Ибо всякая плоть - трава

      Если вся квартира была обставлена в духе минимализма, то в ванной комнате наблюдалось изобилие женских, как выразился бы в обычной обстановке Райт, «причиндалов». На шкафчике перед зеркалом расставлена косметика: пудра, карандаши зеленый и черный, спонж, скатившийся в раковину, щеточка для ресниц. Все расположено так, будто их в спешке выпотрошили из косметички. Очевидно, их обладательница куда-то спешила.       Яркое полосатое полотенце, висящее на крючке, испачканный темно-бурыми пятнами коврик перед ванной, закрытые дверцы шкафчика и корзина для белья, педантично поставленная на свободное место между стиральной машинкой и ванной, - все как будто на своих местах, ничего не перевернуто, а на полу у края ванны – засохшая лужица крови.       Джим наконец сосредотачивает взгляд на ванной. В ней на боку, спиной ко входу, лежит девушка. Она полностью обнажена, отчего все тело становится доступным для наблюдения посмертных изменений. Длинные темно-рыжие волосы змейками расползлись по плечам, спустились на спину и на стенку ванной; кожа бледно-зеленая, но Джим уверен, что, стоит приподнять тело, и на другой стороне тела обнаружатся трупные пятна в виде черных поцелуев смерти. Руки слегка согнуты в локтях, ноги подведены к животу и соприкасаются с неловко изогнутыми кистями. Голова, наоборот, слегка запрокинута кзади, насколько позволяет ограниченное пространство ванной. Выражение лица девушки удивленное, растерянное: глаза широко распахнуты, иссохшие, покрытые белесоватой пленкой; рот раскрыт, язык грубым узлом вывалился за нижний ряд зубов; за тонкими полосками треснувших губ верхний ряд прерывается темной прорехой. Видимая половина лица без макияжа. На открытой взгляду шее, параллельно едва проступившему кольцу Венеры тянется глубокий разрез с почти черными, гладкими краями.       - Выносим? – молодой человек с лестничной площадки вернулся, по-прежнему облаченный в белоснежный халат.       - Эд, уймись. – рявкнул на него Филлипс.       Джим склонился над трупом, придирчиво осматривая рану и рот, и спросил:       - Зуб нашли?       - Чего? – буркнул Филлипс.       - Зуб.       Почему-то чувствуя себя идиотом, Джим обернулся к коллеге. Райт за спиной Филлипса покрутил пальцем у виска, вызывая одобрение Эда.       - Так, ни зуба, ни орудия убийства нет. – выдавил из себя Филлипс.       - Тщательнее комнату мы осмотрим, когда тело вынесут. – произнес молодой мужчина, оторвав взгляд от блокнота. – Сейчас трудно что-то сказать. К тому же, нельзя исключить того, что она его проглотила.       - А вдруг у нее этот зуб выпал задолго до смерти? – бодро спросил Эд.       - Если не найдем, будем искать информацию в стоматологических клиниках, в которые она могла обращаться.       - Как звали женщину? – Райт заглянул в блокнот мужчины.       - Диана Крегдже. В сумке нашли паспорт, но больше ничего пока не знаем.       - Берем в обработку совместно с вашим участком. – Джим дал знак Филлипсу.       Судмедбригада наконец пришла в активную работу. Тело женщины с противным звуком переместилось в черный чехол. Трупное окоченение еще не прошло, и оно казалось жутким бледным изваянием, отправляющимся на очередную выставку. На месте его предыдущего пребывания остались багряные подтеки, тянущиеся по сверкающей белизной ванне в сток. Когда бригада покинула квартиру, Эд воодушевленно начал вещать о дальнейших процедурах, которым подвергнется тело, девушке с папками.       - …вскрытие вряд ли будем проводить, тут и так все ясно. Представляешь, Моника, уже четвертое за последние месяцы. Как думаешь, совпадение?       Девушка насупилась, принимая из рук коллеги блокнот, и бросила:       - Не знаю, Эдвард.       - Завези это в наш офис, будь добра. – попросил ее мужчина, запахивая плащ.       - Хорошо, мистер Раткин.       Моника вложила блокнот в одну из папок и направилась к выходу – ей не терпелось поскорее убраться из квартиры, и она была благодарна Раткину за его поручение, данное им, как она понимала, намеренно. Все происходящее восставало перед ней картиной видения, детали которого запечатлены на одной из страниц ее дневника. Сама для себя она решила, что встала на «путь исправления», послушав нового врача, и начала вести чертов дневник. Но он был лишь блеклым отражением ее переживаний и мучений, повторявшихся долгое время, пока она не попала в больницу. С новым лечением она сначала чувствовала себя дурнее прежнего, хоть видений и не было, но спустя неделю состояние стало приходить в относительную норму: мысли больше не разбегались в стороны, стоило кому-то обратиться к ней, колени не подкашивались, когда она появлялась на людях, и это определенно был успех. И пусть она по-прежнему боялась засыпать, ожидая появления гипнагогических галлюцинаций, жизнь стала намного проще, - она снова обрела возможность существовать в обществе. Брэндан Раткин, взявший ее год назад в свою команду после печальных событий ее жизни, теперь представлялся ей ее спасителем, не меньше. И, видимо, ему нравилась эта роль.       - Можешь уже отправляться домой. – сказал он ей, когда они спускались на улицу.       - В такое время? У нас же много работы.       - До завтра работы у нас не будет. Не слушай Эдварда. Вскрытие проведут, так положено, несмотря ни на что, а заключение мы получим не раньше завтрашнего утра.       На улице у подъезда собрались соседи, не обремененные работой, тихими голосами обсуждая случившееся. Моника сразу же ухватилась за новую возможность остаться сегодня у работы:       - Но я должна опросить соседей.       Раткин снисходительно улыбнулся. У него получалось это делать, не умаляя достоинства своего собеседника, поэтому Моника решила, что он позволит ей побеседовать с соседями, но тот, взмахнув длинными темными ресницами, произнес:       - Для этого останусь я, Моника. Не подумай, что я отнимаю у тебя работу, но побереги пока силы. Успеешь нагнать упущенное. К тому же мне еще надо поговорить с Гордоном, а двоих нас будет слишком много – Филлипс опять начнет плеваться ядом.       Он достал из кармана ключи от своего автомобиля и протянул напарнице, тихо добавив:       - Вечером заеду.       

***

      - Сумку мы всю вытрясли – ни водительского удостоверения, ни пропуска на работу, только паспорт.       Раткин вернулся в квартиру в сопровождении Гордона и Филлипса. Райт отправился в морг вдогонку телу. Теперь ванная комната выглядела почти безобидно, если не считать засохших подтеков крови, образовавших в стоке багровый цветок с длинными, остроконечными лепестками. Все трое сосредоточенно вглядывались в эти подтеки, пока Джим не спросил Раткина:       - Когда к соседям спустишься?       - Сейчас. – ответил он. – Слушайте, а зуб не мог провалиться в канализацию через отверстие в стоке?       - Ну нет. – Филлипс теперь казался спокойнее, когда тело покинуло место преступления. – Она же не лилипут. Да и что вы к нему так прицепились?       - Из мелочей складывается цельная картина.       Безапилляционный тон Раткина говорил о том, что он не самого высокого мнения о Филлипсе, и не собирался этого не только скрывать, но хотел дать ему понять свое отношение. Разница в возрасте у них была приличная, но это не мешало Раткину пользоваться у Филлипса чем-то вроде уважения благодаря своей дерзости и обаянию. Но свои чары он никогда не использовал на людях вроде Гордона. С порядочными людьми Раткину было совестно тягаться в авторитетности.       - Предлагаю завтра утром связаться с моргом и дальше обдумывать дальнейшие действия.       - СМИ узнают все уже сегодня и сочинят свою версию. Нужно сегодня дать им хотя бы минимум информации. – Джим поправил очки и вышел из ванной.       - И что же им сказать? – Филлипс встрепенулся. – Правду нельзя.       - Правда и нам неизвестна. – Раткин аккуратно опустился на колени, чтобы не задеть засохшую лужицу крови, и заглянул под ванную.       - Свяжись с комиссаром, Филлипс. Скажи, что суицид. Об этом у нас по ТВ обычно не кричат. – донеслось из прихожей.       Филлипс чертыхнулся, но согласился, хотя все понимали, что решение это рискованное. Спекулировать на теме самоубийства всегда паршивое дело.       

***

      Райт выкурил уже третью сигарету и выпил два стакана кофе – антирекорд за целые сутки. Вернувшись на участок около семи вечера, он застал Гордона на телефоне, беседовавшего с Эдом. Бросив грустный взгляд на стол АмандыСойер, Райт погрузился в свое кресло, иначе это назвать было нельзя. Он обмяк, как студень и, закрыв глаза, прислушался к тихому говору Джима на другом конце помещения. Ему вспомнилось, как здесь несколько месяцев назад Джокер чуть не перерезал ему горло осколком стекла. Сам был виноват – прищучить такого человека мог бы только ему подобный. В тот вечер вместо него пострадали двое других людей – Рейчел и Лао. Не то чтобы он радовался такому стечению обстоятельств, но он не был готов даже в своем возрасте ложиться в могилу. Но малышку Рейчел чудовищно жаль…       - Значит, ничего? Причина смерти – не перерезка общей сонной артерии? Подожди, а следы насилия? – Джим сделал запись на листе бумаги. – Понятно. Спасибо. Отправьте заключение завтра утром.       Джим повесил трубку, и комната погрузилась в тишину. Часы над входной дверью давно встали, и на отсутствие привычного тиканья уже давно никто не обращал внимания.       - Что там? – Райт приподнялся в кресле, опираясь на подлокотники. Как же хорошо, что он решил не пользоваться казенным, и приобрел собственное кресло.       - Она умерла вследствие удушения. – задумчиво произнес Джим, водя ручкой по бумаге. – Не от потери крови. Кстати, убери снимки с доски.       - А прежним жертвам резали что только можно.       Тяжело поднявшись с насиженного места, Райт подошел к доске и окинул взглядом снимки. На всех – обнаженные женщины с различными травмами. На первой – до мяса рассечена внутренняя поверхность бедра, на второй – продольными разрезами испещрены предплечья и внутренние поверхности плеч, на третьей – мелкие порезы в виде дуг у волосистой части головы. Они должны были служить напоминанием о вечной настороженности и готовности к действию, но сегодня все было как и в прошлый раз. Медленные сборы, недоумение и замешательство.       - Изнасилование?       - Нет. Все очень похоже на предыдущие убийства, кроме причины смерти.       - Как думаешь, Джокер может быть причастен? – Райт, снимая фотографии, на секунду замер.       - Нет. – повторил Джим. – Первые три убийства произошли, когда он был в Аркхэм.       - У него много подражателей появилось.       - И все они мелкие сошки, умом не блещущие. Кто-нибудь уже попался бы. – тяжело вздохнул Джим. – Тем более, доктор Фрейзер считает, что почерк не его.       - Спелся уже с этим врачом. – хмыкнул Райт.       - Общая беда объединяет.       Райт выдвинул ящик своего стола и швырнул в него пачку снимков. Он и сам не верил, что к нынешним убийствам руку приложил Джокер, и затишье после его побега могла говорить о двух исходах: либо готовится что-то грандиозное и губительное, либо он каким-то образом смылся из города. В силу своей профессии и нежелании копаться в чужих мозгах, Райт склонялся ко второму варианту, несмотря на то, что в это с трудом можно было поверить. Он недолго размышлял о причине ненормальности клоуна, превратив его в уравнение с одним неизвестным и, в конце концов, за кружкой пива без труда нашел искомое значение и успокоился. О таинственных ящиках, найденных вблизи металлургического завода, Райт предпочитал не вспоминать, но лежа в кровати перед сном он вновь и вновь взывал из памяти путаницу проводов, баки и пачки динамита, которые обнаружились при их вскрытии. Все это могло принадлежать любому другому новичку-террористу, которых и так появилось в избытке после поимки Джокера. Без солидной конкуренции в его лице многие идиоты разошлись не на шутку. Правда, они не умели и десятой доли того, что умел их вдохновитель.       - Конечно, объединяет, но иногда мне кажется, что у Фрейзера у самого не все дома.       - Ты так говоришь про всех психиатров, давай не будем? У него и так много проблем было после побега Джокера, а сейчас вроде все понемногу успокоилось.       - Не нужно было брать себе такого пациента. Замахнулся на то, что ему не под силу. Занимался бы им кто-нибудь старше, опытнее и менее… - Райт защелкал пальцами, пытаясь ввернуть подходящее слово, - Честолюбивый…       - Ты Фрейзера с кем-то путаешь. Он молод, но уже не амбициозен. И пациенту ему дали без его согласия, там какая-то запутанная история, он не мог отказаться.       - Или не хотел.       Райт рассматривал органайзер на столе Аманды Сойер. Казалось, к разговору он уже потерял интерес и отвечал давно заученные фразы на автопилоте.       - Пожалуй, я пойду. – Джим взял со стола листок с заметками и положил в карман пиджака. В свете офиса в ту минуту он выглядел каким-то несчастным, покинутым. Острее проступали морщины, локти у пиджака слегка поблескивали засаленностью, плечи поникли – уход Барбары нанес ему сильнейший удар.       - Может пропустим по кружке пива? – в надежде спросил Райт.       - Не сегодня.       Проверив ключи, Джим махнул на прощание коллеге и вынырнул на поверхность прохладного, гудящего людьми, вечера.