Этот эльф очень злой

Время текло так странно… вязко, он не мог понять, прошло пятнадцать минут или несколько часов. Кто он? Сокджин. Эльф. Вроде бы. Он работает на самого короля. Он образован и знает законы. Он маг. Сильный маг. Его мучают стихийные выбросы силы, когда он взволнован. Это началось три года назад. Три года назад он впервые вживую увидел Намджуна. Значило ли это что-то? Возможно. Его магия светлая. Да, она не созидательна, но светла. Он не беспомощный маг, которому уготована судьба всю жизнь подбирать крохи с чужого стола. Потоки силы снаружи и внутри всегда поддавались ему с легкостью, будто он был своим. Если Намджун прав, в нем течет кровь богини и сила дракона. Почему тогда он так слаб? Почему одна атака старого темного мага и вот, он потерял все, чего добился собственными усилиями? Чужое проклятие вытягивает личность за собой, да, он действительно умрет тихо и безболезненно. Первым уйдут воспоминания, ими завладеет новый хозяин. Исчезнет красота, он постареет за считанные часы. Затем потухнет сила, вся уйдет захватчику, как будто и не было. Когда исчезает магия, маг умирает. Все просто до обидного. Сколько лет запрещены подобные заклинания? Триста – точно. Но это не значит, что их забыли. Дышать тяжело. Пыль забивается в нос, дерет горло. Крысы и правда бегают где-то рядом, пыхтят и пищат. Но эльфу они не навредят. Он не фея, и не дриада, однако связь с природой велика. Они на равных и понимают друг друга. Что же сейчас говорит земля? Скорее нашептывает, пытаясь прорваться сквозь пелену безразличия. Она теплеет под ним, просит проснуться. Не сдаваться. Ласково напоминая, кто он. Эльф. Сильный маг. Практически случайно, но суженый дракона. Проснись. Каждая потраченная секунда равна маленькому проигрышу – словно его оболочка прохудилась, и оттуда вытекает все, из чего он состоит. Секунда и еще одно воспоминание стерлось. Секунда и еще один волосок засверкал сединой. Кто он? Почему он здесь? Сокджин. Его зовут Сокджин. Что он чувствует? Ничего. А что должен? Злость. Очень сильную злость. Земля под ним почти обжигала. Или это горел он сам? Жжение заставило его очнуться, он рывком сел и закашлялся, когда удавка на шее снова затянулось. Зато голова начала проясняться. Он не из тех, кто сдается. Никто не отберет у него то, что он не хочет отдавать против воли. Это его правило. Не может воспользоваться магией? Значит будет действовать по старинке. Сокджин заерзал, с помощью ног стягивая гадкую ткань с себя, и оглянулся, в поисках, что может освободить его руки. Или кто? - Помогите, прошу… - он прошептал, склоняясь, и почтительно коснулся лбом земли. Эльфы его положения не кланяются так, но сейчас он на территории драконов и обращается не только к своей богине. «Покорись огню, упрямое дитя», прозвучало в его голове. Лицо опалило жаром стыда, его поучали, как непослушного отпрыска. Это не была богиня, значит… его услышал сам Змиулан. Времени удивляться не осталось. Разрушающей волной цунами приглушенный проклятием гнев вернулся. И мир словно снова обрел насыщенные краски, звуки захлестнули уши и Сокджин вскрикнул, вскакивая на ноги. Тебе не может быть страшно, когда ты смертельно зол. Невозможно быть равнодушным, когда ты зол. Рык сорвался с его губ, внутри становилось все горячее, сердце росло, сдавливая легкие и прижимаясь к ребрам. И он… покорился. Впервые не стал сдерживаться, позволил чему-то внутри себя лопнуть и разорвать его на мелкие лоскутки. Его тело выломилось судорожно, кости захрустели, крошась, он закричал от боли. И этот крик завершился хриплым животным воем. Тесно! Слишком тесно. Порвалась веревка на шее и руках, платье слетело, разорванное напополам, деревянная стена выросла прямо перед лицом, но он не успел остановиться – проломил доски, расшвыривая в стороны. На улице была кромешная темень от сгустившихся туч. Раскаты грома сотрясали землю. Воздух застыл, как перед бурей и она назревала все быстрее, поддаваясь настроению зачинщика. - Время расплаты! – прокричал Сокджин и знал, что его послание маг услышал. И знал, в каком тот сейчас ужасе. Чувствовал, как тот паникует, пытаясь доделать то, что задумал. Он вытянулся во весь рост, стряхивая осколки дерева, и раскрыл перепончатые крылья. Сокджин заберет своё. До капли.

***

Сначала неуловимо посветлело, воздух окрасился в теплый серый цвет, подкрашивая небо. Тишина стояла такая, что слышно было шелест каждой травинки, покачивающейся на ветру. Ночные жители леса отправились спать, а первые птицы только собирались просыпаться, шебурша в гнездах. Черный дракон шумно пыхтя выбрался из пещеры, в которой он несомненно бы промерз до костей, если бы не собственный жар. Но он был не прочь сейчас залезть в горящий костер минут на двадцать. Его чешуя и выросты на шкуре отливали красным, вспыхивающим ярче, когда по нему заскользили первые лучи всходящего солнца. Дракон потянулся, вытянув сначала передние лапы, затем задние, и расправил крылья. В ноздри ударил запах цветов, он смачно чихнул, едва не выплюнув на свою миленькую полянку столп огня. Недобро заурчав он потопал к ручью неподалеку, глотнуть ледяной воды и пообчесать бока о мокрую гальку. Вдоволь навалявшись в студеной горной воде, дракон растянулся на каменистом берегу, подставляя гребень выкатившемуся полностью солнышку. Ему нравилась такая неторопливая неспешная жизнь, еще бы не приходилось с большим трудом находить еду, чтобы прокормиться. Он был не маленьким, но и не крупным, всего метров двадцать в длину, однако еды ему нужно было прилично. Можно было бы обокрасть каких-нибудь неосторожных фермеров, но что-то внутри зудело от протеста. Будто бы воровать было ниже его достоинства. Дракон с данным не спорил, перебивался тем, что удавалось словить. Иногда он лежал вот так, спокойно, и в его голове возникали какие-то смутные образы, будто воспоминания тех времен, когда он еще не был покрыт чешуей. Странно. Как он мог жить без своих коготков? Без длинного хвоста с тяжелым наростом на конце, которым можно было ударить по врагам? Он не понимал. Когда солнце выше поднялось по небосводу, покрытому пятнами белых облачков, а ветер усилился, его передняя лапа странно зачесалась. Дракон опустил морду, рассматривая её, странная железная штучка, застрявшая на чешуе слегка вибрировала, нагреваясь. Он бросил попытки отколупать этот мусор, проще было расцарапать лапу, чем сдернуть его. Сильно не мешало, до этого момента, поэтому он заворчал, поскреб клыками по металлу, но даже не поцарапал. Дракон был так занят делом, что даже не заметил, как с подветренной стороны кто-то подкрался. Только учуяв, он взметнулся испуганно, зашипев потревоженной кошкой. - Стой! Тише, тише… Два человека стояло неподалеку, один из них выставил руки вперед, будто пытаясь успокоить его. Дракон утробно зарычал, встряхивая крыльями, чтобы в случае чего быть готовым улететь отсюда подальше. Человекообразные ему не нравились. Пускай он ни разу не контактировал с ними близко, внутри теплилось ощущение, что они его сильно обидели. - Может, стоит обратиться? – второй рассматривал его со смесью интереса и удивления, безоружный, он не выглядел опасным. Но доверия все-равно не заслуживал. - Неизвестно как он отреагирует на драконов. Подерется и сбежит, придется потом опять несколько месяцев искать. Дракон смутно понимал, о чем говорят люди, но желания откусить им чего-нибудь не было. Лица были отдаленно знакомыми, и вот это уже его тревожило. Светловолосый так вообще чем-то неуловимо раздражал, но минимально, хотелось только слегка подтолкнуть его, чтобы притопить в ручье. - Сокджин? Малыш, ты слышишь меня? Понимаешь меня? – к нему продолжали подходить и дракон не был от этого в восторге. - Намджун, этот дракон дикий. Ты уверен? - Посмотри на его лапу. И что на неё смотреть, удивился дракон. Добротные хорошие у меня лапы. - Ох. Это наш браслет? - Да. Сокджин, тебе нужно вернуться к нам. Чимин по тебе скучает… Это имя вызвало в драконе волну приятного тепла. Он тоже скучает по Чимину, хоть и не особо помнит кто это. Смутно представляются острые длинные ушки и маленькие задние лапки с округлыми смешными пальчиками. И совсем без чешуи. Страньше и страньше! Не человек, эльф. Он знает, кто такие эльфы? - Нам тебя не хватает, лепесток, - ласково проговорил блондин и это прозвище вызвало в драконе волну протеста. Отплюнув в сторону шар огня, он неуклюже развернулся, и страдальчески захрустели кусты, по которым он пробежался, тяжело взлетая. Сложно было понять, чего он напугался, в голове заметались образы. Блондин, лежащий на кровати, с нахмуренным видом смотрящий на того, кто сидит на нем верхом. И этот развратный эльф, в приспущенной с плеч красной тряпке, вызывал в драконе такую ярость, что самому страшно. Дальше в воспоминаниях было белое пятно. Следующее, что он помнит – бескрайние просторы, полет и его поляна, на которой он любил отдыхать. Страшный драконий рев заставил его сбиться с мысли, едва крылья не поджались. Так и упасть можно! Чужак! Очень сильный чужак! На его территории! Стремительно снизившись, он опустился на прогалинку, в страхе пытаясь забиться в случайно найденную брошенную медвежью берлогу. Башка пролезла, а вот зад, хоть и худой никак не хотел впихнуться в маленькое пространство. Стало душно и перед глазами замелькали алые мошки. Грубое рычание раздалось неподалеку, и дракон заскулил, изо всех сил желая уменьшиться. И ему это удалось! Он спрятался в норе целиком и внезапно увидел свои руки. Руки, не лапы, без любимых черных чешуек…. Он в ужасе завизжал, так, что его никакая нора не спасет, все в пределах километра прекрасно услышали, где дракон спрятался. - Сокджин? Ты здесь? Кто он? Вопрос словно стрела ударила в голову, срывая защиту и обрушиваясь на него. Воспоминания, бережно скрытые где-то далеко внутри вернулись и радости это не вызвало. Сознание померкло, и он весьма по-человечески упал в обморок.