Сердце воина

      Кастиэль себя ненавидел. Именно сейчас, сидя в трюме во время шторма, при этом не такого уж и сильного, он готов был без малейшего пререкания вернуться домой и покаяться перед отцом. Едва лишь корабль начал раскачиваться, как ему стало дурно. В трюме было темно и, проведя здесь два дня, Кастиэль лишь сейчас понял, насколько безумна была его идея.       Но ведь ему так везло до сих пор. Он умудрился тайком пробраться в трюм, проскользнув мимо дремлющего моряка, которому было поручено его охранять. Ловкий и гибкий Кастиэль немедля воспользовался таким шансом. Не смотря на царивший здесь кромешный мрак, в трюме было не так уж и плохо. Сваленные в кучу меха служили отличным прикрытием и прекрасной постелью.       Так продолжалось два дня. Кастиэль надеялся продержаться незамеченным хотя бы еще сутки, потому что еды прихватил с собой достаточно. Но его планам не суждено было сбыться. Чертов шторм разрушил его надежды.       Кто-то все-таки услышал, как его рвет, и поднял крышку люка, чтобы заглянуть в трюм. Бросив на бледного юношу один только взгляд, матрос сразу же опустил крышку. Кастиэль даже не смог рассмотреть, кто это был, да и ему было не до этого, потому что качка становилась все сильнее.       Новаку показалось, что прошел уже целый день, когда наконец крышка люка снова открылась, и в трюм хлынул поток яркого света. Викинг собрал остатки сил и приготовился защищаться, хотя и чувствовал себя ужасно, несмотря на то, что шторм уже утих.       В трюм спрыгнул Бальтазар. Кастиэль все еще лежал там, где его настиг последний приступ дурноты, практически у самых его ног. Яркий свет ослепил его, и юноша зажмурился и лишь по сердитому голосу узнал, кто это был.       — Ты хоть понимаешь, что натворил, Кастиэль?       — Понимаю, — слабо ответил он, чувствуя, как старший брат осторожно придерживает его за плечи, помогая сесть.       — Нет, забери тебя Локи, не понимаешь!       Кастиэль прикрыл ладонью глаза, пытаясь разглядеть выражение его лица, но ему это не удалось.       — Бальтазар, пожалуйста, мои глаза еще не привыкли к свету.       Старший брат только хмуро подвинулся в сторону, загораживая собой яркие лучи и продолжая оглядывать нежданного пассажира. Кастиэль был бледнее обычного, темные волосы были сильно растрепанны, но никаких существенных изменений в нем Бальтазар не увидел. Глупый мальчишка был явно уязвлен тем, что старший брат застал его в таком неприглядном виде. Смущен, чуть растерян и недоволен тем, что его раскрыли. Интересно, сколько он рассчитывал здесь высидеть?       — Зачем, Кастиэль? — светлые глаза брата метали молнии похлеще тех, что в гневе запускал Тор. — Прежде ты никогда не делал таких глупостей.       — У меня были причины, — Кастиэль пошатнулся, когда брат помог ему подняться на ноги, и вцепился пальцами в грубые рукава его фуфайки, чувствуя, что координация движений к нему еще не вернулась. — Во-первых, я давно мечтал о приключениях.       — И нашел их на свою задницу, — фыркнул Бальтазар, придерживая прильнувшего к нему в поисках опоры брата. — И ради этого ты готов навлечь на себя гнев отца?       — Это лишь одна из причин, Бальт, — тяжело вздохнул Кастиэль.       — Так поведай мне еще одну, более правдоподобную, — холодно ответил он.       — Один человек, — младший Новак замялся, — я не стану называть его имени, так что можешь не спрашивать — этот человек не раз пытался… взять меня…       — В каком смысле «взять»? — подобрался Балтазар, чувствуя, как в груди закипает гнев.       — В прямом, — огрызнулся Кастиэль, морщась от того, что пальцы брата впились ему в плечи.       — Роман! — взорвался он.       — Я уже сказал, что не стану называть его имени, — холодно отчеканил Кастиэль. — Но я никому не мог об этом рассказать, не то бы меня вообще под замок посадили. Отец, конечно, разобрался бы с ним, но он бы не убил его. А я уверен, что разговорами и побоями этого человека остановить нельзя…       — Помоги мне Один! — воскликнул Бальтазар, глядя в потолок. — Господи, ты видишь, какую чушь несет этот тупоголовый баран?       — Бальт, ты несправедлив! — толкнул его в грудь Кастиэль. — Эти причины вместе толкнули меня принять такое решение.       — Скорее уж тебя толкала лишь твоя любовь к приключениям, — процедил Бальтазр. — Потому что всегда найдется способ справиться с Ди… с таким человеком, о котором ты говорил, и ты сам это знаешь!       — Отец не стал бы убивать его только за то, что он угрожал мне.       — Тогда я убил бы его.       — О да, — иронично протянул Кастиэль, скрестив руки, — теперь ты будешь убивать каждого, в ком я вызываю желание, будь то женщина или мужчина, — старший брат возмущенно сверкнул глазами. — В таком случае нет никаких проблем. В больших городах мне не потребуется никакой другой защиты, кроме тебя, — он усмехнулся, зная, что в Бальтазаре говорят братские чувства.       — Безусловно, — расплылся в угрожающей улыбке тот, — это было бы так, окажись ты там, однако этого не произойдет. Ты возвращаешься домой. Немедленно. И это не обсуждается.       — Бальт, команда никогда не простит меня за то, что мы потеряем столько времени, — спокойно возразил Кастиэль.       — Они все согласятся с тем, что тебя нужно вернуть домой! — процедил в ответ Бальтазар.       — Но почему? Что за беда, если я поеду с вами? Вы ведь собираетесь всего-навсего торговать, — Кастиэль заметил яростный взгляд брата, и внезапно ему в голову пришла мысль, от которой глаза его расширились и возбужденно заблестели. — Вы собираетесь совершить набег!       — Ты рассказал ему, Бальтазар? — в отверстии люка появилась голова Габриэля. — Это было очень глупо с твоей стороны!       — Идиот! — застонал Бальтазар и сердито уставился на свисающего вниз головой брата. — Ты сам только что сообщил ему! Парень всего-навсего высказал предположение!       Габриэль хмыкнул и спрыгнул в трюм, пристально поглядев Бальтазару в глаза, а после переводя взгляд на застывшего рядом Кастиэля.       — Ну и что ты теперь намерен делать? — на миг в его взгляде младший брат заметил хитрую искру. — Вернуть его домой, чтобы Кэсси рассказал все нашему отцу? — Габриэль незаметно подмигнул улыбнувшемуся «Кэсси».       Бальтазар в отчаянии закатил глаза.       — Клянусь, Гейб, ты просто кладезь информации. Наши враги были бы счастливы заполучить тебя.       — А что такого я сказал? — обиделся Габриэль. — Кэсси же у нас умница, он же ничего папочке не скажет, правда? — он заговорщески посмотрел на широко улыбающегося Кастиэля.       — Ты ведь не скажешь отцу, Кас? — почти умоляюще протянул Бальтазар.       — А ты как думаешь? — приподнял бровь младший брат, протягивая руку Габриэлю. Тот издал победный смешок и хлопнул его по ладони.       Услышав его ответ, Бальтазар застонал, но выместил злобу на втором брате, так двинув его кулаком, что тот упал на кучу мехов. Затем он завалился на хрюкнувшего от неожиданности Габриэля сверху, а тот принялся отвечать ему в лучших традициях норвежцев.       Кастиэль в течение нескольких минут наблюдал за дракой, а после произнес достаточно громким голосом, чтобы они могли расслышать его из-за стонов боли и проклятий:       — Если вы двое думаете, что я буду чувствовать себя виноватым, глядя завтра утром на ваши разукрашенные синяками физиономии, то должен вас разочаровать, потому что не считаю себя ответственным за эту драку.       Бальтазар перекатился на спину, сел и зарычал на него:       — Мне следовало бы бросить тебя в море, Кастиэль. Тогда мне пришлось бы лишь сказать родителям, что ты утонул, вместо того, чтобы признаваться в том, что я взял тебя с собой в набег. Впрочем, я думаю, они сами предпочли бы, чтобы ты утонул, — помятый Габриэль, выбравшись из завала мехов, только громко хмыкнул, потирая ушибленную челюсть.       Кастиэль помог Бальтазару подняться, крепко схватив того за руку, и усмехнулся.       — Придется тебе сдаться по-хорошему, братец, и рассказать мне, куда направляешься.       — А вот этого тебе знать вовсе не следует, так что можешь даже не спрашивать. Ты останешься на корабле и будешь держаться подальше от всех.       — Бальт! — но он проигнорировал его и вылез из трюма. Кастиэль хмуро повернулся к Габриэлю, который все так же изучал свое лицо на предмет повреждений. — Может, хоть ты мне скажешь?       — Чтобы он злился на меня до конца жизни? — буркнул Габриэль. — Ну уж нет. Я и так помог тебе оставить твою жилистую худую задницу в пределах корабля и не дал ей вылететь за борт, — он хмыкнул. — И, черт подери, Кэсси, я с ним согласен. Ты зря сюда сунулся.       — Гейб…       — Я больше ничего тебе не скажу.       — Но это нечестно! — крикнул Кастиэль ему вслед, когда он тоже принялся вылезать из трюма.