Крушение

Утром понедельника Эрен сказал Микасе и родителям о внезапно нагрянувшем желании позаниматься в городской библиотеке, а заодно и спросил, разрешат ли ему это сделать. Это была маленькая ложь, но из-за нее сердце виновато ёкнуло. Он никогда не лгал. Это было грехом. Но Эрен неоднократно убеждал себя, что Бог поймет, пытаясь хотя бы немного уменьшить гложущее чувство собственного вранья. В конце концов, если бы он сказал, что собирается встретиться с загадочным парнем, с которым познакомился только вчера и который, очевидно, считает его милым… его родители бы никогда его не отпустили. А так, по крайней мере, прикрывшись этой маленькой неправдой, он обретал больше шансов уговорить родителей позволить ему сходить на городскую площадь в одиночку. Там он бы смог увидеть Леви и его чарующую едва заметную улыбку. — Ну пожалуйста, — умолял он, хвостиком следуя за матерью и игнорируя смешок, который невольно издала снимающая туфли Микаса. — Можно мне пойти? В то утро его родители ответили на его просьбу твердым отказом. Карла просто отрицательно покачала головой, а отец велел заниматься дома, даже не удосужившись поднять на Эрена взгляд, сосредоточенный на строках утренней газеты. Сейчас же было три часа, и у него оставался час, чтобы выпросить разрешение на «занятия в библиотеке», за которыми скрывалась встреча с Леви. Григорий ушел на работу в больницу, но Эрен знал, что Карла будет дома все это время. Звуки льющейся воды и ударяющихся в мойке друг о друга тарелок отскакивали от стен кухни, а по дому разлетался запах рагу, которое она готовила на ужин. — Я не понимаю, почему ты не можешь просто позаниматься уроками здесь, Эрен, — крикнула с кухни она. Эрен громко топнул ногой, словно капризный ребенок, и раздраженно проскулил. — Но мама! — вскрикнул Эрен. Он с прищуром уставился на закатившую глаза и сдерживающую смех Микасу, которая без слов дала понять, что попытки Эрена лишь смешат её. Она поднялась по лестнице на второй этаж и с тихим звуком закрывшейся двери ушла в свою комнату. Это заставило его кровь практически вскипеть от накатившего раздражения. — Эрен, — Карла вышла из кухни в просторную столовую и встала перед ним, а он взглянул на нее и нахмурился. Ее черные волосы были убраны в небрежную косу набок, чтобы не мешались. Карие глаза тепло смотрели на него, а губы растянулись в нежной улыбке. Она вытерла мыльные руки о желтый фартук, накинутый поверх белой футболки, и вздохнула. — Неужели тебе так важно выполнять задание именно в библиотеке? Тебе нужно провести исследование или что-то в этом роде, милый? Она подошла ближе, аккуратно убрав с лица пряди волос. «Дыши глубже, Эрен». Эрен даже не заметил, насколько сильно был зол. Здесь определенно была вина Микасы. Она посмотрела на него как на глупого несмышленого мальчишку. Затаив дыхание, Эрен разжал невольно сжавшиеся кулаки. — Да. Я чувствую, что там смогу лучше сосредоточиться. А здесь много вещей, на которые я могу отвлечься. Лжец. Его мать хмыкнула, опустив руки на колени в качестве дополнительной опоры в ее полуприседе. Она пристально оглядела его его с головы до ног, чувствуя его напряжение, и поджала губы. — Хорошо. Но при условии, что ты будешь дома к половине пятого, ладно? Эрен едва слышно просипел благодарности матери, а его лицо моментально озарила улыбка. Он быстро поцеловал ее в щеку, а затем побежал на улицу. Он не заметил ее немного удивленного выражения лица, поскольку когда она поняла, что сын уже убежал, сам он был уже на полпути к назначенному месту.

***

— Леви! Эрен подбежал к нему, а когда остановился рядом, его подошва характерно шаркнула о каменистую дорогу, и в тот же момент сердце снова начало проделывать те же странные кульбиты, что и вчера, от одного лишь вида его нового знакомого. Леви стоял, прислонившись спиной спиной к кирпичной южной арке и скрестив руки на груди. Как и вчера, он был одет в обтягивающую рубашку, на этот раз черную, и джинсы, и теперь его волосы были зачесаны назад. В голове Эрена невольно пронеслась мысль, что Леви выглядит просто потрясающе. Ему внезапно показалось, что он сам выглядит по-детски по сравнению с парнем, несмотря на их разницу в росте, — Эрен определенно был выше. Почти четыре часа, городская площадь была заполнена шумом людской толпы, как это было в воскресенье утром. Солнце уже начинало скрываться за линией горизонта, и вскоре город окрасился в насыщенные яркие оттенки оранжевого, розового и желтого. Постепенно день кончался и подступала вечерняя прохлада, и Эрен завернулся в распахнувшееся от бега зеленое пальто. Он беспокоился, что Леви будет сложно найти среди снующих туда-сюда людей, но Леви выделялся среди светлых и броских цветов темным оттенком своей одежды. — Привет, Эрен, — его глубокий, низкий голос и иноземный акцент снова заставили сердце Эрена странно перевернуться. — Итак, какой у нас план? Оу. Невольно поднявшиеся в предвкушении отличного дня плечи поникли. Эрен опустил взгляд, внимательно разглядывая камни на дорожке, внезапно ставшие необычайно интересными, а с губ сорвался нервный смешок. Эрен неловко и даже немного тревожно переминался с ноги на ногу. — Я… эм… на самом деле я ничего не… планировал. Я, эм, просто хотел увидеть тебя снова… — Правда? — Эрен почувствовал сквозящую в интонации Леви игривость, Леви говорил с улыбкой. От этого какой-то чувствительный комок нервов в животе Эрена приятно сжался. — Как мило. На щеках Эрена появился легкий румянец из-за злосчастного слова, которым Леви назвал его вчера и которое он слышал сейчас, и все-таки осмелился поднять взгляд с земли на лицо Леви, вместе с тем слегка прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать невольную улыбку. — Ты так думаешь? — пропитанным неуверенностью голосом спросил Эрен, намекая на то, что Леви счел эту ситуацию милой. Он словно считал милым все в этом мире. Одна часть его разума твердила, что Леви очень странный парень, который счел уместным сделать комплимент ему, другому парню. Но все остальное в нем пробудилось настоящим любопытством и интересом к нему, потому что он был чем-то из ряда вон выходящим, представлял собой то, что Эрену запрещали, и этим невероятно притягивал. — Конечно, — улыбнулся Леви. — Я имею в виду, что мы совсем не знаем друг друга и познакомились лишь вчера, так что я был удивлен твоему внезапному порыву встретиться еще раз. Но я думаю, что это мило. Эрен все-таки не смог сдержать улыбку. — О, ну, я… ты интересный. — Я? — Да. Никто не называл меня милым раньше, ну, кроме мамы. — В это трудно поверить. Давай прогуляемся. Скажем, к реке? — Леви неспешным шагом направился к южной стороне города, кивком головы пригласив Эрена следовать за ним. —Расскажешь мне побольше о себе, когда мы туда придем.  Некоторое время они шли, сохраняя тишину. Леви шел впереди, а Эрен старался не отставать и держаться рядом с ним. Множество прохожих слонялось рядом с ними, но они не мешали Эрену чувствовать себя уединенным в собственном мирке. Он с любопытством рассматривал проплывающие мимо окрестности: старые здания из темного дуба, расположенные на холмистой дороге по левую от него сторону, бакалейный магазинчик чуть дальше, перед ними, и мощеная дорога, в трещинах которой прорастали цветы. Все это создавало впечатление давности и изношенности, словно все было построено раньше, чем здания на северной части города. Эрен никогда не заходил слишком далеко в южной части города до этого момента. У него просто не было причин для этого — церковь, школа, дом и дома его друзей были расположены на северной части. Один лишь раз, когда он посещал эту часть города — когда он заходил в тот самый бакалейный магазин, стоящий прямо на границе центрального рынка и южной части города. Но сейчас они с Леви прошли мимо него и повернули за угол дороги, идущей параллельно магазину, туда, где он раньше не был. Если бы здесь были его родители, они бы накричали на Эрена за такую самовольность, и потребовали бы, чтобы он вернулся домой. Несмотря на это, Эрен просто не мог не идти дальше, вслед за Леви. Не похоже, что его родители когда-нибудь узнают о том, что он виделся с Леви, посещал другую часть города без их на то разрешения и лгал им. Эрен чувствовал себя немного нехорошо из-за этого, но его волнение даже рядом не стояло с трепетанием его сердца, когда Леви оглянулся на него с легкой ободряющей улыбкой. Всю свою жизнь он делал то, что ему говорили делать родители. Он всегда был послушным и всегда старался на пределе своих возможностей, но они все равно находили какую-то мелочь, которая становилась поводом для их разочарования в нем. Тогда в чем смысл? Они будут одинаково разочарованы в нем независимо от его поведения и послушания, так почему сейчас ему нельзя делать то, что он хочет? Внутренний голос религиозного воспитания нашептывал ему на ухо, что он дважды согрешил, соврав родителям и прибегнув к непослушанию, но Эрен продолжал упрямо отталкивать этот зов совести. Сегодня вечером он помолится о прощении. И хотя он действительно согрешил, он был уверен, что Бог поймет. Он также скажет Леви, когда они доберутся до реки, что в следующий раз, когда они решат встретиться и провести время вместе, они сделают это в северной части. У Эрена в голове стоял монотонный белый шум, когда он пришел к выводу: завтра он скажет родителям, что в библиотеке у него появился новый друг, и тогда он сможет видеться с Леви, не прибегая к лжи. Больше никаких грехов. Они начали спускаться по ступенькам, ведущим к берегу реки, и постепенно здания становились все реже и незаметнее, пока не исчезли совсем. У Эрена вырвался рваный вздох, и он быстро спустился по ступеням и подбежал к кирпичному ограждению на берегу, ложась не него грудью и животом и нависая, как на периллах балкона, наблюдая за кругами на воде от плавающих по ее поверхности плавунцов. Заходящее солнце раскинуло по небу целую палитру ярких красок в виде своих лучей, и теперь приятные розоватые, апельсиновые и золотисто-желтые цвета отражались в воде четким изображением, затем расплывались в небольших волнах от импульсивного движения одного из плавунцов, и снова становились четкой картинкой. Он никогда не был на этом берегу реки, где, если пройти дальше по прямой дороге, можно было увидеть горы Шиганшины. Здесь, на южном берегу, стояли палубы с привязанными крепкой веревкой маленькими рыбацкими лодками, а чуть поодаль был небольшой ресторан. Стояла приятная тишина. Леви подошел к нему и положил руки на барьер. — Ты когда-нибудь был здесь? — Нет, только на северном берегу. Леви задумчиво и немного удивленно хмыкнул. — Почему? — Я… на самом деле, мне не разрешают сюда ходить, — сказал Эрен с застенчивой улыбкой. — Но… но все нормально! Сегодня вечером я прочту молитву, и все будет хорошо. К счастью, хах, Бог прощает. — Я полагаю, твоя семья религиозна? — На самом деле, мы владеем церковью. Мой отец пастор. — О? — Леви на мгновенье посмотрел на него, слегка подняв брови. — Как интересно. Между ними опять повисла тишина. И если обычно это бы заставило Эрена чувствовать себя немного некомфортно и неловко, то сейчас он не возражал против того, чтобы просто помолчать вместе с Леви. Рядом с ним было тепло, потому что они невзначай соприкасались предплечьями, стоя очень близко, а река перед ними была слишком красивой, чтобы быть реальной, и Эрен терялся в границах между ощущениями реальности и красивой фантазии. Эрен заметил, что солнце зашло за горизонт больше, чем наполовину. Скорее всего, сейчас около полпятого. Их прогулка заняла больше времени, чем ему казалось, и время текло намного быстрее, чем это ощущалось. — Сколько тебе лет? — спросил Леви, застав Эрена врасплох. — Пятнадцать, но в марте мне будет шестнадцать. А тебе? — Эрен в ожидании повернулся к Леви. Он выглядел не намного старше, и внутри Эрена была какая-то странная безосновательная надежда на то, что разница в их возрасте будет не слишком большой. По губам Леви скользнула усмешка. — Восемнадцать. В декабре исполнится девятнадцать. Хорошо, ему не так много, чтобы это было ощутимо в их общении. По крайней мере, ему не тридцать с чем-то. — Итак, — продолжил Леви, всем корпусом развернувшись к парню. — Ты еще учишься в школе? Эрен издал подтверждающее «угу», и их взгляды встретились. — Тебе нравится? — Нет, — ответил Эрен. — Я это не скрываю, но мои родители исполнены завышенных ожиданий насчет меня, они ждут, что я буду круглым отличником и лидирующим в рейтинге успеваемости в классе. Они постоянно сравнивают меня с моей приемной сестрой, потому что ее оценки намного лучше моих. Я пытался объяснить им, что это потому, что у меня не получается сосредоточиться на школе, но они говорят, что это потому, что я ленивый. Поэтому мне не нравится. Молчание. Эрен сглотнул, чувствуя новый прилив беспокойства и некое смущение, когда понял, что Леви просто молчит. Он смущенно отвел взгляд и принялся рассматривать воду. — Прости, я слишком много говорю. — Нет, — сказал Леви. — Все нормально. Ты можешь говорить о чем угодно и сколько угодно, Эрен. Я не против. Я послушаю. Внезапно мягкий тон голоса Леви и его успокаивающие слова заставили сердце в груди трепыхаться, словно оно вот-вот выпрыгнет. К щекам прилил румянец. Ему никогда не говорили ничего подобного. Люди всегда говорили ему помолчать, успокоиться, делать то, что его просят. Никто никогда не просил Эрена высказать свое мнение. Эрен улыбнулся. — Спасибо. Конечно, я все еще люблю сестру и родителей. Но иногда они заставляют меня чувствовать себя таким незначительным. Как будто я пустое место и не имею права делать то, что хочу сам. Вскинув голову, чтобы рассмотреть пестрое небо над головой, Эрен выпустил нервный смешок. Легкий порыв ветра слизнул пряди волос с его лица, и он глубоко вдохнул вечерний прохладный воздух. Пролетали стаи птиц, и их черные крылья контрастировали с ярким цветным небом. Довольно часто Эрену хотелось ощутить ту свободу, что ощущают они во время своих полетов. — Мне всегда приходится следовать тому, что говорят родители. Я должен получать хорошие оценки, молиться каждое утро и вечер, выполнять все их просьбы и следовать всем указаниям. Я чувствую, что никогда не смогу самостоятельно делать выбор, какой бы незначительный он ни был. Он слышал, как Леви вздохнул. Ощущение прохладных кончиков пальцев на своей коже предплечья пронзило, пожалуй, острее любой стрелы, и это резким толчком вырвало Эрена из мира его мыслей. Судя по пожару на щеках они стремительно окрасились в насыщенный бордовый, и помимо мягких прикосновений его выбил из колеи нежный взгляд серых глаз, с которым он встретился, беспомощно взглянув на Леви. Эрен вздрогнул, если он не дрожал как осиновый лист все то время, что Леви касался его. Все, что так или иначе относится к Леви, заставляет его чувствовать себя очень странно. Эрен не понимал причину этого феномена. — Тогда почему бы тебе просто не делать то, что ты хочешь? — Я… нет… что? — Эрен начал неподдельно заикаться, а его глаза с ошеломлением расширились, и он еле сдержал полуистеричный смех. Он покачал головой, не обращая внимания на необычные тянущие ощущения в животе и учащенное сердцебиение. Делать то, что он хочет? Ох, да, конечно. Он не может это себе позволить. Они его родители, пусть даже иногда немного резкие и слишком ограничивающие, но он все равно должен слушать их. Он же их ребенок… — Просто… подумай об этом. Они заставляют тебя чувствовать себя плохо, не так ли? — Леви прервал поток его тревожных мыслей своими словами. Его рука проскользила вниз и сжала запястье Эрена. У последнего перехватило дыхание, потому что несмотря на то, что кожа Леви была прохладной, а руки небольшими, от его касания будто захлестнуло волной спокойствия и утешения. — Да, но… — Так зачем их слушать? — Леви говорил все так мелодично, словно напевал нежную мелодию. Он постепенно приближался к Эрену, который отвлекся на внутренний конфликт с самим собой. — Это твоя жизнь. Ты не должен позволять им контролировать тебя. Контролировать? Эрен почувствовал, как кровь в венах начинает течь быстрее. Он вперил взгляд в землю и нахмурился, воспроизводя в сознании это слово снова и снова. Они не контролируют. Послушание родителей не делает его контролируемым. Правда ведь? Леви продолжал приближаться, нежно сжимая руку Эрена, и, оказавшись совсем близко, он встал на носки и горячо зашептал Эрену на ухо: — Я бы никогда не позволил им тебя контролировать, если бы был рядом с тобой. Ой. Эрен почувствовал, как сердце против воли начинает окутывать тепло, всю кожу обожгло, будто в него вонзились тысячи маленьких иголочек. Стук собственного сердца отчетливо отдавался эхом в ушах. Эрен чувствовал горячее дыхание Леви на своей шее и улавливал сладкий, тонкий запах ванили, исходящий от Леви. Пылание щек ощущалось больше, чем того хотелось бы, и Эрен боялся, что Леви не то что увидит — почувствует это, стоя настолько близко. Встречал ли когда-нибудь Эрен кого-то настолько удивительного и необычного, как Леви? Эрен был уверен, что еще никто не заставлял его чувствовать ничего подобного, причем за такой короткий срок знакомства. Исключением, пожалуй, может стать случай в четвертом классе, когда мальчик по имени Райнер заставил Эрена покраснеть. Но даже та история не стояла в одном ряду с тем, что творится сейчас, потому что тогда Эрен покраснел потому, что ему было стыдно за Райнера. Но Эрену не стыдно быть рядом с Леви. Что бы Эрен не чувствовал сейчас, это явно было для него в новинку. Чуждое, но такое приятное ощущение. У него кружилась голова от близости Леви, и он знал, что Леви сейчас смотрел на него, а потому просто не мог найти в себе силы, чтобы оторвать взгляд от земли. Он боялся, что стоит только посмотреть на Леви, и он попадется в ловушку его опьяняюще красивых глаз и уже просто физически не сможет оторваться. Леви выводил пальцем какие-то узоры на коже Эрена, и последний не знал, было ли это причиной, по которой он задержал дыхание, или дело было в чем-то другом. Позади них были люди, проезжающие мимо на велосипедах или совершающих вечерние прогулки. Он задался вопросом, смотрят ли они в их сторону и наблюдают ли за их действиями, и эта мысль невероятно смущала. — Подумай об этом, Эрен, — сказал Леви, и его голос скользил в сознание, словно бархат по коже. Сказав это, Леви отшатнулся и отшагнул, встав рядом, как и до этого, словно ничего и не произошло. Как будто Эрен не сверлил землю смущенным взглядом с открывшимся ртом и с пунцовым румянцем на щеках. «Парни не должны держаться за руки» — нашептывал тихий голос разума. Но Эрен отбросил его в дальний темный угол своего сознания. Рука Леви все еще была поверх его собственной, и он считал, что лишь из-за этого сейчас чувствует себя спокойным и умиротворенным. Солнце почти исчезло за рекой. Эрен знал, что пора идти домой, но мысль о возвращении и расставании с Леви заставляла его болезненно хмуриться. Дом стал местом, где Эрен вынужден повиноваться воле других, где он всегда должен следить за тем, сколько говорит, и что именно говорит, и где он постоянно сравнивался с Микасой и предсказуемо не выходил лидером в этом сравнении. Леви сбивал с толку. С Армином и Микасой Эрен знал, что он чувствовал, потому что сталкивался с подобными эмоциями раньше: он мог поделиться с ними мечтами и надеждами на будущее, но они всегда переводили это в шутку, потому что исключали вероятность того, что это не останется за гранью возможности. Если бы он сказал им, что хотел бы делать то, что хотелось бы ему, а не его родителям, то Микаса бы сказала, что в последнее время его шутки стали совсем не смешными, а Армин сказал бы, что они мало что могут сделать. Но Леви… Он просто сказал ему делать то, что нравится, как будто решение и впрямь было таким очевидным. Эрен ощущал покалывание в том месте, где их кожа соприкасалась, и он чувствовал необычное желание положить голову ему на плечо. Что с ним не так? — Расскажи мне о себе, Эрен. Что тебе нравится? У тебя есть хобби? Мне любопытно. — сказал Леви, побуждая Эрена переключиться на него, и их взгляды встретились. — Оу, хорошо… — Эрен задумался. У него никогда не было множества различных увлечений, потому что его отец и мать не поддерживали его ни в одном из них. Время от времени Армин, Жан, Конни и некоторые другие ребята из школы приглашали Эрена поиграть в футбол на выходных, но это было не очень часто. Однако ему нравилась история. Она всегда очаровывала Эрена. О чем он и поспешил рассказать: — Ну, мне нравится история, это мой любимый предмет в школе, она мне дается лучше, чем всё остальное. Я люблю красный цвет, и, на самом деле, у меня не так уж и много увлечений… — Если бы они у тебя были, то что бы это было? — Ну, я думаю… футбол? Я иногда играю с друзьями, и, может быть, когда-нибудь я попаду в команду. Кроме этого… пианино, — сказал Эрен, улыбнувшись Леви. — А что насчет тебя? Что тебе нравится? Тебе восемнадцать, у тебя есть работа? — Да. Я работаю с моим дядей, собственно, я и проживаю с ним, и Изабель, и Фарлан — тоже. Мой любимый цвет — темно-синий, и я люблю черный чай. — А что делает твой дядя? — спросил Эрен. — Ах, ничего интересного, — Леви игриво подтолкнул Эрена локтем в бок. — Чем ты собираешься заниматься, когда станешь старше, Эрен? После того, как закончишь школу. Сердце Эрена провалилось, и Эрен лег грудной клеткой на барьер, уставившись на водную гладь. После того, как Эрен получит образование, он должен стать пастором, как его отец. Также вполне вероятно, что он пойдет учиться на врача, тоже как его отец. Но это было совсем не то, чего хотелось Эрену. Он любил свою религию, своего Бога, и исправно, каждое воскресенье ходил в церковь. И все же он не был уверен, что будет рад идти по отцовским стопам. Больше всего на свете он хотел увидеть мир. Море, пустыни, снежные горы. Все мечты Эрена подпитывались книгой, которая когда-то была у родителей Армина, с рисунками и описаниями этих далеких земель. Эрен хотел увидеть все это своими глазами. — Мои родители хотят, чтобы я был пастором, и, может быть, по совместительству врачом, — ответил Эрен после минутного молчания, сгорбив плечи. — Я… я не знаю, хочу ли я этого. — Тогда чего ты хочешь? — Путешествовать. Я думаю, что было бы действительно здорово увидеть и другие места. Я не хочу всю жизнь провести в Шиганшине. Я хочу быть свободным, Леви. Я хочу увидеть все и попробовать все. Он чувствовал поглаживающие прикосновения Леви, и когда Эрен перевел на него взгляд, то он мягко и тепло улыбнулся. — Я помогу тебе. Я научу тебя тому, в чем тебя ограничивают родители. Помогу жить и чувствовать себя немного свободнее. — Правда? — Мгм. Все, что тебе нужно делать, это слушать меня. Эрен широко улыбнулся, пробормотав «спасибо» и сжимая руку Леви, чтобы выразить свою признательность. Леви был необычным, и казалось, что он излучает свободу, жизненный опыт, независимость — и он хотел помочь ему стать таким же, и от одной мысли об этом на лице Эрена появлялась счастливая улыбка. Эрену нужно было лишь слушать Леви, и тогда он поможет ему стать свободнее.

***

Перед тем, как вернуться домой, они договорились о встрече в четверг днем. Сначала Эрен хотел попросить Леви о встрече завтра — настолько ему не терпелось вновь почувствовать весь этот восторг рядом с ним, но его надеждам пришлось разлететься в пух и прах, когда Леви сказал, что занят до четверга. Но несмотря на это, Эрен все равно шел домой со счастливой улыбкой, потому что через пару дней он снова увидит Леви. Было несколько минут шестого, когда Эрен вернулся домой, но незначительное опоздание на пару минут послужило для Григория, отца Эрена, весомой причиной для того, чтобы сделать сыну выговор, а Карле сказать, что она разочарована тем, что он не пришел вовремя. В тот день Эрен молил прощения у всевышнего дольше обычного: за ложь, за непослушание, за грех. Когда он заснул, уткнувшись носом в край красного одеяла, слова Леви эхом отозвались в голове. Это твоя жизнь. Ты не должен позволять им контролировать тебя. Я бы никогда не позволил им тебя контролировать, если бы был рядом с тобой.