In the dark we dance together

Блять. В тот момент, как Фрэнку показалось, вся жизнь и пошла по наклонной. Он перестал выходить из комнаты, словно в ожидании, что Кью, как обычно, завалится к нему домой, а в руках у него, будет пицца и видеоигры. Но этого, конечно же, не происходило. Джерард также пропал с радаров. Он перестал отвечать на звонки, больше не стучал к нему в окно, с горящими идеей глазами, желая заманить Фрэнка в очередную авантюру. Единственно, несколько раз, к нему заходил Пол, спрашивая, все ли остаётся также, как прежде. На что всегда получал, лишь сухое и безэмоциональное: "да, конечно". Да. Конечно. Все. Как. Прежде. Все. В. Порядке. Да. Конечно. Конечно. Всего лишь, подумаешь, погиб их лучший друг. Человек, который был с ними почти всю жизнь. Человек, который поддерживал в трудные минуты. Его в один момент не стало, будто никогда и не было, но... Да, все также, ничего не изменилось. Совершенно. Вокруг все те же стены, все те же люди, все та же гребанная музыка, вновь и вновь крутящаяся в голове, будто заевшая пластинка. Вокруг все неизменно является таким же, как вчера, позавчера, неделю назад, год назад... Ничего не изменилось. Совершенно. Но изменился сам Фрэнк, его ощущение жизни, его цели и желания. Сейчас его одолевала полная апатия и отчаяние, пару раз, он даже задумывался, что лучше бы умер, взамен Кью, ведь тот гораздо сильнее заслуживал эту жизнь, он ценил ее, а Айеро не умеет ценить собственное существование, вместо этого, лишь бессмысленно прожигая его. Будь Кью сейчас здесь, он бы мог поддержать его, сказал бы, что все пройдет и станет легче, что так бывает, ведь это жизнь и она не бесконечна. Но его здесь нет и уже никогда не будет. Время шло, а отрицание, вскоре, сменилось гневом. Он винил в этом всех, кого только мог винить: себя, родителей Кью, каждого, кто принимал хоть какое-то участие в его жизни. Фрэнк считал, что все могло быть совершенно иначе, если бы нашёлся тот, кто тогда бы его остановил и успокоил. Но этого не случилось и возможности исправить данную ситуацию, вероятно, никогда не будет. Как по списку, дальше шёл торг. Он подбрасывал монетку, снова и снова, приговаривая: "если выпадет орёл, Кью вернется, это значит, что он еще может быть жив". Но, как ожидаемо, раз за разом, совершенно ничего не происходило. Депрессия... разъедающая все внутри пустота, уже нет никаких эмоций, уже нет сил на то, чтобы страдать и желать невозможного. Уже нет ничего. Принятие.

Неделю спустя.

Так этого не хотелось, но пришлось вновь тащиться на учёбу. Матери уже несколько дней названивает директор, грозясь отчислить Фрэнка, после затянувшейся цепочки прогулов. Хах. Интересно, действительно бы отчислил? Вряд ли. В мире все решают деньги, хоть это и пытаются всячески скрыть. Его родители платят за учёбу, далеко не маленькую сумму. Так могут ли его выгнать, из данного учебного заведения, понимая, что тогда они потеряют часть своей прибыли? Очень маловероятно. Весь день, Айеро сидел один, всячески ограничиваясь от остального народа. Хоть и, одногруппники пытались с ним заговорить, но что бы они не делали, их попытки успехом не увенчались. Фрэнк лишь отмахивался, отвечая односложными фразами, на которых, обычно, разговор и заканчивался, по сути, даже не успев начаться. Но когда надоело отвечать, он просто уходил, отчётливо давая понять, что разговаривать он ни с кем не собирается. Но одному человеку, как это не удивительно, все же удалось его успешно разговорить. Этого человека он ждал, он должен был стать его спасителем, с крыльями, нарисованными яркими акриловыми красками. — Фрэнки, — послышался голос, с другого конца коридора, заставляя Айеро остановиться и повернуться. Это был Джерард. Чем-то сильно огорченный Джерард. Но тем не менее, он здесь, он совсем рядом. Пару секунд, он просто молча стоял и смотрел на него, кажется решаясь, чтобы сделать следующий шаг. А после, ринулся со всех ног, заключая в крепкие объятия. — Прости, пожалуйста прости, я узнал о том, что произошло, я мудак, господи, какой же я мудак... прости за то, что меня не было рядом, когда я был так тебе нужен, я- Фрэнк не дал ему договорить, настойчиво затыкая поцелуем. Полным отчаяния и вновь появившегося огонька надежды. Ему стало легче. Гораздо легче. Фрэнк почувствовал, как его спина коснулась холодной стены, что было просто отлично, так как ему казалось, что еще чуть-чуть и он просто свалится с ног. — Ты прощен, — хрипло произносит Айеро, отстранившись, из-за сильной нехватки воздуха, — давай хотя бы выйдем отсюда, пока никто из учителей не застал нас в таком положении? Я не то, чтобы против, конечно, но... — Да, ты прав, — Джерард негромко засмеялся, расплываясь в легкой улыбке, — может выпьем кофе? Я знаю отличную кофейню, она совсем неподалёку отсюда. Там подают лучшее кофе в городе. Зуб даю, оно действительно просто невероятное, обязательно поднимет тебе настроение. — Ладно, убедил, пошли, — только и успел дать свое согласие Фрэнк, как Уэй тут же схватил его за руку, утаскивая за собой по направлению к выходу. Надо же, сколько в этом парне энергии, в отличие от Айеро, который, кажется, еле перебирал ногами. Насколько же, Фрэнку, рядом с ним, становилось легко. На некоторое время, он забывал о всех своих проблемах. Обо всем, что случилось раньше и обо всем, что причиняло ему столько боли. Джерард был словно спасательный круг, брошенный, готовому вот-вот уйти на дно, младшему Айеро. Словно адреналин, как в фильмах, запускающий, уже остановившееся сердце. Разряд. Фрэнк снова живет. Не просто существует, а действительно чувствует себя живым и готовым жить дальше. — Где ты был всю неделю? — делая небольшой глоток обжигающего горло напитка, спрашивает Фрэнк. — Я был с братом, — в его голосе чувствовалась некоторая вина, — он долгое время учился в другом городе, а сейчас решил вернуться сюда и перевестись к нам. Я помогал ему с документами, да и просто... сильно соскучился по нему. — Хэй, — Фрэнк аккуратно приобнял Джерарда, — не вини себя за то, что был с братом, а не со мной. Семья – самое важное, что у нас есть. Ты наоборот поступил правильно, Джи. — Ладно, — Уэй тяжело выдохнул, после чего вновь улыбнулся. И как он умудряется каждый раз так быстро менять настроение? — дай мне руку. Удивлённо выгнув бровь, Фрэнк протянул ему свою руку, ладонью к верху. Джерард быстро достал что-то из кармана и вложил это в нее, следом сжимая руку в своей. — Это камень, который я всегда носил с собой, на удачу, я нашел его на пляже, когда был еще ребенком. Но сейчас, я очень хочу, чтобы он был у тебя, как память. Если, по какой-то причине, меня не будет рядом, а тебе будет плохо, просто сожми его в ладони. Это напомнит тебе обо мне, а также о том, что я всегда рядом с тобой. Что бы не случилось, я рядом, даже если тебе может показаться, что это уже не так. Фрэнк не смог ничего ответить на это, он попросту не нашел подходящих слов. А потому, лишь просто крепче прижал к себе парня, прикрывая глаза и утыкаясь носом в его макушку, зарываясь в волосы, вдыхая приятный аромат ментолового шампуня. Это значительно его успокаивало, он чувствовал себя в безопасности, далеко от внешнего мира и остальных проблем. Его жизнь еще не заканчивается, ведь так? У него еще есть Джерард, родители... он еще может жить дальше. Хотя, пару дней назад, казалось, что это попросту будет невозможно. Да, ему все еще грустно, ему больно, но... он должен идти дальше. Ему придётся идти дальше, хотя бы ради тех, кого он любит, у него нет выбора, он не имеет права выбирать, не имеет права сдаваться. Они просидели так, достаточно долгое время, даже теряя его счет, а после, допив уже остывший кофе, медленным шагом, направились домой к Фрэнку. Линда, оправдывая надежды, задавать лишних вопросов не стала, спокойно приняв то, что Джерард – это его новый друг. Конечно, по ее мнению, друзья ему сейчас были просто необходимы, учитывая состояние ее сына, все последние дни, даже недели. Вот только, знала бы она, что Уэй для Фрэнка, как минимум, был гораздо большим, чем просто обычным другом. Если точнее, он был тем человеком, при отсутствии которого, его жизнь, как казалось, была бы уже попросту невозможна, как бы глупо и по-детски это не звучало. Стоило только попасть в комнату, как Джерард, тут же, ринулся к полке с дисками, вставляя один из них в проигрыватель. Через буквально пару секунд, послышалась негромкая музыка, добавляющая некой атмосферности моменту. Стоит отметить, что Уэй отлично разбирался в треках. Серьезно, непонятно как, но он всегда безошибочно ставил именно то, что идеально подходило под настроение и ситуацию. Возможно, это удача. Возможно, талант. А может быть, он просто какой-нибудь экстрасенс, с планеты Нибиру? Ладно, это уже конкретный бред, стоит завязывать с догадками, они к хорошему не приведут. — Ложись рядом, — еле-слышно, позвал Джерард, выдыхая сигаретный дым из лёгких. Он тонкой полосой струился вверх, наполняя комнату никотиновым ароматом. Отказываться от данного удовольствия, Фрэнк, конечно же, не стал. Он, аккуратно, опустился на место, рядом с художником, устремляя свой взгляд в потолок. Спустя какое-то время, Айеро почувствовал лёгкое прикосновение, отчего его кожа покрылась небольшими мурашками. Уэй приобнял его одной рукой, притягивая к себе поближе. Некоторое время, они просто молча лежали, вслушиваясь в музыку на фоне, но, на самом деле, Фрэнку и не нужно было ничего больше. Он итак бы хотел остаться в этом моменте навсегда, сбежать от всех и вся, от собственных мыслей и воспоминаний, которые терзали его душу, разрывая все внутренние органы на части, из которых, вытекала темно-алая густая жидкость, обжигая нервные окончания. Сейчас все, хоть и ненадолго, но отошли на задний план, эта атмосфера некой отдаленности от остального мира, опьяняла, словно дорогой и крепкий алкоголь. Как будто, в этот момент, существовали только они вдвоем, никого больше, весь мир был лишь в них самих, все остальное меркло и теряло свое значение. В них была целая вселенная, бескрайний космос. К слову, Джерард свято верил, что люди – это своеобразные части галактики, а состоят они, из маленьких осколков звёзд, которые составляют все живое и мертвое. В каждом человеке, животном, в принципе, в любом возможном существе, содержится целый космос, невероятно прекрасный и яркий, каким является само существо. Фрэнк, аккуратно забрал, уже почти погаснувшую сигарету, из рук Джи, делая затяг и выдыхая дым, прямо в его губы, так вовремя оказавшиеся рядом, в попытке, такой безнадёжной, заткнуть все свои эмоции и мысли, но уже окончательно, забыться, больше ни о чем не думать, никогда больше не вспоминать. Поцелуй. Одновременно нежный и страстный, с оттенками отчаяния и скорби. Джерард настойчиво его углубляет, нависая над Фрэнком. Весь мир вокруг, наконец, окончательно теряет свой смысл, на мгновение, словно переставая существовать вовсе. Голова шла кругом, чувство адреналина в крови закипало, просыпалось желание, безумное, почти животное. Рука Уэя скользит вдоль бедра Фрэнка, тянется к его джинсам, звон пряжки ремня ласкает слух. Но всю идиллию убивают шаги, словно по закону подлости, а следом, открывается дверь, заставляя Джерарда, достаточно резко, отпрянуть от Фрэнка, отскакивая на другой конец кровати. И даже, чуть ли с нее не сваливаясь, что к счастью, так как приземление, точно могло быть, как минимум, не самым мягким. — Мальчики, все готово, спускайтесь к ужину, — заглядывает в комнату Линда, легко улыбаясь. Кажется, она ничего не увидела. Пожалуй, это к лучшему. Ей, пока еще, не стоит знать, о том, что они с Джерардом... а кто они друг другу? Они в отношениях? Они типа... пара? Или нет? — Хорошо, — неловко отозвался Фрэнк, после чего, его мать, наконец, покинула комнату, а вскоре, стихли и ее шаги, доносящиеся из-за двери. И парень, решая, что не стоит тянуть кота за хвост, спросил тут же и напрямую, — Джи, а мы с тобой... ну... мы встречаемся? Некоторое время, Джерард молчал, кажется задумавшись. Наверное, взвешивал все за и против. Это заставило Айеро знатно понервничать. Вдруг, он сейчас откажет, уйдёт и они больше никогда не увидятся? — Конечно, — Джерард весело подмигнул, вновь притягивая к себе Фрэнка и заключая его в свои крепкие объятия. Он легко чмокнул его в макушку, негромко засмеявшись, — неужели ты в этом сомневался? Я думал, все стало понятно, еще тогда, когда мы поцеловались, на том концерте, ты помнишь? — Хорошо, — Айеро улыбнулся, — очень даже хорошо. Я рад, Джи. Нет, я счастлив. Я очень счастлив, что мы с тобой тогда встретились и сейчас... охуеть. То есть, мы реально типа вместе? — Ну да, — Уэй не прекращал смеяться, — Фрэнки, я тоже счастлив, — он почти невесомо коснулся его губ, практически тут же отстраняясь, — а теперь, на этой замечательной ноте, пошли есть. Не хочу огорчать твою маму, в первый же день нашего знакомства. Ужин, к счастью, прошел в достаточно спокойной и уютной обстановке, будто Джерард, бывал у них уже сотню тысяч раз, если ни больше. Не было никакой нервозности или страха, как бывает у людей обычно. Совершенно никакой скованности или стеснения себя. Он был полностью расслаблен, поддерживал разговор, смеялся и шутил сам, рассказывал какие-то истории. В общем, впечатления оставил, вероятно, самые положительные, из всех возможных. Было видно, что он очень понравился маме Фрэнка. Она даже попросила, чтобы Джи заглядывал к ним чаще. И Уэй, как ожидалось, с радостью согласился на данное предложение. Конечно, ведь так, он сможет проводить максимально возможное, количество времени, вместе с Фрэнком. А сейчас, это необходимо. Рядом с Джерардом, вся внутренняя боль уходила. Забывалась, словно страшный ночной кошмар, солнечным утром. Ему было так легко. Абсолютно каждая рана, когда-то появившаяся в его груди, тут же затягивалась, практически, с концами исчезая. Он вновь мог радоваться и смеяться. Он вновь мог быть счастливым. И он был. По-настоящему. Этот вечер, а после, также и ночь, были самыми лучшими, в жизни младшего Айеро. Даже при том, что они просто лежали на кровати, в обнимку, слушая негромкую музыку, которая доносилась с противоположного конца комнаты. Он бы ни на что и никогда не променял этот момент. Разве может быть, что-то лучше, чем засыпать в объятиях любимого человека? Сжимать его руку в своей, наблюдать, как он мило спит, зарывшись носом в подушку. Чувствовать, что этот человек твой. Самый красивый, самый прекрасный, самый лучший. Самый-самый. — Доброе утро, — хрипло, произносит Джерард, открывая глаза, — давно ты проснулся? — Доброе, — отвечает Фрэнк, убирая с его лица упавшую прядь волос, — минут десять назад... мне нравится смотреть на то, как ты спишь. Ты похож на такого невинного котёнка, которого хочется защищать, всегда держать рядом с собой, никогда не отпускать. — Котёнка? Это что-то новенькое, — Джерард негромко усмехнулся, — мне нравится. Спасибо, Фрэнки... но, я думаю, нам нужно уже собраться на учёбу. — Давай еще полежим, хоть немножко, — жалобно протянул Айеро, после чего, Уэй прижал его к себе покрепче, негромко засмеявшись. — В таком случае, я полагаю, твоя мать придёт нас будить, — Джерард, аккуратно, погладил его по голове, — а я не думаю, что ей понравится, если она зайдёт и увидит нас вот так. — Это да-а... — Фрэнк вздохнул, поднимаясь на ноги. Уэй повторил за ним, также вставая с кровати и быстро, всего за несколько движений, заправляя ее. До места учёбы, ребята, добрались достаточно быстро. Возможно, на это, по большей части, повлияло то, что они шли вместе, смеясь и болтая, о первой пришедшей в голову хрени. Буквально обо всем! Но самой запоминающейся частью разговора, стал момент, когда Фрэнку, все же, стало не до веселья. Джерард просто остановился, смотря в сторону небольшого сада, на противоположной стороне улицы. В нем было прекрасно все. Налитые красками листья, всех возможных оттенков, красного и жёлтого, еще слегка розоватое небо, идеально подстриженная зеленая травка... все такое яркое и цветастое, нельзя оторвать взгляд! И было видно, как же сильно, Джи, в этот момент, хотел увидеть то, чем так восхищался Фрэнк. Для него, все было иначе, все было таким серым и почти безжизненным. И ему это совершенно не нравилось, что можно было понять, даже по его взгляду на это место. Он хотел почувствовать все эти эмоции, которые испытывает человек, смотря на подобные пейзажи. Сам же он, мог только их рисовать на картинах, практически наугад, подбирая оттенки, в зависимости от того, какой вариант ему кажется более подходящим. Более светлый или более темный, более белый или более черный. Джерард смотрел на природу таким взглядом, что сердце внутри Фрэнка сжалось. Ему было так больно от того, что Уэй хочет, но не может увидеть цвета. Он бы душу продал, дабы дать ему эту способность. Сделал бы все, что угодно... но судьба не настолько щедрая, чтобы подарить ему такую возможность, она не привыкла дарить столь дорогостоящие подарки, увы, оне столь благосклонна. И из-за этого, становится еще больнее, еще печальнее. — Я в порядке, — сухо произносит Джерард, натягивая фальшивую улыбку. Сердце Фрэнка разбивалось на тысячи осколков, от одного вида того, как Уэй страдает. Почему с этим ничего нельзя сделать? Почему у них нет такой возможности? Почему?! Фрэнк бы душу свою продал, отдал бы собственную жизнь, лишь только пусть это как-то поможет... но нет, это не поможет, они ведь не в сказке, здесь так нельзя, это невозможно. Стоило им разойтись по классам, как внутри Айеро, почти сразу же, воцарилось чувство тревоги и некоего страха. Непонятно почему, но он безумно волновался за Джерарда. Было такое странное ощущение, словно ничего хорошего ждать не стоит... лишь бы было так, что он просто себя сейчас накручивал и все будет в итоге в порядке. Вообще, откуда такие мысли? Все же было хорошо! И будет... наверное.... Нет, не будет. Фрэнк не знал этого, но этот момент и стал той точкой, когда его жизнь свернула туда, куда не должна была. Он еще ни понимал, чем все закончится, он еще ни мог сделать для себя выводов, так как в будущее смотреть, он умения не имел. Цепочка событий, произошедших в тот день, запустила страшный механизм, который в один момент, ударит резко и неожиданно, будто бомба замедленного действия. И он уже никогда ни сможет с этим что-то сделать, ведь это ему не подвластно. Он не игрок, он лишь зритель. И его возможности, неминуемо заканчиваются, на наблюдении за происходящим со стороны, он не может менять исход, вопреки любым стараниям. Бомба взорвётся и он не в силах ее обезвредить. После пар, Фрэнк отправился на поиски Джерарда. Но все было зря, его нигде не было. Он спросил у учителей, но они все, словно сговорившись, повторяли, что сегодня старшего Уэя, вообще ни разу, никто не видел на занятиях. Что он, якобы, вообще не приходил. И это пугало еще больше. Неужели, он просто развернулся и ушел, сплавив Фрэнка на уроки? А где он сам? Блять, неужели с ним и правда что-то случилось?! Нет... Нет! Не может быть! Нет-нет, все будет хорошо! Все. Будет. Хорошо! Звонок. Громкая мелодия, в исполнении "american nightmare", разнеслась по пустому коридору, отдаваясь эхом от бетонных стен. Он, дрожащими руками, достал мобильный из кармана джинс, вдавливая кнопку "принять вызов". — Алло? — раздался незнакомый голос из динамика, — это Фрэнк Айеро, верно? Вы меня слышите? — Д-да, это я, — его голос заметно дрожал не меньше, чем руки, — а кто спрашивает? — Майки Уэй, — тут же представился парень. В его голосе, также, читалась некая растерянность, — мне нужна твоя помощь... с Джерардом. Ты не знаешь, где он сейчас? Наша мать убьёт его, если он не придет в ближайшее время. — Нет, я сам его ищу, — Фрэнк тяжело выдохнул, оседая на холодный пол. — Странно, — протянул Майки, — можешь попробовать до него дозвониться? Он не отвечает на мои звонки, постоянно сбрасывает. — Да, конечно, — после этих слов, Фрэнк отключился, принимаясь набирать номер Джерарда. Вновь и вновь. Безрезультатно. Не отвечает. Вновь и вновь. Снова и снова. Безрезультатно. Опять и опять. По щекам Фрэнка бегут слезы. Он в панике, раз за разом, повторяет одни и те же действия, в надежде, что хоть что-нибудь изменится, но все попытки, разумеется, обречены на провал. Где Джерард? Почему он не отвечает на звонки? Почему все в один голос твердят, что не знают где он? Почему его не видели учителя? Почему его семья не в курсе? Почему? Звонок. Джерард. Это Джерард. — Алло, — вытирая слезы, достаточно громко произносит Айеро, ожидая ответ. Его дыхание тяжёлое и обрывистое, он весь дрожит, кажется вот-вот, просто упадёт в отключке. — Приезжай... пожалуйста... забери... меня, Фрэнки... — еле-еле произносит старший Уэй, следом диктуя адрес. Очень отчётливо слышно, что ему нехорошо. Нехорошо – это еще мягко сказано, не хочется признавать реальность, которая в разы страшнее. Его голос такой слабый и измученный, а язык заплетается, мысли, кажется, не могут сформулировать хоть что-то определенное. Это ненормально, так не должно быть. Фрэнк быстро подрывается с места, со всех ног мчась туда, куда его попросил приехать Джерард. Его сейчас никто и ничто не сумеет остановить. Он полностью игнорировал безумную боль в ногах, уже уставших от бега, ноющую дыхалку, которой, так сильно, не хватало нормальной порции воздуха, даже крики прохожих, которых, он, чуть было, столько раз, не снёс. Он игнорировал абсолютно все, что могло как-то помешать. Здание, стоявшие по адресу, которое назвал Джерард, выглядело просто ужасно. Словно оно вот-вот развалится, от любого дуновения ветра... Взгляд Фрэнка переместился, на практически белое тело, в окружении множества упаковок от таблеток, различных непонятных марок, а также еще кучи всякой дряни, которая явно не идет на пользу. Вероятно, это были галлюциногены, которые могли бы ввести его в состояние эйфории... но зачем? Неужели все настолько плохо? Джерард свернулся калачиком, его сильно трясло. Можно было заметить, что он даже плакал. Вероятно, ему самому было не в радость происходящее, к которому он, саморучно привёл себя. Айеро, стоило только прийти в себя, он быстро подскочил к нему, тут же прижимая к себе и принимаясь набирать номер скорой. Что было крайне проблематично, учитывая, как сильно тряслись его руки, в этот самый момент. В груди все сжалось, а в горле застрял ком воздуха, мешая нормально дышать и думать. Подступала паника, хотелось кричать от полного отчаяния, биться об стену головой, в кровь разбивать запястья, заткнуть внутреннюю боль физической. Он уже попросту не знал, что ему делать... вся жизнь ускользала из рук, будто текущая из под крана вода. И бороться с этим, было просто невозможно, он изначально обречён на провал. — Прости меня, Фрэнки, — произнес Джерард, закашлявшись. — Зачем, Джи? Зачем ты себя гробишь? — почти неслышно спрашивает Айеро, пытаясь сдержать вновь накатывающие слезы. — Я просто хотел увидеть цвета... — в этот момент, Фрэнка словно ударило током. Конечно... если художник не видит цветов, это настоящее проклятие для его жизни, не иначе... В этот момент, к Айеро пришла идея. — Я покажу тебе цвета, Джи... только держись, пожалуйста. Все будет хорошо, — произносит он, крепко прижимая к себе Уэя. А дальше, все как в кино. Скорая. Больница. Врачи, которые, в течении долгого количества времени, делают что-то в кабинете, куда Фрэнка попросту не пускают. Почти пустой зал ожидания и белые стены, постепенно, начинающие сводить с ума, будто находишься в тюрьме, где тебя пытают, самой страшной пыткой, из всех возможных. Наконец, выходит врач, с легкой улыбкой на лице, давая надежду на счастливое будущее. У них еще есть шанс, который нельзя упустить, ведь следующий раз, может стать летальным. — Все будет в порядке, вы вовремя нам позвонили, еще бы чуть-чуть, — произносит доктор, успокаивая, — наркотики – злая штука, думаю, вам это известно. Сегодня ему повезло, но завтра... все может закончиться крайне плачевно. — Я понимаю, — произносит Фрэнк, тяжело выдыхая воздух из легких, — спасибо вам. После этих слов, Айеро наконец впускают в палату. Скрип двери, отдающийся эхом в голове. Он заходит внутрь, держа в руках гитару, садится на стул, проводит рукой по струнам. — Ты готов увидеть цвета? — произносит Фрэнк, так тепло улыбаясь.