Карлсефни

Торфинн чувствовал себя разбитым и опустошённым. Встреча с Аскеладдом непреднамеренно выбила почву у него из под ног, а последние слова этого наглого малознакомого мужчины, как заевшая пластинка, долго прокручивались в мозгу. Ещё никто и никогда не говорил парню ничего подобного. Даже мать и сестра. Казалось бы, самые близкие и родные люди, а юноша почему-то ощущал себя лишним в своей собственной семье. Ильва научила его быть сильным и стойким. Справляться со своими проблемами в одиночку. Но, почему же, она не научила его справляться с собственными эмоциями?! Блондин мог долго держать всё в себе, а потом взорваться, выплеснув весь свой негатив на первого попавшегося под горячую руку человека. Будь то учитель, одноклассник, кассир, и даже просто прошедший мимо прохожий, невзначай бросивший на него взгляд. Кареглазого было легко завести с пол-оборота. Зачастую, такие конфронтации заканчивались драками, за что Карлсефни и заклеймили статусом плохого парня. Однако, репутация хулигана его вполне устраивала. Потому что, отстаивать своё мнение, доказывать чужую неправоту и размахивать кулаками на перебой у светловолосого получалось лучше, чем что либо другое. Сколько раз несчастной, вечно уставшей, вкалывающей на двух работах старшей сестре приходилось являться к директору, и краснея выслушивать об очередном подвиге братца. Обычно, после таких визитов в школу, она приходила домой злющая, как мегера. А в гневе Ильва была пострашней любой мегеры. Посуда со звоном летела на пол, а сама сестрица буквально кипела от ярости, прожигая Торфинна испепеляющим взглядом горящих лазурных глаз. - Сколько ещё это будет продолжатся, Торфинн? Когда, ты, наконец, успокоишься? - Ну давай, скажи это! - в ответ огрызался Карлсефни, ощетинившись, словно волчонок. - Скажи, что твой брат пропащий человек! - Ильва! Торфинн! Прекратите, сейчас же!!! - Хельге в очередной раз приходилось разнимать своих сцепившихся чад. - Ну что это такое?! - утирая выступившие на глазах слёзы, женщина с мольбой поочередно смотрела на детей. - Вы же одна семья, и должны поддерживать друг друга. Держаться друг за друга.. - Ага, семья. - бурчал под нос Торфинн. - От семьи здесь только одно название.. - Не говори так... - едва не плача, попыталась возразить Хельга. Слова сына ранили её в самоё сердце. - Торфинн, замолчи! - возмутилась Ильва, нервно жестикулируя руками. Девушке захотелось схватить очередную тарелку, и разбить её об голову в край обнаглевшего брата. - Не видишь, что своими словами ты причиняешь маме боль!!! - Нет у нас давно никакой семьи!!! - Заткнись!!! Воздух прорезал звонкий удар пощёчины. Блондин замер в полном ошеломлении, дотронувшись дрожащими пальцами до своей правой щеки, на которой уже проявилась красная отметина. - Ильва... - голубые глаза матери расширились, а светлые брови поползли вверх. Блондинка тяжело дышала, сжимая и разжимая кулаки. Подняв испуганный взгляд на Торфинна, она сбиваясь и заикаясь пыталась найти себе весомое оправдание. - Т-ты с-сам в-вин-новат. Спров-воциров-вал-л м-мен-ня... Кареглазый ничего не ответил, лишь резко развернулся, и пулей вылетел в коридор. - Торфинн, постой! Торфинн! - за спиной слышался срывающийся голос Хельги, но светловолосый игнорировал её. Сорвав с вешалки куртку, он рванул на себя входные двери, и убежал в неизвестность. Вот такая у нас семья. Мы не держимся друг за друга.. Каждый, сам по себе... Приходит в себя Карлсефни на городском мосту. В спину бьёт сверлящий ветер, парень потуже застёгивает молнию на куртке, и подходит к краю. В глубине карих глаз догорает кроваво-алый закат. Некоторое время он смотрит вниз, в мутную чёрную бездну. И эта бездна хочет поглотить его, утянуть на самое дно, полностью растворив в себе. - Самоубится решил? - позади раздался чей-то задорный незнакомый голос. Торфинн с большой неохотой отрывает взгляд от воды, и оборачивается. В 2 метрах от него стоит бледный худой парнишка-неформал с нелепыми бледно-розовыми волосами. Светлые серые глаза внимательно изучают Торфинна. Что за клоун?! Блондин скептически изгибает бровь. Внешний вид парня не может не вызвать у него отвращения. - Это не решит всех твоих проблем. Поверь. - грустно усмехается неформал, подойдя к нему чуть ближе. - С чего ты взял, что я собирался прыгнуть? - возмущается светловолосый, отступая на шаг назад. Крепко сжимает ладони в кулаки, хмурится. Чего он вообще ко мне прицепился?! Вот урод! -А что? Хочешь сказать, бумажные кораблики пришёл пускать? У тебя на лбу огромными неоновыми буквами написано "ХОЧУ САМОВЫПИЛИТСЯ". - губы неформала растягиваются в противной насмешливой ухмылке. В висках громко застучало от гнева. - Да я.. Да ты... - скалится на него Торфинн, от злости путаясь в словах. - Что? - всё так же спокойно и непринуждённо обращается к нему сероглазый, лукаво сощурившись. - Ты... Ты меня достал! Я ухожу! - Карлсефни чувствует, что уже почти на пределе. Ещё немного и он точно сорвётся, и отправит этого придурка в эпический полёт с моста. Дабы этого не произошло, и сын Торса не совершил своё первое преступление, мальчишка решает положить конец этому бессмысленному диалогу. Поджав губы, он отворачивается, и быстрым шагом идёт прочь. Проходит пару метров, и останавливается, отчетливо расслышав тихий смех. Снова оборачивается, и бросает на неформала уничтожающий взгляд. Если бы только взглядом можно было убивать.. - Смешной ты... - тот улыбался, сверкая задорными серыми глазами. - Кстати, я Джей. - Да пофиг мне. - равнодушно бросил Торфинн. - Бесишь.. - Давай, иди уже. И больше никогда сюда не возвращайся.. - И не буду. - поморщился Торссон, продолжив свой путь. - От одной только мысли, что опять встречу здесь тебя, блевать хочется. - Больше не встретишь.. Не переживай... - холодно отзывается Джей. И снова ночь. И снова светловолосый в холодном поту вскакивает на кровати. Сестра не приходит утешить его.