Чернёное серебро

Часы на запястье зажужжали. Будильник. Майя поспешно нажала на кнопку, чтобы выключить их и не привлечь внимание сопевшей рядом Сони. Как же повезло спать на краю кровати — можно почти бесшумно встать, не потревожив чужой сон и оставшись незамеченной. Дверь в комнату была неплотно закрыта, и через щель доносился папин храп. Майя перекатилась на левый бок, спустила ноги с кровати и очень-очень аккуратно поднялась. Кровать несильно скрипнула. Майя тут же стиснула зубы. Оглянулась. Ресницы Сони шевелились, но сопение продолжалось. Майя подошла к шкафу, так же тихо открыла его и извлекла джинсы, свитер и носки, заранее сложенные на одной полке в стопку. Взяла со стола телефон и так и выскользнула за дверь, прикрывая её за собой. Дисплей показывал десять-десять. Удивительно, что же так сморило Соню, раз она легла так рано. Другое дело Майя — её всегда тянуло в сон задолго до десяти, а уж родители и того могли лечь в девять. Впрочем, задумываться об этом времени не было. Девушка прошла на кухню, закрыла дверь и выключила свет. Прошипела, когда ткань одежды протёрлась о кожу в местах ожога. Взглянула на себя в зеркало телефона, поправила брови и потушила свет. В коридоре натянула на себя куртку, схватила голубую шапку и ключи с тумбочки у входа. Самое сложное — закрыть дверь, не разбудив никого в доме. Майя старалась на максимум, медленно поворачивая ключ в замке. Вроде бы обошлось без лишних звуков. А сразу после этого девушка полетела к выходу из подъезда, пролетая через одну ступень и в конечном счёте не рассчитав — со стуком грохнулась на колени. Не сдержала вскрик и, сморщившись, потерла ушибленные места. Колени джинсов покрылись грязью. — Бли-ин, — сдавленно произнесла она, обжигаемая тупой болью. Дальше она шла куда медленнее, держась за перила. На выходе из подъезда взяла в руки телефон, открыла недавний чат и начала печатать. Ответ последовал почти в то же мгновение. Всё оставалось в силе. Майя доехала на автобусе за пятнадцать минут. Мужчина встретил её на остановке. — Я ведь мог вас подвезти. Я на машине. — Ну, знаете, понятия не имею, с кем вы там общаетесь, но вообще-то так не принято. Я итак иду на риск, находясь в вашей компании, — Майя засунула руки в карманы куртки и пошла прочь от остановки, по направлению к их сегодняшней цели. — Может, вы маньяк какой-то. Он рассмеялся, идя рядом. Смех донёсся с расстояния на голову выше Майи. — Вы поставили на уши всю редакцию. Даже если я и маньяк, теперь все знают, с кем я пошёл. — Я же не совсем глупая, чтобы никому не говорить. Я включила геолокацию для всей моей семьи и предупредила, что, если задержусь в каком-то месте дольше пятнадцати минут, пусть начинают меня искать. А уж если совсем надолго, то значит, вы просто закинули мой телефон в подвал, — ладно, последнее являлось ложью, но Майя говорила это таким упрямым и уверенным голосом, что нельзя было усомниться. Журналист хмыкнул. Девушка заговорила. — Мы, к слову, так и не познакомились. — Мне неважно, как вас зовут. Это чисто деловые отношения, так что ни к чему запоминать лишнюю информацию. Новиков Изяслав. — Как князь? — Почти. Но можете звать Славой. Майя повернула голову к журналисту, поглядела на него с особым вниманием и снова отвернулась, продолжая идти, расталкивая носком ботинок пожухлую листву. — А ведь так вы были бы князем. Но Слава, так... погодите, а отчество? Журналист рассмеялся: — Я не настолько старый, чтобы вы ко мне так обращались. Майя снова повернулась в его сторону, как бы невежливо это ни было. С лёгкой щетиной он действительно выглядел всего лишь под тридцать, а вот на сайте редакции он был весьма заросшим, выглядевшим на 30+. Майя едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Вообще-то, это называется вежливость, но как хотите. Слава. Она поняла, что те вещи, о которых она думала, должны были волновать её в последнюю очередь. Остальную часть их со Славой пути девушка предпочла молчать, не вдаваясь глубоко в мысли, но оглядывая окружавший их с журналистом пейзаж, составленный из хрущевок и деревьев. В этом районе всегда было темновато и тихо. На скамейках возле подъездов сидели компании, пьяный смех раздавался на всю округу. Подавляющее большинство местного населения составляли люди, приехавшие строить город в 60-70-80-х. Здесь веяло чем-то старым. В окнах можно было заметить винтажные шторы времён СССР с яркими разрисованными цветами, которые приобретали болезненные оттенки от света в комнате. — А далеко ещё? — спросила Майя, вернувшись к их разговору. Все те дома, что они миновали, пусть и не могли похвастаться молодостью, крепко стояли на земле. И простояли бы ещё так очень и очень долго, много лет служа напоминанием о том, что прошло. — Почти на месте, — сверившись с гугл-картами, ответил журналист. Майя почти бесшумно хмыкнула. В тот момент, когда они дошли до здания, девушка усомнилась во всякой необходимости использования карт. Дом нельзя было пропустить. Многоэтажка, высившаяся среди пятиэтажных хрущёвок, ещё и подпаленная густо чёрным на верхних этажах — её сложно было не заметить. — И каков план? — уточнила Майя, пониже натянув шапку, в которой неизменно продувало уши даже в лёгкую ночную прохладу. — Зайти внутрь. Обойти несколько этажей, просмотреть всё. — А вы думаете, что полиция и так всё не просмотрела? — Майя остановилась. Она спешно взглянула на журналиста, который вопросительно приподнял брови. Идти с незнакомцем в чёрт пойми какой дом, где никто не живёт. С незнакомцем, несколько раз сильнее неё, выше, в конце концов, с мужчиной, у которого неизвестно что на уме. Но самое странное — Майя не ощущала опасности, исходившей от журналиста. Она даже сконцентрировалась, стараясь вызвать в голове хотя бы одно видение, но вместо этого в мыслях щёлкал, будто включался и выключался, белый свет. Пусто. — Всё, что могла — да, конечно, — Слава кивнул и сделал короткую паузу. Во время неё Майю так и порывало спросить: «Ну и?». Прежде чем она успела бы это сделать, он продолжил. — Но неужели вы, Майя, серьёзно думаете, что произошедшее может быть исследовано полицией? — О чём вы? — нахмурилась девушка. — Можете не играть роль, будто вы ничего не знаете. Вы ведь сами видели, что произошло, — с нажимом сказал он. Вместе с девушкой они застыли в нескольких шагах от подъезда, под цепким взглядом пустых чёрных окон дома-гиганта. Майя ещё раз посмотрела наверх — на десятый этаж, откуда предположительно свалилась. Да, она падала. Но что-то смягчило удар, раз на следующий день она проснулась целой и невредимой во многих смыслах. Раз вообще проснулась. Майя вновь перевела взгляд на журналиста. Он ожидал ответа, спокойно глядя на неё. — И что же, по-вашему, произошло? — не переставая хмуриться, переспросила девушка, склонив голову к плечу. Послышались шаги позади. В безмолвии они разнеслись набатом. — Чёрт. Мне не нужны свидетели, что я тут была. Пошлите уже! — шикнула в сторону журналиста Майя и сама быстрее его побежала к подъезду. До чего же дурная мысль, до чего же дурная мысль! Но ещё «лучше» было бы, увидь здесь кто-то девушку, что только-только выписали из больницы по причине несчастного случая в этом самом доме. Заголовки газет небольшого города найдут, что написать. — И не смейте писать обо мне статью без моего разрешения, — бросила Майя, не поворачиваясь и хватаясь за ручку подъезда. Домофон не работал, дверь с лёгкостью поддалась. И вот Майя очутилась практически в полной темноте. Лампочка горела слабо, отсвечивала маленьким огоньком, как потухавшая свеча. Восстанавливая в памяти свой предыдущий путь, Майя устремилась вперёд, но вместо лифта подбежала к одной из лестниц. Тут же и остановилась. Журналист отстал лишь на пару шагов. В неясном освещении он показался Майе более худым, хотя на деле являлся вполне крепким молодым мужчиной. Костюм облегал его тело. В нос Майе ударила спёртость воздуха в подъезде. Девушка отдышалась, потёрла ладони друг о друга, силясь снять накопившееся напряжение, и на выдохе произнесла: — Вот мы и внутри, как вы и хотели. И только посмейте что-либо сделать со мной. Я вам говорю, что вас так просто не оставят, — вскинула она указательный палец. — Идёмте, — уже строже произнёс Слава. Сказав это, он направился к лестнице, обогнул девушку и молча поднимался. Майя себя долго ждать не заставила и тоже присоединилась к журналисту, внимательно глядя ему в спину, словно та представляла хоть какую-то опасность. Она — не. А вот крепкий высокий мужчина в тёмном подъезде, где кроме него и девушки не было никого, — да. Девушка, как и журналист, включила фонарь на телефоне, подсвечивая дорогу. Сегодня было тихо. Только на первом этаже протекал потолок, ударялись капли об пол. Но голосов не существовало, и Майю это успокаивало. Ей всё в тот раз могло ведь и причудиться. На четвёртом этаже девушке перестало хватать воздуху. Она не двигалась, лежа на койке, почти сутки. Телу были неприятны подобные перепады давления и активные движения. Журналист впереди, словно услышав мысли, остановился. Майя не сразу заметила и чуть не въехала носом прямо в мужскую спину в костюме. — Эй! — бросила Майя. — Что за чёрт? — тихо произнёс Слава, отчего даже девушке позади было непросто разобрать слова. Она нахмурилась и выглянула из-за спины. Брови поползли вверх. Между четвёртым и пятым этажом, на лестнице, выросла серая стена, преградившая всякий вход и выход. Майя повернула голову в сторону, чтобы поглядеть через лестничный пролёт на другую лестницу. И там была та же картина. Девушка похлопала глазами, и ей поплохело. Нащупав пальцами перила, она оперлась о них. Перед глазами вспыхнуло белым. Лязгнула в мыслях тяжеленая металлическая дверь, закричал кто-то болезненным, рваным голосом. — Майя? — послышалось перед лицом. Журналист тревожно вгляделся в голубые глаза напротив. У девушки губы пересохли, и она облизала их. Возвращалась мыслями в реальность, но подрагивавшие пальцы от перил не отпустила. Дышала глубоко, тяжело. — А тут... нет никакой двери? — задала она, наверное, глупейший вопрос. И снова в голове своей начала собирать картинку по кусочкам. Видение было быстрым, почти молниеносным, как и всё, что могла видеть неопытная предсказательница. Улавливала что-то смутное, а потом сама и пыталась расшифровать. Зеленело рядом с дверью. Человечек белый. Выход эвакуационный неподалёку был. Но дверь эта не туда вела. — Что ты увидела? — с нажимом спросил журналист, всматриваясь в бегающий взгляд Майи. Всё ещё не оправилась, всё ещё держалась за опору. Но вопрос только услышала, как сразу же взгляд сфокусировала на лице Славы. Лёгкая небритость, губы сжаты в тонкую линию, глаза желтоватые, почти кошачьи, цепко смотрели в её. — В смысле? — отпустила перила, придя в себя. Ничего о своём даре журналисту она не говорила. Задрожали её ресницы испуганно, Майя сделала шаг назад неосторожно. Журналист в последний момент схватил её за руку, а девушка так и повисла. Подтянулась, встала ровно нас ступень и снова поглядела на мужчину снизу-вверх. У того в лице не дрогнула ни единая мышца. Убрав руки в карманы наверняка по заказу пошитых брюк, Слава сделал несколько шагов вниз, по ступеням. Майя обернулась вокруг своей оси, провожая глазами своего сегодняшнего спутника. Свет фонаря ударил в затылок журналисту. Скоро последний скрылся за поворотом. Слышался теперь только его голос — уверенный, но без лишней эмоции. — Вы, кажется, говорили, что не хотели лишних свидетелей того, что вы были в этом доме. Тогда зачем поделились информацией с семьёй? К тому же, мы здесь уже явно больше пяти минут, в одной точке, — словно глупому существу разжёвывал он, ещё и обращаясь на «Вы». Майя не смогла больше стоять в темноте, освещаемой лишь фонариком телефона, поэтому поспешила вслед за Славой, стараясь не споткнуться. Всё ещё думала о том, что это за вопрос он задал. «Что ты увидела?». — Но где же они? — в эту самую секунду Майя завернула за очередной поворот, уже на первом этаже, и снова встретилась с журналистом. Выдохнула неслышно себе под нос, слегка округлив губы. Слишком много фильмов ужасов было просмотрено, чтобы без лишних волнений оказываться одной в темноте, рядом с непонятно откуда выросшей стеной и без всякого оружия. Нервы были натянуты до предела и лишь слегка расслабились, когда Майя очутилась рядом с ещё одной живой душой. На чей вопрос она тоже не могла ответить. Один-один. Майя прикусила нижнюю губу до боли и вперилась взглядом в журналиста. На большее её не хватило. Как бы ни был он ей сейчас противен, он оказался единственным во всём этом доме, кто хотя бы немного напоминал о существовавшей за кирпично-панельными стенами мире. Здесь же реальность пропадала. Присутствовало лишь слабое ощущение, что мир ещё не растворился в темноте и не пропал навсегда. Правдивым ли оно было? Слава молчал, глядя ответно на Майю. Та перевела взгляд на подъездные стены, посветила фонарём, пробежалась глазами по лифту, скользнула в сторону от входной двери. Замерла. Зелёная табличка эвакуационного выхода поблескивала под светом. А рядом красовалась дверь. Ну как, красовалась. Старая, металлическая, поеденная ржавчиной. Майя сделала несколько шагов по направлению к выходу. — Что ты нашла? — спросил Слава, замечая напряжённый взгляд девушки и стоя спиной к объекту её интереса. Но когда уже Майя, игнорируя его слова, направилась к стене, журналист тоже обернулся. Несильно приподнял брови и хмыкнул. — Так вот о какой двери ты говорила. Лязгнул металл. Это Майя схватилась за ручку и дёрнула на себя, но дверь поддалась лишь самую малость — оторвалась на несколько сантиметров и тут же с грохотом вернулась в прежнее положение, разогнав пыль в воздухе. — Не стойте столбом! Помогите открыть, — рявкнула Майя, обозлённая непричастностью журналиста. Или тем, что вот-вот должна была столкнуться со своим предсказанием наяву и даже не знала, чего ждать. Собственные видения, и те были покрыты завесой. И как тут чьё-то будущее учиться предсказывать? Подбежал журналист, хватанулся за ручку. Стиснул челюсти, потянув дверь на себя. Вырвался короткий хрип, а следом отлепилась дверь. Слава успел оттолкнуть Майю в сторону. Не рассчитал бы, и лист металла пришёлся бы по Майе целиком. И тут на весь дом разлетелось эхо от удара двери о стену. Майя с ужасом расширила глаза, вдохнула жадно воздух через рот и выдохнула. Повернув к ней лицо профилем, Слава переспросил: — Жива? Идёшь? Майя сомкнула губы и кивнула. Слава прошёл в темноту, прогоняя её, как мог, светом фонаря. И начал погружение ко дну дома. Майя не хотела туда идти. Меньше всего на свете мечтала о том, чтобы соваться во всякие злачные места, где раньше наверняка ошивались наркоманы, а сейчас... сейчас творилась всякая чертовщина. — Мне тут одному не очень весело вообще-то! — воскликнул ушедший на несколько ступеней вниз Слава. — А вы попробуйте расслабиться, подумать о своих статьях или о чём там думают журналисты, — заговорила девушка, понимая, что несёт чушь. Сердце забилось чаще, ладони покрылись холодным потом. Телефон норовил выскользнуть из рук, но Майя про себя повторяла: ты здесь всё-таки не одна. Могло бы ведь и хуже. Хотя тоже момент был спорный. Майя осознавала: она не та дура из фильмов ужасов, что рискнула бы одна соваться в подозрительное место. Журналист сохранял молчание. Раздавались только шаги по ступеням. «Внутренний радар» Майи тем временем тоже затаился. Спуск неожиданно закончился. Слава ступил на пол и осветил фонарём пол. Пыль, грязь, парочка забытых шприцев. Всё, как и представляла себе Майя. Журналист продолжил осматривать подвал. Майя отошла чуть в сторону, к стене, и тоже искала. Что именно? Не могла знать. Её видения порой оказывались совершенно бессмысленны. А может, она сама не могла найти в них смысл. Фонарь прочертил горизонтальную линию в воздухе. Что-то белое. Два белых... встали на пути следования луча. И тут Майя вскрикнула, отшатнувшись. Слава развернулся. Так и застыл. Привалившись к стене и раскидав руки, она сидела словно кукла. Огонь съел её тело, обезобразил лицо. Только глаза белели, но и те застыли. Навсегда. Именно эти глаза, даже сквозь темноту, Майя смогла восстановить в своей памяти. — Я её помню. Она встретила меня в тот день.