнее кутаясь.       Наконец, его голос отдалился, и она смогла расслабить веки.       — Хорошо, что она вообще здесь оказалась, эта вторая скамейка! — бросила Роуз и все же открыла глаза, чтобы убедиться, что-то не стоит у неё над душой. — А то мне кажется, ты бы скорее на полу спал, чем соизволил делить какую-то койку с повстанческим отродьем!       — Как будто ты бы стала делить койку с офицером Ордена, — огрызнулся Хакс, чей темперамент наконец-то окончательно взял верх над привычной выдержкой.       Это был долгий, тяжёлый, поменявший судьбу навсегда день, и под конец ему хотелось оставить всю сдержанность, как перед сном вешают в шкаф одежду.       Впрочем, сопротивление просто обязано было сваливать свою форму кучей.       К ситхам рубашку, пусть сохнет, обойдусь пледом.       — Спокойной ночи, — язвительно пожелал он и плюхнулся на скамейку, поворачиваясь спиной к своей новой головной боли.       Роуз хотелось ответить что-то едкое, но почему-то не нашла подходящих слов. Вся злость просто… испарилась.       И правда, она вообще не слишком думала, когда говорила о подобном, и не представляла наяву. Что бы она сделала, если бы он и правда согласился, и койка была всего одна? Роуз невольно представила, как ей пришлось бы подвинуться к самой стене, чтобы он уместился на узкой скамье. А ещё он был бы очень холодным и мокрым. Это довольно…неприятно.       Тико вздрогнула и усмехнулась. Спасибо ему за то, что отказался, потому что ей бы просто совесть не позволила скинуть его на пол после всего, что он для неё сделал.       Услышав его пожелание, она все же засмеялась в голос.       — Спокойной ночи, генерал! — она сделала паузу и чуть тише добавила, — Если бы ты не подкрался так тихо, я бы не повернулась!