Две Сферы

***

Сделав несколько глубоких вдохов и успокоив таким образом своё сердце, я осмотрелся сквозь стеклянный колпак. Бурная река, что прорезала плато справа от места посадки, выглядела точно так же, как множество горных рек на Земле, а низкорослые кустарники, колыхавшиеся в отдалении, чем-то напоминали bromus tectorum. Я всё же оказался прав, на одной из планет системы присутствует жизнь. Жизнь! Но нужно убедиться, не убьёт ли планета меня. Запустив сбор анализов внешними сенсорами челнока, я достал голорекордер и, направив выпуклую камеру на себя, начал запись. «Итак, говорит капитан первого ранга, кандидат внеземной биологии, учёный-космограф и эксплоратор №3 Инг Рефс. Доклад номер четыре, запись девятнадцать. Моя теория подтвердилась. Си или, выражаясь научно, Глизе 667 СС пригодна для жизни. На планете присутствует атмосфера, жидкие океаны, а также растения неизвестного мне пока класса. В процессе посадки мной так же были зафиксированы лесные массивы… Примерно в семьсот пятидесяти километрах от нынешнего местоположения. Планы в теории: оставить исследовательские приборы, изучить водную, лесную и пустынную биосферу, проверить планету на наличие примитивных живых существ. Планы на практике: убедиться, что атмосфера пригодна для дыхания, покинуть шаттл. Конец записи». Сохранив доклад, являющийся теперь частью моей собственной эпопеи «Освоение Глизе», я посмотрел на монитор. Большая часть измерений была проведена, и я с грустью вздохнул. Содержание кислорода на Си было в два раза меньше, чем на Земле. То есть, дышать можно, но не долго. Занеся этот факт в дневник, я наконец-то приготовился к выходу. С тихим шипением произошла разгерметизация кабины, и колпак откинулся назад. Моего лица коснулся прохладный ветер, я вдохнул полной грудью и сразу почувствовал недостаток кислорода. Эх, всё же придётся надеть маску. Нацепив респиратор и отметив, насколько легче стало дышать, я расстегнул ремни безопасности, вылез из кабины и аккуратно спустился по откидной лестнице. Из-за того, что Си была тяжелее Земли почти в четыре раза, гравитация вносила свои поправки во все мои действия, заставляя идти аккуратней. На родной планете я просто бы спрыгнул вниз, но здесь… Ломать ноги как-то не хотелось. Осмотревшись слезящимися от ветра глазами, я улыбнулся под респиратором. Три светила на небе, одно крупное и два поменьше создавали причудливую игру теней на скалах и бликов на воде, и я, не удержавшись, достал голорекордер, перевёл его в режим съёмки пейзажа и запечатлел всё вокруг шаттла, потратив на обход минут десять. Ничего, время того стоит. Всё пойдёт в мою эпопею. Пройдя по посадочной площадке, я вспомнил о необходимости всё же изучить планету, а не просто восхититься её красотами как турист, впервые прибывший на Венеру. Активировав нейроимпланты, я подключился к шаттлу и мысленно распахнул его грузовой отсек, откуда вылетело три уже готовых дрона-гектокоптера первого размера и пятьдесят квадрокоптеров шестого. Чтобы было ясно — шестой я способен удержать на ладони. Первый не пронесу и десять метров на спине. Мысленно подключившись к каждому из них, и почувствовав невероятное расслоение сознания, я задал дронам задачи. Три больших были патрульными. Они взлетели вверх, покрывая взглядом своих многочисленных камер и сканеров окружность радиусом в пятьдесят километров, и, в случае появления любой угрозы мне, должны были её нейтрализовать. Два ограничивались электрошокерами и транквилизаторами, третий был больше боевым, чем просто патрульным, и потому нёс на себе самое убийственное орудие Федерации — антиматериальный аннигилятор. Производство таких пушек обходилось в копейки, а вот создание для них зарядов… Скажем так, на те десять выстрелов, которыми обладал мой дрон, можно было три стандартных года кормить среднюю шахтёрскую колонию на Меркурии. И именно из-за дороговизны (а также разрушительности и смертоносности антиматерии), третий дрон управлялся мной напрямую и не имел протоколов автоматической атаки. Да, отчасти я мог выглядеть как параноик, но жизнь дороже имиджа, и если Дора была готова бросаться в объятия космоса с одним лишь плазменным бластером, то я — нет. Эх, Дора, Дора… Каким образом мои мысли вообще могут скакать от дронов к возлюбленной и обратно так быстро? Отправив патрульных в небо, я занялся исследовательскими квадрокоптерами. Крошечные дроны должны были полностью изучить всё в радиусе тысячи километров — всех возможных жучков, рыбок, открытые водоёмы, пещеры, кустарники, деревья… В общем, всё, что может сказать о жизни на этой планете. И я был уверен, что за ту стандартную неделю, которую я собирался провести на поверхности Си, им удастся сделать это и даже больше. Получив команду, дроны огромным роем, постепенно расползающимся в разные стороны, улетели. Я же пока разберусь со своим местом жительства на ближайшие семь дней. Потянувшись, я, пройдя шлюзовую камеру с узкой дверью, вошёл в грузовой отсек шаттла. Он представлял из себя длинное помещение размерами три на семь метров, поделённое, в свою очередь, перегородками ещё на три. Первое, два на три, представляло из себя центр управления исследованиями. Несколько плоских мониторов на стенах, на которых уже были показаны маршруты дронов, ряд органов управления, микрофон радиостанции, абсолютно бесполезной, учитывая, что я один на планете, а также всякого рода инструменты и орудия, включая мой собственный аннигилятор и плазменный пистолет, хранившиеся под бронированным стеклом. Наверное, странно иметь оружие и никогда не носить его с собой. Следующая комната размерами два на два с половиной являлась жилой. В ней находилась откидная койка, шкаф для одежды, тумбочка, в которой скрывались кухонные принадлежности, откидные стол и стул. Последний же отсек отводился под санузел, и ничего особо интересного там не было — крохотная раковина, унитаз и душевая кабина. Разумеется, это была лишь видимая часть моей базы. Вокруг грузового отсека вилось множество коммуникаций — системы подогрева, вентиляции, регенерации воздуха, очистки воды и тому подобное. Да, здесь можно жить хоть год. Неделя же пройдёт как одна секунда. С этими мыслями я взмахом руки приказал шаттлу закрыть грузовой отсек и занялся приготовлением еды. Что там Дора рассказывала про спагетти Болоньезе?

***

Спустя два дня ко мне начали поступать первые биологические образцы, принесённые трудолюбивыми дронами, и я максимально внимательно изучал каждый из них, внаглую пользуясь правом первооткрывателя и присваивая всем организмам имена своих знакомых. — Так, ну у тебя и усы, друг, — бормотал я, аккуратно держа крохотного клеща пинцетом и рассматривая его с помощью зума моих кибернетических глаз. — Не усы, усищи. Прямо как… О, да, назову тебя Frank opilioacarida. Параллельно с биологическими исследованиями я занимался геологией, выбирая место для будущей колонии, что так же являлось частью моей задачи. Для этих целей, как по мне, идеально подходила долина в ста пятидесяти километрах от моря Доры (да, я дал морю имя своей любимой). Находившаяся в низине, куда стекала река, подобная бурлящей справа от меня, эта долина отличалась от остальных мест обилием широколиственных кустарников, которые повышали содержание кислорода в воздухе аж на семь процентов, делая место пригодным для дыхания без маски. Также я облетел на шаттле пять пустынь, осмотрел ледяные шапки на полюсе, прогулялся по трём лесным массивам, записав данные о пятидесяти трёх видах деревьев, которые могут быть потенциально полезными для поселенцев, изучил наклон орбиты и мощность магнитного поля планеты. Скажем так, проявил всю свою универсальность учёного-эксплоратора. Однако всё когда-нибудь заканчивается. Пусть мысль о том, что сейчас мне, по сути, принадлежит целая планета, и опьяняла, я хотел как можно быстрее вернуться домой. Напиться с Франком, обнять Дору, возможно, даже объединить с ней усилия в поисках следующей планеты… Да я даже по пошлому юмору Звёздочки за эти семь дней тишины соскучился. Вообще, я и так сделал очень много. Пора возвращаться…