Две Сферы

***

Они были прекрасны. Три звезды, что год за годом шли одним маршрутом, сплетаясь орбитами. Система Глизе была очень интересна мне как космографу, но ещё более важной как эксплоратору. Ибо именно на Глизе 667 СC я сделал ставку, надеясь расширить зону влияния Федерации. Пять минут назад мой верный KSN раскрыл пузырь искривлённого пространства, оказавшись на фронтире нужной системы. Двигатель Мигеля отключился, и поток энергии, что подавался с реактора, увеличился стократно. Понимая, что ей срочно нужно дать выход, я активировал основной двигатель на режиме форсажа, и корабль помчался вперёд, преодолевая тысячи километров за считанные секунды. Спустя полчаса, когда я приблизился достаточно, чтобы в мозг начали поступать данные о гравитации трёх звёзд, скорость была сброшена, активировались тормозные движки, и KSN замер в невесомости. Перед рывком к цели нужно отдохнуть и собраться с мыслями. Я активировал режим ожидания, и подсветка отсека управления погасла. Именно в этот момент мой взгляд, пронзив затемнённое стекло, упал на звёздный триумвират, являвшийся центром системы. Они были прекрасны. С трудом оторвавшись от созерцания тройки Глизе, я отстегнул защитную раму и, зацепившись за поручни, развернулся в кабине, после чего поплыл в невесомости в направлении шлюзовой камеры. Открутив колесо гермозатвора, я открыл круглый люк, и моему взгляду предстал шлюз перед обитаемой зоной корабля. Как правило, видя его, мой мозг рисовал старую машину для стирки вещей, с дырявым металлическим барабаном. Именно в такой вращающийся барабан мне и нужно было залететь, что я и сделал. Оказавшись внутри, я мысленно отдал кораблю приказ закрыть шлюз и завис в невесомости, стараясь не касаться вращающихся стенок. Как же мне не хотелось вновь ощущать ту тошноту… Вздохнув, я закрыл глаза, развернулся в воздухе и прижался спиной к стене. Меня моментально вдавило в неё, в висках застучала кровь, одежда резко обрела вес, а на лбу выступил пот. Несколько секунд я лежал неподвижно, после чего со стоном перевернулся на живот и встал на корточки. Ненавижу. Ненавижу эту систему искусственной гравитации. Но по-другому нельзя. Насколько я знал, лишь физики Императора приблизились к использованию в этих целей минус-энергии. Однако какие-либо контакты с Империей были запрещены, так что это были лишь слухи, в которых никто не был уверен. Но, скажу честно — за возможность стоять в космосе на ногах, не испытывая тошноты, я с радостью перешёл бы на сторону Императора. Ага, кто бы меня принял ещё. Собравшись с мыслями, я открыл второй люк шлюза, дождался, пока жилой отсек закончит полный оборот и, крепко сжав зубы, перевалился через порог. Удар рёбрами о пол выдался весьма болезненным, и меня снова вжало в прорезиненную поверхность. Хорошо хоть в этот раз язык не прикусил. Удивительно, как быстро человек ко всему привыкает — десять часов за штурвалом, и мне кажется, будто я был рождён в пустоте, прямо как Франк… Воспоминания о друге заставили меня быстрее поднимать зад с пола. Во всей Галактике было лишь два человека, которыми я дорожил, и оба вряд ли бы поняли, увидев меня распластанным по полу собственного корабля. «KSN, активируй домашний интерфейс», — подумал я, и нейроимпланты, встроенные в мой мозг, тут же начали выполнять свою работу, объединяя меня с кораблём. Впрочем, сейчас дело ограничилось управлением жилым отсеком. Подключаться к KSN во время полёта — куда более захватывающее занятие. — Домашний интерфейс активирован, — раздался у меня в голове тихий и хрипловатый женский голос, который я в своё время настраивал полдня. — Господин Инг, я вся ваша. К моим щекам прилила кровь. Я получил этот KSN в молодости (мне не было и шестидесяти) и шутки ради превратил корабельный ИИ в сверхсексуальную нимфоманку, вечно делающую мне, своему капитану, непристойные намёки. Сто лет назад это казалось смешным, сейчас вызывало ностальгию вперемешку со стыдом. Франк советовал мне перепрошить KSN, пока она не опозорила меня перед какой-нибудь инспекцией, но за долгие годы я привык к ней, и даже дал прозвище Звёздочка, за которое ИИ очень долго надо мной издевался. Ну ничего, уж лучше такая компания, чем вечная тишина космоса. — Звёздочка, активируй кухонный модуль. — Кухонный модуль активирован, кофеварка горячая, как вы без одежды, господин. И когда только умудрилась срисовать меня голым? Я закатил глаза и пошёл в сторону кухни, на ходу подключаясь к её модулю и запуская кофеварку. Эх, а ведь ещё лет двести назад мне пришлось бы выдавливать кофе из тюбика… Всё-таки хорошая вещь — искусственная гравитация. Хоть и тошнит от неё сильно. Но, с другой стороны, от чего во времена конфликта Империи и Федерации меня не тошнит? Пожалуй, от кофе. Сев за пластиковый стол и отхлебнув горячий напиток из чашки, я задумался. В глубине души колыхался страх, что моё путешествие было напрасным, и потому я любым способом старался отдалить тот момент, когда «Гостья» (а именно такое имя носил мой KSN) выйдет на ГПО Глизе 667 СC. Больше всего на свете я не хотел узнать, что эта планета абсолютно непригодна для жизни из-за какой-то мелочи, которую не заметили астрономы Федерации. Интересно, а Император посматривает на планеты за пределами Солнечной системы? Я нахмурился. Зловещий правитель Марса посещал мои мысли уже третий раз за день, и это было странно. Как истинный патриот, я не одобрял поведения соседей и, в случае войны, был готов привести свой корабль в состав флота Федерации. Но почему мысли об Империи не покидают меня? — Потому что они — гады-милитаристы, что окопались под боком нашего общества, — сказал я чашке из-под кофе, допив его. — Логично, что я думаю о потенциальном враге. Поставив пустую тару в автоматически выдвинувшийся поднос для грязной посуды, я встал и пошёл в медицинский отсек, силой мысли активируя и его. Десятки протоколов, созданных учёными Федерации, предписывали пройти полный курс прививок перед высадкой на любую потенциально пригодную для обитания планету. Мне не очень-то хотелось подставлять тело холодным иглам медицинского дрона, но и становиться первооткрывателем какой-то глизинской лихорадки — тоже вещь неприятная. Хотя, «лихорадка Инга»… Звучит. Улыбнувшись своим мыслям, я зашёл в медотсек, разделся, сел в обтянутое искусственной кожей кресло и расслабился. Медицинский дрон зажжужал, осматривая меня со всех сторон на своём манипуляторе. Мысленно подключившись к его интерфейсу, я увидел всю информацию о своём организме: пульс 80, давление 135 на 85, температура 36.7 градусов, а также множество зашифрованных данных, разбираться в которых мне было лень. Всё это дрон считывал как по внешним признакам, так и с нейромодификаций, обхватывающих мой мозг. Надо бы обновить прошивку, как вернусь на Землю… Года через полтора. Вообще, то, как замедлилась жизнь Человечества в последние три сотни лет, всегда вызывало у меня восхищение вкупе с ужасом. Пример? Мне сто шестьдесят два года. Последний раз я спал с возлюбленной пять земных лет назад, но мне не кажется, что это было давно. Теперь, когда человеческую жизнь можно продлять сколь угодно долго, время потеряло свою ценность. Насколько мне было известно, два старейших человека за всё время — Император и канцлер Кассандра Аверааг, уже преодолели четырёхсотлетний рубеж и явно не собирались умирать от старости. Время стало безумно растянутым… От размышлений меня оторвал резкий укол в предплечье. Физически я ничего не почувствовал, иглы медицинского дрона были очень тонкими, однако нейроинтерфейс среагировал на чужеродное тело. Мысленно отключив сигналы о боли, я позволил дрону истыкать меня всего, считывая информацию о средствах, что он мне вводил. Лекарства были… Интересные. Они должны защищать от абсолютно всех известных на Земле болезней, включая иммунодефицит Кассиопеи — заболевание, вызванное единственными бактериями, найденными вне Земли — на астероиде, прибывшем со стороны одноименного созвездия. До сих пор помню, в каком шоке был Сенат, когда из трёх биологов, изучавших уникальный организм на научной космической станции, двое умерли в первый же день. Умерли, несмотря на все антибактериологические фильтры. Последний, облачившись в полностью герметичный костюм и дыша лишь воздушной смесью из принесённых баллонов, всё же сумел найти единственную уязвимость бактерии, состоящую в нестабильном генетическом коде. Ему удалось искусственно вызвать нарушение его работы, деградацию и смерть всей колонии, после чего учёный стал всенародным героем. Посмертно. По трагическому стечению обстоятельств спустя три часа после того, как все данные о борьбе с иммунодефицитом Кассиопеи были отправлены на Землю, произошёл взрыв ядерного реактора, что являлся вторым источником энергии на станции. Крупные обломки лаборатории были уничтожены лазерами флота Федерации, а мелкие полностью сгорели в атмосфере. Любопытно, что именно таким образом люди отреагировали на обнаружение первого внеземного организма. Наконец, тридцать две вакцины были мне поставлены, а медицинский чип вживлён в левое плечо. Я почувствовал, что температура начала подниматься, но то было нормально — лекарства вступили в краткосрочную реакцию, подготоваливая организм. Теперь спать. Сон ведь лучшее лекарство, не так ли? Отключив медицинский блок, я вошёл в свой личный отсек и, не раздеваясь, бросился на узкую кровать, мысленным приказом погасив свет. Через восемь часов мне предстоит спуститься на поверхность первой планеты, на которой, чисто теоретически, можно будет жить без мучительно долгого процесса терраформирования. Могли ли мои родители когда-нибудь представить, что от их сына будет зависеть так много?