Luna

– Я безнадёжен, – пробурчал Римус, плотнее кутаясь в шарф. – Абсолютно безнадёжен. Воровато оглянувшись, будто он собирался не в магазин зайти, а обокрасть ювелирный салон, Римус коротко вздохнул и приоткрыл дверь любимой лавочки. Там, как и всегда, было тепло и пахло виниловыми пластинками - и не говорите, что они не пахнут - и Римус блаженно зажмурился, наслаждаясь ненавязчивой музыкой и тихим шёпотом редких покупателей. – Хэй, Римус, сколько лет, – широко улыбнулся Фабиан, радушно обняв его поперёк спины. – Как раз раздобыли коллекционное издание Бьорк, тебе понравится! На секунду Римус задумался, но вспомнив, зачем он здесь, решительно покачал головой. – Спасибо, но не в этот раз. Успешная сделка? – он кивнул в сторону Гидеона, который держал в руках явно древнюю пластинку и вёл с кем-то эмоциональные переговоры. – Да вроде того. Чудак какой-то, состояние выложить готов, – Фабиан красноречиво покрутил пальцем у виска и чертыхнулся, когда его позвали другие покупатели. – Ты зови, если что. Римус согласно кивнул, покачнувшись от крепкого хлопка по спине, и, убедившись, что на него перестали обращать внимание, свернул в отдел зарубежной поп-музыки. Диски с альбомами «Мародёров» нашлись сразу: группа была пусть и совсем молодой, но на слуху у продвинутой молодёжи, и CD с их песнями пользовались успехом. Ну, насколько вообще могли пользоваться успехом диски в эпоху высокоскоростного интернета. Римус и сам не знал, почему, но наибольшее наслаждение от музыки он получал, лёжа в темноте своей комнаты и держа на коленях старенький и местами потертый CD-плеер. Было в этом нечто... особенное; что-то, чего он никогда не мог объяснить своим друзьям. То, как в темноте слова воспринимались иначе; как от лёгкой вибрации при перелистывании трека сердце пропускало удар - понравится ли ему следующая песня? - и Римус погружался в уникальное сплетение рифм, наслаждаясь многогранностью языка; даже привычные наушники ощущались по-другому, чем при использовании с телефоном, и это была одна из тех волшебных вещей, что либо чувствуешь, либо нет. Римус с улыбкой взял ближайший к нему альбом с приятным названием «Голубое небо». Оформление было неброским, но цепляющим, на задней стороне - список всего из десяти композиций и текст одной из них, и Римус с интересом погрузился в лирику, пытаясь разобраться в хитросплетениях французского языка. «Они хотели видеть, как я страдаю, хотели видеть меня в грязи», – смог разобрать Римус и в который раз удивился, как Сириусу удавалось оборачивать печальный подтекст в фантик беззаботности и танцевального бита. – «Но посмотри - я поднимаю кулак над головой, и небо, с которого я упал, плачет кровью в ответ». Римус тихо фыркнул себе под нос. – Звезда, упавшая с неба, значит? Ни намёка на суперэго, я так посмотрю, – проворчал он, но ничего не мог поделать с улыбкой, играющей на губах. Сжав альбом покрепче, он неспешно зашагал в сторону кассы, раздумывая, хватит ли у него денег ещё и на Бьорк, когда дверь в магазин распахнулась, оповестив всех о новом клиенте. – Где она?! – по-английски спросил совершенно не английский голос, и Римус проклял свою жизнь: разумеется, ну разумеется он должен был столкнуться с чёртовым Сириусом Блэком в мелкой лавочке на окраине Уэльса, покупая его несчастный альбом. Может, если он будет стоять тихо, тот его не узнает? Хотя человек уровня вокалиста «Мародёров» вряд ли узнал бы его в любом случае. – Она правда у вас? – спросил Сириус, не обращая внимания на тихий шёпот остальных клиентов и вспышки камер. В несколько шагов он пересёк весь торговый зал, угрожающе потрясая влажным зонтом в сторону Гидеона. – Лучше бы этому быть правдой! Гидеон молча поднял в воздух пластинку с яркой надписью «Alice Cooper», и Римус с ужасом услышал со стороны свой голос: – Я так и знал! Оба повернулись в его сторону: Гидеон лишь вопросительно выгнул бровь, а Сириус расцвел широкой улыбкой, от которой Римусу резко стало так хорошо, что аж поплохело. – Я тебя помню! Ты был на концерте! – торжественно воскликнул Сириус, тем самым лишь усугубляя ситуацию - Римус и так вовсю молился, чтобы земля его, наконец, поглотила. – И что именно ты знал? Решив, что хуже быть уже не может, Римус прочистил горло и махнул в сторону Сириуса ладонью. – Ты не похож на фаната попсы. Сириус недоумённо осмотрел себя - так, будто не сам одевался - а затем искренне рассмеялся. – Я могу стащить у Джеймса дхоти и слушать в нём Кисс, а могу в коже и ошейнике танцевать под Шакиру, – протянул он своим очаровательным акцентом, на котором Римус и постарался сконцентрироваться, отбросив ментальную картинку Сириуса в коже и ошейнике. – Тебе просто везёт на меня в... – Сириус приподнял уголок губ и широким жестом обвёл свою косуху и джинсы в клёпках. «Повезло бы мне, будь ты без всего этого вообще», – пронеслась в голове шальная мысль, и Римус почувствовал, как лицо стремительно начало багроветь. «Ну замечательно, теперь я - конченая фанатка», – мысленно поздравил себя Римус, машинально бросив взгляд на диск в своих руках. И Сириус заметил его тоже. – Мой любимый альбом, – неожиданно спокойно сказал он, и его мечтательная улыбка понравилась Римусу даже больше привычного (когда он вообще успел стать привычным?!) оскала. – Концерта оказалось мало? – дразняще спросил он, склонив голову на бок и отсчитывая Гидеону нужную сумму. – И альбом посчитайте тоже. Гидеон лишь молча кивнул, забирая диск из оцепеневших пальцев Римуса до того, как он успел возразить. – Нет, не стоит... Я не... Вовсе не... Сириус от него лишь отмахнулся и, к ужасу Римуса, подмигнул. – Я всегда рад приобщить кого-нибудь к прекрасному... Эм. Я могу узнать твоё имя? – спросил он, протянув Римусу альбом, и тот не сразу заметил, что они вместе зашагали в сторону выхода. – Римус. Римус Люпин. И я не фанат, – зачем-то добавил он, но Сириус на это лишь рассмеялся. – О, я узнаю фаната за секунду, – улыбнулся он, дёрнув бровью. – И чем же тогда я заслужил честь увидеть тебя в первых рядах? Римус тяжело сглотнул и запретил себе краснеть ещё сильнее. – Я учу французский, и подруга предложила послушать тебя, – медленно ответил он по-французски и несмело улыбнулся на застывший у Сириуса на лице восторг. – И какой из меня вышел учитель? – спросил он, мягко грассируя горлом. Римус судорожно вздохнул, пытаясь сосредоточиться на звоне колокольчика над дверью и шорохе дождя снаружи. – Прекрасный, – выдохнул он, когда их укрыл купол зонта Сириуса. Сириус хотел было что-то ответить, но тут громко посигналили из машины через дорогу, и Римусу показалось, что на месте водителя он рассмотрел Джеймса. – Прости, я был бы рад поболтать, да дела не ждут, – Сириус неуклюже заткнул пакет с пластинкой под край куртки, снова широко улыбнувшись Римусу. – Может, напишешь мне? Попрактиковали бы твой французский, – добавил он, при этом так дёрнув бровями, что Римус бы принял это за флирт, если бы витал в облаках. – Куда писать? – Фейсбук, твиттер, инстаграм - тебе везде отвечу, – Сириус снова подмигнул Римусу, выбивая у того воздух из лёгких, и протянул ему руку. – Рад был встрече. Римус протянул руку в ответ - рукопожатие же его не убьёт, верно? - и осоловело моргнул, когда вместо чужой ладони он машинально сжал рукоять зонта. Сириус, довольно оскалившись, выскочил под дождь и, махнув ему на прощание рукой, побежал к машине, поспешно забираясь на сидение рядом с Джеймсом. Отъезжая, они мигнули ему аварийками на прощание. Римус простоял под зонтом ещё несколько (десятков) минут, всё пытаясь понять, действительно ли ручка зонта удерживала тепло руки Сириуса, или ему всё же померещилось?..