smash or pass? (замутить или послать?)

      Чонгук не ревнует. Он совсем не ревнует!       — Ты ревнуешь. Просто поговори с ним, черт возьми, — ворчит Юнги, вытаскивая вишневый сок из холодильника и возвращаясь в свою комнату, оставляя надутого Чонгука пялиться в свой телефон — причину, по которой его настроение не особо счастливое в последние пару дней.       Чонгук не ревнует. Ну, может, немного, но более важно то, что он чувствует себя неуверенно. Он и Чимин официально не были вместе или типа того, хоть они и «встречались»: в основном занимались сексом в квартирах друг друга. Со дня вечеринки для Юнги и Намджуна, которая произошла две недели назад, они редко заходили дальше своих спален, и, как бы сильно это ни нравилось Чонгуку, он желал большего.       В последнее время они не так много общались, и Чонгук стал скучать по нему. Парни познакомились чуть больше двух месяцев назад, и за это время Чимин успел стать важной частью жизни Чонгука. Он просыпается с улыбкой на лице, зная, что сегодня он или увидится с Чимином, или поговорит с ним — он солжет, если скажет, что не хочет, чтобы это стало обычным делом в обозримом будущем.

Чонгуки: хей, не хочешь пообедать?

      Чонгук хмурится, глядя на сообщение, которое он отправил десять минут назад, чувствуя дрожь в сердце и задаваясь вопросом, прочитал ли его Чимин. В этот момент появляется уведомление о новом сообщении. Чимин экей мой будущий муж: давай, как насчет двух? Может, мне прийти к тебе?       Чонгук обдумывает, что ему ответить. Он действительно хочет, чтобы Чимин пришел в гости, но, если они поедят у него дома, то, скорее всего, это снова обернется сексом, а не разговором по душам.

Чонгуки: В два супер, но давай лучше пойдем в кафе Джина.

Чимин экей мой будущий муж: ок Джей       Улыбаясь, Чонгук идет принимать душ, а затем проводит остаток утра, проверяя электронную почту и отвечая спонсорам, прежде чем отправиться к Джину. Приветствуя знакомых официантов, он садится за столик на двоих и следующие десять минут играет в телефон, поскольку пришел слишком рано.       Когда на часах половина третьего, Чонгук ерзает на своем стуле, раздумывая, стоит ли звонить Чимину — вдобавок к тем сообщениям, которые он отправлял каждые десять минут, прошедших с момента его прихода.

Чонгуки: я на месте!

Чонгуки: я занял нам столик у дальней стены

Чонгуки: хочешь, я закажу что-нибудь нам?

      Чонгук уже склоняется над кнопкой вызова, когда в дверь врывается запыхавшийся Чимин. Он оглядывает зал, прежде чем направиться к Чонгуку и плюхнуться на свободный стул напротив него.       — Привет, Гук, прости, я опоздал.       — Все в порядке… ты мог написать мне или что-нибудь еще, знаешь.       — Мне так жаль, мой телефон сдох по дороге сюда. Я был с Тэмин-хёном в его танцевальной студии, мы отрабатывали нашу хореографию и потеряли счет времени.       Чонгук щетинится при упоминании Тэмина и берет свой стакан с водой, время от времени кивая, пока Чимин объясняет ситуацию.       — Ну ладно.       Они заказывают еду, и Чонгук дает все более и более отрывистые ответы в процессе обеда, поскольку Чимин непрерывно рассказывает ему о том, как он взволнован работой с Тэмином, как Тэмин пошутил о чем-то там, как Тэмин то и как Тэмин сё.       — Так что Тэмин считает, что мы должны записать больше одной песни…       Чонгук проглатывает кусок курицы, прежде чем толкнуть язык за щеку, стараясь не съязвить. У него начинает болеть голова и слегка гудеть в ушах — он правда уже устал слышать имя Тэмина через каждое слово.       — Звучит классно, — сухо отвечает он, после чего кладет в рот еще один кусок курицы. Чимин в замешательстве опускает брови.       — Все хорошо, Чонгуки?       — Идеально.       — Точно? Ты кажешься немного более тихим, чем обычно, и твои слова звучат чуть-чуть…       — Я же сказал, что со мной все в порядке, Чимин, — отрезает Чонгук, прежде чем выпить воды и встать. Чимин тянется, чтобы схватить его за руку, хмурясь.       — Эй, что случилось? Куда ты идешь?       — В туалет, — Чонгук скидывает руку Чимина и быстро отправляется в уборную. Наклоняясь над раковиной, он пытается слегка успокоить свое ускорившееся дыхание и плещет водой себе в лицо.       — Дерьмо, — шепчет он себе под нос, поднимая рубашку, чтобы стереть лишнюю воду.       Все идет не так, как планировалось! Это должно было стать началом бесконечных свиданий и всей этой романтики, а теперь все пошло прахом. Соберись, Чонгук!       Чонгук делает глубокий вдох, прежде чем вернуться к столу, за которым сидит напряженный Чимин, скрестив руки на груди.       — Пописал? Отлично, а теперь скажи мне, что за чертовщина с тобой творится.       — Ничего такого.       — Врешь, ты ведь мне чуть голову не откусил!       — Я в полном порядке!       — Ни хрена подобного! На тебе весь этот час лица не было, и ты почти не смотрел на меня с тех пор, как я пришел! Ты ведешь себя, как малолетка, и все из-за того, что…       — Я не малолетка!       — … что я чуть-чуть припозднился!       — Это тут вообще ни при чем!       — Тогда в чем дело, Чонгук?!       — Я... — Чонгук обрывает фразу, когда понимает, что они говорят очень громко, привлекая к себе внимание других посетителей.       — Ты закончил?       — С чем?       — С едой, ты доел?       — Да, но…       — Прекрасно, — Чонгук роется в кармане и вытаскивает несколько банкнот, чтобы грубо припечатать их к столу, а затем направиться к двери, с извиняющимся видом кланяясь всем, с кем он встречается взглядом.       Он выходит на улицу, немного удаляясь от ресторана, и едва успевает сделать судорожный вдох, когда Чимин резко его разворачивает.       — Мы еще не договорили.       — Несомненно.       — Серьезно, что за херня с тобой, Чонгук?       Чонгук фыркает и щипает себя за переносицу, прежде чем снова вздохнуть.       — Извини.       — Гук… — Чимин кладет одну руку ему на плечо, а другой сжимает его ладонь, пока Чонгук пытается угомонить свое дыхание, что с каждой секундой становится все более прерывистым.       — Мне очень жаль, я просто…       — Давай немного посидим, хорошо? У меня есть еще где-то минут двадцать, прежде чем мне нужно будет вернуться в студию Тэмин-хёна.       Чонгук дергается, вновь слыша это мерзкое имя, и вырывается из тесных объятий Чимина, охваченный холодным ужасом.       — Знаешь что? Просто возвращайся к Тэмину прямо сейчас.       — Чего?       — Да, просто иди. Ты явно волнуешься о нем больше, чем обо мне, так что какая разница.       — Чонгук, что ты несешь?       — Иди уже. Ты ведь с ним тоже спишь, да? Просто ставишь галочки в своем списке для «замутить»?       — ЭЙ!       — … черт, — как только Чонгук понимает, что говорит, он прикрывает рот рукой, и непрекращающееся гудение в голове достигает невыносимой точки, когда он пытается дотянуться до Чимина, который отшатывается от его прикосновения.       — Какого хрена, Чонгук?! Я не понимаю, что на тебя нашло! Никогда со мной так не разговаривай, понял?!       — Чимин, боже, прости меня…       — Нет. Мне нужно немного побыть вдали от тебя. Не звони мне, — Чимин качает головой, прежде чем повернуться и уйти от Чонгука прочь, чувствуя, как его сердце разрывается еще сильнее, когда эти слова снова и снова звучат в его голове, а слезы угрожают вылиться наружу.       Чонгук сгибается пополам — его дыхание учащается, когда он начинает ощущать то, что, вероятно, является панической атакой, которая нарастала уже некоторое время. Он хватается за телефон, когда его дрожащие колени касаются пола, пытаясь взять дыхание под контроль.       — Приветик, Гук, знаешь, сейчас не лучшее вр… Чонгук? Хэй, друг, слушай мой голос. Дыши со мной, Чонгук. Вдох, выдох, вдох, выдох, ну же, ты можешь это сделать.       Спокойный тон Намджуна доносится сквозь трубку, и через десять минут Чонгуку удается выровнять дыхание настолько, чтобы прохрипеть оборванную фразу, после которой горькие слезы стекают по его щекам.       — Я облажался… Я облажался так сильно, хён.