Пастырь

      - Сладкий, - довольно произнес он, говоря о губах следователя. – Ты знаешь, что пахнешь карамелью? Прям так и хочется съесть, - прошептал он.       Кою зажмурился, ощущая горьковатый привкус на своих губах, горящих от поцелуя. Интересное сравнение у Руки. Ему еще никто не говорил, что от него пахнет карамелью, скорее сигаретным дымом и чуть резковатой туалетной водой. Но задумываться об этих словах заключенного совсем не хотелось, тем более близость горячего тела гостя не навивала на раздумья.       - Чего ты хочешь от меня? – выдохнул Шима.       - Если я скажу, что тебя, целиком и полностью, это удовлетворит твое любопытство? – ухмыльнулся гость, продолжая сжимать Шиму в объятиях.       - Не совсем. Зачем я тебе? - прошептал Кою, уже плохо соображая, что происходит, и почему он не сопротивляется. Дурманящий аромат Руки просто сводил с ума и лишал воли.       - Я же говорил, что ты необычный.       - И в чем же состоит моя необычность? – выдохнул Кою, когда заключенный коснулся уголка его губ своими бледноватыми пухлыми губами.       - В твоем запахе, твоем зрении, твоем обонянии, твоей притягательности, - шептал он, касаясь лица Шимы и заставляя его дыхание сбиваться при каждом прикосновении. – Твоей невинности, похоти, непорочности, твоих снах.       Такашима уже плохо соображал, ощущая только эти горячие губы. Казалось, они были везде и сбивали с мысли, не давали трезво оценивать ситуацию. Шима терялся во всей этой гамме чувств. Руки сочетал совершенно разные понятия. Ведь как похоть и невинность могут существовать вместе? Пожалуй, это было самой яркой частью монолога, которая зацепила следователя.       - Ты сам не понимаешь, что несешь, - выдохнул он.       - Ты просто слишком глуп, чтобы замечать это. Ты не хочешь видеть, как к тебе тянутся люди. Только один взгляд на тебя заставляет их думать о тебе, желать и обладать тобой, быть рядом, беспрепятственно касаться твоего тела, - Руки перешел поцелуями на шею мужчины. – Ты можешь бывать там, куда хода нет. Ты просто редкая находка для коллекционера.       - Я совершенно обычный, как и тысяча других людей, - простонал Шима, выгибаясь в руках заключенного и чуть запрокинув голову назад, давая больший доступ для поцелуев.       Руки тихо засмеялся, отрываясь от излюбленной шеи мужчины и, чуть склонив голову в бок, открыл прекрасный вид на свою шею. Такашима сглотнул и подавил желание прижаться к нежной коже губами.       - Теперь я уверен, что не ошибся в тебе, - вновь прошептал гость, наклоняясь чуть ниже и касаясь своими губами мочки уха следователя. Кою тяжело задышал. – Каждый раз за вами было так интересно наблюдать, особенно за эмоциями, которые отражались все до одной на ваших лицах. Знаешь, я был удивлен, когда ты меня заметил, ведь до этого никому не удавалось этого сделать,- продолжал шептать мужчина, сменив тему разговора, а следователь замер. Смысл слов Руки стал понемногу доходить до него и складываться в более или менее четкую картину, стоило заключенному перестать касаться его губами. – Признаюсь честно, я был немного обескуражен, когда ты погнался за мной. В тот момент я был готов действительно пустить тебе пулю в лоб, но от тебя так потрясающе пахло. Я даже на секунду задумался.       Наконец смысл слов Руки дошел до Такашимы, и от осознания всего следователь зажмурился. Нет, такого просто не могло быть! Это не поддавалось никакому логическому объяснению!       - Так это ты стрелял в Юу? – прохрипел Шима, еще надеясь, что просто не так понял Руки.       - Юу, - с отвращение произнес имя заключенный и чуть скривился. – Он просто отвратителен, раздражает. Вечно сует свой длинный нос, куда не просят. Нужно было пристрелить его тогда, - недовольно произнес Руки. – Но таких засранцев не так-то просто прикончить. Всегда поражался Его критериям выбора себе любимчиков, - задумчиво произнес гость. - Они все настолько мерзкие и надоедливые, как назойливые мухи. Так и хочется прихлопнуть, чтоб не жужжали под ухом.       - Что ты с ним сделал? - выдавил Кою, уже полностью уверенный, что причина нынешнего состояния его друга именно Руки, а не какой-то пастырь или еще кто.       - Практически ничего, - довольно улыбнулся мужчина.       - Зачем?       - Говорю же, он был слишком назойлив, а я этого не люблю. Одним больше, одним меньше, найдет себе еще, - отмахнулся заключенный. В сердце Кою неприятно кольнуло от этих слов и пренебрежения, с которым говорил Руки о Юу. Больно, Широяма слишком дорог Кою.       - П..пусти меня, - проговорил следователь, пытаясь спихнуть с себя восседавшего на нем мужчину. Руки ухмыльнулся, но не сдвинулся с места. Вроде он был довольно миниатюрным, гораздо меньше Кою, и уступал ему в росте и весе, но Шима понимал, что сил справиться с ним не хватало.       - Тише, - прошептал он, прижимая Такашиму сильнее к постели.       - Отпусти, Руки, - прошипел Шима. Руки довольно ухмыльнулся.       - Бедный маленький мотылек, попавший в паутину, - прошептал Руки, наклоняясь к лицу следователя. – Он сегодня будет съеден, - прошептал тот еще тише, а Кою замер с широко распахнутыми от удивления глазами. Мужчина уже практически забыл об этом, он стер этот момент из своей жизни, но сейчас та картина вспыхнула как яркий огонек, обрушивая лавину воспоминаний. В глазах так и стояла эта темная детская спальня с большим количеством игрушек, мокрые от дождя стекла и жадные влажные ладони, которые неприятно трогали его детское тело, заставляя морщиться от боли и отвращения. Кою как сейчас чувствовал этот едкий запах алкоголя и тошнотворной туалетной воды, жесткую ткань синего покрывала на кровати, которая до жжения натерла нежную щеку ребенка. Тело словно вновь чувствовало неприятное влажное прикосновение горячей твердой плоти к своему бедру и терпкий запах. В ушах звучал противный прокуренный голос, шептавший свое любимое выражение о большом пауке и маленьком мотыльке. Кою как будто вновь стал тем маленьким десятилетним мальчиком, которого пытался изнасиловать друг его отца, находясь в пьяном угаре. Он вновь четко видел эту пустую стену с белыми обоями и темную тень, которая едва шевелилась, источая какой-то приторный цветочный аромат, а потом метнулась мальчику за спину, и он услышал лишь сдавленный хрип и громкий хруст ломающихся костей. Он снова чувствовал липкую кровь и откатившуюся к стене оторванную голову насильника.       К горлу подкатила тошнота, и Шима зажмурился, глубоко вдохнув. Он не хотел это вспоминать, мальчик стер эту ночь из своей жизни, убедил, что это был просто страшный сон. Но сейчас Руки так легко вернул этот пробел в его жизни, что захотелось громко закричать.       - Зачем ты это делаешь? – выдавил он из себя.       - Мне нравятся твои эмоции.       - Тогда это был ты?       - Возможно.       - Кто ты, черт тебя дери?       Руки снова ухмыльнулся и очень тихо прошептал, наклонившись к самому уху следователя, а Кою замер.       - Пастырь.       - Но как? – выдохнул мужчина, отказываясь верить в услышанное.       Руки резко выпустил Шиму из объятий, освобождая от тяжести своего тела, и в следующую секунду уже стоял у распахнутого окна, чуть наклонившись на него поясницей. Кою снова пропустил тот момент, когда он успел оказаться у окна. Следователь приподнялся на постели, пытаясь собрать услышанное и увиденное в единое целое, но получалась полная нелепица. Просто бред шизофреника.       - Вы слишком зазнались. Возомнили себя богами, которые могут давать жизнь и также легко лишать ее, рушить чьи-то судьбы ради своей похоти и тупости. Вы перестали ценить то, что вам даровано, и принимаете это как должное, выражая при этом свое недовольство. Разве это не наглость? Ваши души сгнили еще при жизни, и от них смердит даже на расстоянии так, что нечем дышать, - Руки говорил тихо, но Кою улавливал каждое слово, боясь пропустить самое важное. – Вы носите эти пустые бессмысленные тела, заполненные лишь гнилыми останками и червями, которые с каждым действием и словом пожирают их быстрее. Вы просто зажрались, дорогие мои, и я хотел лишь показать, что за каждым действием следует противодействие. Люди не больше, чем скот, наделенный чуть большим умом, чем следовало. Не вы решаете, когда жить, а когда умереть, все уже давно решено за вас. Ни у одного из ныне живущих на земле нет права брать на себя функцию бога.       - Ты убивал, чтобы проучить нас? – выдохнул Шима, закусив губу. Он не обвинял Руки, где-то в глубине души следователь понимал, что мужчина прав. Люди слишком много о себе возомнили.       - Не проучить, а научить ценить то, что вы имеете сейчас, потому что в любую секунду этого может не стать. Каждому из них перед смертью я показывал лишь их грехи и дальнейшую судьбу этих прогнивших душ. И, знаешь, я видел в глазах неподдельный ужас и страх. Не думаю, что у них было время осознать и пожалеть о содеянном при жизни, но я с радостью предоставлю им такую возможность. У них будет целая вечность, чтобы обдумать это.       Осознание всего, что говорил заключенный, обрушилось на Такашиму так внезапно, что перехватило дыхание. Он как будто по кусочкам складывал эту мозайку, аккуратно подбирая каждую фразу, действие, свои сны. Та картина, которая вырисовывалась, заставила сердце застучать быстрее и непроизвольно сжать в похолодевших пальцах покрывало.       - Кто ты на самом деле, Руки? – прошептал он, едва справляясь со сбившимся дыханием.       - Пастырь, - ухмыльнулся он.       - Нет, - прошептал Кою       - Проповедник? – продолжал ухмыляться Руки, чуть склонив голову в бок в своем привычном жесте.       - Нет, - вновь прошептал Шима.       - Ангел, - произнес заключенный, и его глаза странно блеснули в сумраке комнаты, заставив стаи мурашек пронестись по коже следователя.       - Неправда. Ангелы не убивают, они защищают.       - Чушь. Самое большое заблуждение, навеянное в детстве недалекими родителями, - фыркнул Руки. – Ангелы могут быть абсолютно разными. Я открою тебе маленький секрет, - доверительно прошептал он. – Ангелы - самые большие убийцы.       - Я не верю во все это.       - А во что же ты веришь?       - В себя и здравый смысл.       - И что же тебе подсказывает твой здравый смысл, детектив? – усмехнулся Руки.       - Ты нечто иное.       - И что же?       - Я не знаю.       - Знаешь, просто боишься это произнести.       - Кто ты, Руки? – вновь спросил Шима. Он не хотел, чтобы его догадка оказалась правдой. Это было слишком страшно.       - Я ничто и все, что окружает тебя в этом мире. Я в каждом предмете, каждой твоей мысли, внутри твоего тела, души, сознания. Я везде, в каждой потаенной части твоей души. Твои самые пошлые фантазии, твоя похоть. Я вся твоя злость и ненависть, все плохое, что есть в тебе и тебе подобных.       Такашима закусил губу. Он не хотел этого произносить, тогда пути назад не будет. Он не сможет избавиться от этой ночи никогда и просто сойдет с ума, если, конечно, останется жив.       - Как твое настоящее имя? – прошептал он.       - У меня их слишком много, чтобы назвать какое-то одно. Но ты можешь назвать меня любым из них. Ведь твой здравый смысл подсказал тебе варианты, не так ли? – ухмыльнулся Руки.       - Этого просто не может быть, - Такашима зажмурился, сильно прикусив губу и почувствовав солоноватый привкус во рту.       - Почему нет? - прошептал Руки совсем рядом, и Кою распахнул глаза, встречаясь с темным взглядом гостя. Руки снова находился непозволительно близко к нему, дурманя своим ароматом и жаром тела. Такашима как в замедленной съемке поднял руку и коснулся лица мужчины холодными пальцами.       - Твое лицо, оно настоящее?       - Ты видишь лишь то, что хочешь видеть, - уклонился от ответа заключенный и перехватил замерзшие пальцы следователя, обжигая их горячим дыханием.       - А что под ним? – спросил Шима, вглядываясь в лицо заключенного. Руки отпустил согревшиеся пальцы и отклонился, отходя от постели, на которой сидел Кою. Он так и не ответил на вопрос.       - Ты убьешь Юу?       - Возможно. Наблюдать за его вечными скитаниями среди тумана станет лучшим развлечением для меня.       - А если я попрошу не трогать его?       - А что ты сможешь дать мне в замен?       - Все, что ты попросишь.       - Даже если это будет самое ценное, что у тебя есть?       Кою сглотнул и развязал пояс халата, распахивая его и открыв Руки обзор на свое тело. Он надеялся, что правильно понял мужчину. Заключенный внимательно посмотрел на детектива и засмеялся.       - Брось, Кою. Ты хочешь предложить мне свое тело? Считаешь, что это самое ценное у тебя? – скептически приподнял бровь заключенный.       - Но ведь ты хотел этого? – удивился Кою.       - Не смеши меня. Твое тело и так принадлежит мне.       - Тогда что?       - Подумай, ты же умный мальчик.       Кою стало даже немного стыдно за свою глупость, и он тут же запахнул халат. Что же Руки имел в виду? Что еще может быть ценного у Шимы? Деньги вроде бы ему ни к чему, ценностей в доме не так уж и много, тело не нужно. Что же тогда? Твою мать, неужели!? Кою чуть не вскрикнул от своей догадки.       - Нет, я не могу, - тут же проговорил он.       - Хм, как знаешь.       Руки развернулся к Шиме спиной и направился к двери, намереваясь покинуть комнату, а затем и квартиру.       - И это все? – удивился следователь. Он ожидал совсем другого. Может, чего-то сверхъестественного и страшного, да даже то, что Руки его убьет, но никак не спокойного разговора.       - Ну да, а что ты хотел? Думал, я буду трахаться с тобой? – усмехнулся он.       - Нет, просто… - Шима и не думал спать с ним. Кроме того, заключенный сам целовал его, провоцировал на близость.       - Я не убивать тебя пришел, расслабься. Просто захотел увидеть и попрощаться, - усмехнулся мужчина.       - И только?       - Думал, я начну демонстрировать свою силу?       - Нет.       - Опять врешь, детектив. Прощай.       - Ты уходишь? – удивился Кою. Он почему-то знал, что Руки не просто уходит, а исчезает навсегда.       - Ну, пора, наконец, заняться своими настоящими делами. Я свою часть договора выполнил, теперь пусть Он что-нибудь предпринимает. Не все же мне быть плохим, - улыбнулся заключенный, а Шима загляделся на улыбку, которая практически никогда не трогала эти губы. Кою сам не понимал, откуда берутся эти мысли, но он также отчетливо понимал, что тем жертвам уже ничем не помочь.       - Ты ведь их уже убил, да? Тех, кого выбрал? – спросил Шима, подтверждая свою догадку.       - Прощай, детектив, - проигнорировал вопрос Руки и направился прочь из комнаты. Кою так и остался сидеть на постели. Он не мог так просто отпустить заключенного, не узнав, что будет с другом. Да и стоит ли теперь называть его заключенным? Может, лучше настоящим именем? Вот только каким из них?       - А Юу? Что ты сделаешь с ним? – быстро спохватился Кою, останавливая мужчину.       - Я дам тебе попрощаться с ним до завтрашнего утра, - не поворачиваясь к следователю, произнес Руки. Сердце вновь пропустило удар и болезненно сжалось. Нет, только не Юу. Он ведь совсем в этой игре не причем. По сути, в его состоянии виноват именно Кою. Он подверг напарника опасности, и Юу не должен расплачиваться за Такашиму своей жизнью. Да и если подумать, не так уж она и важна, чтобы дорожить ею. Если Руки так хочет, пусть забирает. И все же было страшно.       - Постой! Я умру? – Руки замер на полпути и обернулся.       - Все вы когда-нибудь умрете, - философски заметил он.       - Нет, если отдам тебе это? – пояснил Кою.       - Если сам захочешь, - Руки вновь склонил голову набок, с интересом наблюдая за меняющимися эмоциями на лице детектива.       - Это больно? – зачем-то спросил Кою.       - Умирать?       - Нет. Отдавать.       - Если захочешь, будет приятно, - довольно улыбнулся Руки.       - Что со мной будет?       - Ничего сверхъестественного. Ты будешь жить, работать, общаться и заниматься сексом, как и раньше. Просто когда умрешь, ты навсегда останешься со мной, вот и все.       Шима на миг прикрыл глаза. Ему нравится Руки, чего уж тут скрывать. Может, он даже влюблен в него. Так стоит ли рисковать жизнью Юу, если Такашима все равно, не смотря ни на что, хотел бы быть с Руки? Совсем не стоит.       - Хорошо, я согласен. Только обещай, что отпустишь Юу.       - Отпущу, - победно улыбнулся Руки и направился к следователю. Теперь он не перемещался со скоростью света, а шел медленно, словно растягивая удовольствие, а Кою следил за каждым его шагом и чувствовал себя действительно тем самым маленьким мотыльком, который попал в паутину и накрепко запутался в ней. Руки подошел почти вплотную к нему и чуть приподнял лицо следователя за подбородок, вглядываясь в его глаза своими пронзительными блестящими глазами. Он коснулся пальцами его губ, очертив их контур.       - Только не делай мне больно, - как-то жалостливо попросил Кою, и самому стало тошно от своего плаксивого голоса.       - Не сделаю, - прошептал Руки и отошел от следователя. Он обошел кровать и опустился на постель за спиной Кою. Шима чувствовал тепло, исходившее от тела мужчины, но боялся пошевелиться. Он не знал, что случится через секунду, и чего можно ожидать, но был готов к нестерпимой боли.       Руки мягко коснулся плеч Такашимы и скользнул к поясу халата, ловко развязав его. Он так же медленно скинул его с плеч мужчины. Кою вздрогнул и поежился. В комнате по-прежнему было прохладно, и к тому же он почему-то засмущался. Нежные пальцы прошлись по бокам, обнаженной груди, чуть задевая соски и заставляя следователя судорожно вдохнуть воздух. Шиме даже показалось, что ногти заключенного стали длиннее, когда тот чуть царапнул ими чувствительную кожу вокруг сосков. Горячее дыхание приятно обжигало шею, и Такашима прикрыл глаза. Мягкие губы коснулись мочки уха, затем скользнули на шею, чуть прикусив ее, и спустились к плечам, оставляя на них влажные поцелуи. Кою довольно простонал. Руки повернул его к себе и впился в губы собственническим поцелуем, проникая в рот горячим языком, заставляя Такашиму сходить с ума. Мягкие пальцы заключенного скользнули к низу живота следователя, обхватив возбужденный член и начав ласкать. Движения были жесткими и немного грубыми, но Шиме нравился этот контраст. Он стал с упоением отвечать на поцелуй, поддаваясь на встречу властной руке.       - Не открывай глаза, - прошептал Руки в приоткрытые губы следователя, на секунду разорвав поцелуй, а затем Шима ощутил, как его член обхватывают губы заключенного и погружают в горячий рот. Он громко простонал и выгнулся навстречу, не открывая глаз, как и просил Руки. Долго наслаждаться этими ощущениями ему не дали. Руки повалил его на кровать, вовлекая в новый поцелуй. Кою чувствовал, как горячие пальцы скользят по внутренней поверхности его бедра, как касаются ягодиц и сжатого кольца мышц. Проникновение пальцев было настолько резко, что он вскрикнул от неожиданности, зажмурившись. Но, как ни странно, боли совсем не было. Пальцы исчезли также внезапно, как и вторглись в его тело, и Кою вновь вскрикнул, ощутив заполненность внутри. На этот раз было больно. Но безумный поцелуй, опьяняющий аромат Руки и его пальцы на члене мужчины делали свое дело, заставляя забывать о неприятных ощущениях и выгибаться навстречу, прося еще. Этот невероятный контраст чувств просто сводил с ума. Шима громко стонал, жался к горячему телу Руки, водя чуть отросшими ногтями по его спине, прижимал к себе так тесно, как мог, словно хотел слиться с мужчиной. Он зарывался пальцами в мягкие волосы, которые почему-то стали длиннее, целовал мягкие податливые губы и слышал хриплое рычание над ухом, но это нисколько не пугало его. Он растворялся в Руки, отдавая себя целиком. Как и просил заключенный, Кою так и не открыл глаза.       Открывать глаза совсем не хотелось, но настойчивая трель телефона просто раздражала. Такашима все же открыл глаза и огляделся в поисках телефона. Голова почему-то была тяжелой, словно весила тонну, да и ощущение было, будто он вчера просто зверски пил. Такашима чуть приподнялся на постели и охнул, ощутив ноющую боль внизу живота. Он снова упал на постель, наплевав на трезвонящий телефон, и прикрыл глаза.       Он помнил отчетливо события вчерашней ночи и горячего Руки. Внутри образовалась какая-то пустота, а на душе было безумно тоскливо. Кою с уверенностью мог сказать, что он уже скучает по Руки. Кем бы он не был, он стал слишком много значить для мужчины. Теперь Кою не боялся в этом сознаться. Но ведь это не конец. Они еще встретятся, но сейчас было бы лучше просто забыть обо всем.       Телефон продолжал звонить, и Шима наконец поднялся, кряхтя. Он нашел аппарат на полу, почти под кроватью, и тут же ответил на звонок.       - Кою, ну слава небесам, ты в порядке! – облегченно произнес Ютака. – Ты чего трубку так долго не брал? – возмутился он.       - Прости, крепко спал, - извинился Кою, задумчиво смотря на завядшие цветы. Хотя только вчера купил.       - Пора просыпаться. У меня две новости.       - Давай с плохой, - тут же произнес Кою и внутренне напрягся, ожидая услышать все, что угодно.       - Мы просчитались. Пастырь убил не только проституток, но и клиентов. На этот раз жертв - тринадцать, но записки мы никакой не нашли.       - Потому что они были последними, - устало произнес Шима.       - С чего ты так решил? – удивился Юта.       - Просто знаю. А какая хорошая новость?       - Юу пришел в себя, его врач не смог до тебя дозвониться, поэтому сообщил в отдел. Его состояние резко улучшилось, и сейчас он чувствует себя вполне здорово.       Кою прикрыл глаза и облегченно выдохнул.