Глава 8. Исцеление
15 апреля 2020 г., 16:56
Водрузив на плечи небольшой рюкзак, найденный в медотсеке и набитый всем необходимым для подзарядки дроида, Роуз вышла обратно к океану. Она не стала разговорами возвращаться к странному поведению генерала, и сделала вид, что всё действительно в полном порядке. Всё равно не ответит.
— Думаю, мы можем пойти во-он той тропинкой. Она не такая крутая на спуске, как та, по которой мы шли, — Тико указала рукой чуть влево, щурясь от света, и обернулась к Армитажу, чтобы убедиться, что он идет за ней.
Стоило ей обернуться, как Хакс споткнулся, чуть не уронив дроида; на сей раз его оплошность была чистой случайностью — просто засмотрелся на океан, в зеркале которого отражалось ослепительными бликами самое яркое из двух солнц.
Бросив слегка виноватый взгляд на Роуз, он выпрямился и выровнял шаг. Боль в ноге, поначалу острая и откровенно мешающая, постепенно утихла до тупого, ноющего воспоминания; она больше не мешала идти, и Хакс с мрачным удовлетворением решил, что не такой уж он и инвалид. Не напоминала о себе и недавняя простуда, мистическим образом испарившись под жарким солнцем.
Дорога была уже привычной и знакомой, но Армитаж, не избалованный красотой природы, то и дело тормозил на подъемах, исподтишка разглядывая скалистые утесы, под которыми внизу расстилалась прозрачная гладь соленых вод.
Он бы хотел побродить по этому острову вволю — хотя бы ради того, чтобы попытаться понять, что такого особенного нашел в месте изгнания Скайуокера. Если, конечно, не считать бредовых видений призрака… и своей спутницы.
Вот уж точно, нечто особенное.
— Рекогносцировка не помешает, — у Хакса не было желания спорить, играющее на воде солнце настраивало его на странный умиротворенный лад. Да и в самом деле, почему бы не пройти новым путем?..
Роуз не решилась переспрашивать значение странного слова, подумав, что за подобного рода вопрос Хакс посчитает её необразованной. То, что он согласился с ней без прежних споров было, хоть и странным, но приятным результатом их недавней беседы, и Тико искренне не хотелось рушить хрупкое взаимопонимание.
Девушка шла вперед, периодически бросая взгляд через плечо. Хакс тащил дроида сам, и Тико чувствовала себя из-за этого виноватой. Ему следовало помочь… Хотя он шел довольно бодро для раненого, девушка была уверена, что он пересиливает боль только потому, что она поступает точно так же. Мазохизм — заразительная вещь. И всё же, следовало предложить ему сменить его и тащить дроида самой после небольшого перевала у пещеры, до которой они добрались. А еще нужно было проверить повязку…
Тропинка вилась между кустов и полянок травы, огибая утес с высившейся на нем хижиной, и Хакс, ради разнообразия смотревший себе под ноги, не сразу заметил, что дорога вывела их к новой достопримечательности.
…Похоже, что здесь случился пожар. Пещера у корней дерева была небольшой и пустой, это было видно сразу, но ее покрытые черной копотью стены не давали ни единого намека на то, что послужило причиной пожара.
— Может, передохнем немного? — её голос прозвучал на удивление бодро.
— Можно, — рассеянно согласился Хакс, не сводя глаз с пещеры. Он даже толком не слышал ее вопроса, отметив краем сознания лишь общий смысл. Что-то в этой пещере было такое… хотелось подойти, посмотреть. Понять, кому вообще пришло в голову устраивать пожар, чтобы сжечь скалу.
Скайуокер развлекался? Насколько было известно орденскому генералу, единственным обитателем этого острова был Люк Скайуокер, а единственным его посетителем — мусорщица с Джакку. И кто же из них открыл в себе склонность к вандализму?
И, еще интересней — почему?
Хакс оставил дроида у ближайшей кочки и медленно подошел ко входу в пещеру. Нет, не пещеру — храм. Вблизи было видно, что каменные стены были рукотворными; письмена исчерчивали поверхности, не складываясь ни в один из известных языков.
Он ступил вглубь, временно ослепленный глубокой темнотой после яркого солнца снаружи. Глаза не сразу привыкли к рассеянному, слабому свету извне; Хакс оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, пошла ли за ним Роуз.
Нет, не пошла. Осторожная. Хорошо.
Внутри оказалось тесно; помещение было совсем небольшим и заканчивалось у стены чем-то вроде алтаря — сейчас пустого, но когда-то, по всей видимости, служащего подставкой… для книг. Хакс не мог объяснить свою твердую уверенность в том, что алтарь был книжной полкой.
Девушка тем временем успела осмотреть дроида и перепроверить заряд. Тот, к её необычайной радости, не израсходовался, несмотря на то, что пару раз механический медик показывал световые сигналы. После перевала им необходимо будет протащить его хотя бы до тех кустов, которые она приметила за визуальный ориентир одной трети их пути, а там можно будет и включить его, чтобы быстрее добраться до… хижины. До неё еще идти и идти, конечно. Так что отдых, безусловно, необходим.
Тико устало опустилась на небольшой валун, согнувшись и вытянув вперед ноги. Теперь ей стало видно ползающих по земле насекомых. Некоторые из них избегали ее ботинок, некоторые переползали, но Роуз было совершенно все равно: она слишком устала, чтобы отгонять их. Она просто запрокинула голову, прикрыв глаза и подставив лицо под лучи солнц. Если бы не растекающаяся по предплечью боль, повстанка могла бы сказать, что чувствует себя счастливой. Безмятежно сидеть вот так, среди природы, когда лучи ласкают кожу теплом, когда никакие сожаления не тревожат разум, не воскрешают воспоминания… Так прекрасно. Она бы осталась здесь навсегда…
***
Прищурившись в полутьме, Армитаж склонился к алтарю и разобрал высеченные на каменной стене два слова на всеобщем. Ашла. Боган. Он знал значения этих слов. Ашла, Светлая сторона джедаев. Боган, Тьма ситхов. Лицо замкнулось, стало суровым. Хакс отвернулся от алтаря и шагнул к выходу; выбрался наружу, не обернувшись, взглянул на Роуз. — Кажется, это был храм. Древний. Впрочем, неважно. Пойдем? Голос Хакса вернул её к реальности: повстанка открыла глаза и повернулась. — Тут красиво… Уверен, что не хочешь ещё немного побыть здесь? — она несколько растерялась от его решительного тона, но улыбнулась и указала на валун неподалеку от себя. Она была просто уверена, что если предложит, он согласится… — Хочу добраться до хижины Скайуокера, — коротко отозвался Хакс, все же не удержавшийся от едва заметной заминки перед словом «хижина». Он чуть было не сказал «домой» — и сама абсурдность этого «чуть» невольно заставила его разозлиться. Какой, к ситхам, дом?.. Временное жилище, временное убежище, укрытие, разделенное с недавним врагом и текущим союзником… Даже мысленно слова звучали неубедительно. Хакс еле слышно вздохнул, признавая поражение, и все-таки взглянул на Роуз. Девушка улыбалась — и эта улыбка, освещенная яркими лучами двух солнц, делала что-то с его выдержкой и самоконтролем, заставляла думать о неподобающем, разрушала тщательно возведенные укрепления вокруг его души. …Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то вообще улыбался ему — искренне, от души? Он не мог вспомнить. Хакс двинулся к Роуз, опустив глаза на мягкую зеленую траву под ногами, чтобы не видеть приглашения в этих темных выразительных глазах; он не воспользовался ее предложением сесть рядом, вместо этого остановившись в шаге от девушки. — Красиво. Но мне здесь не по себе, — Армитаж сам не знал, что сподвигло его признаться, но почему-то рядом с ней он не мог заставить себя лгать. — …Пойдем? Роуз только тихо вздохнула. Ладно, хорошо. Если они должны идти дальше, значит пора. Возможно, если бы Армитаж согласился, и всё-таки сел рядом, они бы так до темноты и просидели, не добравшись до заветной цели. Тико нехотя подтянула к себе ноги и оттолкнулась от валуна, поднимаясь. Слова Хакса медленно, но верно дошли до её сознания, и девушка невольно оглянулась в сторону пещеры. Что ж, та действительно выглядела довольно жутко. Может, Роуз следовало тоже изучить то, что там скрывалось, сходить туда вместе с Хаксом? Повстанка нахмурилась. Воображение невольно подкинуло ей нелицеприятные картинки обгоревших незнакомых людей в истлевшей одежде. Нет, смотреть на такое ей точно не хотелось. И правильно сделала, что не пошла… Ещё не хватало потом и от подобного рода кошмаров просыпаться. И без того хватает. — Да, думаю, можно идти, — Роуз подошла к дроиду, но еще не протянув к нему руку. — Тогда, я дотащу его до того места, и дальше уже включим экономичный режим. Заряда хватит, я проверяла. — Какого конкретно места? — с иронией осведомился Хакс, выиграв необъявленное пари «кто первым достанет дроида». Держать металлического медика было не очень удобно, но Армитаж не сомневался в своей способности дотащить этот металлолом до хижины. И еще ему было почему-то очень интересно, как Роуз Тико воспринимает их «дом» — должна же она как-то называть эту хижину, хотя бы в мыслях?.. Любопытно было бы узнать, как… но для откровенного вопроса требовался градус доверия, до которого они пока не дошли. И, положа руку на сердце, Хакс не был уверен, что вообще способен выворачивать наизнанку мысли и чувства — перед кем бы то ни было. Он едва заметно перенес вес, стараясь больше опираться на здоровую ногу, но замаскировал свой маневр шагом вверх, по тропе, ведущей к жилищу джедая. Значит, сам… Роуз постаралась не показывать своего набирающего обороты раздражения. Она думала сделать, как лучше, но он снова проигнорировал её слова, сделав всё с точностью до наоборот. Хотелось прожечь в нём дыру недовольным взглядом, но девушка побоялась даже поднять глаза. Кто знает, может, внезапно Сила соблаговолит явиться и ещё, чего доброго, материализует подобные мысли, испепелив генерала. Да и потом, сам Хакс может почувствовать на себе её взгляд, и, если исходить из того, что произошло в медотсеке, её было бы лучше вообще лишний раз на него не смотреть. Вдруг ещё свалится или дроида уронит, скажет потом, что она виновата… Тико продолжила смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться. Между лопатками зачесалось — он спиной чувствовал взгляд чужих, недобрых глаз, не имеющих ничего общего с темным выразительным взглядом Роуз. Остров был населен призраками… и вряд ли благоволящими к нарушителям границ. В уме внезапно сформировалась, с каждой секундой обретая форму, новая теория. А что, если местные призраки просто настолько против чужаков, что… но нет, это уже тянуло на бред. Тико шла позади, постоянно оглядываясь. После того, как Хакс сказал, что ему не по себе, ей невольно тоже передалось это ощущение. Кажется, помимо его пессимизма заразительной была ещё и паранойя. Девушка осмотрелась очередной раз, чтобы убдить себя, что никто вместе с ними не идет, и бросила осторожный взгляд на Армитажа, который продолжал упрямо тащить дроида сам. Что ж, если он не понял, до какого места нужно было тащить, значит можно назвать совершенно любой кустарник, любой камень. Если она немного схитрит, ему же будет лучше. Потому что, скажи она прямо, что хватит уже испытывать и без того непрочные швы своими грандиозными походами и тяганием дроида, и Хакс точно обозлится на неё, и назло прибавит шаг. — Эй, видишь тот валун с мхом, — она поравнялась с Армитажем и аккуратно тронула его за плечо. — Поставь его туда, и включим. Хакс слегка удивленно задрал бровь. Он почему-то был уверен, что их целью было переместить дроида в хижину… но, ладно, кто он вообще такой, чтобы спорить с механиком Сопротивления. Всего-то генерал Первого Ордена, подумаешь… Из чистого упрямства захотелось все-таки довести до конца свое намерение; даже боль в раненой ноге, потихоньку набирающая обороты и уже не желающая сдаваться, не мешала дурить по-полной. Хакс отлично знал за собой такую особенность, испытывать пределы терпения окружающих; лучшим знатоком этой черты был Кайло, чтоб его ситхи уволокли, Рен. Еще в очереди наблюдался Сноук, после него — Прайд, а теперь стройные ряды людей, желающих Армитажу чего-нибудь нехорошего, пополнила и Роуз. Или сейчас пополнит, стоит ему открыть рот и озвучить вслух, что он собрался сделать по-своему. Хакс поудобнее перехватил дроида и обернулся к Роуз Тихо. Характерного удара металла о землю не случилось, и девушка, понадеявшись, видимо, что генерал просто поставил дроида осторожно, опустила взгляд ниже. И лучше бы не делала этого. Вместо вскипающего гнева на её лице вмиг отразился самый настоящий ужас. Который потом непременно сменился яростью. Она не успела придумать ничего лучше, кроме как просто прикрикнуть на незадачливого упертого генерала. — Ты! Поставил быстро дроида на землю! Твоя повязка! — Роуз намеренно не стала выхватывать у него дроида, потому что прекрасно помнила её прошлую попытку что-то у него отобрать. Тогда это был плед. И попытка, увы, не увенчалась успехом. Девушка опустилась на корточки, скидывая с плеч рюкзак и устремляя взгляд на расползающееся по посеревшей от дорожной пыли повязке кровавое пятно. Не нужно иметь большого ума, чтобы понять, что усилившееся кровотечение не сулило ничего хорошего. Скорее всего разошелся поверхностный шов или, что ещё хуже — один из более глубоких тоже. В голосе невысокой, растрепанной мятежницы неожиданно прорезались суровые командные нотки, и Хакс, вздрогнув, неосознанно вытянулся по стойке смирно — на каких-то пару секунд. Осознав, что произошло, он сузил глаза и угрожающе развернулся в сторону Роуз. Впрочем, все попытки запугивания пропали даром; девушка уже опустилась вниз, и под суровый взгляд Хакса попадал лишь ее затылок. Черные волосы блестели на солнце, и Армитаж, отвлекшийся на этот блеск-ловушку, слишком поздно заметил, что она смотрит куда-то в район его бедра. Уши загорелись; спасло Хакса лишь то, что обстоятельства были серьезными. По повязке и правда расплывалось кровавое пятно. — Ну не здесь же, — сделал слабую попытку воспротивиться Армитаж. Роуз не придала его словам ровно никакого значения. Так и не дождавшись, когда генерал удосужится выполнить её просьбу — поставит дроида на землю, — она уверенно положила ладонь ниже повязки, отодвигая штанину. Кровь, покрывавшая ткань и кожу, не запеклась, значит, шов разошелся недавно, и нужно было срочно что-то предпринять. Взамен на чужое упрямство повстанка решила продемонстрировать свое упорство. Тико не стала даже спрашивать разрешения, хотя прекрасно понимала, что дальнейшие действия ей просто так с рук не сойдут; и положила вторую, перебинтованную ладонь на внешнюю часть бедра, чуть ниже прощупывающейся тазовой кости. Ладонь придавила ткань к чужому бедру, вторая же резко дернула за и без того еле держащийся край штанины. Раздался звук рвущейся материи, и черный обрывок ткани упал на землю, поверх армейского ботинка. Роуз не решалась ничего произнести вслух. Лицо предательски залилось краской. Хакс замер столбом — вернее сказать, памятником собственному упрямству, которое и довело ситуацию до такого вопиющего неприличия. Голова отказалась осознавать реальность; позабытый дроид плюхнулся в траву, а взгляд орденского генерала сфокусировался на черноволосой макушке. Посмотреть Роуз в лицо он был не в силах. Слегка кашлянув, Армитаж попробовал вернуть себе голос. — Сопротивление всегда… — он запнулся, нечаянно бросив взгляд на результат ее действий и покраснев еще сильнее, -…так радикально… — Хакс собрался с мужеством и взглянул ей в лицо, с непонятой ему самому мстительностью заметив, что Роуз тоже залилась краской, — …несет добро?.. Орденский генерал призвал на помощь привычную иронию и, к своей радости, почувствовал, что больше не запинается: — И что теперь, смею спросить, мисс Тико? Его ставший вдруг насмешливым голос напрочь сбил смущение, ещё сильнее раззадорив девушку, вынуждая предпринять крайние меры. Роуз не сразу подобрала подходящие слова: хотелось ответить так же едко, глядя в это нахальное, но выдававшее отзеркаленное смущение лицо Армитажа. Она вздернула подбородок, натянув на губы фальшивую усмешку. — Отодвиньте свой ботинок, генерал, и отдайте новый жгут, — уверенно отчеканила она, показывая раскрытую ладонь. — Будем накладывать снова, иначе до хижины придется добираться ползком. Наверное, это было возмездие за Старкиллер. За Хосниан Прайм, Хэйс Минор, программу штурмовиков, за все прочие настоящие и выдуманные грехи. Наверное, где-то наверху высшие силы посмотрели вниз — и решили, что одному зарвавшемуся, самодовольному рыжему генералу срочно нужно устроить как можно больше проблем в отдельно взятый промежуток времени. И поставили на его пути Роуз Тихо. Хакс на мгновение зажмурился, ущипнул себя за переносицу, затем вновь открыл глаза — но нахальная девчонка никуда не делась, она все так же требовательно протягивала руку и ждала. Он почему-то не сомневался, что, если он и дальше будет стоять столбом, последуют карательные меры. Какие — страшно было представить. — Я могу хотя бы сделать это сам? — кисло спросил Хакс, убирая в сторону мешающую ей ногу. Роуз тут же подхватила испачкавшуюся ткань, отряхивая её. Оо, с превеликим удовольствием. — Нет, — уверенно заявила повстанка, продолжая рассматривать полученный обрывок ткани. Затем её взгляд снова устремился на чужое бедро, оценивая, хватит ли для того, чтобы обернуть ногу хотя бы дважды или нет. Должно хватить… Роуз не удержалась, и всё же осторожно опустила взгляд, на повязку, которая всё так же стремительно окрашивалась в темно-красный, чуть ниже, по бледной худой ноге, исчезающей за голенищем черных армейских ботинок. Контраст. Девушка осторожно стерла стекающую от бинта дорожку крови ладонью и постаралась сосредоточиться на предстоящей задаче. Увы, генерал больше не подначивал, и от того запал знатно поутих, оставляя дикое смущение и волнение. Роуз придала своему лицу более менее спокойное выражение и… всё равно не смогла поднять руки выше. Это было сложно. Не так, как в медотсеке, когда она была слишком напугана, чтобы думать о чем-то помимо раны. Не так, как было после обезболивающего, когда она знала, что он ничего не чувствует. Сейчас он чувствовал. Всё. И от этой мысли руки почему-то предательски дрожали. Но отступать было поздно. Она доведет начатое до конца, даже если сгорит со стыда. Ей уже и без того было безумно жарко, и солнца, казалось, стали ещё более палящими, нежели раньше. Роуз перевела взгляд на бедро, чуть выше, туда, где заканчивался рваный конец штанины, и уверенно приложила ткань к коже. Нужно было сразу прижать конец бинта, чтобы он не соскользнул, но тогда придется положить поверх него ладонь. И не на рану, чуть более кнутри от нее и выше. Хакс был твердо намерен сделать процедуру как можно более быстрой и по максимуму деловой, и даже уже открыл рот, чтобы выдать очередную подначку, но… Она так и не встала. Чужая теплая ладонь легла поверх повязки, двинулась, стирая пальцами струйку бегущей из раны крови, и Хакс обнаружил, что заготовленные слова куда-то пропали. Он затих, молча следя за ее движениями; боль вновь отодвинулась на периферию, сменившись жаркой волной, расходящейся от пальцев девушки… она прижала к его коже кусок ткани, но Армитаж даже сквозь материю чувствовал идущее от кончиков пальцев тепло. Он знал, что никакое терпение не поможет ему вынести эту перевязку — и не сделать чего-нибудь того, о чем потом пожалеет. И, вероятно, пожалеет не один. Хакс сглотнул, отчаянно желая, чтобы она уже отошла и дала ему самому заняться раной… но какая-то затаенная, темная часть была против, эта часть хотела, чтобы все продолжалось. Жгут так и не натянулся, смущение достигло предела, и Роуз не придумала ничего лучше, как вывести генерала на разговор. Пусть скажет что-нибудь, что угодно. Она отвлечется и не будет отдавать происходящему излишнего внимания. — Никак не прокомментируешь? Прокомментировать?.. Мучительное раздвоение продолжалось, потому что Хакс никак не мог выбрать, дать волю своей иронии и, вероятно, нарваться на серьезную ссору, или все-таки ответить честно. Вероятно, с иронией это все закончится быстрее. Она вспыхнет, оскорбит его, оставит в покое. Наконец-то. Или?.. Хакс отстраненно проследил за тем, как луч солнца, проникший сквозь листву сверху скалы, прячется в ее черных волосах, высвечивая вокруг головы мятежницы подобие нимба. Нет. — Удобно? — орденский генерал зачем-то повторил тот слегка ироничный, не несущий особого смысла вопрос из пыточной камеры — только теперь они поменялись ролями, и мучения, скорее, испытывал он сам. Напросилась. Его вопрос вызвал достаточно сильный всплеск гнева, так что у Роуз разом пропал любой намек на смущение. Удобно? Удобно! Прекрасно, просто великолепно! Тико уперлась коленом в землю, перенося на него вес, и прижала край самодельного «жгута» к внутренней стороне бедра. Плотно, вцепившись пальцами в бедро так, чтобы рука касалась исключительно ноги. — Думаю, да! Надеюсь, генерал, вам тоже комфортно, — она натянуто улыбнулась и сильнее затянула первый виток жгута. Лицо снова горело от навязчивых мыслей, вновь прокравшихся в голову. Признаться по правде, в подобной ситуации Роуз ещё ни с кем не оказывалась. Бывало, конечно, пару раз помогала бинтовать. Но то была Рей, и её руки: от плеча и до запястья. А не генерал Первого Ордена и его бедро. Почему ей так «повезло» уже в третий раз совершать медицинские манипуляции именно на этой части ноги? Почему не голень, почему не колено, не рука, вообще, в конце-то концов! Почему из всех людей, которых она знала, первым, к кому она прикасалась и краснела от этого, был именно Армитаж Хакс? — Не очень, — сквозь зубы проронил генерал, стараясь не отводить взгляда от трещины в скале и не думать о том, что происходит… внизу. Фривольные мысли в подобной ситуации были лишним осложнением, но Армитаж ничего не мог поделать с реакциями своего организма. Жар медленно распространялся по телу, грозя подточить суровую стену контроля, и рыжий генерал уже начал тихо паниковать от осознания того, где находится ее рука. Роуз постаралась просто смотреть за руками. Это не сложно. Она уже так делала. Второй виток, третий, затягивать получалось туго, и в целом, Тико была даже довольна результатом. Если бы не одно но… тот конец лоскута нужно было заправить, и как бы она не пыталась натянуть ткань, та не доходила до внешней части. Роуз уже совершенно не обращала внимания на саднящую ладонь, хотя та неприятно защипала. За внешним спокойным фасадом Хакса таились откровенно путаные мысли. На мгновение он задался вопросом, о чем она вообще думала — но тут же с раздражением отбросил предположение. Она не нарочно, и поистине глупо с его стороны так реагировать на простую медицинскую процедуру. Кто виноват в том, что он получил ранение в столь неудобное для перевязки место… — Мне сложно воспринимать тебя, как врача, — неожиданно сказал Хакс, оторвав взгляд от надоевшей трещины в скале. Может, если я скажу правду, это закончится. Или хотя бы закончится быстрее?.. — Поэтому… — признаваться или нет, насколько ему неловко?.. Хакс подозревал, что она уже догадалась, не так уж сложно было заметить его красные уши… если бы она, конечно, удосужилась поднять взгляд на его лицо. Он представил, как она поднимает голову, смотря на него снизу вверх… и окончательно понял, что пора это заканчивать. — Если можно… сделай это быстрее. Пожалуйста. Его слова не принесли должного эффекта, потому что прозвучали… совершенно не тем тоном, который она ожидала. А еще повязка, она всё еще кровила, и от того Тико на мгновение показалось, что придется переделывать всё заново, потому что она затянула слабо! Раз кровотечение не остановилось… Пропавшее было смущение вновь разбавило нарастающую панику. Им следовало остаться там, на том привале, сразу разобраться с его раной, и, если бы понадобилось, заночевать там же, а не продолжать испытывать свои возможности. Всё нужно было переделывать. Заново! — Я делаю! — возмутилась Роуз, поднимая голову. — Если бы кто-то перестал строить из себя героя, не пришлось бы вообще этим заниматься, — девушка осеклась, поздно сопоставив его недавно произнесенные слова со своими. — Я хотела сказать, швы бы не разошлись, если бы ты отдал мне этого чертова дроида! — она перевела взгляд обратно на ногу, судорожно соображая, что всё-таки предпринять… До хижины ещё далеко, с зарядом дроида туго, и она не сделала новую батарею! Если она сейчас заправит жгут, скорее всего Хакс отмахнется от помощи и продолжит упрямо идти дальше, а потом станет еще хуже. И ей же это расхлебывать! Он все-таки оказался прав: она думала исключительно о деле — в отличие от обычно собранного, мнительного, уделяющего внимание всем рабочим мелочам орденского генерала. Они как будто поменялись ролями, и Хакс, из них двоих внезапно оказавшийся тем, кому на ум пришли неподобающие мысли, испытал новый прилив стыда. Сейчас — за то, что позволил себе отвлечься, когда у них были неотложные, требующие решения проблемы. — В твоих словах действительно есть резон, — неохотно признал Хакс. Но не думай, что ты еще хоть раз сможешь выиграть в подобном споре. Он считал себя более логичным, более рациональным, более… подготовленным к форс-мажорам. И откровенно злился на то, что сейчас испытывал — в ее присутствии, смотря в ее темные глаза. Довольно, хватит давать себе поблажки. — Но мы не так далеко от жилища Скайуокера, и я рассчитывал на то, что мы все-таки займемся лечением там. К тому же, ты ранена. Я просто выбрал меньшее из двух зол, и, уверяю, я осознавал последствия. От внимания Армитажа не укрылось выражение сомнения, с которым она рассматривала жгут, и он сделал попытку выйти из патовой ситуации, устало сказав: — Позволь, я затяну сам. Ты уже сделала всю основную работу, а я лучше буду чувствовать, с какой силой это нужно сделать. …О да, без сомнения. Чувствовать он будет точно. Как сейчас. Он так легко сдался? Как бы не так… Но Роуз уже не была настроена на спор. Скорее, она хотела побыстрее избавить себя от смущения и дать Хаксу закончить начатое. Потому что теперь, когда она смотрела на происходящее не через призму упрямства, ей стало ещё больше не по себе. Кто знает, что он там мог подумать на подобные действия с её стороны? Вначале целует, потом предлагает, нет, настаивает на своей бесполезной помощи, хотя понимает, что Армитаж мог прекрасно справиться и без неё. И не было бы никакой неловкости… И она бы не почувствовала снова, что навязывает ему свою заботу. Хотелось проклясть свою глупость и оказаться уже быстрее в хижине, а там дроид, запчасти, батарея, и больше никакого смущения. Роуз даже хотела извиниться, но вовремя вспомнила, что они уже договорились… Никаких извинений. Никто и ни о чем не жалеет. И вообще… Она ведь помогала, верно? Это всё же была помощь, и потом, он ведь не отругал её за это. Значит, можно предположить, что он не слишком-то и против? Роуз тихо хмыкнула, отгоняя эту мысль. Скорее, это всё её глупые надежды на то, что она не испортила своим упрямством еле-еле налаживающееся понимание. — Да, думаю, тебе будет проще это сделать, — согласилась Роуз, всё еще не разжимая пальцы, чтобы жгут не сорвался. — Просто, жгут действительно было удобнее накладывать из моего положения. Стоя… несподручно. — Хорошо, — по-простому отозвался Хакс и наклонился, положив руку на ее ладонь. Что-то мелькнуло в ее глазах, но Армитаж запретил себе воображать несуществующее и сосредоточился на жгуте. Нужно было перехватить остаток ткани из ее пальцев, так, чтобы не потерять натяжения, и уже после этого закрепить как следует повязку, спрятав ее конец под верхний виток. У него получилось, но то мгновение, когда их пальцы соприкоснулись в намеренном, не несущим никакой лишней смысловой нагрузки жесте, Хакс чуть не отдернул руку, словно дотронулся до открытого огня. Он вообще не привык прикасаться к людям: стерильная, суровая атмосфера разрушителей и военных баз не приветствовала излишнего панибратства, и Армитаж даже не мог вспомнить, когда здоровался с кем-то за руку, не говоря уж о том, чтобы по своей воле дотрагиваться до кого-то… конечно, исключая необходимых тренировочных боев. Но и там он держал дистанцию, как позволяло это делать выбранное им оружие. — Все, — Хакс испытал огромное облегчение, когда все закончилось, но не позволил этому чувству отразиться на лице. — Вы довольны, мисс Тико?.. Теперь все так, как надо?.. Он хотел сыронизировать, выдать какую-нибудь язвительную фразу, но насмешка вышла беззубой: орденский генерал был не в силах всерьез задеть человека, которому почему-то было не все равно, жив он или мертв. Хакс не обманывал себя: они оставались невольными союзниками, и, конечно, ей пока что требовалась его помощь, чтобы переждать невзгоды и выбраться с острова. Но потом… он представлял собой все, что она ненавидела, и не сомневался, что Роуз Тико сразу же вспомнит об этом, оказавшись в привычной обстановке. Почему-то сердце сдавило тоской. Возможно, он просто слишком долго дистанцировался от людей — и успел забыть, как это бывает, с кем-то общаться, шутить, ругаться… Он подал ей руку, помогая встать. Тико с пару секунд удивленно смотрела на протянутую ладонь, но приняла её, постаравшись всё же при подъеме на ноги, не сильно опираться на Хакса. Этот его жест запутал её окончательно. Пару секунд назад, когда он забирал у неё самодельный жгут, ей показалось, что его рука дрогнула. Словно ему было неприятно это прикосновение. Роуз тогда ничего не сказала, решив, что это снова какие-то принципы Первого Ордена. Они же там все в перчатках, а тут… Она впервые подумала об этом предмете его одежды, об этой важной части военной формы, которую он уже давно не надевал. Девушке вдруг стало смешно от того, что она вспомнила о подобной глупости в такой неподходящий момент. Просто, за всё время их пребывания здесь она не придавала этому какого-то большого значения. По, Финн, другие мужчины Сопротивления… Роуз никогда не видела их в перчатках, и от того лишенные этого лишнего слоя ладони не вызывали у неё удивления. Но то было Сопротивление. Не строгий Первый Орден с его нерушимым порядком, где извечные правила кого угодно сведут с ума. Черные кожаные перчатки были заменены на медицинские, вот, почему она не не обратила внимание и не вложила перевязки какой-то дополнительной мысли. Но теперь, когда они оба находились вдали от медосека, а она просто не догадалась достать перчатки из рюкзака, у него на руках действительно ничего не было. И он вот так просто взял и протянул ей раскрытую ладонь. Какая-то теплая приятная мысль осторожно мелькнула на фоне остальных, напряженных и волнующих. Она могла расценивать его жест, как ещё один шаг на пути к принятию каких-то чувств? Или это она снова напридумывала себе какой-то из рода вон выходящей дикости? Наверное, он просто проявил вежливость, как и тогда, пропустив её вперед, на борт корабля. Не более. Увы. Но Роуз всё равно осторожно улыбнулась, намеренно не вырывая руку. Ей хотелось сохранить это прикосновение, которое неожиданно оказалось довольно приятным. Девушка все еще не отпускала его руки; томительно текли секунды, превращая простой жест вежливости во что-то большее, во что-то бесконечно неловкое и при этом так же бесконечно желанное. Хакс сделал ошибку, посмотрев на нее в самое первое мгновение — и теперь не мог отвести взгляда, умом понимая, что с каждой секундой происходящее становится все более опасным. Ничего особенного, ничего откровенно неподобающего; просто прикосновение рук… тогда почему же он ощущает себя так странно?.. Логика помочь не могла, наоборот: у Хакса было смутное ощущение, что отнять руку — будет оскорблением, и никакое рациональное мышление не могло пересилить этой интуитивной догадки. Возможно, в кои-то веки следовало довериться подсознанию, которое орденский генерал обычно игнорировал напрочь; последовать… велению Силы, за неимением лучшего сравнения. — Возвращаемся? — вопрос прозвучал предложением, а не приказом, и это тоже было новым открытием. Хакс по-прежнему удерживал в пальцах ее теплую ладонь; не сильно, готовый отпустить в любой момент… но лишь если она этого захочет. Воздух между ними казался тяжелым, будто перед грозой. Казалось, что любое слово или движение может спровоцировать электрический разряд. Они стояли на расстоянии шага друг от друга. Как легко было бы сократить эту дистанцию, просто потянув к себе руку… И всё же, прикосновение пришлось разорвать. Девушка осторожно убрала ладонь, задержав её на мгновение в воздухе. Она очень надеялась, что не пожалеет позже, что сделала это. — Да, нам нужно дойти как можно быстрее, — наконец произнесла она, не зная, стоит ли ей извиняться за то, что так нетактично воспользовалась представившейся возможностью и удерживала свою ладонь в его дольше положенного, или же не придавать произошедшему столько внимания. Наверное, все же не стоит. Если бы это было для него оскорбительным, он бы первым нарушил контакт. А может, как раз наоборот, ей стоило как-то смягчить тот факт, что она отстранилась первой, ведь, может он… ему тоже было приятно? Нет, он не сделал этого первым лишь потому, что счел данный жест неподобающим. Боялся обидеть её. Что ж, это больше походило на правду. Роуз улыбнулась Хаксу и подошла к дроиду. Ей необходимо было сосредоточиться на более насущных проблемах, нежели какие-то глупые догадки, которые не имели никаких оснований. Он сказал, что позже во всем разберется. Позже, не значит в этот же день… Не стоит требовать от человека невозможного. Ей стоило запастись терпением. Она отвернулась, чтобы выудить из рюкзака веревку и обвязать ею механического врача. Так его проще было тащить, закрепив у себя на плечах. Потому что волочить его перед собой она бы не смогла: предплечье всё еще напоминало болью о ранении. Девушка довольно быстро справилась с задачей: затянула покрепче узлы и уверенно направилась вверх, по направлению к хижине. Ладонь невольно сжалась в кулак, когда она осторожно поднесла ее к сердцу, улыбнувшись краешком губ. И всё же она волей случая бессовестно украла это прикосновение, сделавшее обыкновенное проявление вежливости чем-то большим. Хакс с кислым выражением лица тащился вслед за Роуз. Сам факт того, что девушка перед ним несет какой-то груз, заставлял орденского генерала чувствовать себя беспомощным инвалидом. И не было никакой разницы, кем именно доводилась ему эта девушка — мятежницей из Сопротивления, бывшим врагом, или пытавшимся его излечить духом милосердия… Хакс все еще не мог определить для себя, какая часть была для него важнее. Одно Армитаж, впрочем, знал точно: он не жалел, что спас ее из камеры, из цепких загребущих рук Прайда. Представься случай, спас бы еще… и до конца своей жизни разгребал бы последствия этого решения, потому что от них нельзя было убежать. Пальцы, совсем недавно еще держащие ее ладонь, все еще, казалось, чувствовали тепло. Он криво улыбнулся, порадовавшись тому факту, что Прайд остался в прошлой жизни; в генерале старой Империи было что-то откровенно зловещее, какая-то черточка холодного мучителя, перебивающая даже разрушительную злость Рена. Прайд Хакса откровенно пугал. Было что-то в его ледяных глазах… как будто идея, вдохновляющая имперского генерала, без проблем включала смерть кого угодно. Неважно, врагов, союзников или подчиненных. Армитаж подобного понять не мог: бессмысленные жертвы его раздражали, а у подчиненных всегда был шанс исправить свои ошибки — если, конечно, у них на это были способности и желание. Погрязнув в своих мыслях, Хакс не сразу обнаружил перед собой вход в хижину Скайуокера. Действительно, было недалеко. Роуз толкнула дверь от себя и чуть не свалилась, споткнувшись о камень. Признаться себе, что она просто не увидела его, потому что перед глазами все плыло от усталости и жары, было ниже её достоинства. Она не имела права жаловаться! Хакс же ни слова не проронил, пока шел, хотя ему в сто раз труднее далась эта дорога. Роуз стиснула зубы и шагнула внутрь хижины, вздрогнув, когда дроид за её спиной задел тот самый камень, оповестив всех громких скрежетом. Тико подтащила дроида к ящику, скинула с плеч веревки вместе с рюкзаком и начала торопливо выуживать из него относящиеся к дроиду запчасти. Она пыталась скрыть свою безумную усталость, которая непременно отразилась на её лице, за корпусом дроида, к которому наклонилась. Падение на землю оказалось не слишком мягким: ноги просто надломились от усталости, и девушка практически уткнулась лицом в железный корпус. Травмированная рука чудесным образом избежала соприкосновения с твердой поверхностью, хотя Роуз вытянула её вперед. Времени на оценку собственного состояния не было совершенно: нужно сразу заняться поисками необходимых компонентов для солнечной батареи, потому что даже если учесть тот факт, что они сэкономили заряд за счет тягания дроида вручную, надолго энергии не хватит. Ну конечно, она все-таки упала. Хакс стиснул зубы, борясь с дилеммой — сделать вид, что он не заметил, приняв за чистую монету ее склоненную к дроиду спину, или… Победила та часть, что проснулась после коматозной спячки многих лет лишь здесь, на острове. Часть, которой была присуща человечность, давно, казалось, позабытая орденским генералом. Хотелось сказать Роуз, что не все и не всегда нужно брать на себя… и одновременно похвалить, воздавая должное умению полагаться лишь на свои силы. Сумасшедшая, странная, сильная девчонка. Армитаж помнил ее взгляд на «Превосходстве», и слегка улыбнулся своим мыслям, подумав, что даже тогда ей хватило сил не бояться. Он не собирался ее жалеть, давно усвоив на собственной шкуре, что сочувствие и жалость способны лишь оскорбить человека, у которого есть гордость. Но и не собирался спокойно смотреть на то, как она одна пытается сделать то, что вдвоем можно сделать быстрее и эффективнее. Хакс сделал шаг к уткнувшейся во внутренности дроида Роуз и нерешительно, осторожно опустил руку ей на плечо. Он наполовину ожидал, что она раздраженно сбросит его ладонь, но не знал, как еще дать ей понять, что не хочет оставаться в стороне. — Дай, я помогу. Вдвоем будет быстрее, — само понятие командной работы, в отрыве от армейской реальности, где все выглядело иначе, слегка пугало. Как пугал и сам факт, что Хакс по доброй воле не только предложил помощь, но и позволил себе прикоснуться к ее руке. Это он-то, брезгливо и осторожно избегающий физических контактов с подчиненными… но здесь и сейчас — она была равной. Такой же, как он, беглянкой от реальности. Роуз не сразу отреагировала на его вопрос. Она сосредоточенно рассматривала содержимое принесенного рюкзака, практически, еле удержавшись от того, чтобы не взвыть от досады: там не было ничего, что бы подходило для усиления мощности. Только проводки, парочка микросхем, паяльник, отвертка… Она была слишком самонадеянна, когда думала, что будет способна в такой короткий срок изобрести нечто действительно сложное. Если учесть, что они были сильно ограничены в ресурсах. Наконец, она отчетливо почувствовала его пальцы, сжимающие её плечо. Да, поддержки ей сейчас действительно не хватало, потому что потерявшая изначальный настрой решимость вдруг испарилась, оставив неприятное ощущение беспомощности. Она снова теряла время. Ей хотелось положить свою ладонь поверх его, чуть наклонить голову, коснувшись щекой его холодных пальцев. Приятных, остужающих горячую кожу. Но она не могла позволить себе этого сейчас. У них не было ни единой лишней минуты на подобное. — Осторожнее с ногой, — тихо произнесла Роуз, повернувшись к Хаксу. — Если будешь помогать, постарайся не напрягать её, ладно? Иначе шов разойдется ещё больше, — она протянула ему небольшой кусочек медного листа и зажимы, соединенные проводом. — Вот к этому… нужно придумать какой-то усилитель, потому что мощности одного вряд ли хватит для того, чтобы поддерживать такой сложный механизм в действии. Я очень надеюсь, что у Скайуокера есть что-то, что могло бы оказаться полезным, но не хочу обнадеживаться. Она указала головой в сторону ящика, который был раскрыт в приглашении: зарыться в него с головой и до последнего искать необходимое. Хакс еле слышно перевел дыхание и сам себя поймал на приливе облегчения. То ли от того, что она все-таки не сбросила руку, то ли потому, что можно было больше не размышлять. Была цель — и было задание, и логический, привыкший решать сложные задачи ум генерала с радостью отвлекся от нетипичной рефлексии и сосредоточился на действиях. Усилитель. Батарея. Нужно включить дроида, а из материалов и комплектующих — лишь ящик с запчастями Скайуокера… того самого Люка Скайуокера, который, по неохотным, скупым рассказам Кайло Рена, потерял руку на Беспине. Вейдер отрубил сыну руку световым мечом, и Скайуокеру поставили протез. Механическую руку. С элементом питания. Хакс криво улыбнулся и шагнул к ящику, точными, аккуратными движениями перебирая детали. Ну да, конечно. Каким бы ни был отшельником Люк Скайуокер, безумцем он все-таки не был — и благоразумно запасся сменными элементами и деталями для обслуживания своей механической руки. Хакс выудил из ящика небольшой блок питания и, не глядя, протянул его назад, в сторону Роуз. — Подойдет? — Ого, — Тико восторженно выхватила протянутую вещь, бегло рассматривая её составляющие, — лучше и быть не может! Да ты молодец! — она положила аккумулятор к себе на колено и вывалила из рюкзака целый клубок проводов. — Если подсоединить её вот сюда, а потом сюда, — девушка не могла скрыть радости, вдруг пришедшей на смену, казалось бы, безнадежному отчаянию: она торопливо перебирала разноцветные провода со всевозможными разъемами на конце. Всего один переходник, и они на полпути к благополучному исходу предстоящей операции! Теперь ей нужно было максимально сосредоточиться, чтобы распутать все эти провода. Зеленый, синий, черный, — всё было не то: Роуз вытаскивала их по одному, откладывая в сторону. Она перебрала почти все, даже залезла в рюкзак, чтобы убедиться, что все провода, которые она вообще брала с собой, лежали перед ней, на земле. И были неподходящими! Не те разъемы… Она снова принялась осматривать каждый, подозревая, что просто упустила какой-то из виду. Еще и ещё, снова и снова… Тико поднесла голубой провод ближе, прищурилась. Да, этот точно должен был подойти! Но почему же тогда… Она попробовала подсоединить провод, но окантовка была слишком толстой, и две части просто не могли соединиться без дополнительного вмешательства. Роуз подумала, что будет безумием: попытаться склеить это все изолентой. Чуть расширить края было бы куда более разумным решением. Пару умелых движений, и провод действительно вошел в пазы. Тико попыталась активировать дроида. — Польщен, — кисло сказал Хакс, толком не определившись, считать ее похвалу искренней или просто некой попыткой отделаться от его помощи. Так себе помощь, конечно; он просто отыскал в ящике батарею, остальное сделала она сама. Действительно, не Старкиллер строить. Наблюдать за ней было чем-то сродни наблюдению за живой природой. С безопасного расстояния. На живом, выразительном лице Роуз за каких-то несколько секунд сменился с добрый десяток выражений: от разочарования до надежды, и, в итоге, до удовлетворения. Хакс перевел взгляд на дроида и увидел, что механический доктор, активированный ее рукой, все же включился и замигал датчиком, показывая готовность к работе. — Что ж… — он шагнул вперед и внимательно изучил панель управления. FX-6, старая имперская модификация. Первый Орден использовал более современных дроидов-ассистентов, но данный медик обладал расширенным функционалом и, пожалуй, мог потянуть даже переливание крови. Хакс протянул руку и запустил медицинский сканер, повернув фоторецепторы дроида в сторону Роуз Тико. Девушка уже довольно давно обходилась без обезболивающего укола и то, как она упала на пороге, указывало, что не все было в порядке. Повстанка такого не ожидала и на какое-то мгновение растерялась: сканер осветил ее предплечье, и она уже приготовилась к тому, чтобы возмутиться. Но дроид вдруг сам развернулся к генералу, застав, видимо, и того врасплох. Потому что система вдруг оповестила на всю хижину, оранжевым сигналом тревоги. Роуз удивленно наблюдала за тем, как на экране снова начинают мелькать уже привычные взору картинки. Ей даже показалось, что, закрой она глаза, смогла бы нарисовать их самостоятельно (но не сшить, конечно же, потому что в действительности мышцы значительно отличались от своих идеализированных изображений). — Похоже, даже дроид согласен, что ты нуждаешься в помощи больше, чем я, — осторожно произнесла Тико, с трудом поднимаясь на ноги. Земля была слишком холодной для того, чтобы и дальше сидеть на ней, так что Роуз решила, что лучшим вариантом будет — переместиться на кушетку. — Я не согласен, — свирепо огрызнулся Хакс, невольно шагнув назад от дроида-ассистента, твердо вознамерившегося снять сканером все данные, имеющие хоть какое-то отношение к здоровью генерала. Рыжий генерал поймал себя на том, что неосознанно выпрямился во весь рост, стараясь морально подавить соперника. Проблемой было лишь то, что дроид подобной программой не обладал и напрочь отказывался подавляться. Наоборот, еще усерднее вытянул в сторону Армитажа манипулятор. Еще один шаг назад заставил Хакса практически упереться в скайуокеровскую лежанку. Дроид издал требовательный писк, явно намекая пациенту, что ему не мешало бы сесть или лечь; бинарную речь Хакс понимал смутно, но интонации медика говорили сами за себя. — Ладно, — раздраженно бросил рыжий генерал и с размаху опустился на койку. — Что еще? Дроид повертел манипуляторами и включил обеззараживающее поле; в воздухе запахло медотсеком и озоном. Роуз отстраненно наблюдала за всем происходящим, мысленно стараясь решить, сесть ли ей на вторую скамью и немного передохнуть, пока операция не закончится; или же сесть на ящик и внимательно проследить за тем, какие манипуляции выполняет дроид. Не то, чтобы ей хотелось снова увидеть кровавое месиво из рваных мышц, которые виднелись из-под разошедшегося шва и других тканей… но любопытство, которое не отпускало её никогда, нуждалось в непременном ублажении: ей хотелось разобраться, что же все-таки она должна была сделать тогда. Ведь если бы она знала, как, смогла бы повторить, верно? После многочисленных тренировок, конечно, но все же… Тико выбрала отдых на ящике: она закрыла его крышку и приземлилась сверху. Девушка уже ожидала какого-нибудь протестующего возгласа, последующего за её действиями, но все равно не отступила от принятого решения. Что, если это не последнее их злоключение, и ей когда-нибудь снова придется оказаться в такой нелицеприятной ситуации, а меддроида под рукой не будет? И она не сможет снова сослаться на то, что намного надежнее — доверить это дело технике, потому что никто не сможет заменить её руки, единственные способные зашить какую-нибудь рану… Роуз невольно вздрогнула от вполне явного ощущения скользкой от крови живой ткани. Воспоминания так некстати напоминали ей о событиях последней неудавшейся операции. Она бросила осторожный взгляд на Хакса. Хакс злобно молчал, прокачав это умение за годы работы с Кайло Реном. Ему не нужно было высказываться вслух, чтобы распространять возмущение на несколько метров вокруг. Очень хотелось открыть рот и подробно рассказать Роуз Тико, что он думает о ее бесцеремонной манере разглядывать чужую наготу — отдельно добавив пункт о раздевании. Отсутствие нормальных брюк занозой засело в сознании и мешало достойно встречать испытания, щедро подбрасываемые окружающим миром. Дроид приступил к делу, что-то ковыряя и сшивая в его раненой ноге, но Армитаж был слишком раздражен, чтобы обращаться внимание на его манипуляции; подумаешь, боль, с болью он бороться умел — и привык не замечать ее, концентрируясь на чем-то ином. Сейчас сознание откровенно раздваивалось. Та часть, что жила настоящим, злилась на пристальный взгляд девушки, упорно ставящей Хакса в ситуации, где невозможно сохранить достоинство. Вторая часть, все еще переваривающая события дня, почему-то мысленно возвращалась к той, другой операции, и к нежданному, но от этого еще более обескураживающему поцелую… и это злило еще больше. Что было у нее на уме?.. — Увидела что-то новое? — Хакс все-таки не выдержал и наградил Роуз суровым генеральским взглядом. Переход из корабля в хижину усталостью разливался по телу, и вскоре Роуз устало опустила подбородок на ладонь, следя за исходом операции сквозь прикрытые ресницы. Нет, закрыть глаза вовсе, она не могла, потому что должна была проследить весь ход действий и запомнить их, пусть частично, но все же. Никогда не знаешь. что может пригодиться… Тем более с их-то везением. Она уже больше не испытывала былого смущения от происходящего и почти что свыклась в видом чужого обнаженного бедра. Ну серьезно, сколько уже можно обращать на это излишнее внимание? В конце концов, они оба взрослые люди… Просто в их ситуации каждая происходящая мелочь, каждая деталь была… как в первый раз. От осознания того, что ты являешься частью чего-то нового, доселе неизвестного и неиспытанного кем-то, начинаешь невольно чувствовать себя особенным. Приятное чувство, которое отчего-то всякий раз заставляло Роуз чувствовать, как к лицу приливает кровь. Она вдруг вздрогнула, поймав себя на мысли, что все же закрыла глаза, чуть не уснув на самом ответственном моменте: нужно же было еще отключить дроида и подумать над… Это его голос вернул её к реальности… Тико постаралась отогнать сон и уставилась на Хакса, стараясь придать лицу более-менее сносное выражение. — Да, увидела, что дроид уже почти закончил свою работу, — как бы она ни пыталась, организм всё же дал ясно понять, что нуждался в лишней паре-тройке часов сна. Осторожный зевок не удалось скрыть даже за ладонью. Вместо ответа на вопрос она зевнула — и тут же смущенно прикрыла рот ладонью. Гнев Хакса улетучился так же быстро, как и накатил; видимо, он все-таки ошибся, и никакого излишнего любопытства с ее стороны все же не было… а была всего лишь попытка не уснуть на месте. Что ж, пожалуй, эти чувства были ему близки. — Ложись, — сказал он, насколько возможно, смягчив голос. — Действительно, день был трудным. Зевота оказалась заразной, как это бывает всегда, и Армитаж едва успел скрыть рефлекторный зевок, повернув голову к стене. Он не любил спать днем, заранее зная, что после подобного будет чувствовать себя разбитым все оставшееся до планетарной ночи время; впрочем, организм имел другое мнение на этот счет — и настаивал, что после ранения, кровопотери и проведенной на вахте ночи все-таки стоит восстановить силы. Пожалуй, отдых был верным решением… Хакс мгновение поколебался, думая, стоит ли напоминать Роуз про ее собственное ранение, но решил, что очередная попытка командовать будет, вероятнее всего, воспринята в штыки. Что ж… посмотрим, хватит ли ей благоразумия. — Да, думаю это хорошая мысль, — все же согласилась Роуз, поднимаясь, чтобы выключить дроида. На это движение рука отозвалась болью, чем вызвала на лице гримасу разочарования. Нет-нет, сейчас она слишком устала для того, чтобы еще что-то настраивать и переделывать дроида. Проблема требовало сосредоточенности, усидчивости и еще с десяток качеств, которые Тико была просто не в силах проявить сейчас. Она займется этим позже, как только проснется. Девушка покосилась на Армитажа, явно почувствовав на себе его взгляд. Она уже знала, что он собирался сказать. Что-то про то, что она — проявление типичного ненужного героизма бестолкового Сопротивления? Без сомнений. — Признаю, я просто уже не смогу заставить себя переключать его программы, чтобы, как ты сказал, он подобрал новый препарат. Я оставлю это до лучших времен. В конце концов, это не смертельно, боль уже вполне терпимая, — ложь во благо далась легко, и Роуз даже сама поверила. — Безусловно, — с каменным лицом согласился Хакс. — Боль — совершенно абстрактная вещь, и всегда можно отвлечь сознание чем-то другим, чтобы на время забыть о ней. Правда? Лишь к концу речи стало ясно, что его слова окрашены непередаваемой иронией. Армитаж нетерпеливо махнул дроиду, и медик-ассистент послушно отодвинулся в сторону, больше не закрывая обзор. Зеленые глаза орденского генерала были холодными и оценивающими. — И как, позволь спросить, ты собираешься спать? Вряд ли это будет хоть отчасти похоже на полноценный отдых, — раздражение выплеснулось наружу, и Хакс сам не знал, чего в его эмоциях больше, злости на то, что она настолько упряма и недоверчива, или разочарования от того факта, что ему не доверяют. Хотя как ему вообще можно доверять?.. Умница, девочка, было бы хуже, если бы ты доверяла без оглядки. А так… есть шанс выжить в этом суровом мире. — Полагаю, отчасти в твоем упрямстве виновато мое поведение, — Хакс заставил себя дышать ровно и чуть подался назад на скамье, привычно выпрямляя спину. Сейчас он размышлял вслух, проверяя логику догадок. — Думаю, тебе сложно принимать помощь от того, кто еще недавно был врагом. И вряд ли я могу гарантировать… — Ты опять за своё?! — возмущенно воскликнула Роуз. Кажется, даже усталость больше не казалась такой невыносимой. Она решительно подошла к кушетке, напрочь игнорируя оживившегося от её прихода дроида. В её взгляде отчетливо читалось раздражение. — Я… я думала, мы уже перестали относиться друг к другу, как к врагам? Или ты снова делаешь шаг назад, что-то там вообразив у себя в мыслях? — она поймала его взгляд, и на какое-то мгновение выражение её лица выглядело оскорбленным. — Мне всегда казалось, что… — слова застряли в горле, и щеки вдруг снова покрылись румянцем смущения. — Мне показалось, я ясно дала понять, что доверяю тебе, когда… Хакс видел, как она боролась с формулировками, и, кажется, догадывался, что за случай был у нее на уме — вот только не был уверен, что кто-то из них готов обсуждать это вслух. Во всяком случае, пока. Но гневная отповедь Роуз возымела действие, и ирония в голосе орденского генерала уступила место чему-то иному: — Тогда, может, ты все-таки перестанешь действовать мне на нервы и стоически терпеть? — Хакс устало потер рукой глаза, уже одним этим жестом признавая свое поражение. — Я просто не могу видеть, как тебе больно. И ты не заснешь в таком состоянии. Я знаю, пробовал, не раз. Куда-то делся формальный тон, исчезли и официальные фразы, последние слова Армитаж произнес очень просто и честно, позволяя усталости взять верх над выдержкой. Роуз откровенно растерялась, услышав подобное заявление. Она даже забыла отмахнуться от протянувшего к её руке сканер дроида. Девушка смотрела на Армитажа, стараясь подобрать подходящие слова и перебить это неловкое молчание. Потому что если она не скажет ничего в ответ, он больше не решится озвучить нечто подобное. Это была не жалость. Беспокойство? От чего-то у Роуз не возникло сомнения в искренности этого чувства. Что ж, это действительно многое объясняло, объясняло его поведение. Но она и сама могла о себе позаботиться, была способна оценить состояние и решить для себя, что ей следует сделать. Как и всегда мысли, вращающиеся вокруг собственных ощущений плавно переключились на чужие. Он пробовал… Что ж, она тоже пробовала, и, пусть, игнорировать болевые ощущения было трудно, пару раз ей это удавалось. Но назвать это полноценным отдыхом… Нет, конечно нет. После этого она обыкновенно просыпалась так, словно пережила обстрел, словно по черепу проехал каток, а глаза пульсировали от передающейся им головной боли. — Я… ладно, — она осторожно опустилась на кушетку, переводя взгляд на дроида, уже готовившего привычный, как ей казалось, набор. Сдаваться так просто, конечно, не хотелось, но Роуз слишком устала от этих бесконечных бесполезных споров. Может, дроид каким-нибудь магическим образом сам поймет, что нужно ее организму для того. чтобы не привыкнуть окончательно к прописанному ранее препарату? А что если…что, если дроид сразу предложит ей что-то другое? Ведь все это время Хакс делал этот выбор, вкалывая каждый раз один и тот же. Он не ожидал согласия — и сам удивился горячей волне радости, накатившей в ответ на ее слова. Любопытно, почему?.. Неужели простой факт, что кто-то увидел свет разума, способен так обрадовать?.. Может, ему просто не хватало орденской дисциплины. …Если подумать, Роуз Тико представляла собой обратное всему тому, к чему он привык и что научился ценить. Своевольная, упрямая, дерзкая, непослушная. С кучей нежизнеспособных идеалов в голове. И это если абстрагироваться от факта, что она душой и телом принадлежала Сопротивлению… Союз с врагом. В Ордене его, пожалуй, уже бы приговорили к расстрелу. Вряд ли Рен, с его вечными моральными дилеммами и сложными философскими соображениями; Бена Соло Хакс не боялся. Но Прайд. Хакс еле слышно фыркнул в такт своим мыслям и перевел взгляд на дроида, внимательно следя за его манипуляциями. Определить, какое лекарство механический медик выбрал в качестве обезболивающего, не представлялось возможным, но Хакс все равно не смог подавить слабый интерес: любопытно, их выбор совпал?.. Если да, значит, лекарство обладает минимумом побочных эффектов — и ему больше не на что списать ту… ситуацию. — Легче? — спросил он, тщательно следя, чтобы в голос не вкралось ни капли иронии. Минное поле человеческих отношений было в разы сложнее военной аналитики, и здесь нельзя было обойтись привычными приказами. Роуз отвлеклась от рассматривания земли под ногами и повернулась к Хаксу. Да, так действительно было легче. Пусть не сразу, постепенно, но всё же, намного лучше, чем пытаться заснуть без спасительного укола. Если бы не предостережение, возможно, Тико до сих пор бы совершенно спокойно принимала помощь в виде препарата, не задумываясь ни о каких побочных эффектах. Но теперь страх уже глубоко засел где-то в подсознании, и она не могла позволить себе так безалаберно относиться к этой проблеме. Ведь лекарство могло когда-нибудь закончиться… Запасы, которые находились на корабле не безграничны. — Посмотрим, когда проснусь. Может, нам повезет, и мое эмоциональное состояние будет хоть немного, но стабильным, — попыталась пошутить Роуз, чтобы отвлечься от не самых приятных мыслей, на которые её навело последнее умозаключение. Она потянулась к дроиду, выключая его и отсоединяя от позаимствованного аккумулятора. Нужно было встать, дойти до противоположной стороны хижины и наконец-то позволить себе полноценный сон. Но вставать так не хотелось, и Тико побоялась, что просто не заставит себя подняться, и так и уснет, сидя, прислонившись спиной и затылком к стене. Эмоциональное состояние. Хакс понадеялся, что в слабо освещенной хижине не слишком видно, как у него краснеют уши. Да уж, из всех странных теорий ему нужно было выбрать именно ту, что сваливала нелогичное поведение девушки на лекарства… Идиот. В отсутствие дроида, придающего хоть какое-то подобие официоза их положению, ее близость слегка… нервировала. Но была приятной, и с этим чужеродным чувством не хотелось бороться. Он позволил себе бросить на нее взгляд и нахмурился, отметив круги под глазами; Роуз моргнула — с интервалом, как будто ей трудно было держать глаза закрытыми. Устала; неудивительно, если учесть все то, что ей пришлось пережить за последние дни… тут бы сломался кто угодно. — Ложись здесь, если хочешь, — Хакс неловко переменил позу и поднялся, предоставляя скамью в ее полное распоряжение. — Не вижу никакой разницы. Орденский генерал стряхнул с себя шинель и смерил взглядом скамью, соображая, хватит ли пледов. Желание накрыть девушку свой шинелью было иррациональным, но образ перед глазами был слишком ярким. Хакс запретил себе думать о том, почему у него вообще возникла подобная мысль — просто слегка вытянул вперед руку с шинелью. — Если ты снова встанешь, швы разойдутся… опять, — тихо пробормотала Роуз, словно убеждала саму себя в том, что из них двоих она была в более лучшем состоянии для подобных передвижений. Она взглянула на предложенную вещь, явно почувствовав разливающееся по сердцу тепло. Но затем её взгляд прошелся по руке, которая протягивала эту самую шинель, и Тико огорченно вздохнула. Ему с его вечно холодными ладонями эта вещь явно нужна была больше, нежели ей… И к тому же, он вряд ли окончательно оправился после своей простуды, а значит вполне мог заболеть снова. Роуз постаралась, попыталась мыслить рационально, но ладонь опередила поток мыслей, потянувшись вперед. В конце концов, он может воспользоваться пледом… И еще одним, если понадобится, а вот если она сейчас откажется, вряд ли ему хватит смелости предложить вновь. Раз он делает этот осторожный шаг вперед, она его поддержит. Девушка осторожно взяла шинель, коснувшись его ладони. Она ожидала и того, что он просто отдернет руку, потому что второй раз позволить себе прикоснуться к кому-то, наверное, было сложно? Она снова и снова пыталась получить больше, чем ей могли дать, и от осознания этого Роуз смутилась и поспешила накинуть шинель на плечи. Отвернувшись. — Спасибо за…это, — она тепло улыбнулась, потупив глаза в пол. Теперь ей не было смысла подниматься со скамьи, потому что он уже почти встал сам. Роуз почувствовала себя самым ужасным существом во всей галактике, потому что заставляла раненого человека куда-то идти. Конечно, она могла предложить еще кое-что, но язык уперся в зубы, не позволяя произнести ни слова. Нет, она скорее вернется обратно на корабль, но не выскажет эту мысль вслух. Потому что даже для неё самой она звучала слишком дерзко. — Я, гхм… постарайся дойти осторожно, окей? — ей было сложно смотреть на него, пока усталость говорила за неё. И всё же, он сам предложил… Впрочем, как и всегда. Потому что из них двоих, с манерами, видимо, знаком был только Хакс. — Я… постараюсь, — осторожно пообещал Хакс, не в силах толком свыкнуться с мыслью, что кому-то действительно было небезразлично его состояние. Что за ирония судьбы, почему — она?.. Он похромал к противоположной скамье, стараясь делать это не слишком явно, чтобы не вызвать новый виток ее беспокойства, от которого жар приливал к лицу. Интересно, кем она его считала — просто раненым, которому требовалась забота, или все-таки осознавала, с кем имеет дело? И интересно, ее внимание коснулось бы любого, с кем бы Роуз оказалась в подобной ситуации… или это было прерогативой лишь его самого?.. Хаск осознал, что вступил на опасную территорию, и, чтобы не думать лишнего, занял себя подготовкой ко сну. Ворох пледов на койке носил отчетливый отпечаток ее личности; он мог представить, как Роуз Тико тянет на себя шерстяное одеяло, стараясь укрыться от сквозняка… он исподтишка бросил взгляд назад, через плечо, стараясь запечатлеть в памяти ее саму, одетую в его шинель. Почему-то от этого образа вновь стало жарко. Она дождалась, когда он доберется до скамьи и, осторожно, стараясь не сильно измять, укуталась в шинель вовсе, укладываясь на плед. Роуз хотела накрыться ею с головой, чтобы скрыть улыбку, вдруг возникшую на ее лице. Надо же, генерал Хакс, неприступный, строгий и суровый Армитаж Хакс отдал ей свою шинель, потому что думал, что она замерзнет? Конечно, через пару часов воздух перестанет быть таким теплым, и ближе к ночи ветер снова внесет в хижину холод. Он обо всем подумал наперед, как и всегда… Тико закрыла глаза, притягивая воротник к самому подбородку. Сон не заставил себя долго ждать: изнуренный ночным кошмаром и дежурством организм сдался, поддавшись легкой дымке мутного сна. Роуз не успела заметить, как хижина перед глазами сменилась чернотой, а затем к ней снова вернулись воспоминания. Хакс, лежащий с закрытыми глазами и изо всех сил пытающийся заснуть, услышал, как изменилось ее дыхание: стало размеренным, ровным, естественным. Сам он заснуть не мог, потому что солнце лишь начинало клониться к вечеру, день еще не сдал свою вахту ночи — и внутренние циркадные ритмы, быстро подстроившиеся под островное время, никак не могли смириться с подобным сбоем. Он все-таки умудрился заснуть, где-то через час, но сон был тревожным и рваным; снились кошмары, и грядущая ночь обещала стать бессонной и неспокойной…
Примечания:
Это упрямство сведет их обоих...у алтаря х)
