Fire and Forgive: Остаться в живых

The last of the blood we will give Powerwolf - Fire and forgive

Роуз вышла из хижины, одолеваемая жутким смущением. Она искренне надеялась, что он не видел её лица, когда она к нему наклонилась, надеялась, что он просто спал. Но даже если всё было не так, у неё оставался ещё один путь к отступлению: сказать ему, что все это — лишь посыл воображения, выдумка, галлюцинация, одна из тех, которые последние пару часов воспроизводил его мозг. Звучало убедительно и реалистично. Улыбнувшись этой идее, Тико окинула взглядом мокрые дрова и, подойдя к ним, выложила каждое на траву, к свету, чтобы они лучше просохли по отдельности. Следующей в её плане была охота: необходимо было найти этих пучеглазых птиц и использовать их по назначению. Даже сама фраза звучала жестоко, не говоря уже об исполнении… Возможно, если бы птицы оказались более сговорчивыми, она бы не испытывала такого раздражения по отношению к ним. Не брала их в расчет, как источник питания… Нет-нет, никакой жалости! Если её рука дрогнет при выстреле только лишь потому, что ей станет жаль убивать этих птиц, они оба помрут с голоду, потому что какая-то странная трава вряд ли сможет заменить полноценную пищу. Неизвестно ещё, какой у этой травы был сорт, и откуда она вообще появилась. Девушка отошла от хижины, осматривая территорию на наличие подходящей добычи. Но эти бестолковые птицы, словно, вмиг поумнели, почувствовали, что за ними ведут слежку, и поспешно попрятались в свои гнезда. А в гнезда ли? Где эти существа вообще обитали? Тико положила ладонь на бластер, готовая выстрелить в любую секунду, стоит лишь хоть одной из них попасть в её поле зрения. Удача довольно долго не улыбалась: Роуз отошла от хижины на приличное расстояние, прежде чем вдалеке показалась небольшая стайка птиц, расхаживающих туда-сюда. Тико осторожно подошла ближе: не так близко, чтобы её могли заметить из-за камней, но достаточно для того, чтобы взять парочку на мушку. Тико легла на землю, прицеливаясь. Никакой жалости! Она должна это сделать даже, если… Ох, крифф, даже если эти большие милые глаза будут смотреть на неё так… Выразительно и тоскливо! Стрелять в кого-то живого, совершенно не похожего на штурмовиков, кого-то… не являющегося врагом, было довольно сложно. Роуз приценивалась несколько раз, и всякий — палец так и не спускал курок. Она готова была выругаться в голос. От её никому не нужной жалости они могли погибнуть от голода, потому что если она не сварит этот чертов бульон, лечить криффова генерала будет нечем! Да и сама она вряд ли протянет долго, питаясь одной травой. Тико приготовилась встретить плечом отдачу бластера, выбрала взглядом одну из птиц, ту, которая показалась ей менее дружелюбной: кидалась на другую, явно стараясь что-то отобрать. Девушка сжала зубы и еле удержалась, чтобы не зажмуриться. «Представь, что это штурмовик, что это тот, кто схватил тебя на корабле…», — шептал разум, заставляя пальцы сильнее стиснуть оружие. Раздался выстрел, за ним ещё один: Роуз подскочила с места, стремительно несясь к убитым птицам. Потому что-то, что их собратья бросятся на мертвечину, было для неё неожиданным открытием! Она что есть силы размахивая бластером, отогнала птиц от тушек и схватила обе разом. Отвращение, ужас? Ей хотелось одновременно и разрыдаться, и яростно закричать. Противоречивые эмоции завладели ею, стоило пальцам сжать мокрые от крови перья. Девушка скривилась, но добычу не бросила. Потом разберётся со своими переживаниями, потом сможет оплакать этих созданий! Не сейчас! В эти секунды она добытчик, охотник, в душе которого нет места глупым эмоциям! Она развернулась к хижине и бегом кинулась обратно, дальше от этого места. Бластер в кобуре стал непосильной ношей, как и две тушки, которые он стискивала пальцами, не желая прислонять их к себе.

***

Хакс спал, и ему снился «Завершающий», старый корабль, с которого и началась вся эта непонятная катавасия. Во сне его рабочий стол был завален стопками бумаг, половиной из которых были претензии по поводу выведенного из строя оборудования, а второй — счета за ремонт. Во сне Хакс дотошно и методично подсчитал общий итог, занес его в информационный планшет и отправился искать Кайло Рена, чтобы отобрать у него меч и вручить калькулятор. Самоубийственность миссии рыжего генерала не волновала, во сне он был свято уверен, что сейчас поймает ситха-истеричку и заставит его лично подсчитать все расходы на его буйный темперамент. И после этого заставит отрабатывать ущерб, тренируя штурмовиков. — Правильно, — сообщил невесть откуда взявшийся рядом призрак Анакина Скайуокера. — Так ему и надо, нет ничего лучше дисциплины для воспитания характера. — Серьезно? — во сне удивился Хакс. — А то. На меня посмотри, я сама сдержанность… — зловеще захохотав, призрак растворился в воздухе, а Хакс проснулся в холодном поту, ощущая дикую слабость. Спустя несколько мгновений Армитаж понял, что проснулся от слабого звука, похожего на выстрел. Наверное, мятежница всё-таки вышла на охоту и сейчас отчаянно палит в белый свет, пока птицы разбегаются в разные стороны… поверить в её меткость никак не удавалось, Армитаж был свято уверен, что это гиблое дело, и их удел — консервированная трава. Ничего против травы он, если честно, не имел; всё, что угодно, было лучше, чем армейские пайки. Сон прошёл окончательно; Хакс провёл краткую инспекцию организма и понял, что жар и ломота сменились ватной слабостью. Хотелось лежать и рассматривать трещины на потолке. …И ещё почему-то вспоминался Орден. Хакс не мог не думать, что происходит в его отсутствие. Кто теперь главный на Корусанте? Вернулся ли Рен? И не пришил ли кто-нибудь, случайно, Прайда?.. Тем временем Роуз уже преодолела большую часть обратного пути. Она хотела было влететь в хижину как можно быстрее и бросить эти тушки, не прикасаться к ним больше и не иметь с ними ничего общего! Тем более есть их! От одной только мысли, что эти создания с огромными глазами нужно ещё и ощипывать, а потом жарить, желудок делал слишком ощутимые кульбиты, давая понять, что не примет такую пищу. Девушка уже было толкнула дверь, но вовремя спохватилась, вспомнив, что перед её уходом Хакс уснул, и ему необходимо было поспать. Она остановилась перед входом и осторожно заглянула внутрь, протягивая перед собой обе тушки и протискиваясь в проём. Перья неприятно липли к перепачканным в крови пальцам, отчего глаза начинали слезиться: сознание постепенно осмысливало факт произошедшего. Она только что застрелила двух безобидных птиц! Армитаж удивленным взглядом проследил движение у двери в хижину. Сначала в проеме показались два мёртвых тела. Присмотревшись, Хакс экспертным взглядом определил, что усопшие были теми самыми толстыми птицами, угнавшими у него фонарь. А за тушками показалась и сама охотница; почему-то ему почудилось, что у неё на глазах слёзы. — Ну, хотя бы две, — Хакс сделал неуклюжую попытку её утешить. — Уже лучше, чем при побеге, у тебя получается… — Т-ты не спишь? — голос задрожал, а сама Тико уже уверено шагнула внутрь помещения, убедившаяся, что пациент не спал. Она тут же направила тушки к поленьям. Бросила, и сразу судорожно вытерла вспотевшие ладони о брюки, поздно вспомнив, что на пальцах осталась кровь. От этой мысли стало отвратительно неприятно. Сморгнув слезы, она, наконец, повернулась к Армитажу, выдавив слабую улыбку. — Я п-подумала, что одной м-может не хватить… Хакс, нахмурив брови, смотрел, как она вытирает руки, как говорит, заикаясь и размазывая слезы по лицу, и зародившиеся было подозрения крепчали с каждой секундой. Она вообще хоть раз готовила собственноручно убиенную дичь?.. — А что ты собираешься делать с ними дальше, смею поинтересоваться?.. — с преувеличенной вежливостью спросил он. Сам Хакс только видел процесс, и особой радости от этого зрелища не испытал. Но думал, что сможет при необходимости повторить. Вот только в прошлый раз у них был световой меч и вибронож, да и тушка была побольше… Роуз с пару мгновений удивлённо моргала, словно генерал спросил какую-то ерунду. В смысле, что она собиралась делать? Готовить, конечно. Потрошить… Слово, мелькнувшее в мыслях, вызвало у неё новую волну жалости к этим существам. Действительно, что она с ними собралась делать, если прекрасно понимала, что не сможет заставить себя вновь взять их в руки? — Я-я должна сделать и-из них бульон, — прозвучало это вовсе не как ответ на вопрос, скорее как убеждение самой себя в правильности действий. Роуз даже не сумела заставить голос звучать твердо, чего уж и говорить о её действиях… Он уже видел такое выражение на лицах людей. Как правило, у солдат и офицеров, собирающихся в бой и отчаянно трусящих, но не желающих показывать страха. Жалкие тушки птиц валялись у очага, напоминая о бренности бытия. — Нож есть? — мрачно спросил Хакс. Слабость никуда не делась, но сейчас подвигов и марш-бросков по пересечённой местности от него не требовалось. Он потянулся за одеждой, справедливо посчитав, что плед сойдёт в качестве ширмы. — Я сама! — вдруг уверенно воскликнула Роуз, дивясь такому неожиданному порыву. Она ненавидела, когда её считали слабой, ненавидела это выражение снисхождения! А в лице Хакса она прочла и то, и другое: он готов был выполнить её работу лишь потому, что счёл её саму неспособной для этого. Она не оправдала его ожиданий? Конечно, он же, наверное, никогда не имел дела с хнычущими слабыми девушками, которые не могли сделать такое простое задание, как просто напросто выпотрошить уже убитых птиц! Хакс не ожидал, что испытает такое облегчение, когда необходимость лезть в мертвые потроха отпадёт. Последний раз, когда ему пришлось присутствовать при вскрытии, Рен ещё неделю изводил рыжего генерала издёвками за зеленоватый цвет лица и отказ в итоге есть то, что потрошили. Самой популярной едой военных были сухие пайки, а охоту Армитаж в душе считал варварством. Может, если он не будет смотреть… — Сначала надо опалить тушку, — с лёгкой брезгливостью заметил он. Запах паленых перьев и шерсти… тут и мёртвый воскреснет. Роуз заметила, как генерал скривился. Это её разбитый вид вызвал у него подобные эмоции или сами птицы, которые, будучи мертвыми, выглядели не так презентабельно, как живые… Тико нахмурилась и постаралась взять себя в руки. Здоровым предплечьем вытерла стекающие по лицу слезы и решительно шагнула к тушкам, уверенно взяв одну из них в руки. Просто не думать, что они милые. Не представлять, как они бегают в траве, большеглазые и шумные… В первую очередь, это еда, их спасение и возможность дожить хотя бы до следующего дня! — Х-хорошо, допустим, — девушка нашла взглядом спички, отложила тушку на поленья, которые она водрузила в очаг, и подожгла, тут же поднимая птицу, чтобы держать её над пламенем. Ощущение того, что за ней наблюдают, прибавило волнения и страха сделать что-то не так. — Мне спокойнее делать это без твоего пристального взгляда. Юмор, которым Хакс не подозревал, что обладает, прорезался в самый неподходящий момент: — Считай это местью, мне тоже было спокойней переодеваться не на публике, — фыркнул он и нехотя отвёл глаза. Впрочем, долго не смотреть не вышло. Паранойя мешала, требуя контролировать процесс, в котором очень многое могло пойти не так. Например, она могла уронить тушку в огонь… Теперь слезы жалости сменились слезами, вызванными режущей глаза гарью. Роуз старалась дышать через раз, чтобы едкий запах не оседал в лёгких: то ли она делала что-то не так, то ли на её родной планете тушки были каким-то другими. Почему эти птицы так отвратительно воняли? Резкая вонь палёных перьев дошла и до Армитажа, заставив его вновь взглянуть в сторону очага. — Да хватит уже, теперь надо ощипать… или запечь целиком. Тико бросила через плечо взгляд на Хакса, который смотрел на неё довольно… Странно. — Я не собираюсь их жарить! — она отняла птицу от огня, хмурясь от ударившего с новой силой запаха. — Я не думаю, что кто-то из нас будет есть подобное в зажаренном виде. Бульон лучше… Хакс стоически терпел запах гари, стараясь не дышать носом, чтобы не поймать новую порцию вонючего дыма. Он мысленно поздравил себя с тем, что до сих пор оставался в пледе: надень он форму, запах бы впитался в ткань всерьёз и надолго. — Да хватит уже, — не выдержал он. — Думаю, можно ощипывать. И потрошить. Нашла, чем?.. Роуз состроила страдальческое выражение лица. Когда она должна была найти, если у неё было столько дел и одна рабочая рука? Но она не стала говорить об этом Хаксу. Кому нужны её оправдания? — Я думаю, м-можно обойтись и без дополнительных приборов, — волнение вернулось совершенно внезапно, когда разум осознал, что она преднамеревалась сделать. Серьезно? Ничего лучше не смогла придумать?! Переход от теории к практике напоминал самоубийство… трижды, если не больше, перешагнуть через себя и свои ощущения… — В смысле? — Хакс не понял. Потом подумал — и не понял вновь. — А… резать как?.. Она что, собиралась рвать птицу голыми руками? Или варить, оставив все внутренности на месте? Он смутно помнил, что видел в арсенале охотника кучу виброножей, но это означало новый спуск к кораблю… — Сейчас, хм, я заберу, там среди поленьев было что-то железное. Сгодится, если хорошо прокалить на огне…заодно и новые брёвна принесу, — Тико всеми силами не хотела показывать своей растерянности, а ещё больше она не хотела выставлять себя неумехой. Всё она знает, что делать, знает как потрошить тушки. Она все продумала, конечно-конечно. Она уверенно поднялась на ноги, намереваясь найти что-то, подходящее под те описания, которые она выдала. Любыми способами, даже если ей придётся резать эту птицу дверными ржавыми петлями! Тико посмотрела на подпаленные перья тушки и поборола новую волну жалости. Она протянула птиц Хаксу. — Подержи пока, я быстро вернусь. Генерал сознавал, что представляет собой странную картину. Завернутый в плед, как аборигены Набу — в тогу, с окровавленными и подпаленными тушками птиц в руках… явись сюда тот же Прайд, вряд ли бы он узнал в бледно-зеленом растрепанном человеке с расширенными глазами подтянутого и брезгливого орденского генерала. Зато Рен бы, наверное, оценил. И не дал бы потом жизни. «Проходишь курс по выживанию на природе, Хакс?..» — интонации давнего врага сами собой всплыли в голове. Хакс разжал пальцы, с легким отвращением роняя тушки под ноги, и встал, чтобы поискать среди вещей Скайуокера хоть что-то полезное. …Нашелся молоток. Набор гвоздей. Гидроспаннер. И — хвала богам! — универсальный армейский инструмент, в который входил небольшой перочинный ножик. Хакс искоса взглянул на тушки и постарался набраться решимости. В конце концов, если она — может?.. Роуз собрала парочку высохших поленьев, положила на их место новые. Затем наклонилась к ёмкости, в которой они лежали, и начала переворачивать все оставшиеся там брёвна. Злость на собственную глупость, от осознания того, как посмотрит на неё Хакс, если она ничего не принесёт, была слишком сильной: Роуз выложила всё, что там было, на землю, измазав руки грязью от мокрых брёвен, но на дне ничего не увидела. Ничего кроме земли. Она пнула одно из брёвен, мысленно готовая вернуться в хижину и сказать, что-то, что она нашла, оказалось слишком прогнившим для использования. И все же сдаваться так просто не хотелось. Ещё разок посмотрит, ещё пару раз… Может, найдёт хоть что-то, удача улыбнётся ей. Она прищурилась, чуть наклонила ёмкость. Сбоку, за ёмкостью что-то блеснуло… Девушка наклонилась ниже, потянулась вглубь и ухватилась за деревянную рукоятку. — Я нашла! — оглушительно громким криком оповестила она Армитажа, подхватывая небольшой топорик, одно полено, и вбегая в хижину, чуть ли не сшибая дверь. Хакс подступил ближе к тушкам и экспертным взглядом изучил их на предмет «откуда начинать вскрытие». Логика подсказывала, что надо совершить вертикальный разрез и потом вычистить из брюшной полости всё то, что составляло внутренний мир покойных птиц. Еще логика подсказывала, что это лучше делать снаружи, а не в жилом помещении. Хакс выдохнул сквозь зубы, подхватил будущий обед и на вытянутой руке понес его к выходу из хижины. …Встреча была эпичной. Роуз Тико, с радостным взглядом и кровожадно занесенным топором, чуть было не вписалась в генерала Ордена на самом входе. Роуз только и успела, что отвести топор (правила техники безопасности, конечно, гласили, что бегать с острыми предметами категорически запрещено, но у Тико было своё мнение на этот счёт), так что тот чудом не упал никому на ногу, оставшись в сжавшихся до побелевших костяшек пальцах. Палено же оказалось на полу, укатившись куда-то вправо. Роуз осторожно подняла голову, искренне боясь смотреть в глаза тому, кого чуть не сбила. Но потом страх сменился волной гнева. Что он здесь делает? — Зачем ты снова встал?! Глаз слегка дернулся, но больше орденский генерал ничем не выдал своей реакции. Топор завис в руке Роуз, полено упало, а мятежница предсказуемо возмутилась зрелищем. Величественно поправив плед, перекинутый через плечо, той рукой, где был ножик, Хакс высокомерно пояснил: — Лучше делать это снаружи, — и многозначительно приподнял тушки, чуть не сунув их в лицо невысокой девушке. — Ах, прости. — Я и без тебя прекрасно знаю, что там — лучше. Я вернулась, только чтобы забрать их у тебя и оставить полено, — она постаралась взять себя в руки и убрать это бестолковое смущение со своего лица. Роуз выхватила обе тушки и, чуть отстранившись, задрала голову выше. Чтобы со всей серьёзностью посмотреть в глаза этому самодовольному дураку, который снова нарушал постельный режим. — И нет, я тебе этого не прощу! Вернись. Обратно! Иначе я за себя не отвечаю! — Я просил прощения не за это, — процедил Хакс, чувствуя, как закипает изнутри непонятная жаркая злость. В конце концов, он взрослый человек! И почему-то позволяет какой-то мелкой, необученной мятежнице распоряжаться его судьбой направо и налево! Да в Ордене… он осекся. Девушка, стоящая перед ним, была серьезной и возмущенной. А ещё у неё в руках по-прежнему был топор и две подпаленные тушки птиц. Из которых она собиралась варить суп. Ему. …Действительно. …Стоило Армитажу осознать абсурд ситуации, как гнев растворился в воздухе. Генерал изогнул рыжую бровь и осведомился с ноткой иронии: — Да? И что будет, если не вернусь? Роуз задохнулась от злости, желая высказать ему, что ей глубоко наплевать на его извинения и, тем более, на их причину. Она прекрасно видела его злость, отзеркаленную с её собственного лица, и совершенно не понимала, с какой стати он на неё злился? Пока единственный, кто нарушал их мало-мальский порядок был сам Хакс. Зародившаяся было рациональность грозилась разбиться вдребезги: Тико очень хотелось бросить свою затею и просто уйти куда-нибудь. Далеко, подальше от него, от всех этих проблем, которые она на себя навешала и с которыми катастрофически не справлялась! Она и без того умудрилась забыть менять ему чёртовы повязки, а он ещё и игнорировал те ничтожны её просьбы, которые… Нет, они оба безнадежны, она не собирается на этот раз приписывать себе одной все их общие неудачи. Вопрос генерала застал её врасплох, всколыхнув очередную волну раздражения. С примесью… Азарта? — А, так ты хочешь узнать?! — она всунула ему обратно тушки этих несчастных птиц и, воспользовавшись его замешательством, одним движением дернула плед. Хакс растерялся на какую-то долю микросекунды, но этого хватило, чтобы пропустить её движение. Уверенная рука вцепилась в плед… но тут ожили рефлексы орденского генерала, и Армитаж со своей стороны ухватил покрывало, пытаясь вернуть его обратно. Какое-то время они оба возмущенно сопели и сверлили друг друга взглядами, пытаясь победить в чемпионате по перетягиванию пледа, но тут мозг Хакса включился и сообщил, что происходящее совершенно за гранью разумного. Рыжий генерал разжал пальцы, и соперницу шатнуло назад вместе с отвоеванным трофеем. Хакс скрестил руки на груди и, находя некое мрачное удовольствие в абсурдной ситуации, вполне мирно поинтересовался: — Ну и?.. Генеральские подштанники были черными. Роуз налетела на дверь, которую, благо, успела прикрыть, и оттого не вылетела из хижины вовсе, на землю. Криффов придурок! Она села на пол, сжимая плед и топор к в руках. Перевела дыхание и… Открыла глаза, которые рефлекторно закрыла при падении назад. Лучше бы она этого не делала. Взгляд, увы, в силу её невысокого роста, упёрся именно туда, куда ей смотреть совершенно не хотелось. Она просто хотела натянуть ему этот плед на плечи, закутать и затолкать обратно на кушетку! А он… Устроил ей вместо этого поединок с раздеванием! Кровь бросилась к лицу, и Роуз на какое-то время растерялась совершенно. Такого она от него не ожидала. Честно. — О, неужели, скромника перевоспитали Сопротивленческие методы? — выпалила она первое, что пришло в голову, и, чтобы не показывать, что ей неловко смотреть на него, смело прошлась взглядом выше: и это вместо того, чтобы отвернуться или отвести взгляд в сторону?! — Не путай скромность с достоинством, — раздраженно огрызнулся Хакс, сам до конца не понимая, что именно хочет этим сказать. Но состояние лёгкого бешенства очень хорошо помогало приглушить панические мысли и не думать лишний раз, в каком виде он сейчас стоит перед мятежницей. Хорошо, что это хотя бы не камера пыток. …Мысль была настолько бредовой, что Хакс отказался её даже представлять, поспешно затолкав в глубину сознания и списав на температуру. — К твоему сведению, я не путаю эти два понятия, — в тон ему произнесла Роуз, нахмурившись и посмотрев, наконец, ему в лицо. — Но я не собираюсь это обсуждать. Девушка поднялась на ноги, оттряхнувшись. Быстрее бы, наконец, прекратить этот неловкий разговор и выйти за пределы помещения. Ей уже даже расхотелось есть! — Плед. Отдай, — сквозь зубы бросил он, уже понимая, что самым логичным ответом с её стороны будет нахальное «или что?..» — и тогда они окончательно упрутся в тупик. — …Я предлагаю заключить временное перемирие. Ты не пытаешься уложить… — звучало ужасно, и Хакс поспешно поправился, — заставить… — нет, это было еще хуже, — отправить меня лежать! — почти разъяренно выдохнул рыжий генерал. — Мне не настолько плохо, а ты ранена. Коллективная работа будет разумным выбором. Как мне кажется. Тико выслушала его предложение максимально внимательно, надеясь что если сделает это, он отвяжется и даст ей уже закончить всё самостоятельно и вылечить его. Но, кажется, он просто не собирался уступать. Значит, она свои долги ему никогда не вернёт… Ещё парочка минусов к её выносливости: она-то вчера позволила себе максимально почувствовать себя раненной и слабой. — Я и не собиралась у тебя его отнимать, — она дослушала все его требования и хотела высказать свои собственные. — И у нас и без этого перемирие, я не объявляла тебе войну. То, что ты не умеешь принимать помощь, это твои проблемы! — она устало вздохнула. А сама сейчас что? Точно так же отказывалась от его помощи, чтобы только не выглядеть зависимой от другого человека. Как же с ним сложно! — И я не собираюсь разделять свои задачи с кем-либо. Я должна закончить это сама. — она подошла практически в упор, с ужасом осознавая, что находится на катастрофически малом расстоянии от него и, тихо выдохнув, нацепила ему на плечи плед, заворачивая и толкая в сторону скамьи. Закончить сама, ну естественно. Хакс не стал сопротивляться, когда ему вернули плед, но затормозил перед скамейкой, куда его безуспешно пыталась подтолкнуть мятежница. — Подожди. Во-первых, ты наступишь на… обед, — он бросил выразительный взгляд им под ноги, где покоились уроненные тушки. — Во-вторых, в ящике, который я принес, есть фляжки с водой. Я был бы несказанно благодарен, если бы мне, наконец, предоставилась возможность до них дойти. Он вложил в свои слова всю доступную иронию. Хакс посмотрел на Роуз через плечо и выдал скептическую улыбку. Его слова подействовали просто удивительным образом. Роуз остановилась, устремив страдальческий взгляд на лежащих на полу птиц. Она дала их ему в руки, чтобы он их держал! Какого криффа он бросил их на землю снова? Она бухнулась на скамью, охваченная диким желанием послать его самого куда подальше со всей этой его рациональностью, скептицизмом и прочими пороками взращенного Первым Орденом человека. — Мы потратили на всё это слишком много времени, — в голосе звучало неодобрение, орденский генерал уважал быстроту и эффективность, хоть и признавал, что они сейчас находятся не в идеальных условиях. — Может, сначала проверим, что считал припасами владелец корабля?.. И… — он разжал кулак и на ладони блеснул перочинный ножик из набора. — Это может тебе понадобиться. Если, конечно, ты по-прежнему желаешь сделать все сама. Она просто подняла обожженные тушки, посмотрела на них, загоняя поглубже мысли о том, какой ужас она сотворила с этими несчастными созданиями, чтобы они в итоге ничего путного из них не сварили, и подняла глаза на Хакса. Тот протягивал ей ножик. — Делай что хочешь, — в голосе прозвучала неимоверная усталость, и Тико с горечью признала, что в этом их споре он всё же, кажется, победил. Она забрала у него оружие и чуть улыбнулась. — Бессмысленно спорить по поводу твоего постельного режима и лечения, которое точно пройдёт впустую, так что, окей, хорошо. Бери воду, а я закончу то, что начала. Иначе мы не поедим до самой ночи. — она бросила короткий взгляд в сторону мешочков с травой. — А ту провизию лучше не испытывать сейчас. Кто знает, что это такое. Вспомни, кто хозяин того корабля… — Полагаю, трандошан, — отозвался Хакс, вспоминая определенные модификации кресла пилота и прочие незначительные мелочи на захваченном корабле. Действительно, представителю ящеров все эти изменения пришлись бы как раз впору. Вероятно, его припасы вполне годились в пищу, но инстинкт самосохранения включился вовремя и подсказал Хаксу, что лишний раз об этом лучше не упоминать. Топор, ножик, тушки… Он наклонился над ящиком, выудил из него обе фляжки и протянул одну Роуз; Армитаж полагал, что она всё-таки нашла источник, но подстраховаться не мешало. Роуз взяла и эту предложенную вещь, открывая крышку и делая пару глотков. Их перепалка знатно потрепала нервы, а желудок снова яростно запрашивал питательные вещества или хотя бы обманку в виде воды. Второе и было предоставлено. Увы, есть-то всё ещё было нечего. — Ты хоть можешь себе представить, что там за жесть в этих пещерах? — вдруг воодушевленно проговорила Роуз, вспомнив, как с жадностью припала несколькими часами ранее к источнику. Внезапно одна мысль сменила другую: она со своим упрямством и невнимательностью забыла даже предложить ему воды… А после такой высокой температуры она была ему просто необходима! Не предложила… И ведь знала же прекрасно, что сам он не попросит. Слишком гордый. — В каких пещерах? — Хакс поперхнулся и бросил на неё дикий взгляд. — В тех, в которых, — она замолчала, вдруг поймав себя на мысли, что…не хочет его разочаровывать? Он ведь хотел найти этот источник сам, и если она ему всё расскажет, будет уже не так интересно. А с другой стороны, она ведь всё равно должна будет сказать ему, где нашла воду для их похлебки и для примочек одновременно. Он отложил фляжку и со вздохом протянул руку к многострадальным птицам. — Давай я помогу. Просто так будет быстрее, — Хакс не был уверен, что сохранил баланс между приказом и предложением, но испытывал ярость уже при одном взгляде на убитых птиц. Которые, бездна их подери, должны были уже давно кипеть в котле! — Мы можем… их разделить, — он наугад вытянул себе тушку и бросил косой взгляд на отданный нож. Оставался, видимо, топор. Роуз посмотрела на Армитажа с некоторым удивлением. Она об этом не подумала. Если бы каждый занялся разделыванием одной из птиц, они бы и правда быстрее поели. Но признавать правильность его слов не хотелось. Она просто не могла заставить себя согласиться вот так вот легко. К тому же с его этими попытками вмешаться со своей помощью она снова начинала чувствовать себя бесполезной. Если он всё может сделать и без неё, тогда зачем… К черту! — Хорошо, допустим, — спокойной произнесла Роуз и постаралась улыбнуться. — Только если потом ты всё-таки прекратишь игнорировать мои советы и отдохнёшь. Если бульон получится сносным, я буду тебя им лечить. Но Хакс ничего не ответил, только развернулся к двери. Молчание, знак согласия, мелькнуло у Роуз. «Ага, значит, здесь были потайные пещеры. Интересно». Мысленно строя в голове догадки и планы по поводу секретов острова, Хакс побрел к выходу. Разделывать мясо в жилом помещении было… варварством. Даже если в данный момент у него в руках был топор, через плечо был намотан плед, а подбородок колола некстати пробившаяся щетина. Еще чуть-чуть, и облик варвара будет полным. Хакс свирепо замахнулся и с первого раза отчекрыжил поргу голову, с мстительной радостью представляя себе на месте птицы Кайло Рена. Потекла кровь, и рыжий генерал уставился на небольшую лужицу, чувствуя легкую тошноту. …Нет, Рена всё-таки надо было отравить. Бескровно… На Роуз он старался не смотреть, чтобы не терять концентрацию, но спустя примерно минуту созерцания обезглавленного тела все же сдался. Нужен был нож. — Поменяемся? — он нехотя бросил взгляд через плечо. Тико старалась, честно старалась не думать, что сейчас у неё в руках некогда живая птица…милая такая с большими глазами, но не идущая на контакт и отобравшая у них фонарь! Тико, в меру своих умений, очищала тушку от перьев, и старалась не сводить взгляд к простреленной голове. Получалось плохо. Глаза так и норовили лишний раз напомнить охотнице о том зверстве, которое на совершила и продолжала совершать! Она воодушевлённо посмотрела на Хакса, когда тот, наконец-то сказал хоть что-то с того самого момента, как они занялись готовкой. Она уже думала, ему либо плохо стало, либо он просто отрубился… — Да, без проблем, — Тико вовремя остановила себя от почти инстинктивного движения: вытереть об себя руку. Это была их единственная одежда, и запачкать ее кровью птицы ой, как не хотелось. Хотя парочка разводов уже украшала ткань: когда она только вернулась, находящаяся в ужасе от убийства птиц, потеки с пальцев отпечатались на штанине. Роуз сконфуженно улыбнулась и протянула нож рукояткой от себя, сжимая пальцами лезвие. Бездна, кто учил этих повстанцев обращению с оружием?!.. Хакс с пару секунд молча смотрел, постепенно меняясь в лице, как её ничем не защищенные пальцы сжимают окровавленное лезвие… затем протянул руку и осторожно взялся за рукоять. — Отпускай, — ровно сказал он, стараясь взять под контроль неведомо откуда взявшееся бешенство. — Пальцы порежешь. …Если бы он выдернул нож, она бы не отделалась простым порезом. На мгновение идея казалась почти… заманчивой. А потом, практически сразу же — совершенно ужасной. Ещё не хватало лечить вторую рану… да и сама мысль о том, что эти теплые, ловкие, умелые пальцы могут дернуться от боли… генерал, совсем недавно допрашивавший упрямую девчонку в пыточной камере, почему-то позеленел ещё больше. Хакс привычно списал мысленный образ на температурный бред и свою ненависть к Сопротивлению — и протянул ей топор взамен ножа. Роуз пристально посмотрела на Армитажа, заметив некоторую перемену в его лице, но ничего не сказала. Что бы она у него не спросила, всё равно честно не ответит, так зачем лишний раз допытываться? Она перехватила топорик, чувствуя, как для уставшей руки эта ноша оказывается достаточно увесистой по сравнению с ножиком. От того, что она использовала одну и ту же руку весь день, без возможности менять их, мышцы начинали ныть. Хорошо хоть, ещё не дергались. Если бы к усталости добавилось ещё и ненужное дрожание, всё, считай, дело дрянь, она бы никогда не закончила готовку… Девушка сжала оружие поуверенне и, наконец, отрубила проклятой птице голову: чтобы та больше не смотрела на неё так омерзительно жалобно и не заставляла лишний раз чувствовать себя чудовищем! Хакс рассеянно проводил взглядом укатившуюся в сторону голову порга и подумал, что надо бы подобрать, выбросить куда подальше, пока на запах свежей крови не пришли какие-нибудь хищники. Легкий зеленоватый оттенок на время покинул лицо генерала, но тут же вернулся вновь, когда Хакс наклонился над тушкой порга, чтобы распороть птице брюхо и вытащить внутренности. Захотелось вернуть назад завтрак, которого не было… но рыжий генерал отвлек своё внимание составлением мотивирующей речи, подобрал слова, прикинул реакцию слушателей, частично поверил в свои слова сам… а когда речь сформировалась в уме, дело было уже сделано. Неаппетиная горка внутренностей лежала рядом с выпотрошенной тушкой и отрубленной головой; первый этап был завершен. Страшная вещь — мотивация. Еле слышно облегченно выдохнув, он поискал, обо что вытереть руки, в итоге обтер их о траву у хижины и покосился на Роуз. — Как успехи? Тико уже давно отложила топорик и сидела с тушкой в руках. Если она и могла не думать о том, что сделала, то только на какие-то короткие мгновения, может, минуты… И когда это внутреннее время концентрации кончилось, она уперила взгляд в лежащие на земле внутренности, украшенные горсткой окровавленных перьев. Такое себе зрелище… Девушка осторожно подняла с земли нечто, с отвращением рассматривая свои перепачканные в крови пальцы. Она никогда. Больше. Не будет. Есть. Это чертово мясо. Отвращение сменилось разочарованием, и она с горестью подумала, что экспериментировать с остальной едой она не сможет тоже, а посему остаётся лишь охота, эти птицы и постоянное их…потрошение. Мерзко. Чудовищно. — Я…закончила, — устало выдохнула она, и разжала пальцы. Что-то хлюпнуло обратно на землю. Она выглядела… усталой. Измученной. Потерявшей надежду. Хакс непонимающе взглянул на птиц, пытаясь сообразить, что не так, но в итоге сдался и просто подобрал обе тушки. — С тобой… все в порядке? — он поневоле нахмурился, стараясь заглянуть ей в глаза. Что такое? Рецидив суицидного настроения? Вид крови напомнил ей о друзьях из Сопротивления?.. Наверное, стоило её отвлечь — если он не хотел ночевать на пороге хижины, сторожа выход. Хакс не был уверен, что может выкинуть обычная, нормальная девушка, которая не штурмовик, оказавшись под давлением стресса. Жаль, что он не догадался захватить с корабля транквилизаторов. Хотя, были же какие-то травы… он машинально пошарил взглядом по кустам, вспоминая давно забытый курс основ ботаники. Не вспоминалось, хоть убей; мозг с самого начала был уверен, что навыки выживания на местности никогда не пригодятся в космическом флоте. — Варим? — мрачно спросил Хакс, расставшись с идеей заварить успокоительного чаю. Роуз ещё с пару минут изучала свои руки, а потом всё же повернула голову, глядя на Хакса. Да, она в порядке, конечно. Каждый день убивает и потрошит собственными руками невинных птиц. Ну, может, и не таких уж и невинных, конечно… Улыбка никак не желала появляться на лице, и девушка быстро бросила эту затею. Он уже понял, что она слабая и не способная даже выпотрошить птиц без какого-то эмоционального скачка. Просто прекрасно… — Да, давай, — она поднялась с места, подхватывая топорик. Нужно вернуть себе прежнее расположение духа и просто переключиться на что-то более…приятное? На заботу? — Твоя температура, она хоть немного прошла? — Выживу, — его взгляд на мгновение смягчился, словно Хакс не ожидал вопроса. Её самочувствием он не поинтересовался — и так понял, что не всё ладно, но ничем пока помочь не мог. Ей бы не мешало подкрепить силы, если упрямая мятежница желает продолжать в том же духе и обшаривать остров в одиночку… Внутри, в хижине, Хакс подобрал котелок, примерил к нему тушки птиц и задумчиво решил, что с этим вполне можно работать. Чем-то это напоминало логическую задачу: загрузи ингредиенты в ёмкость, залей воду, разведи огонь… рядом с очагом нашлась тряпица с солью, но он не рискнул отмерять нужное количество на глаз. Потом. Готовить он не умел и не любил, но память, в которой зачастую застревали самые невероятные вещи, подсунула старое воспоминание. Нет, не домашняя кухня, ни за что и никогда; его никогда туда не пускали. Лес, темный и жутковатый; огонь из подручных материалов, враг, молча делающий то, что делал сейчас сам Хакс. Уже добыв огонь и смотря, как пламя лижет решетку, на которой стоит котелок, Армитаж запоздало сообразил, что всё это время не сказал ни слова — и не слышал, говорила ли что-либо Роуз. Роуз уже ничему не возражала, она с облегчением передала Хаксу заботы о бульоне, решив, что позже обязательно наверстает упущенное. Ну не в готовке, так в лечении… Она наклонилась к ящику и, открыв крышку, начала разглядывать имевшиеся там вещицы. Барахла, надо признать, у Скайуокера было предостаточно… Ей нужно было найти что-то наподобие половника, может, деревянную ложку? Оловянную? Да какую угодно, лишь бы она могла зачерпнуть ею жидкий бульон. Мясо и руками поесть можно, а вот лакать из одного котелка…увольте, брезгливый генерал Первого Ордена этого просто не переживет! Роуз опустилась на колени, практически полностью окунаясь в пыльный ящик. Микросхемы, запчасти, как же ей хотелось быстрее разложить их на полу и рассмотреть, собрать что-нибудь полезное, а ещё дроида притащить… Хотя, скорее всего сегодня никто из них к кораблю не спустится, но мечтать ведь не вредно? Она отодвинула пыльную ткань и, наконец, достала нечто, и правда напоминающее ложку. Странную, почерневшую от времени ложку. — Вот она! — Это. Что. Ложка?.. — с явным недоверием осведомился Хакс, разделяя слова. Больше всего предмет походил на кривую загогулину неведомого назначения. Может, Скайуокер ковырялся ею в зубах. Или копал грядки. Или чем он тут занимался в изгнании, этот чудаковатый мистик… Хакс вспомнил Крейт — и то, как лихо Люк Скайуокер уделал Кайло Рена в вымышленном бою. …Нет уж. Вдруг и ложка какая-нибудь… особенная? Он достал из кармана заботливо обтертый о траву нож, демонстративно сложил лезвие в рукоять и выщелкнул из мультиинструмента ложку. Маленькую, но однозначно похожую на столовый прибор. — Вот это — ложка, — снисходительно заявил он и выложил на ящик тряпицу с солью. — Приятного аппетита. От его слов Роуз снова почувствовала прилив дикого раздражения. Она. Искала. Ложку. Зря. Серьезно? Былая апатия и мелькнувшая на мгновение радость, всё это за считанные мгновения превратилось в просто безумное желание вдарить ему этой ложкой по лбу, чтобы научился уже нормально разговаривать и перестал заставлять её чувствовать себя глупо! Не такая, видите ли ложка… Ложка, как ложка, откуда ей было знать, что он уже обо всё как всегда позаботился?! Да, конечно, успела она рассмотреть этот ножик на наличие в нём всяких интересных отмычек, как же. Все её внимание было приковано к разделыванию тушки, и ей даже в голову не пришло отвлечься от этого на изучение прибора. Она тихо фыркнула и положила находку обратно в ящик, в довершение, благо, удержавшись от того, чтобы не пнуть его. Хорошо, пусть так. Поражение принимать не хотелось совершенно, так что сдаваться Роуз не собиралась. Кажется, теперь её главной целью было достать его всеми возможными и невозможными способами. И у неё были таковые на примете. — Вот и отлично. Тогда, самое время вернуться на вашу койку, генерал. Вы все ещё мой пациент, — она взяла использованные бинты и вытерла о них руки, доставая затем пузырёк с антисептиком. — Я полагал, что цель всего этого процесса… — он кивнул в сторону котелка с бульоном и насмешливо сощурил бледно-зеленые глаза, — …была в том, чтобы всё-таки съесть этот, кхм, суп. Он повертел перед глазами свою ложку и потянулся к странно пахнущей жидкости. …Удивительно, и почему без соли запах совершенно иной?.. — Если я лягу на койку, — довершил свою тираду Хакс, чей желудок был не против даже несоленого супа, — есть будет совершенно невозможно. Для этого необходимо вертикальное положение. Ложка угрожающе вознеслась над котелком. — А ну стой! — возмущённая Роуз только закончила с обработкой рук антисептиком, подлетела к нему почти моментально. Ловко выхватывая ложку и ударяя генерала ею по лбу. — Грязной ложкой и грязными руками ты есть точно ничего не будешь! — она распылила антисептик и на прибор, но Хаксу его обратно не вернула. С пару секунд Армитаж молча таращился на то, как бушевал перед ним разъяренный вихрь по имени Роуз Тико. По лбу разливалась тупая боль, сливаясь с быстро возвращающимся в теплом помещении температурным жаром. Орденский генерал молча возвел глаза к потолку и поискал там ответов. И за что ему всё это?.. Сначала истеричка-Рен. Потом каменнолицый упырь Прайд. И вот теперь, вишенкой на торте — на всю голову долбанутая мятежница, его куратор и единственный шанс как-то оправдаться, если их найдет Сопротивление. На потолке ответов не было, были только трещины. Хакс еле слышно вздохнул и решил смириться с бардаком, который, судя по всему, было невозможно возглавить. — Хорошо. Дай антисептик, — он заметил, что ложка по-прежнему в руках Роуз и оскорбленно выпрямил спину. — Мисс Тико. Вы не желаете вернуть мне прибор?.. Его официальный тон окончательно вывел девушку из себя. Ах, значит, сдаваться он не собирался, да? Что ж, не на ту напал! — Мы договаривались, генерал. Или вы уже не так верны своему слову? — она хотела припомнить ему, что приняла помощь лишь с этим условием. И нет, вовсе не потому, что так действительно было быстрее. И, конечно, она не чувствовала себя виноватой! Что за мерзкое ощущение?! Она не собиралась накапливать долги, скорее наоборот: ей просто необходимо было вернуть сполна его заботу, которую он ей невольно выдал, когда спасал, так что теперь как бы генерал не пытался, она не отстанет. Хакс шагнул вперед и посмотрел на неё сверху вниз, с высоты своего роста. Плед вновь начал сползать, и он раздраженно ухватил край. — Да, я обещал. Перемирие. Но ты нарушила его первой, — можно ли считать удар ложкой по лбу нарушением перемирия? Пожалуй, да. Военные действия. Он вдруг успокоился, с легкой ноткой недоумения отметив, сколько времени, ценного и невосполнимого, тратится на эти бессмысленные перепалки. — Хорошо. Чего ты сейчас хочешь? Роуз хотела было возразить. Когда она успела нарушить перемирие? Тем, что выбрала другую ложку? Что отобрала у него — его собственную? Но она же и сама прекрасно знала, как бы он потом отреагировал, напомни она ему о том, что могли с этой самой ложкой делать. Удивительно, как он сам об этом не подумал… Не дождавшись ответа, Хакс устало шагнул к скамейке и опустился на неё, уронив голову на ладонь. — И за какие грехи мне всё это… — тоскливо донеслось снизу. Не то, чтобы он всерьез испытывал желание покаяться. Скорее, думал, по какой иронии судьбы на его пути всё время возникают люди, с которыми невозможно просто делать общее дело. Работать. И почему у этих людей столько лишних, отвлекающих эмоций. Тико не без радости проследила за тем, как он из своей позы «гордого и непоколебимого» меняет стоячее положение на сидячее. Что ж, это явно прогресс. Сам же потом ей спасибо скажет. Она молча подвинула ящик к кушетке, расправила ещё один плед, поместив его на плечи генерала, затем взяла котелок с бульоном и уселась напротив Хакса. Радостная и с нескрываемым восторгом. — Ну вот, это именно то, чего я пыталась добиться, — она протянула Армитажу заветный антисептик. — Хотя он тебе не понадобится, но всё же. — Почему — не понадобится? — буркнул Хакс, толком так и не подняв головы. Наконец, он со вздохом разогнулся, забрал у неё антисептик и тщательно обработал руки, стараясь потянуть время и уже понимая, что его страшная догадка была верной. Слишком уж радостной была эта девчонка из Сопротивления, сидящая вокруг его. Видимо, в Сопротивлении ей не хватило больных, над которыми можно было трястись и охать, скармливая им с ложечки целебный бульон. Он был генералом Первого Ордена. Положение, пусть и утерянное по собственной вине, всё ещё обязывало сохранять достоинство. …Остров все больше походил на изощренную пытку, где любое, почти любое действие могло все ниже уронить его честь офицера. — Даже не думай, — негромко предупредил Хакс; в его глазах светились опасные огоньки. — Я не инвалид, не ранен, просто болен, не тяжело. А вот ты… — в глазах мелькнул проблеск ехидства, — …ранена. И у тебя наверняка болит уже и здоровая рука, просто от перегрузки и всего того, что ты делала с утра. Поэтому, следуя логике… Он потянулся за ложкой в её руках. — Или Сопротивление выше того, чтобы принимать помощь врага и предателя?.. Хакс знал, что вопрос был ловушкой. Упоминание о её состоянии снова навеяло неприятные мысли. Значит, проблема снова была в её ранении, так? Это он напоминал ей о том, что она ему обязана или просто проявлял…хм, заботу? Скорее, оттягивал её возможность хоть немного расправиться с долгами и не чувствовать себя настолько неуютно. Она хотела уже высказать это вслух, чтобы он перестал думать, что подобные её действия — обыкновенная навязчивость. Но последняя его фраза мгновенно перебила мирный запал, сменив его на гнев. Значит, ей ещё и выплачивать долги не полагалось? Помощь? Он называл спасение жизни обыкновенной помощью? Роуз не сразу нашлась, что ответить. Его слова задели за живое, снова поставив между ними вполне ощутимую преграду. Конечно, а как она ещё думала? Первый Орден и Сопротивление. Даже заключив перемирие, даже учитывая то, что Ордена и Сопротивления могло уже и не быть, они чисто теоретически оставались врагами, и он сейчас вполне ясно дал понять, что не забыл об этом. В отличие от неё, наивной… Она позволила себе отвлечься от крика совести, забыть, что она предатель. Помощь врага. Что ж, если так, она больше в этой самой помощи не нуждалась, и раз он списал все её задолженности, их больше ничего не связывает? Как ей не выставить себя ещё в более ужасном свете, чем она это уже сделала? Просто уйти, позволив ему отдохнуть от её настырности и никому ненужной заботы? Сейчас эта мысль не казалась такой уж и глупой. — Сопротивление, может, и выше. А я обыкновенный предатель, — она усмехнулась и всучила ему обратно ложку, поднимаясь с места. …Обыкновенный предатель… Он резко выбросил вперёд лишенную печатки руку, сжал клещами ее запястье, удерживая на месте. — Стой. Не… — Хакс бросил взгляд на ложку в другой руке, затем вновь поднял глаза на Роуз. — …Я не хотел тебя оскорбить. Если уж на то пошло, я такой же предатель, даже хуже. Ты не предавала своих. В первое мгновение она хотела вырвать запястье из его цепкого захвата, потому что… что бы он ни сказал, она уже поняла, в чём он нуждался. В тишине и покое. В одиночестве. Без жалких сопротивленцев, которые, раздражают одним только свои присутствием. Без заботы врага, без лишнего внимания к своей персоне, без… Он ослабил пальцы и почти выпустил её руку, запоздало осознав, что жест мог показаться высокомерным, наглым. — Я… просто не привык. К такому. Тико затравленно посмотрела на генерала, зацепившись мыслями за его последнюю фразу, совершенно упустив извинение. «Не привык…». Что ж, не удивительно. У них в Ордене, наверное, только официально друг с другом и общаются, какая уж там забота. «Не предавала». О, очень даже! Но она обещала себе больше не возвращаться к этим мыслям, так почему? Она медленно перевела взгляд на его пальцы, теперь уже не удерживающие её на месте, скорее просто замершие в нерешительности. — Я знаю, что тебе сложно выносить моё присутствие. И прекрасно понимаю, что мне нужно уйти, — она всё же убрала свою руку. Он смотрел, как она вихрем вылетает из хижины, и ощущал такую же беспомощность, что и в те далёкие дни погони за Сопротивлением. Оно ускользало сквозь пальцы, оставалось невредимым, хотя, по всем возможным законам, давно должно было… сдаться. Может, он просто не умел извиняться. Хакс вздохнул и без особо энтузиазма уставился на котелок. Спи, когда есть возможность. Ешь, когда дают. Что ж, в армейских правилах было своё рациональное зерно. Не бежать же за ней, в самом деле?.. …Солить всё-таки пришлось на глаз. Оказавшись за пределами хижины, Роуз прислонилась спиной к стене, подставляя лицо приятному ветру. Ей просто необходимо было оставить его одного и привести себя в порядок. Мысли в первую очередь: так некстати возникшая из неоткуда совесть постоянно давала о себе знать, и Тико уже устала от этого немого кошмара. Почему она должна была считать себя в чём-то виноватой? Кто знает, может, Сопротивления уже и в помине нет, а она… Нет, что-то в этом острове точно неладное… Девушка отстранилась и взглянула на тропинку, которая спускалась вниз, к океану. Пальцы невольно потянулись к запястью, слегка касаясь кожи, на которой всё ещё осталось ощущение невесомого холода. Приятного и успокаивающего. Она вздохнула и медленно пошла в противоположную от тропинки сторону. Сделает пару кругов вокруг хижины и вернется. Может, потерянное «равновесие» восстановится, и она станет более молчаливо-сдержанной? Она постарается измениться и стать лучше… Новая тропинка заманчиво петляла вдали, заманивая пройти до её конца, посмотреть, что там. Роуз через плечо взглянула ещё раз на хижину и уверенно зашагала навстречу новым открытиям. Тико старалась игнорировать уже привычно нарастающую, но пока терпимую боль. Она прикинула ещё минут двадцать на вскидку, что успеет вернуться до того, как миалгия станет совсем нестерпимой. Ей до ужаса хотелось посмотреть, что было вооон за тем холмом, куда уходила тропинка. Конечно, голод тоже давал о себе знать, но тяга к приключениям и нежелание прикасаться к с таким жутким варварством выпотрошенным поргам было в разы сильнее. Тико пощупала на поясе бластер. Если что, она сможет подстрелить что-нибудь более…подходящее для еды, если её поход окажется не таким коротким, как она предполагала. Девушка всмотрелась вперед, завидев вдалеке что-то мельтешащее в траве. Прищурилась, подошла ближе, ускорила шаг, чтобы быстрее добраться. Они её преследовали, не иначе! Роуз вымученно вздохнула, но продолжила свой поход, стремительно настигая стайку бегающих по земле птиц. Она остановилась за камнями, чтобы не спугнуть ненароком этих существ: что-то ей подсказывало, что те особи, которых она приметила, были лишь малой частью, потому что гомон, который они издавали, выдавал ещё с несколько десяток им подобных птиц. Тико повернула голову, выглядывая из своего укрытия. Причиной яростной драки большеглазых был привычный взору фонарь. Их с Хаксом фонарь?! Роуз постаралась мыслить здраво и хорошенько оценить ситуацию. Но от голода мозг совершенно не хотел думать и предлагать достойные идеи. Хотелось просто бежать, хватать и, по возможности, не тратить драгоценных зарядов бластера. Тико пригнулась и перебежала за более близкую к фонарю каменную глыбу. Задержала дыхание, прислушалась и огляделась по сторонам. Голоса птиц доносились ещё и откуда-то слева, и это привлекло внимание Роуз больше, чем найденный фонарь, который всё же принадлежал явно Хаксу. Там, куда она посмотрела, птиц было много больше, чем в той дерущейся кучке. Скорее всего, там находилось их гнездо! Тико удивленно уставилась на находку, замерев и боясь дернуться с места. Её движение может привлечь их внимание, а оказаться в гнезде разъяренных птиц, пусть и таких безобидных с виду, — такое себе приключение. Она постаралась сфокуссировать взгляд на чём-то блестящем, выделяющемся на общем фоне непонятной соломы и веток, из которых состояло гнездо. Может, эти существа сторожили эту интересную вещицу, поэтому их тут было так много, и они никуда не хотели отходить? Роуз судорожно соображала, чем можно отвлечь внимание всех этих птиц. Прям совсем. Если даже драка за фонарь увлекла не всех особей, то что Тико могла им предложить заместо этого развлечения? Что-то, что бы заняло их внимание… Она перевела взгляд на свой бластер, затем на птиц. Ну уж нет, тратить ценные заряды на такую ерунду она не собирается. Может, обойтись чем-то другим? А что у неё вообще есть такого, что можно бросить? Вернуться в хижину и поискать там что-то достаточно интересное было бы так же безрассудно, как и кинуться в гнездо сейчас, сразу. Девушка пошарила рукой по земле возле себя, не надеясь найти там что-то подходящее. Здесь одни камни, и птицам они совершенно точно не нужны… Внимание не привлечет, но отвлечь? Что, если использовать их замешательство для того, чтобы стремительно кинуться к той блестящей штуке, а потом броситься со всех ног обратно? Безумие? Что ж, она согласна! Куда лучше, чем палить по ним из бластера. Роуз ещё раз осмотрела сидящих в гнезде птиц и, нашарив на земле очередной камень, бросила в них, стараясь при этом никого не пришибить. Стайка повернулась и засуетилась. Второй булыжник отправился следом, за ним и третий. Птицы всполошились, отбежали от гнезда, и Роуз воспользовалась этим для того, чтобы выбежать с другой стороны от большого валуна, за которым пряталась. То, насколько её поступок был опрометчивым, Тико поняла лишь, когда споткнулась и почти влетела в злосчастное гнездо, потревожив раненную руку. Она еле удержалась от того, чтобы не вскрикнуть, сжала зубы и схватила причину своего нападения на жилище этих созданий. Она даже толком её не рассмотрела, бросилась вон под истошный вопль большеглазых птиц, кинувшихся было за ней. Усталость отступила на второй план, переводя организм в режим экстренных действий: дерись или беги. Роуз не успела подхватить фонарь, его обступили птицы, не позволяя ей даже приблизиться к нему, поэтому Тико распрощалась с вещью вовсе и, прижимая к груди блестящую холодную штуковину, продолжила бегство. Птицы преследовали её достаточно долго, так что когда Роуз достигла заветной хижины и оказалась по ту сторону двери, внутри, просто осела на пол, не в силах стоять на ногах. Большеглазые существа остались где-то там по дороге, и она старалась не думать о том, что они могли ей устроить. Были ли они способны на коварство? На что-то типа слежки? Они были способны подкараулить её снаружи? Мятежница закрыла дверь плотнее и только тогда повернулась к кушетке, на которой предполагала увидеть Хакса. Но в хижине никого кроме неё не было.

***

После трапезы Хакс почувствовал себя лучше — чего, в общем-то, и следовало ожидать. Отравляли послевкусие лишь мысли о раненой мятежнице, которая ушла, не треснув дверью, лишь по причине отсутствия этой полноценной двери. Прислушавшись к организму, рыжий генерал решил, что вылазку вполне потянет. Хакс с облегчением расстался с пледом и вновь натянул нормальную одежду. Бластер, приятно холодящий руку, вновь лёг в кобуру; перчатки Армитаж заткнул за пояс — финальная деталь облачения плохо сочеталась со щетиной на подбородке и общим образом дикаря на необитаемом острове. С досадой ощупав подбородок, Хакс шагнул к к выходу… и молча уставился на уже знакомую мерзкую рожу со шрамом. — Почему — я? Анакин Скайуокер счастливо улыбался, и его оскал был чересчур жизнерадостным для того, кто был покойником уже больше тридцати лет. — Иди доставай внука, — Хакс ощущал, как его рассудок, и без того слегка… нестабильный после последних событий, окончательно скатывается в сторону душевной болезни. — Он тебя всю жизнь призвать пытался! — Если бы я мог, — буркнул Анакин, теряя улыбку. — Он от меня закрыт. — А я — не джедай, — заявил Хакс и бросил взгляд в сторону тряпицы с солью на ящике. Говорят, помогает от призраков… посыпать, что ли?.. — Изыди по-хорошему. Он обошёл по дуге призрак Анакина и вышел на воздух. — Ты искал Силы. Здесь она есть, — кинжалом прилетело в спину. Хакс развернулся, но хижина была пуста. Генерал спустился по тропе, машинально отыскивая на ней следы Роуз, но толком этого не осознавая. Стоило ему понять, что отпечаток на земле — след её ботинка, как Армитаж с невольным раздражением отвел взгляд и сосредоточился на горизонте. Полуденное солнце, отражаясь от зеркальной глади океана, слепило глаза. Хакс сощурился, но был рад тому, что свет больше не режет глаза. Видимо, еда и сон восстановили силы, отогнав прочь разыгравшуюся болезнь. Вниз на поляну он спускался, чуть было не начав насвистывать, как в глубоком детстве. Что-то было в этом острове… спокойное. Умиротворенное. Возможно, это время спокойствия как раз и было нужно орденскому генералу, чтобы как следует разобраться в себе и продумать в деталях дальнейшие планы.

***

Роуз с трудом, но приняла вертикальное положение, приближаясь к оставшемуся на кушетке котелку с бульоном и поргом. Что ж, наверное, было хорошей мыслью оставить генерала одного… Наверное, ему и правда непривычно находиться с кем-то почти всё свое время: Роуз и сама прекрасно осознавала, что её стало слишком много в его некогда одинокой жизни, и, быть может, эту перемену сложно было принять. Тико решила отложить на потом эти размышления, а заодно и разглядывание находки: организм яростно требовал восполнения затраченной энергии и совершенно оказывался выполнять какие-либо приказы не касающиеся утоления естественной потребности. Мятежница снова вытерла ладони антисептиком и приступила к трапезе. Увы, остывшей, но на удивление вкусной. Сейчас, когда ей удалось отвлечься от пережитых эмоций, которые она испытала после потрошения птиц, еда не казалась такой уж ужасной. Возможно, через какое-то время услужливый мозг в красках опишет перед глазами кровавые тушки, но в данные минуты разум работал лишь во благо голодной сопротивленки. Мясо было достаточно мягким и, надо признать, сочным. Она довольно быстро расправилась с остатками бульона, радуясь тому, что на неё никто не смотрит и не следит за её манерами. Когда слишком сильно хочешь есть, про культуру поведения забываешь вовсе. Тико вытерла тыльной стороной ладони губы, и, облокотившись спиной о стену, блаженно вздохнула. Она уже не против остаться здесь насовсем, раз уж на то пошло. Вполне сносное жилище, спички, очаг, пледы и неограниченное количество еды, если подумать, у неё никогда не было возможности насладиться жизнью сполна. Неспокойное время на Малом Хэйсе, постоянные войны Сопротивления и Первого Ордена… Если она заслужила отдых, то его точно нужно потратить на что-то по-истине интересное и прекрасное. Роуз перевела взгляд на принесенную находку. Блестящий корпус заманчиво отражал лучи дневного света. Сама вещь показалась знакомой. Нет, это не еще один фонарь. Тико сразу отсекла эту мысль и взяла вещь в ладонь, чтобы удостовериться в ложности первого предположения. Пальцы уверенно обхватили корпус, направляя его параллельно телу, чтобы можно было видеть и тот, и другой конец одновременно. Это было похоже на рукоятку… Девушка не успела закончить мысль: лазерный луч с треском вырвавшийся из корпуса меча разрезал воздух, чуть не задев котелок и лежащие чуть поодаль пледы. Восторженное «вау» было единственным, что смогла произнести Роуз. От осознания значимости этого мгновения перехватывало дыхание. Тико видела, как Рей зажигала меч, видела, как та сосредотачивалась, как пыталась сконцентрироваться и… воззвать к Силе. Роуз была свято уверена, что энергия, питающая меч, исходила извне, от сильных эмоций, потрясений. Гнева. У джедаев это был гнев, направленный на восстановление справедливости, праведный гнев. Но для того, чтобы научиться подобному мастерству: получению энергетического заряда для лазерного луча из собственных эмоций, нужно было долго и упорно тренироваться. А у неё, у Роуз, получилось сделать это с первого раза! Она хотела поделиться своей радостью, показать находку, продемонстрировав её во всей красе. Но хижина всё ещё была пуста, и до её открытий и личных достижений никому не было дела. Тико сильнее сжала в руках оружие, направив его от себя и сделав один взмах. Это слишком круто, чтобы быть реальностью! Роуз поднялась с места и замахнулась еще раз: но луч света исчез в корпусе.

***

Хакс сунул руку в карман шинели и коснулся выключенного комлинка. Роуз Тико попала на остров прямиком из камеры пыток, а коммуникатор корабля Армитаж отключил сразу же после получения разрешения на вылет. Единственным устройством связи оставался его собственный комлинк… Хакс знал, что включать прибор опасно. Размышления о том, кто первым явится за его шкурой, если Хакс включит комлинк, радости не добавляли. Добравшись до конца холмистой толпы, генерал даже с неудовольствием ощутил, как его вновь начинает потряхивать — то ли от вернувшейся температуры, то ли от уровня стресса. Поселиться на острове навечно было, конечно, заманчивой идеей, но Хакс себя знал: еще два дня, и он начнет лезть на стенку от безделья. Неделя — и он сам вызовет по комлинку расстрельный взвод, лишь бы вернуться к цивилизации, бритве и стерильной чистоте каюты в глубоком космосе. Пусть и ненадолго. Армитаж криво усмехнулся и обогнул цепочку каменных домиков, чтобы выйти к поляне, где стоял их корабль. — Ссссстоять, — с заметным шипением раздалось из-за потертого матового корпуса «Огневержца», и Хакс запоздало заметил, что за внушительной «ракушкой» корабля сиротливо притулился на полянке небольшой кораблик-яхта. Рефлексы включились раньше разума. Мозг все еще обрабатывал информацию, сводя в одно все знаки; соединяя истребитель, «Огневержец» и свистящий акцент чужака в единую картину — а тело уже падало вниз, уходя с линии обстрела, и рука тянула из кобуры бластер, снятый с предохранителя. Охотник за головами, ящер-трандошан в зеленоватой броне шарахнулся в сторону от выстрела и выпалил сам, выбив фонтанчик земли прямо перед носом Хакса. Генерал попробовал отстреливаться, но позиция охотника была лучше, у него был целый корабль для укрытия, а у Армитажа лишь трава, поляна и полный воды горизонт. Мозг наконец-то выдал итог, сообщив, что в «Огневержце», наверное, стоял какой-нибудь маячок, который и позволил владельцу проследить путь корабля до забытого всеми богами и демонами острова в Неизведанных регионах. Возможно, стоило выбрать другой корабль… Грохот очередного выстрела прервал размышления. Хакс поскользнулся на влажной земле и поневоле взмахнул руками, удерживая равновесие. Жест спас его от прицельного выстрела трандошана, но ответный разряд самого Армитажа лишь бессильно расплескался по броне охотника. Ничего, способного переломить ход боя, у Хакса под рукой не было. Хижины были далеко. Он взглянул в ту сторону, откуда пришел — и пропустил момент следующего выстрела, бросившего орденского генерала боком в траву. Ногу обожгла резкая боль; бластер улетел в сторону. — Тебя стрелять… штурмовики учили? — злобно выдал Хакс в пасть приближающемуся трандошану. — Сссссдавайся, — сообщил ящер. …Других вариантов не было.

***

До её слуха донесся звук выстрела. А затем ещё одного. «Спокойная жизнь предателям только снится», — Роуз метнулась к выходу из хижины, не выпуская из ладони находку. Сердце снова бешено билось в груди, наращивая темп с каждым преодоленным метром. Пока выстрелы ещё рассекали тишину острова, Тико надеялась, что у неё есть возможность. Успеть. Спасти. Наверное, благоразумнее было остаться в хижине, но где гарантия, что её не найдут? Она уязвима: без укола и с ограниченным количеством зарядов… От одного только шепота разума, что она вполне могла бы укрыться, спрятаться. выждать, становилось не по себе. Она не такая! Роуз соскользнула вниз по склону, замирая и ложась в траву. Выстрелы стихли, и это не предвещало ничего хорошего. Ровным счетом как и то, что она увидела у корабля. Высокую широкоплечую фигуру, явно превосходящую её в размерах, и лежащего на земле Хакса. Сердце совершило головокружительный кульбит и бухнуло куда-то вниз: он не двигался, и то нечто, которое стояло над ним, явно готовилось нанести решающий удар. Роуз заставила себя перебить первый порыв — открыто кинуться туда, и, поднявшись, бросилась к кораблю, надеясь успеть обогнуть его. Может, ей повезет, может, Сила этого чертова острова даст ей возможность отсрочить неизбежное и успеть! Боль в мышцах приближала усталость к уровню запредельной: хотелось упасть и лежать. Но что-то, какой-то оглушительный голос в голове заставлял её бежать. Бороться. Держаться. Она оказалась у корабля, позади незнакомого чудовища. Сделав над собой усилие, она сжала зубы и стиснула в ладони рукоять меча. Одна страшная мысль сменяла другую: если маневр, который она собиралась провернуть, не сработает, и лазерный луч исчезнет в неподходящий момент, значит, так тому и быть. Они должны были умереть в космосе, но спаслись. Потому что решили, что имеют право жить и быть счастливыми.