Fire and Forgive: Остаться в живых

Rising fodder for the living Powerwold - Fire and forgive

...есть - живая вода... Наутилус - "Живая вода"

Лучи естественного света пробрались через всю небольшую хижину и, наконец, коснулись лица Роуз. Девушка недовольно нахмурилась, постаралась перевернуться на другой бок, но из-за боли в предплечье ей не удалось этого сделать. Тогда она осторожно потянулась, приоткрыла глаза, отодвинула плед и села на скамью, свесив вниз ноги. Сон выветрился из мыслей почти мгновенно, и Тико разочарованно вздохнула, понимая, что реальность куда более приземлённая и жестокая, нежели красивые, материализованные в сновидения мечты. К ноющей боли прибавилось ещё и желание как можно быстрее утолить голод. Она почти сутки не ела: скудный паёк перед её «приключениями» в камере пыток не в счёт. Девушка встала на ноги и осмотрелась. Теперь, когда помещение было освещено не тусклым светом свечи, а полноценным, ярким — естественным, она могла в достаточной мере ознакомиться с обстановкой хижины. И ещё немного порадовать себя разглядыванием разнообразных деталей, разбросанных по ящику, которые она осторожно собрала в одну кучку и переместила в ящик. Хакса ей будить не хотелось: пусть спит, она ему и так устроила вчера веселый вечер с истерикой впридачу; так что первым делом она решила выйти наружу, проверить, всё ли там в порядке, а затем провести немного времени с микросхемами. Поесть она может и потом, когда он проснётся. Иначе это будет нечестно по отношению к нему. Тико осторожно пробралась к выходу, отодвинула самодельную дверь и оказалась за пределами хижины, оставляя спящего генерала одного. Роуз обошла хижину, обнаружила отсыревшие поленья, которые нужно было вынести на свет, чтобы они как следует просохли к следующему дождю; окинула взглядом всё ещё влажную от дождя зелень, прошагала по размокшей грязи к тому месту, откуда предположительно, доносился вчера голос Хакса. Она намеревалась найти этот чертов фонарь, потому что обходиться свечкой вечно они не смогут. Да и к тому же, она совсем забыла, что вчера их источник света истлел, и нужно было собрать воск и сделать новый… Ей столько всего необходимо было успеть, что голова шла кругом. Тико ещё раз осмотрелась, отвлекаясь от созерцания тропинки, и увидела странных пучеглазых птиц рядом с камнями. Не про них ли вчера говорил Армитаж? Может, они и были той самой причиной, по которой Роуз тоже не смогла найти фонарь. — Эй! — она вначале окликнула их, а затем попыталась сымитировать звук, которым птицы общались между собой. Даже наклонилась, чтобы не выглядеть такой грозно-большой по сравнению с ними. Сон был тяжелым и беспокойным. Он куда-то бежал, стреляя из бластера и почему-то промазывая по своим целям; знал, что должен отключить механизм саморазрушения — и тут же вспоминал, что разрушать уже нечего, что ему ничего не угрожает. Дождь Арканиса лился сквозь распахнутое окно, и от этого было отчаянно холодно и сыро. Сырость и холод остались и при пробуждении. Хакс открыл глаза и увидел слабое пятно света под потолком. Он медленно сел, почти против воли кутаясь в плед, и понял, что его бьет дрожь. Армитаж поискал глазами девушку, но скамейка напротив была пуста. Видимо, именно её движения пробудили его ото сна. За ночь очаг погас, и хижина была пропитана сыростью, спустившейся после дождя. Хакс бесшумно встал, подошел к печке и наклонился, подбирая с пола высохшую одежду. Тепла в ней не было ни на йоту, но он все равно оделся, прежде чем выйти наружу. Свет оказался неожиданно ярким, и Хакс болезненно сощурился после тёмной хижины. Ему по-прежнему было холодно, и рыжий генерал запоздало осознал, что, кажется, простудился. Желание замотаться в плед поверх шинели было безумным, но очень притягательным; Хакс представил, как это будет выглядеть, и содрогнулся. К ситхам, нужно будет поискать, нет ли чего в аптечке. Потом. Он вновь моргнул, привыкая к режущему глаза свету, и поискал взглядом Роуз. Её следы кончались прямо у склона, и на мгновение его сердце пропустило удар. Он рванулся к обрыву, и поскользнулся, чуть не упав. В руках остался пучок листьев с полуголого куста. Орденский генерал невольно сглотнул и посмотрел вниз, туда, где океан внизу равнодушно нёс свои волны к берегу. Неужели она вновь попробовала?.. Но нет. Хакс услышал какой-то звук, и его взгляд упал на тропу, ведущую к хижине. Роуз продолжала свои бесполезные попытки призвать к себе этих бестолковых созданий: те смотрели на неё своими глупыми глазами, не желая идти на контакт. Она даже попыталась поманить их пальцев. Ни в какую. Девушка рассерженно выдохнула, поднимаясь на ноги. — Ну и не надо! — выпалила она, отворачиваясь от птиц и устремляя свой взгляд на траву неподалёку. У неё и без этого предостаточно дел, так что не стоит тратить время на подобного вида сомнительные развлечения. Тико вернулась к мыслям об утраченном фонаре. Может, она просто невнимательно искала или ошиблась в примерных координатах местонахождения этого фонаря? Роуз поднялась, продолжая разговаривать с кем-то в траве, и Хакс с облегчением понял, почему не видел её до этого. Но вот место, где она стояла, наводило на определенные размышления… Он сделал несколько шагов вниз, по тропе, стараясь ступать осторожно и неслышно, и поневоле ухмыльнулся, завидев неподалеку от Роуз стайку толстых бело-коричневых птиц. — И как, отвечают?.. — с иронией поинтересовался он. Девушка вздрогнула от испуга, вытянувшись по струнке и обернувшись. Он снова повторяет вчерашний фокус? Неужели ему так нравится подкрадываться к людям и заставать их врасплох? — Я-я… нет, они… безнадежны, как эти булыжники! Видимо, разумных существ стоит искать в глубине острова, — девушка постаралась придать лицу спокойное выражение, но бешено бьющееся сердце никак не унималось. — Я не хотела тебя будить… Хакс решил, что «пугать мятежницу» можно вполне назвать его новым хобби. Уже второй раз, не так ли?.. Он опустил взгляд на траву и постарался припомнить, где в последний раз видел фонарь. Да, как раз где-то в этом районе… — Полагаю, фонарь не удалось найти и тебе, — отстраненно пробормотал он себе под нос. Отвлечься от её слов полностью не вышло. Она не хотела его будить? Почему? Пора было делать очередной укол. Да и… — Нет, увы… но я продолжу поиски чуть позже, — Роуз положила ладонь поверх своего повреждённого предплечья. — Как ты вообще сюда дошла? — поинтересовался он, прищурившись и пристально изучая Тико взглядом. Предполагаемая простуда выбрала именно этот момент, чтобы напомнить о себе волной жара, от которого ему стало нехорошо. Только что ведь было холодно?..  — Ну, я безумно хотела сделать что-нибудь полезное, а для этого непременно нужно было подняться с кровати и выйти сюда, — она пожала плечами и улыбнулась. — Раз ты проснулся, может перекусим? — Тико посмотрела на генерала, и на какое-то мгновение что-то в его облике показалось ей странным. — Эй, всё в порядке? — А? — рассеянно откликнулся Хакс, как раз пытавшийся сообразить, насколько сильно решил отомстить ему измученный организм. — Да, в порядке. Орденских врачей, способных против воли сунуть его в лазарет, рядом не было, а щеголять простудой на фоне огнестрельной раны было как-то… несерьёзно. — Что с твоей раной? Нужен укол? — роль полевого медика далась ему неожиданно легко, но, пожалуй, была в вопросе и ещё одна, подспудная цель: ему хотелось вернуться в пещеру и принять сидячее, если вообще не горизонтальное положение. Ещё следовало озаботиться завтраком. Хакс бросил изучающий взгляд на стайку толстых птиц. Интересно, они были… съедобны? Роуз пытливо посмотрела ему в лицо, словно старалась прочесть там подвох. Армитаж выглядел слишком бледным, и при таком ярком утреннем свете она видела это слишком явно. Но не могла понять, отчего он такой…заторможенный? Может, ещё не проснулся окончательно? — О, она уже лучше, спасибо. Я думаю, можно сделать ещё один укол, а остальное лекарство оставить на всякий случай, — она нахмурилась, представляя, для чего им может понадобиться обезболивающее. Против светового меча… Если их найдут здесь, возможно, им даже препараты не помогут. Тико снова перевела взгляд на генерала, явно ощущая…что что-то всё же не так, но вот что именно? Интуиция отказывалась давать подсказки. — Выглядишь неважно, — наконец произнесла Роуз и подошла к Армитажу ближе. Может, если она посмотрит на него вблизи, всё вдруг прояснится? Толстые птички разбежались, унося с собой навязчивые мечты о горячем вкусном завтраке. Хакс проводил их тоскливым взглядом и вздрогнул, сообразив, что мятежница незаметно оказалась всего в паре шагов от него. Последним, кто баловался подобными вторжениями в его личное пространство, был Рен, постоянно старающийся запугать рыжего генерала зловещей маской и идиотскими угрозами. Роуз запугивать не пыталась, наоборот, в её глазах светилось что-то, напоминающее… заботу? Нонсенс. Просто два предателя, временно объединенных общими проблемами выживания. Правда?.. Под её открытым, испытующим взглядом было очень неуютно стоять. Хакс невольно сделал шаг назад. Это его движение заставило Роуз почувствовать себя крайне неприятно. Ей сразу показалось, что она слишком навязчива, и он достаточно доходчиво дал понять, что не нуждается в таком излишнем интересе к своей персоне. Может, всё и правда в порядке, и он всего-навсего не выспался? Может, пролежал всю ночь, не сомкнув глаз, и позволил себе заснуть лишь под утро? А тут она со своими глупыми вопросами и излишним беспокойством. Тико нахмурилась и тоже отступила. — Тогда, может, поищем где здесь есть вода? Думаю, дождевая вполне может подойти, — девушка отвернулась и постаралась найти взглядом хоть какую-то емкость, в которой могла остаться вода от ночного ливня. Но, видимо, хозяин хижины был не настолько предусмотрительным… Что ж, сегодня Роуз сама позаботится о том, чтобы у них была эта чертова вода в подходящем количестве, чтобы можно было хотя бы умыться! Она отступила тоже, так быстро, что Хакс ощутил себя больным какой-то кореллианской чумой. …Что ж, действительно. Наступило утро, и идея делить одно пространство с Хоснианским палачом могла показаться ей не такой хорошей, как вчера. Крифф, может, зря он навязывается с этими уколами? Видно же, что она изобретает любые предлоги, чтобы оттянуть возвращение. — Вода? — он слегка насмешливо изогнул бровь. — В хижине есть две фляжки. Если этого мало, то к твоим услугам целый океан. Он прикусил язык, прежде, чем в очередной раз предложил бы сходить к берегу. Роуз вновь повернулась к нему, одарив таким взглядом, словно он сморозил какую-то глупость. На самом деле она так и считала, но всё равно посчитала должным не выражать излишнего раздражения подобным его ответом. — Ты серьезно собираешься пить соленую морскую воду? — девушка тихо фыркнула и направилась в сторону хижины. — Те две фляги с чистой питьевой водой, их максимум хватит на один день, не более… и это если не считать того, что неплохо было бы приготовить что-то типа похлёбки. — она задумалась. — Так что, нам явно нужно больше. Ты, же, хм, не думаешь, что проточная вода возьмётся из неоткуда, когда она нам понадобится? — Тико через плечо посмотрела, идёт ли Хакс. …Он чувствовал себя идиотом. Редкий момент для орденского генерала. — …А, ты про такую воду, — она обернулась, чтобы проверить, идёт ли он следом, и Армитаж тронулся с места, легко нагоняя её широкими шагами. Он чувствовал смутную потребность извиниться, хоть и толком не понимал, за что. — Я думал поискать источник… Он не договорил, потому что на смену жару пришёл холод. Хакс потянулся к краям шинели, запахивая её. — Это хорошая идея, — раздражение сменилось на милость, и Роуз даже остановилась, чтобы снова одарить Хакса счастливой улыбкой истинного искателя приключений. Но её настрой снова был сбит: несмотря на достаточно теплую погоду генерал кутался в теплую шинель, словно они стояли на открытой местности, и их пронизывал ледяной ветер. Тико честно хотела промолчать и никак не комментировать его действия, но это показалось ей настолько странным, что она всё же не удержалась. — Тебе серьёзно холодно? — она выглядела не столько удивленной, сколько просто озадаченной. Такой рациональный человек, как Хакс ничего не делал просто так, у всех его поступков была какая-то причина. Весомая причина. Вариантов было два. Вариантов, при которым ему не грозило выглядеть полным идиотом, один. Хакс раздраженно покосился на океан, над которым с тоскливыми криками парили белые птицы, и неохотно признался: — Вероятно, температура. Не проверял, но похоже, — больше всего в своём состоянии Хакса раздражало то, что оно мешало осуществлению его планов. Исследовать остров, найти провизию, отыскать источник… в конце концов, Скайуокер жил здесь годами, а даже джедаи пока не научились питаться воздухом. — Неважно, есть другие первоочерёдные задачи. До темноты. Пессимизм был заразной и прилипчивой штукой. Роуз звонко хлопнула себя по лбу ладонью. Ну конечно! Мокрая одежда, холодный ветер и скудный обогрев, который к утру испарился вместе с темнотой. Идеальные условия для простуды, если не заболевания пострашнее. — Крифф! Оно должно было этим кончиться! — воскликнула девушка и обозлённо нахмурилась, сердясь на свою недогадливость. Ей вчера было настолько плохо, что она совершенно не обратила никакого внимания на чужое состояние. С его-то… гхм, здоровьем только под такими ливнями коробки таскать. Тико развернулась вовсе, решительно глядя на генерала. — Если вероятно, значит точно. Всё остальное может и подождать, потому что если эта обычная простуда перейдет в воспаление легких, тебя даже криффова Сила с того света не вытащит! — девушка для достоверности ткнула в него пальцем. Хакс сглотнул. Он уже видел такой фанатичный огонь в чужих глазах, но последний раз это были адепты ситхов и лично Прайд, а не внезапно одержимая вопросами его здоровья мятежница. — Но мы не можем остаться без воды и припасов, — осторожно возразил он, пытаясь воздействовать логикой на безумную решимость и уже зная, что ничего, возможно, не выйдет. В конце концов, в этой иррациональности и крылась сила Сопротивления. — Ты ранена, я, пока что, в лучшем положении. Мы должны хотя бы найти источник, — Хакс затормозил перед хижиной, пересмотрев свои планы по возвращению. Если она сейчас запихнет его внутрь, велика вероятность, что в ближайшие сутки он никуда отсюда не выйдет, и уже к утру у них появятся серьёзные проблемы с едой и водой. Он не мог позволить себе заболеть, пока не подготовится к этому как следует. — Глупости! — отрезала Роуз, еле перебарывая желание просто схватить его за руку и затолкать в эту несчастную хижину, чтобы он уже прекратил вести себя, как чёртов герой! Ей же вчера никто не мешал пользоваться своим положением сколько вздумается, так что теперь его очередь побыть на её месте: отдохнуть и набраться сил. — Я себя чувствую гораздо лучше, если не считать того, что укол всё же придется сделать. И я, как ты заметил, уже вполне нормально могу ходить, так что воду принести смогу, если она понадобится, — Роуз замолчала внимательно глядя ему в глаза. Ей стоит просто огромных усилий уговорить его зайти, так что, кажется, придется прибегнуть к более простому способу. — Давай так, ты делаешь мне укол, а дальше подумаем, что к чему, окей? В голове сама собой всплыла стандартная строчка из мануалов: «при форс-мажоре необходимо срочно эвакуироваться». На форс-мажор, обстоятельство непреодолимой силы, Роуз Тико тянула, как… он запутался в дебрях аналогий и сдался. В голову лезла исключительно хаттская ругань, где-то в полях, ещё в незапамятные времена, подцепленная от Рена. В общем, на форс-мажор Роуз Тико тянула вполне. Ему оставалось лишь подчиниться; голова уже не желала мыслить ясно и чётко, жар лихорадки что-то делал с мыслями, и Хакс с кривой улыбкой шагнул в хижину, бросив через плечо: — Ты же не собираешься меня отсюда выпускать, да? И как, интересно, ты меня удержишь? Роуз искренне удивилась тому, что он так легко сдался. Что ж, кажется, она медленно, но верно училась им манипулировать. Не совсем честно, конечно, но на войне… гхм, но в их ситуации все методы хороши. Сделай она по-другому, он бы просто её не послушал. Генерал склонился над аптечным ящиком, извлекая из него все, что нужно для очередного сеанса полевой терапии. На его вопросы девушка лишь усмехнулась, прикусив язык. Не стоило говорить ему, что через каких-то полчаса-час он и сам не захочет никуда идти, да и подняться не сможет. Не создан он для таких резких смен места жительства, климата и вообще любых перемен в целом. Роуз хотела назвать его «тепличным», как кликали подобных ребят в её детстве, но осеклась. Для генерала Первого ордена это описание было не слишком уместным. — Посмотрим, — она одарила его лёгкой улыбкой, когда повернулась. Что ж, хорошей заменой для мытья рук мог послужить антисептик. А если хорошенько пораскинуть мозгами, можно найти много «лазеек» и обойтись без лишних затрат драгоценной воды. Роуз покосилась на свое предплечье, бинты на котором пропитались кровью. Стоило и повязку сменить, иначе придется распарывать и сшивать заново. Армитаж бросил короткий взгляд на мятежницу. У него было ощущение, что голова медленно, но верно заполняется душным, ватным туманом. Хакс сдал дела автопилоту и с легкой отстраненностью исполнил нужную последовательность действий. Продезинфицировать руки, натянуть перчатки, достать ножницы, продезинфицировать и их… он на мгновение задумался над тем, не перепутал ли последовательность, но автопилот уже нёс его к пациентке с охапкой бинтов и лекарств в руках. Бинты на её руке были жесткими от засохшей крови. Хакс поддержал пальцами её локоть, чтобы было удобнее разматывать повязку; мельком взглянул ей в лицо, почему-то задумавшись, каково ей принимать помощь врага. — Извини, — сообщил размягченный температурой и жаром автопилот, — но у нас просто нет вариантов. Конечно, ты бы предпочла, чтобы перевязки делал кто-то из твоих, я понимаю. Тико недоуменно взглянула на него, услышав подобное заявление. Каких таких «её» он имел в виду? Если он думал, что в Сопротивлении были подобные медикаменты и такой хороший материал для перевязок, то ей просто необходимо было разбить вдребезги его представления о жестокую реальность. Но она снова прикусила язык, потому что стоило им встретиться взглядами, она по его виду поняла, что он просто начинал бредить. И что все его слова выбили просто рандомно озвученными мыслями. Невыносимый человек! Как можно игнорировать своё плохое самочувствие?! Она лучше сформулировала мысль, но всё равно оставила и её невысказанной. «Мне совершенно всё равно, кто делает эти перевязки!». Это было бы слишком грубо. И не совсем правдиво. — Врач должен лечить всех, кто нуждается в этом. Не зависимо от расы, вероисповедания и того, к какой стороне его пациент относится. Так что я думаю, нам не стоит развивать эту тему дальше. Это ни к чему хорошему не приведёт, — последнюю фразу она постаралась произнести как можно мягче. Хакс непонимающе поднял глаза, и его руки застыли, сжимая пальцами бинт. — Врач — должен, — с ироничной полуулыбкой согласился он. — И, если ты видишь во мне врача, всё действительно проще. А если мы поменяемся ролями?.. Его почему-то прошибал холодный пот от одной мысли, что ей придется заботиться о человеке, который, по сути, был её врагом. Нерациональное милосердие. Это прозвучало достаточно провокационно, так что Роуз не сразу нашлась, что ответить. А чего бы ему хотелось на это услышать? Проще… Ничего не проще! Они всё ещё предатели, и у каждого за плечами множество отнятых жизней. У кого-то больше, у кого-то меньше… Тико постаралась не углубляться в подобные не слишком светлые мысли, дабы не повторить прошлого плачевного опыта. Если вчера она могла позволить себе такой опрометчивый поступок, то сегодня от неё зависела чужая жизнь. Она была должна ему, а долги любят, чтобы их возвращали. Желательно сразу, чтобы потом не забыть ненароком. Хакс возобновил своё занятие и завершил смену повязки, аккуратно спрятав узел за последним слоем бинтов. Что-то действительно было в роли врача… Он попытался убедить себя, что занимается этим лишь ради того, чтобы она замолвила за него словечко перед Сопротивлением, но сама мысль почему-то казалась фальшивой насквозь. — Так, теперь укол… — себе под нос пробормотал Хакс и перешел ко второй фазе лечения. Он старался сосредоточиться на деле, но мысли все равно разбредались испуганным стадом, варьируя от дум про судьбу Ордена до почему-то пугающей своей грядущей неловкостью сегодняшней ночи. Девушка перенесла все манипуляции молча, и только взгляд выдавал то, что она чувствовала. Она искоса поглядывала на Армитажа, на его уставшее сосредоточенное лицо, и его слова непрерывно вертелись в её мыслях. «А если мы поменяемся ролями»… Он что, действительно думал, что она воспользуется его помощью, а потом, когда он сам окажется в подобном положении: беспомощный и слабый, она просто оставит его здесь одного? Слабый. Роуз замотала головой, избавляясь от этого слова, не подходящего для описания Армитажа Хакса. Она не считала его слабым, вовсе нет. В нём был какой-то внутренний стержень, скрывающийся под такой слабой с виду физической оболочкой. Тико вскинула голову, чтобы снова посмотреть ему в глаза: решительно, прямо, непоколебимо. — Всё. Закончил. И что теперь? — он стянул перчатки и с легкой усмешкой повернулся к Роуз. Вздернутая бровь была своего рода вызовом. — А теперь, генерал, вы перемещаетесь на свою скамейку и прекращаете свои бесполезные попытки выбраться из этой чертовой хижины, пока у вас не пройдет жар. Он молча смотрел на нахальную мятежницу, задаваясь вопросом, почему она вообще ему приказывает. Раз этого точно не было в планах, значит, стоило это вообще пресечь изначально, а сейчас — остановить… но зачем? В смысле, но как? Хакс подавил совершенно неподобающее, идиотское желание нахально ответить «а кому надо, тот пусть и перемещает!..», списав мысль на высокую температуру. Вариантов вновь было два, на этот раз простых — соглашаться или нет. Если он согласится, про источник, исследования острова и, вероятно, про охоту можно будет забыть. Не пойдет же раненая Роуз Тико, под обезболивающим уколом, заниматься всем этим одна?.. Хотя да, она могла. Хакс почему-то поёжился и поразмыслил над вторым вариантом. Если он будет сопротивляться… глупо. Недостойно. Возможно, был способ как-то… минимизировать ущерб. Например, выпить лекарство и потом уже отправляться по делам? — Я могу просто сходить к кораблю и достать из медотсека жаропонижающее, — он попробовал предложить более-менее разумный вариант. — Заодно забрать всё, что нам может ещё понадобиться. — Если ты сейчас в таком состоянии пойдешь туда, то обратно даже ползком не доберешься, — серьезно заявила Роуз, вздыхая. — Можешь остаться на моей скамье, но тогда придется как-то загородить свет, — она задумчиво осмотрела помещение на наличие подходящего для этого предмета, но мозг не предложил ни единой хорошей идеи. Девушка поднялась на ноги, и с пару минут просто смотрела на гору пледов. Можно было, конечно, обойтись жаропонижающим, и дело с концом, но тогда не факт, что его организм как следует справится с болезнью и новый приступ лихорадки не повторится. А еще Роуз предполагала, что на корабле, который они угнали, не было такого огромного выбора лекарственных средств, подходящих для генерала человеческой расы. Самостоятельно просчитать подходящую дозировку было задачей не из легких. Может, там и было несколько антибиотиков широкого спектра, которые Тико просто побоялась бы пустить в ход. Кто знает, возможно, у её упрямого пациента ещё и непереносимость препаратов обнаружится… что частенько случалось среди солдат Сопротивления. — Я, конечно, мало смыслю в продвинутых технологиях лечения, но, думаю, моего жизненного опыта будет достаточно, чтобы поставить тебя на ноги хотя бы через пару дней, — девушка подошла к его скамье, забрала оттуда все пледы и положила рядом с генералом. — Я попробую что-нибудь придумать, ладно? В конце концов, вода у нас есть, осталось найти мясо и что-то похожее на котелок. — Допустим, что вниз спускаться не стоит, — без особого воодушевления сказал Хакс, подперев голову рукой и наблюдая за сменой выражений на лице мятежницы. — И просто так, для сведения, если так случится, что тебе придется использовать какие-то препараты — у меня нет аллергии. И еще — я вполне могу дойти до своей скамейки, — мозг силился, но так и не мог понять логики, согласно которой ему нужно оставаться именно здесь. Но температура, кажется, набирала обороты, и мышцы уже не на шутку ломило; действительно хотелось лечь. И поесть. Что-нибудь. — Кстати, мясо разбежалось от тебя на тропинке. Пара выстрелов с бластера… ты хорошо стреляешь? Кажется, он за пару минут выдал годовой запас слов, и поэтому на время замолчал, чтобы накопить новые. Роуз выслушала весь его монолог молча, не задавая никаких вопросов и не перебивая: для неё было удивительным открытием то, что он был способен говорить так…неформально? Сейчас, когда его речь не звучала чопорно, как по уставу, Тико даже забыла, что она разговаривает с генералом Первого Ордена. Девушка чуть заметно улыбнулась. — Разбежалось, увы, но я могу попытаться снова, и да, я метко стреляю, ты это видел…когда мы попали под обстрел, — она невольно вздрогнула, вспоминая пережитый ужас. От неё в то мгновение зависели их жизни, и любой её промах мог стоить им слишком дорого. Слишком четкие картинки мелькнули перед глазами, а эмоции вмиг вызвали вброс гормонов стресса в кровь, заставляя сердце сокращаться с большей частотой. Тогда и сейчас имели не слишком заметную разницу. Теперь от её умения обращаться с оружием снова многое зависело. Например то, что у них было не так много зарядов в бластере, так что целиться придётся очень и очень метко. Одной рукой, скорее всего лежа в траве, чтобы лучше прицелиться… Тико, наконец, отвлеклась от воспоминаний и снова вернулась к обсуждению. — И нет, экспериментировать с лекарствами я не рискну, скорее попробую найти что-нибудь подходящее из имеющегося в нашем арсенале, — Роуз отвернулась от Хакса и неопределенно махнула рукой. — В общем, ложись и кутайся нормально, только твою форму придется убрать обратно к очагу, должна остаться хоть какая-то одежда… Хакс обошел многозначительным молчанием тему меткой стрельбы, не желая первым начинать очередную ссору. Если бы ему не хотелось так сильно закрыть глаза… Но тут до рыжего генерала дошла последняя часть напутствий Роуз, и он резко распахнул глаза, затравленно взглянув на мятежницу. К счастью, она уже отвернулась и не видела его реакции. Что значит — должна остаться хоть какая-то одежда?! После чего? Зачем? Он совершенно не желал раздеваться больше вчерашнего, и невольно вжался спиной в стену, словно это могло как-то спасти от неизбежного. Куча пледов, в которую можно было замотаться с головой, обернувшись втрое, не принесла никакого успокоения. Без формы он чувствовал себя… уязвимым. Кем-то другим. Лавры эксгибициониста его никогда не прельщали, а сейчас, когда его занесло на один остров с условным союзником, сама мысль и вовсе казалась чем-то неподобающим. Когда Хакс вновь обрел дар речи, голос прозвучал хрипло: — Ты всё-таки пойдешь?.. — куда, он не уточнил. Роуз Тико, исследователь островов, и Роуз Тико, охотница — обе версии звучали одинаково странно. Это ему следовало произвести рекогносцировку, а не валяться в хижине Скайуокера, подхватив банальную простуду… какой позор. Но бороться с тем, чего нельзя было изменить, было бесполезно. Хакс закрыл глаза и устало решил, что пары часов отдыха ему хватит, чтобы прийти в себя. А потом — остров. Корабль. Аптечка. И, если в аптечке нет обычных жаропонижающих, какой-нибудь ботанический мануал по лекарственным растениям. На войне все средства хороши. Тико встретила вопрос Армитажа с непривычным для неё… приятным удивлением? Он не хотел, чтобы она уходила? Но девушка довольно быстро распрощалась с этой мыслью. Да, как бы не так… — Конечно. Не думаю, что эти бестолковые создания сами прибегут сюда, чтобы стать чьей-то едой, — Роуз осторожно повернулась, тут же закрывая глаза, на всякий случай, вдруг Хакс её послушал и снял свою криффову форму. — И к тому же, если я не уйду, боюсь, ты так и просидишь на одном месте, смущаясь и краснея без повода, пока не ухудшишь и без того скверное состояние! — Возможно, — с легким смешком согласился Хакс. Сил спорить почему-то не было, а сама ситуация, сквозь призму высокой температуры, начинала казаться даже забавной. Вот он, генерал Первого Ордена (опустим обстоятельства места и времени), сидит в хижине Скайуокера где-то на окраине галактики и упрямо спорит с представительницей Сопротивления на какие-то дурацкие, совершено незначительные темы. Как низко пали некогда великие. — Иди, — почти снисходительно напутствовал её Хакс. «И победи», ехидно добавило подсознание. — У тебя два часа, именно на столько я согласен отложить запланированную разведку. Потом пойду сам. Он уложил на скамью шинель и потянулся к вороту кителя, надеясь, что она поймёт намёк. Роуз тон его речи немало позабавил, и она не смогла отказать себе в удовольствии поддержать эту возникшую из неоткуда неформальную беседу. — И после двух часов ничего не изменится, потому что сегодня ты отсюда точно не выйдешь, — она улыбнулась, всё так же не открывая глаза. Она же обещала, что честно не будет на него смотреть. — Единственное, что я могу тебе пока что предложить, это положить на лицо какую-нибудь тряпку, чтобы свет не был таким ярким, и ждать меня. Я постараюсь вернуться как можно быстрее, возможно, если получится, — она протянула в пустоту раскрытую ладонь, — Так я могу получить свое оружие, генерал? Или мне своими руками их отлавливать? Девушка вслушивалась в шорох одежды и мысленно ликовала. Что ж, ей удалось убедить его дать организму немного передохнуть, а значит она могла совершенно спокойно потратить пару часов (на самом деле она свято верила, что успеет управиться со всеми делами быстрее), пока действие обезболивающего не закончилось. — Посмотрим, — многозначительно отозвался Хакс в ответ на явную угрозу. Он опустил глаза на китель, борясь с застёжками, и не сразу сообразил, что она по-прежнему стоит здесь, честно жмуря глаза, но все равно повернувшись лицом. И просит бластер. Он на мгновение заколебался, бросив возню с кителем и протянув к оружию неуверенную руку. Вчера она была не в себе… Нет, ходить без оружия на незнакомой планете было плохой идеей. Хакс со вздохом вытянул бластер из кобуры и наклонился вперёд, вкладывая оружие в протянутую ладонь. Рука Роуз казалось прохладной по сравнению с его собственной; ему вновь было жарко. — Будь осторожна, — негромко попросил Хакс. Бластер, наконец, оказался в руке. Долго же он думал, однако. Роуз быстро перебила эту мысль другой, совершенно логичной, объясняющей. Генерал просто боялся, что она вытворит что-то похожее на вчерашнее. Что ж, у него были основания полагать о подобном. Но вчера осталось позади, и теперь Роуз не чувствовала себя такой бесполезной! Ей было о ком заботиться, было, чем себя занять, и хотя исследовать остров в одиночку ей совершенно не хотелось (куда веселее было бы подкалывать Хакса по поводу и без, наблюдая за тем, как он, возможно впервые за столь длительное время увидевший настоящую живую природу так близко, рассматривал бы необычные растения или неизвестных доселе существ). И все же, остров необходимо было исследовать. Не совсем точному, но все же плану, который гласил, что ей придётся попытаться сделать многое самостоятельно: в отместку за вчерашнее бездействие. Возможно, она даже к кораблю спустится, но для начала мясо и бульон, а ещё вода… для того, чтобы смачивать ею бинты и прикладывать ко лбу. Если бы только генерал разрешил ей использовать для этого более подходящий материал, его плотную рубашку, было бы куда проще, потому что стерильные бинты могли им пригодиться для более подходящего дела. — Постараюсь, — насмешливо ответила Роуз, заталкивая бластер в кобуру. — И ты тоже… — добавила она чуть тише и, развернувшись, вышла из хижины, прикрывая дверь. Стоило ей выйти, как Хакс довершил процесс раздевания, аккуратной стопкой сложив лишнюю одежду на край скамейки. Лишним было практически всё, кроме нижнего белья, но сложнее всего было почему-то расстаться с рубашкой — слегка помраченный жаром разум упорно настаивал на том, что пледы могут быть пыльными и грязными, напрочь игнорируя тот факт, что Хакс под ними уже спал. Ну да, еще не хватало заразиться мидихлорианами, уснув под пледом Люка Скайуокера. На этом месте рыжий генерал окончательно понял, что с мыслями, пожалуй, стоит временно завязать, потому что они упорно склоняются в сторону бреда. Расстегнув рубашку, он присоединил её к прочей одежде и соорудил из вороха одеял некое подобие приличное кровати. Один плед снизу, один под голову, один сверху. Приступ жара вновь сменился холодом, и сверху добавился еще один плед. Хакс со вздохом уставился в потолок и отстраненно изучил длинную трещину, теряющуюся в тенях. Ресницы смыкающихся век на какое-то мгновение разрезали пространство на лоскуты, но долгожданный покой Хаксу, видимо, не полагался… — Ты думаешь, потолок на тебя рухнет? — с интересом осведомился незнакомый голос у стены. — Это уже паранойя. Потолок не рухнул. Рухнул сам Армитаж, дёрнувшись за бластером у себя в ногах и неуклюже сверзившись со скамейки из-за скользящего по камню пледа. Кое-как выпутавшись из ставшего ловушкой одеяла, рыжий генерал свирепо взглянул в сторону голоса — и увидел полупрозрачный мерцающий силуэт неизвестного ему человека. — Ты кто? — тупо спросил Хакс, рефлекторно заворачиваясь в плед. — Твой бред, очевидно, — фыркнул мужчина с вертикальным шрамом на лице и лохматой копной волос. Глаза у видения были пронзительно-голубыми, даже без скидки на общий синеватый тон мерцания. — Или видение Силы. Ты же желал чего-то в этом роде? Получи. Хакс изо всех сил зажмурил глаза. — Ты ещё пледом накройся, — насмешливо посоветовал голос. — Тогда страшилка тебя точно не тронет. Хакс почувствовал, как жар стыда достигает кончиков ушей, и неохотно открыл глаза. — Ты призрак? — Что-то вроде, — задумчиво согласился гость и прошёлся по хижине, с интересом поглядев на ящик. — Так что, генерал Хакс, откуда такие стремления? Дурной пример моего непутёвого внука? С пару секунд Армитаж таращился на незнакомца, силясь понять, что он имеет в виду. Затем мозг ожил и выдал логическую цепь: призрак Силы-внук-дом Скайуокера-Кайло Рен. — Ты, — со спокойствием, которого не чувствовал, заявил рыжий генерал, — криффов Вейдер. — А ты, — в тон откликнулся призрак, — криффов генерал криффова Ордена, который подчиняется криффову Палпатину. Которого я один раз уже убил. А у тебя какое оправдание? — Я… — Хакс сглотнул, изо всех сил убеждая себя, что это ему снится. — Да крифф, почему я должен оправдываться перед призраком джедая?! Тебя нет. Я не джедай. Я не могу тебя видеть. И я не подчиняюсь Палпатину! — Хакс раздраженно повёл рукой вокруг, указывая собеседнику на их окружение. — Иначе не был бы здесь! — Еще ты можешь убедить себя, что я — порождение твоего бреда, — хмыкнул Анакин Скайуокер и многозначительно покосился на ящик. — Знаешь, не нужно быть джедаем, чтобы отличать свет от тьмы…

***

Роуз старалась шагать как можно быстрее, но ноги так и норовили зацепиться за выступ, пока она оглядывалась по сторонам, чтобы увидеть всё и сразу. Так, в начале вода, потом мясо, нужно внести в свой план хоть какое-то подобие порядка, поучиться у Хакса рациональности и чёткости в действиях. Тико держала здоровой рукой небольшой котелок, который ей удалось обнаружить на улице: она хотела спуститься к морю и вымыть его там, но эта идея показалась ей пугающей. Пока она спустится и поднимется, пройдёт слишком много времени, а вода Хаксу нужна была срочно. Там помоет, если найдёт воду. Он ей там что-то про источник говорил? Что ж, это не исключено, им может повезти… Девушка ближе прижала котелок к себе, сама же, сощурившись, осматривала всё, что попадалось по пути. В основном разнообразные растения. Заросли. Кругом столько зелени, что всё сливается в одно зеленое полотно с разноцветными цветками-кляксами, и запомнить дорогу становится всё труднее с каждым шагом. Всё непривычно и так красиво. Роуз шагнула прочь из «живого» лабиринта, оказываясь у небольшой пещеры. Вход был довольно узким, так что девушке пришлось протолкнуть в начале котелок, а затем уже, порадовавшись своему небольшому росту, пролезть в отверстие самой. Скользящий дневной свет был единственным источником освещения в пещере, и Роуз не долго смогла радоваться такой ясной картинкой перед глазами и шагать так уверенно. Тико довольно быстро прошла дальше, по тропинке, в узкий проход, расширившийся дальше и разделившийся на несколько развилок. Выбирать она не умела никогда. Пришлось воспользоваться слухом, задержав дыхание и попытавшись игнорировать громкое сердцебиение. Ей нужно сосредоточиться как можно быстрее, нельзя оставлять Хакса одного без оружия, они всё ещё не в безопасности! Он ведь отдал их оружие её, так?.. Девушка уловила чуть слышные удары капель воды, разбивающихся о каменный пол. Вода со сталактитов. Она сможет использовать её для того, чтобы промыть этот котелок? Возможно. Если не найдёт другого подходящего источника воды. Она двинулась на звук, как можно тише ступая, чтобы не перебить этот единственный ориентир. Роуз протиснулась в ещё один проем, к необычайному облегчению не задев повреждённое предплечье. Путешествие по пещере оказалось не таким приятным, каким она его себе представляла. Кое-где с «потолка» на неё капали одиночные капли, чем постоянно отвлекали её внимание, уже давно приходилось идти наощупь, потому что единственный свет остался далеко позади, ещё за первым поворотом, а ещё она так же старалась не думать о том, чего такого склизкого касалась её ладонь всякий раз, когда она держалась за стену. Но когда что-то неизвестное поползло по руке с котелком, Роуз не сумела сдержать вопль, который тут же с неимоверной быстротой распространился куда-то вперёд, эхом отражаясь от стен. Девушка со злостью стряхнула нечто, явно упавшее на неё сверху, с руки и отправилась дальше, по направлению отдалявшегося собственного возгласа. По телу прошла неприятная дрожь, холодом распространившаяся по позвоночнику. Хотелось закричать еще громче и броситься вон отсюда, потому что от темноты уже начинали болеть глаза, а разум неумолимо стал воспроизводить нелицеприятные образы. Вскоре, она добралась до суть заметного луча света, пробивавшегося сквозь темноту. Чуть слышно донеслось до неё теперь уже журчание воды. Близость источника поддала Роуз необходимой скорости: она приноровилась к своеобразной ходьбе и уже не запиналась за выступы. Свет становился всё яснее, и теперь можно было разглядеть весь тот ужас, по которому она шла. Под ногами каменная поверхность почти сплошняком кишела склизкими насекомыми с множеством лапок. Вот и причина, по которой она часто поскальзывалась. Вот и то нечто, которое она стряхнула с руки… Она поспешно переступила через очередное существо, подавив дикое желание наступить на эту мерзость, чтобы та не заползла на штанину, и, наконец, подошла к небольшому источнику. Его напор был не таким сильным, как хотелось бы, но все равно лучше, чем те ничтожно маленькие две фляжки, что Хакс забрал с корабля. Тико встала на колени, поставила котелок на один из камней и быстро ополоснула. Затем умылась сама, набрав в ладонь немного воды, попробовала её на вкус. Отлично, пить можно. Она жадно припала к источнику, торопливо стирая с подбородка струи воды. Утолив собственную жажду, она подставила котелок, наполняя его почти до краёв. Обратный путь обещал быть трудным. И, если быть честной с самой собой, она слабо представляла, как проделает его с этой ношей: ведь нужно было донести воду в таком количестве, не уронив, не расплескав и… Вообще вспомнив, как добраться обратно! Она даже никаких ориентиров не запомнила, когда шла. В пещере так и вовсе.

***

И всё же, чутьё и инстинктивное «не поворачивай никуда лишний раз, а старайся идти только прямо», в каком-то смысле ей и правда помогло. Роуз дошла до хижины, тяжело дыша от спешки и что есть силы прижимая к себе заветный котелок. Рука затекла, вторая же не могла перенять ношу на себя: швы могли разойтись от напряжения. За своим шумным дыханием она еле различила доносившуюся из хижины ругань. Девушка замерла у самого входа. Холодный пот прошиб её почти моментально, а вода чуть не выплеснулась через край котелка. Тико осторожно поставила ношу на землю, укладывая ладонь на бластер. Хакс раздражённо разговаривал с кем-то внутри помещения, и это не предвещало ничего хорошего. Их нашли! А она оставила его без оружия! Роуз притаилась за дверью, стараясь мыслить здраво. Ему никто не отвечал, значит его скорее всего уже схватили, и он… — Оставь. Меня. В покое, — рявкнул Хакс. За перепалкой с призраком он не услышал звука шагов, означавшего возвращение Роуз… Девушка не стала дожидаться, когда картинка дорисует ей Армитажа, который ни под каким предлогом не хочет выдавать её местонахождения: она резко распахнула дверь, вскидывая бластер и направляя его с сторону звука. — Ни с места! Руки вверх! Годы тренировок и военной муштры заставили Хакса рефлекторно выполнить отданный приказ. Он выбросил вверх руки, не успев сообразить, кто именно дал команду… и плед, до этого придерживаемый ладонью, соскользнул на пол, повинуясь законам гравитации. Наступила молчаливая пауза. Роуз Тико целилась из бластера в орденского генерала, а Хакс, из-за несвоевременной команды лишившийся последнего бастиона скромности, молча смотрел на неё, от души жалея, что его не пристрелили при побеге. Уши рыжего генерала полыхали почище меча Рена. Первые пару мгновений Роуз пребывала в откровенном ступоре, просто уперив взгляд в стоящего у стены Хакса, в которого, собственно, и целилась, потому что больше никого в хижине не оказалось. Потом её взгляд скользнул с его лица чуть ниже: Тико пыталась осмыслить происходящее, и мере этого самого осмысления всё больше хмурилась. Армитаж стоял там один, и никто ему не угрожал, хотя Роуз могла поклясться, что несколько мгновений назад он яростно с кем-то ругался. Её хмурый взгляд опустился ниже, на шею, на худые бледные ключицы, на голые плечи, и наконец замер, обнаруживая, что генерал стоял без пледа, с чёртовой температурой, проигнорировав постельный режим! — Ты, невыносимая рыжая бестолочь, я же сказала не вставать с этой криффовой койки, пока я не приду! — наконец выпалила она, злобно запихивая бластер обратно в кобуру и поспешно отворачиваясь, чтобы скрыть горящие щеки. Потому что Армитаж Хакс, как оказалось, стоял в одних подштанниках! — Я не вставал, — выдохнул Хакс и бросил панический взгляд на полную пледов скамью. Вся его одежда лежала там… — Во всяком случае, специально… просто мне показалось… Что? Призрак Вейдера? Три раза «ха». — Ну просто прекрасно! Показалось ему! Что в этом злосчастном углу могло такого привидеться, что ты поднялся и так яростно с этим, — Тико неопределённо взмахнула рукой, не находя подходящих слов для описания, — ругался?! Вселенная сжалилась над многогрешным рыжим генералом: Роуз отвернулась, и Хакс с облегчением нырнул вниз, подбирая соскользнувший плед. Призрак Анакина, порождение лихорадочного бреда, больше не стоял в углу, и некому было отвлечь Армитажа от сосредоточенного заматывания в плед. Он рухнул назад на скамью и обреченно выдохнул: — Можешь поворачиваться. Услышав разрешение, она все равно не повернулась, потому что вместе со злостью её всеё ещё охватывала безумная неловкость. Роуз не могла объяснить своего состояния. Просто… Он делал из такой обыденной вещи, как раздевание, какой-то слишком интимный ритуал, придавал этому такое большое значение, что, когда она невольно стала свидетелем всего этого, ей показалось, будто она увидела что-то запретное, чего ей видеть не следовало. Словно она застала его за чем-то по-хуже. И чего она вообще привязалась?! — Показалось, — мрачно сказал Хакс, решив не углубляться в тему, пока его не посчитали полным психом — вдобавок к невольному эксгибиционизму. Была какая-то кармическая справедливость в том, что никто за все время Академии, не говоря уже об Ордене, никогда не видел его в неподобающем виде, а сейчас, за какие-то жалкие сутки, мятежница из Сопротивления вновь умудрилась застать его без формы. Даже хуже. Без формы Ордена он был… обычным человеком. Мальчишкой с Арканиса, за которого решали другие. Сыном сумасшедшего отца, испуганным и не уверенным в том, что за любым сказанным словом не последует внезапного удара. Не тем человеком, образ которого Хакс-младший старался поддерживать в глазах Галактики. …А еще — она, кажется, покраснела, если его не обманывали глаза, и от этого он испытал целую гамму странных ощущений. …В которые сейчас определенно не стоило вдаваться. — Миссия была успешной? — осведомился Хакс, стараясь преодолеть неловкую атмосферу. Его вопрос вывел Роуз из мыслей и заставил отвлечься от раскладки по полочкам всех нарушенных правил. Она слишком часто вторгалась в его личное пространство, становилась причиной полного разрушения уже давно въевшихся в мозг принципов, и сейчас осознание всего этого раздражало до невозможности. Почему с другими людьми она подобного не ощущала? Почему находясь рядом с тем же Финном она не чувствовала себя такой… Настырно-навязчивой со своим излишним беспокойством? — Да, я нашла воду! — воодушевленно заявила она, наконец соизволив повернуться. — Но ты сбил меня с толку своим состоянием. Наверное, у тебя слишком высокая температура, раз ты уже бредишь, — она не успела прикусить язык: последняя фраза была произнесена непроизвольно и до ужаса заботливо. Он же не шибко жалует, когда ему сочувствуют, верно? Значит, она снова сделала ошибку. — Сейчас принесу. — Что ж, в два часа уложилась, — неохотно отозвался Хакс, изо всех сил стараясь соответствовать привычному образу придирчивого офицера. Слова, кажется, ушли в никуда, потому что полная энтузиазма мятежница радостно сообщила, что сейчас принесет добычу. Хакс прислонился спиной к стене и тяжело вздохнул, проклиная так некстати случившуюся болезнь. Интересно, что бы она сказала, услышав, что он разговаривал с призраком?.. Особенно после этой идиотской попытки использовать Силу в пыточной камере… Тико высунулась из хижины и наклонилась за котелком, подбирая его с земли. Да уж, уложилась… Чего ей стоило не расплескать эту воду, пока она перешагивала через мерзких склизких насекомых! Девушка снова оказалась внутри хижины и поставила ёмкость с водой возле Хакса. Нужно было подобрать подходящую ткань. Крифф его дери, он испортил всё распланированное ею лечение! И вот как тут быть рациональной?! — Как думаешь, что лучше взять в качестве остужающей повязки? У нас есть чистые бинты и твоя рубашка, — вполне серьёзно сказала Тико. — Бинт, — буркнул Хакс, испытав укол ужаса при одной мысли, что с его формой что-то случится. По всей видимости, Роуз Тико принадлежала к людям, которые делают всё с размахом. И угораздило же его попасться под нежную руку несостоявшегося доктора из Сопротивления! — Хорошо, — коротко ответила Роуз, доставая тот самый бинт из ящика и окуная его в холодную воду. — Я так и подумала, что ты ни за что в жизни не пожертвуешь этой драгоценностью. — удержаться от ехидного замечания было сложно. Тико всё ещё злилась и на себя, и на своего незадачливого пациента, и на всю ситуацию в целом. Армитаж на это лишь тихо вздохнул: с каждой минутой перспективы разведки на свежем воздухе становились всё более отдаленными. Желудок выбрал именно этот момент, чтобы напомнить о том, что последняя еда была… примерно сутки назад?.. — Я приносил какие-то припасы, — вспомнил Хакс. — Ты не проверяла? — Мне кажется, что нам стоит не начинать с тех запасов, которые вполне могут ещё немного побыть в плотной упаковке. Они долгосрочные, не испортятся, — она отдала бинт и придвинулась ближе. — Я сделаю то, ради чего я ходила, и уже потом раздобуду мясо. Зелень, конечно, содержит в себе много полезного, но белок сейчас нужнее, как и бульон. — она потянулась к Хаксу, чуть надавливая ему на плечо. — Ляг нормально, а то я не смогу уместить его на твоём лице. При слове «мясо» Хакс вновь вспомнил зловредных толстых птиц, лишивших его фонаря, и твёрдо решил, что любыми путями будет участвовать в охоте. Даже если для этого придется вколоть упертой сопротивленке снотворное вместо обезболивающего. Её способность попасть в цель, в отличие от своей, вызывала у него нешуточные подозрения. А если она еще и не вернется, пока кого-нибудь не подстрелит… нет уж, лучше он сам. Хакс не сомневался, что был способен попасть в цель в любом состоянии. Крепко задумавшись, он пропустил момент, когда рука Роуз легла ему на плечо и надавила, пытаясь заставить его лечь. Он вскинул на неё удивленные глаза, но, помедлив секунду, поддался. Перепады холода и жара уже порядком измучили орденского генерала, и сейчас её рука казалась островком прохлады, приятным и желанным. Роуз не сразу поняла, что сделала не так: она встретила его удивлённый взгляд с не меньшим удивлением, чуть не выпалив «что?». А потом догадалась. Она снова вторглась в его личное пространство самым, что ни на есть наглым образом. — Прости, просто ты слишком медленно реагируешь на мои слова, так что я решила немного ускорить… — она запнулась, потому что подходящие слова в миг вылетели из головы, так и оставив фразу оборванной. Тико досадливо вздохнула и все же водрузила ему на лоб холодный бинт. И температура у него была явно не шуточная, если судить по разгоряченной коже лица. Она хотела проверить наверняка, может, ей показалось? Но вовремя одернула себя. Как это будет выглядеть со стороны? Наверное, виновата была температура, иначе сложно было объяснить вдруг накрывшую Хакса волну внезапного веселья. — Что — ускорить? — кажется, всё, что он делал и говорил, было сейчас невпопад. Генералу уже начинало казаться, что она принимает виноватый вид при одном взгляде на него, и от этой мысли ему почему-то было смешно. Если уж кому и быть виноватым… — Хватит извиняться, — со слабой улыбкой пробормотал он, — закрывая глаза от внезапной приятной прохлады на лбу. — Делай вид, что так и надо было… это секрет успеха. Хакс не особо вдумывался в то, что говорил, но, пожалуй, это было даже к лучшему. Роуз удивилась ещё больше, хотя, казалось бы куда уж… Она не понимала причины такого внезапного веселья генерала, поэтому какое-то время просто слушала поток его речи, дивясь такой непривычной разговорчивости. А потом её спокойствие разом рухнуло. — Я смотрю, тебя это забавляет, да? — голос прозвучал довольно грозно. — Что ж, мне вот почему-то ни капельки не смешно! То ты вскакиваешь с кровати, когда тебе вздумается, чтобы поговорить со стеной, хотя я ясно сказала не вставать, то краснеешь, когда дело касается обыкновенного снятия одежды, и заставляешь меня чувствовать себя каким-то извергом, когда я невольно поворачиваюсь и вижу тебя, то ведёшь себя просто… Просто невыносимо… — претензии кончились слишком быстро, как и сам запал. Это было досадно, позорно и проходило на самый настоящий скандал! Роуз зло фыркнула, нахмурившись. — Ты одно сплошное недоразумение! — ей захотелось спрятать своё так не вовремя заалевшее лицо куда-нибудь, чтобы он не мог его увидеть. Но вместо этого рука снова опустилась на лоб Армитажа, сдвигая бинт ему на глаза. Получилось ещё хуже, чем если бы она просто потрогала его лоб на наличие температуры… Хакс не мог убрать с лица улыбку, вопреки всем тем обвинениям, что она бросала ему. Злость была лучше чувства вины, ей шла злость, от неё краснели щеки и блестели глаза… он резко оборвал эту нить размышлений, списав свою внезапную заинтересованность на температурный бред. К тому же, если подумать логически, в её тираде было сразу несколько взаимоисключающих моментов, например… Прохладная, осторожная, почти нежная рука легла на его разгоряченный лоб, и он еле слышно вздохнул от пришедшего с прикосновением приятного чувства. — Не убирай, — еле слышно попросил он — и тут же прикусил язык, пожалев о моменте слабости. Роуз честно хотела ответить ему чем-то едким и злобным, но от его голоса все остатки её раздражения улетучились, сменившись… немым вопросом? Он попросил её оставить там повязку или не убирать руку? Или и то, и другое? Тико осторожно присела на край кушетки, перемещая ладонь в более удобное положение. Она осадила себя за такой неуместный всплеск раздражения: генерал явно бредил, у него даже были галлюцинации, а она вела себя как маленький ребёнок, который не понимает очевидных вещей! Она хотела было вновь извиниться, но осеклась, припомнив его слова, касаемые прощения. Её вторая ладонь легла на его щеку: если ему будет легче от того, что её холодные руки смогут остудить его кожу, она не против. Он вновь закрыл глаза, позволяя себе отвлечься, чувствуя, как от простого прикосновения уходит прочь всё напряжение, о котором он не подозревал… Годы жестокого контроля, бесстрастные маски, ровные слова, за щитом которых прятались эмоции… Хакс знал, что, проснувшись, вновь вернёт себе привычный холодный контроль, вновь будет общаться с ней, как с заключившим временное перемирие противником, настороженно и недоверчиво — но сейчас, в этот растянувшийся во времени упоительный момент ему было достаточно того, что его по доброй воле касаются чужие, осторожные руки. Её руки. Милосердие? Вероятно. Но пусть. Хакс позволил себе бросить на неё взгляд сквозь ресницы и вновь закрыл глаза, отбывая в мир снов. Роуз ещё несколько минут сидела, не шевелясь и не отнимая ладоней от его лица, в то время, как взгляд изучал оставшиеся открытыми заостренные бледные скулы, сомкнутые губы и худую шею генерала. Тико не знала, сколько ещё ей нужно так сидеть, но чем дольше она оставалась на месте, ощущая горячую кожу под ладонями, тем сильнее ей хотелось остаться: если ему было спокойнее, когда она рядом, что ж, она останется. Может, тогда галлюцинации не будут его мучить? Наконец, девушка осторожно отняла одну ладонь от его лба, надеясь, что генерал не проснётся от этого движения так быстро. Затем убрала и вторую, осторожно проводя кончиками пальцев по коже. Бинт снова оказался смочен холодной водой и вооружён на его лоб. Девушка поднялась на ноги, взяла ещё парочку пледов и укрыла ими Хакса. Умиротворённое лицо Армитажа вызвало в ней смешанные чувства. Бледный, измученный лихорадкой с впавшими глазами, он не внушал никакого страха, только сочувствие и желание заботиться… Роуз попыталась выгнать эти мысли из головы, но они не поддались. Потому что были искренними. Его вид был слишком несчастным, а она не могла просто взять и уйти. Тико внимательно проследила за тем, как мерно вздымаются пледы в такт его тихому дыханию, за тем, как подрагивают рыжие ресницы… И осторожно наклонилась, оставив практически невесомый поцелуй на его коже.