Ибо всякая плоть - трава

      Под темно-фиолетовым полотном неба по Восточному побережью золотой сетью растянулся город, с высоты птичьего полета кажущийся обычным мегаполисом в вечерние часы. Периодически то в одном, то в другом конце города вспыхнут яркие огни, - синие, желтые, красные, кляксами проступая на темном полотне, испещренном огнями ночного города. Они прорываются сквозь пелену пара и газа, замерших над немногочисленными заводами, но самое большое облако по обычаю зависло над ЭйсКемикалс, и через него не видно даже крышу, а воронки труб зияют едва различимой черной пастью, пышущей ядовитыми испарениями. Если спуститься ниже, на высоту десятиэтажных зданий, становятся видны запотевшие окна торговых центров, - сейчас там в бесцельных поисках снуют жители этого муравейника. В теплоте помещения они ловят легкими композицию из духов, нового тряпья, пота и еды. Но это лучше только пытаться представить, чем находиться рядом с ними. И, несмотря на духоту общественных мест, на улице немногим лучше. Спустившись еще ниже, погружаешься в смрад мегаполисных продуктов жизнедеятельности – погружаешься в мир людей. Здесь приходится с ними взаимодействовать: ненароком задевать чужое плечо, протискиваясь в автобус, выплевывать изо рта чужие волосы, сторониться неприятно пахнущего бродягу, при этом делая вид, что живется здесь неплохо. И это так, потому что в любой момент все может стать хуже.       Около десяти миллионов жителей, и каждый хочет занять свою нишу, будь это должность главного экономиста или кусок картона под мостом, потому что человеку свойственно иметь убежище. Исключение составляет доля людей, находящихся на острове Нэрроуз. Одни из них находятся на принудительном лечении в клинике Аркхэм, другие проживают в сточных водах Готэма – трущобах. Под ржавыми, скошенными крышами домов выживали отбросы общества, неудачники, больные люди, - недаром Нэрроуз называли сточной канавой Готэма. Кто-то пробирался на узкие улочки, чтобы уйти из жизни как можно незаметнее, кто-то из-за нехватки денег, третьи – из любопытства. Последняя причина – очень самонадеянный поступок, на который шли подростки. Как правило, ничем хорошим такие вылазки нет заканчивались.       Окна домов днем почти всегда нараспашку, из них потоками воздуха вытекает запах тушеной капусты и старых тряпок. Он плотной прослойкой стелется по земле, огибает здания и проникает в каждый закоулок, смешиваясь с кислотно-резким смрадом нечистот; и даже если бы обитатели трущоб хотели сбежать с острова, этот дурман не позволил бы им этого сделать, отравляя разум, - люди бьются о суровые реалии, изнемогая, как рыбы об лед. В конечно итоге, человек может приспособиться даже к самому худшему. На бельевых веревках этажами выше – замызганное постельное белье, на подоконниках бутылки, которые на первых этажах никто напоказ не выставляет, - любой может протянуть руку и устроить себе приятный вечер. Большинство водостоков поломано и там, где они прерываются, по стенам тянутся ржавые подтеки, отчего создается ощущение, будто сами здания слезоточат. Где можно дотянуться до стен, перебравшись через мусорные баки, не занятые работой руки рисуют граффити, лишенные смысловой нагрузки. Бесполезные подписи, символы, иногда указатели мелькают перед глазами за каждым углом.       Усталые лица жителей трущоб, то тут, то там можно поймать застывший взгляд стариков. Морщины на лицах собираются в глубокие складки, кожа пожелтевшая, со старческими пятнами, проявившимися раньше времени. Такие лица можно встретить и на другом берегу, но условия жизни разнятся значительно. Другие лица выражают крайнюю степень умственной отсталости: раскрыв рты, изрыгают похабщину, гогочат и, собрав весь концентрат слюны, харкают ее под ноги прохожим. Женщины стараются выглядеть по максимуму непривлекательно (и в таких условиях это несложно), собирая волосы в тугие пучки и закутавшись в мешковатые кардиганы. В глазах у них почти всегда немой вопрос или укор, особенно при встрече с очереднымджентельменом. Жить по соседству с клиникой Аркхэм все привыкли, но правильнее будет сказать, что они просто забыли о ее существовании. Шум поднимался только когда какой-нибудь пациент сбегал из нее, но как быстро возникал интерес к такому событию, так же быстро и угасал. Большинству бывших пациентов делать в трущобах было нечего, амбиции вели их туда, где кипит жизнь, вращаются влиятельные люди и хрустят купюрами. Но, как отмечали местные власти, побеги стали нечастым явлением с тех пор, как пост главного врача заняла ДжоанЛиланд. Система безопасности, усовершенствованная благодаря спонсированию Уэйн Электроникс, и постепенная замена кадров положительно сказалась на функционировании лечебницы. Тем неожиданнее оказалась для всех новость, что пойманный несколько месяцев назад Джокер буквально испарился из своей камеры. К тому времени в заброшенных складах вблизи старого металлургического завода рабочие обнаружили тяжелые деревянные ящики, к которым не только решили не приближаться, памятуя о страсти Джокера к взрывам, но и долгое время даже не обращались в полицию.       Отдельный блок зданий на острове пустует вовсе: его жители многие годы назад были переселены по благотворительной программе Фонда Уэйнов в район Нового Готэма, однако, после смерти четы Уэйнов программа была приостановлена, и дальнейшего переселения народов не последовало. Счастливчики, среди которых были родители мисс Кроуфорд, никогда больше не возвращались на остров Нэрроуз. В их благодарных сердцах не нашлось места нежной ностальгии по местам своей юности. И если их соседи восприняли дар Уэйнов бурно, но с нотами скрытой злобы, то семья Кроуфорд воодушевилась шансом начать жизнь с чистого листа, чего не могли позволить себе их родители. Навестив их свежие могилы на полузаброшенном кладбище острова и вычеркнув из памяти долг приходить к ним каждый год, они покинули остров.       Течение темных вод омывает оба берега, но сильнее чувствуют на себе их влияние жители Готэм Сити, ибо привыкли к более тепличным условиям.       

***

      Полицейский участок встретил Гордона суматохой, шипением факсов и привычной тусклой атмосферой. Оживление было предсказуемо, поэтому Гордон стремительно стал лавировать между полицейскими, направляясь к капитану Райту. На доске для расследований за его спиной были пришпилены фотографии недельной давности. Гордон ругнулся про себя и сделал в уме заметку, что нужно попросить убрать все это от лишних глаз. Райт тем временем нервно барабанил пальцем по столу, разговаривая по телефону. На широком лбу выступили капли пота, лицо покраснело.       - На том участке Филлипс? Ну так передайте ему, что мы выезжаем. Что? – Райт увидел приближавшегося к нему Гордона и вопросительно вскинул голову.       - Сворачивайся. – Гордон указал на напрягшихся при виде его полицейских.       Райт закатил глаза и отвел трубку в сторону, закрывая динамик:       - Этот Филлипс сказал, что нам там делать нечего. Участок не наш, вот и гуляйте. Черт их дери!       Гордон выдернул трубку из руки Райта и услышал тараторящий голос помощника Филлипса.       - Он даже не удосужился сам поговорить, идиот. – Райт продолжал кипеть.       Махнув рукой полицейским, он дал знак собираться. Чуть не смахнув со стола стакан с холодным кофе, он взял в руки кейс и поспешил к выходу.       - Передайте вашему начальнику, что мы будем на месте через полчаса. Пусть ждет. – комиссар бросил трубку и последовал за Райтом.       Выезжая с парковки, Райт чуть не поцеловал зад впереди едущей машины. Нервы у него сдали в последнее время: за одной бедой приходит другая, и если бы дело было только в Джокере, его последователях и мелкой сошке, он бы каждое воскресенье посещал церковь и благодарил Бога. Но сомневаться в существовании Всевышнего в наши дни может любая мелочь, ибо человек стал более искушен в вере. Источником зла уже давно считается не Дьявол, а человек, и с этим знанием, этой верой жить определенно легче, потому что это не выходит за рамки человеческого понимания. Человек может попытаться понять человека, но понять нечто высшее еще не в состоянии. Поэтому не только Райт, Гордон, Филлипс и другие, имеющие дело с темной стороной человеческой натуры, уже давно не спали спокойно. Они не ломали голову над психологией преступников, они были людьми, от которых требовались немедленные действия по предотвращению преступлений. Их беспокоили отчетность, выполнение планов, раскрытия мелких преступлений, а все крупное злодейство в городе отвлекало от таких рутинных дел. Трудно совершать что-то великое, когда тебя ждет заполнение отчета или начальство вызывает тебя на ковер за невыполнение планов.       - Не суетись, Райт. – Гордон посмотрел в зеркало заднего вида. – Никуда без нас они не уедут.       - Тело целый день ждать не будет.       - Эксперт-криминалист прибыл на место минут сорок назад. Следователь, как и мы, в пути. Не убежит твое тело.       - Почему следователь едет позже эксперта-криминалиста? Что у нас за система такая?       Райт чертыхнулся, выворачивая наДелегат стрит. Стоит быть сдержаннее со старшим коллегой, пусть и давним другом. Только старые связи помогали ему со своим взрывным характером оставаться на своей должности. Иной раз приходилось собирать всю команду по частям после разбора полетов на летучке. Таким образом продолжалась цепь бичеваний со стороны вышестоящих. Если бы не дипломатичность Джима, Райт бы вылетел бы из полиции, как пробка из бутылки. О его вспыльчивости ходили легенды: однажды после проверки своего отчета (чего он практически никогда не делал, а сразу отправлял наверх) он, заметив погрешность в статистике убийств, схватил своей крепкой рукой стоящую на столе чашку с кофе, и швырнул ее в стену напротив. Эта чашка пережила уже много насилия со стороны своего хозяина, но ненамеренного, и, не выдержав в тот раз, раскрошилась на многочисленные осколки, оставив на стене темного цвета кляксу, немного левее очаровательного лица молоденького сержанта полиции, АмандыСойер. Она, конечно, в тот момент испугалась и замерла от неожиданности, но уже спустя минуту решительного двинулась в сторону мужчины с целью съездить по его лица кулаком, правда, в последний момент разжала кулак, и помещение огласил хлесткий шлепок. С тех пор Райт пьет кофе только из пластиковых стаканчиков и учтиво преклоняется перед девушкой.       Пока Райт размышлял о предстоящем зрелище на месте преступления и прокручивал у себя в голове заранее приготовленные фразы, которыми мог бы покрыть сочащийся из Филлипса сарказм, машина попала под редкий в Готэме поток чистого солнечного цвета. Сегодня размяк под согревающими лучами, впрочем, не весь. Воздействие солнечного тепла ощущали на себе в основном жители Старого Готэма, потому что старые невысокие постройки не перекрывали лучам путь к земле. Жителям Нового Готэма оставалось только почаще выбираться на улицу или взбираться на верхние этажи высоток, а такое позволить себе могли далеко не все. И все же НовыйГотэм назывался таковым лишь условно. Поистине новым он был лет тридцать назад, и все же выглядел более современным, нежели застроенный готическими зданиями Старый Готэм. К тому же он продолжал застраиваться новыми высотками, одна из которых располагалась на сорок пять градусов к востоку от башни Уэйнов. Гордон вспомнил, как три года назад поучаствовал в уничтожении моста и башни Уэйнов. Удивительно, что его не привлекли к суду за этот акт вандализма, но тешил себя мыслью, что у города на тот момент были проблемы серьезнее. Люди задыхались в парах галлюциногенов, десятки опаснейших преступников вышли на свободу, а спустя месяц на арену преступного мира Готэма взошел некий Джокер, потеснив верхи мафии, а вскоре начались его первые нападения. Было ли последнее следствием нападения на Готэм Сити Лиги Теней или являлось закономерным процессом в падении города?       Четкой границы между Новым и Старым Готэмом не было, но условно ей считалась Арка Линкольна. Миновав ее, Райт сверился с часами и поддал газу, будто убедившись, что они опаздывают. Но им повезло – дороги в такое время были свободны, и они успели добраться до цели за полчаса, как и планировали.       - Гордон, мы вас давно ждем вообще-то. – у парадной двери стоял мужчина, держа в руке мобильный телефон. – Я уже собирался снова вам звонить.       - Филлипс, хватит ломать комедию. Мы с твоим помощником беседовали полчаса назад. Он не передал тебе наш недолгий разговор?       - Ох, очевидно, он забыл. Нам, простым смертным, такое свойственно.       - Следователь приехал? – Гордон решил игнорировать пустые нападки со стороны коллеги.       - Да, он здесь.       - Нам из тебя, что, клещами информацию вытягивать? – Райт щелкнул пальцами у Филлипса перед носом.       - Надо приезжать раньше или не приезжать вовсе. Ладно Гордон, но ты что здесь забыл? У тебя на участке таких убийств не было, вот когда будут, я лезть не стану, сам будешь разбираться.       - Это касается всех. Вы уверены, что это очередное убийство? – Гордон нахмурился и направился внутрь здания, не ожидая ответа.       - Почерк тот же, что и в прошлый раз. Тихое убийство.       - Черт. Очередной глухарь, хочешь сказать? – Райт пошел следом за Гордоном.       Филлипс скорчил недовольную мину и двинулся следом. В подъезде их обдало прохладой, отчего настроение стало еще мрачнее. Предчувствуя неприятное зрелище, Гордон устало вздохнул. Он готовился к этому весь путь до места преступления, но сейчас, в паре шагов до тела, снова спасовал перед своими чувствами. Что-то рассеянное, тревожное шевелилось в его груди, что-то повторяющееся из раза в раз последнее время. В прежние времена он не задумывался о том, как тяжело смотреть на тела, но ведь таких он раньше и не видел.       - Я же говорил, что это Джек-Потрошитель. – молодой человек в белом халате смущенно улыбнулся, когда увидел заходящего в квартиру офицера.       - Сними халат и не позорься. Моника уже оценила, какой ты красивый. – Филлипс дернул его за рукав.       Прежде чем пройти к месту преступления, Гордон совершил обход по всей квартире. Обставлена она была бедно, по-спартански. Он бы с трудом поверил, что здесь жила женщина, если бы не увидел у порога поношенные туфли на каблуке и синий кружевной халат на спинке стула в кухне. Больше никаких вещей, говорящих о принадлежности хозяина к женскому полу.       Подойдя к зеркалу в спальной комнате, он придирчиво всмотрелся в собственное отражение. Гордона нельзя было причислить к нарциссам, любующимся своим отражение, но в последнее время он проводил у зеркала по пять минут в день. Делал он это не для того, чтобы оценить признаки старения или как сидит костюм, но чтобы научиться контролировать свою мимику. Он был человеком ответственным, серьезным, погруженным в деятельную сторону жизни, и никогда не думал о том, какое впечатление производит на других, но теперь интерес к его персоне вновь стал повышаться, и пришлось брать себя в руки, иначе говоря, надевать маску сдержанности и уверенности. Это так привычно для всех людей, так что Джим по этому поводу особо не страдал, а вот Райту излишнее внимание всегда подгрызало нервы.       - Кто-нибудь квартиру вообще осматривал? – спросил он.       - А как же. Но бегло, - Филлипс сложил руки за спиной, - мы не можем пока вести прицельный поиск. Или у тебя есть какие-то идеи?       Джим обвел взглядом спальню, думая, что ближайшее время уйдет на сбор и полную обработку информации о жертве.       - Будем искать. Но обязательно вернемся. Больше ничего здесь не трогайте. – Джим двинулся в коридор.       Около ванной комнаты, оперевшись о косяк, стоял молодой мужчина, что-то записывающий в блокнот, а чуть дальше девушка, держащая в руках папки. Оба при виде приближающегося капитана отступили в стороны, пропуская его внутрь. Гордон на ходу кивнул мужчине и с самым хмурым выражением лица зашел в ванную комнату.