Сердце воина

      Они плыли все дальше и дальше на юг, туда, куда Кастиэль никогда даже не мечтал попасть. Нос корабля яростно разрезал волны, будто нож, входящий в подтаявшее масло. Кастиэль с радостной улыбкой перегнулся через борт, пытаясь дотронуться пальцами до воды, но был жестко схвачен за ворот рубашки и оттащен на палубу.       — Бальтазар…       — Лучше бы ты сидел в трюме, — старший брат все еще был мрачнее тучи. — Мне бы не пришлось постоянно следить за тем, чтобы ты не вывалился за борт.       — Я не вывалюсь, — хмыкнул Кастиэль, направляясь на другую сторону палубы, чтобы уже там перевеситься через край и потянуться к воде.       — Надо было все же выкинуть тебя за борт, — Бальтазар передернул плечами и направился к штурвалу.       Кастиэль понял, что они все же плывут на юг, лишь потому, что ночи становились все длиннее, пока наконец не сравнялись по продолжительности с днем. В течение довольно долгого времени они плыли мимо прекрасных, одетых в летнюю зелень берегов, но все отказывались сказать ему, что это была за земля.       Впрочем, он кое-что знал о странах, лежавших дальше к югу: слуги в доме постоянно менялись, а все они были уроженцами разных мест. Земля, мимо которой сейчас лежал их путь, могла оказаться большим островом, принадлежащим ирландским кельтам, или еще большим остров, населенным англами, саксами или уэльскими кельтами. Или даже это могла быть земля франков, хотя Кастиэль думал, что тогда она должна была бы находиться слева, а не справа.       Если это все-таки один из больших островов, не исключено, что им придется сражаться с датчанами, потому что в свое время те собирались захватить оба этих острова, и, если верить последним слухам, им это почти удалось.       Бальтазар отказывался что-либо объяснять ему, как и Габриэль, из которого теперь и слова лишнего вытянуть не удавалось. Он не хотел снова попасть под горячую руку старшего брата, поэтому всячески избегал контактов с Кастиэлем. Впрочем, хотя Бальтазар все еще оставался недоволен его выходкой, все же в конце концов он позволил ему покинуть трюм, предварительно предупредив всех о том, что вблизи его младшего брата не стоит распускать языки.       Как будто у Кастиэля хватило бы духу рассказать все отцу! Джим был мирным купцом и никогда не простил бы, если бы узнал, что один из его кораблей использовали в пиратских целях. Тем более кто: старший сын, которому отец мог бы доверить не только свою жизнь, но и жизнь Кастиэля. Мужчина вздохнул, потирая шею и глядя на разбивающиеся о борт волны. Он не представлял, что с ним сделает отец по возвращении домой. Наверняка запрет в доме до конца его дней. В том, что наказание будет жестоким, молодой норвежец не сомневался, и часто слышал за спиной перешептывание матросов, который рассуждали о том, что же с тремя братьями сотворит Джим.       Длинный дубовый корабль с высокой сосновой мачтой, прямым полосатым красно-белым парусом, шестнадцатью парами узких весел и украшавшей нос красно-золотой головой дракона отличался поразительной быстроходностью.       Кастиэль не жалел о том, что стал участником этого предприятия, более того, возбуждение команды передалось и ему. И хотя ему не позволят покинуть корабль, то ему все равно будет о чем рассказать своим детям и внукам, сидя у камина долгими зимними вечерами. Впрочем, он не собирался отсиживаться на палубе, в то время как его братья будут сражаться на берегу. Он предусмотрительно протащил с собой на корабль свой меч. Оружие покоилось у Кастиэля под матрасом, на котором он отныне ночевал. Кастиэль видел, что решающий момент уже не за горами, так как Бальтазар и Габриэль еще внимательнее стали наблюдать за берегом.       Наконец ранним утром они свернули в устье широкой реки, и большинство матросов сели за весла. С каждой минутой волнение усиливалось. Кастиэль видел, как Бальтазар нервно сжимает штурвал. Лишь беспечный Габриэль продолжал что-то насвистывать себе под нос, предвкушающе ухмыляясь.       Кастиэлю нравилось то, что он видел: проплывавшие мимо берега казались ему совершенно необитаемыми, однако время от времени он замечал небольшие поселения. Босоногие дети, подбегающие к кромке воды, останавливались, глядя на незнакомый корабль. Кастиэль улыбался, изредка махая им рукой. Дети в ответ начинали что-то кричать, однако голоса их почти не долетали до корабля.       Жажда приключений окончательно захватила его, когда они наконец сбросили якорь и Бальтазар направился к нему. Кастиэль все еще надеялся, что брат одумается и позволит ему пойти с ними. Ведь лишние руки в бою всегда пригодятся.       — Бальт, — попятился Кастиэль, видя грозно нахмуренные светлые брови, — я здорово мешал тебе, но…       — Ни слова больше, — остановил его Бальтазар. — Я вижу, ты все еще надеешься сделать так, как хочется тебе, а не так, как скажу я. Но на этот раз тебе это не удастся. Ты останешься на корабле.       — Но…       — Ты сделаешь это, Кас, — нетерпеливо прервал он. — Я не собираюсь отчитываться перед отцом, если с тобой что-то случится.       — Ничего со мной не будет! — разозлился Кастиэль. Черт бы побрал эту вечную опеку, что учиняют над ним его родственники. — Я уже не ребенок! Я могу постоять за себя и за наших, — он сделал ударение на последнем слове, — людей!       — А я должен защищать младшего брата! — ответил Бальтазар, видя, что этого строптивца нельзя переубедить. — Раз уж ты навязался на мою голову, то я несу за тебя ответственность.       — Но Габриэля ты с собой берешь! — всплеснул руками Кастиэль. Проходящий мимо викинг, услышав свое имя, скептически приподнял брови. — А он ведь гораздо безрассуднее меня!       — Габриэль не станет мне перечить, — холодно отчеканил Бальтазар и тут же смерил последнего предупреждающим взглядом, на что тот попытался состроить самое невинное лицо из возможных.       — Ты несправедлив, — ответил Кастиэль, отворачиваясь и быстрым шагом направляясь к открытому люку, понимая, что переспорить старшего брата у него не выйдет.       — Кас… — попытался смягчить «приговор» Бальтазар. Кастиэль остановился и чуть повернул голову, чтобы краем глаза увидеть виноватое выражение на лице родственника.       — Пусть боги принесут вам удачу — что бы вы там не затеяли, — тихо произнес он.       — И это говоришь мне ты — христианин? — грустно улыбнулся Бальтазар.       — Я знаю, что мой Бог позаботится о тебе даже без моих просьб, но мне так же известно, что ты захочешь, чтобы и боги твоих предков помогали тебе, — Кастиэль сдержанно кивнул брату и скрылся в трюме, игнорируя то, как он снова попытался его окликнуть.       Однако оставался он там недолго. Не успел последний из членов команды спуститься за борт и направиться к берегу реки, как он вылез на палубу, вызвав улыбку Самандриэля — своего младшего кузена, одного из тех, кто был оставлен на корабле, и недовольный взгляд другого часового. Но поскольку ни один из них не крикнул ему, чтобы он спускался обратно, Кастиэль стал спокойно наблюдать за тем, как моряки направились в сторону леса, который загораживал от взора остальную часть прилегающей к реке земли.       Он нетерпеливо ходил взад-вперед по палубе, в ярости от того, что вынужден был оставаться здесь в полном бездействии. Миновал полдень, солнце палило нещадно, и было намного жарче, чем у них в Норвегии. Как долго будут отсутствовать моряки? Проклятье, кажется, прошла уже целая вечность.       — Кастиэль, успокойся, — вздохнул Самандриэль, с сочувствием глядя на кузена. — Они вернутся.       — Знаю, — выпалил в ответ Новак, останавливаясь и снова вслушиваясь в уже осточертевшую тишину. Внезапно до его чуткого слуха долетели новые звуки: звон мечей и воинственные крики.       — О, Господи! — выдохнул он, бросаясь к небольшой каюте, которую он делил с братьями. Выудив из-под матраса меч, Кастиэль сломя голову помчался к опешившему Самандриэлю.       — Кастиэль, что с тобой происходит? — спросил он, но, увидев в руке мужчины оружие, нахмурился. — Куда ты собрался?       — Да прислушайся же! — Новак дернул мальчишку за плечо, разворачивая лицом к лесу. Парень насупился, напряженно пытаясь уловить страшные звуки: глаза его распахнулись.       — Должно быть, у них хватает сил, если они нападают вместо того, чтобы удирать! — прорычал второй часовой, спрыгивая за борт.       — Оставайся здесь, — приказал Кастиэль ринувшемуся, было, следом мальчишке.       — Но тебе тоже приказано…       — Пока Бальтазара и Габриэля здесь нет, кораблем командую я, — процедил Новак, перелетая через борт и устремляясь следом за норвежцем. Как он мог отправить на бой пятнадцатилетнего юнца, который только выполз из-под крыла матери. Так у мальца будет больше шансов выжить и спрятаться до тех пор, покуда все не уляжется.       Одновременно с часовым они подбежали к краю леса. Вокруг них не было ничего, кроме груды бездыханных тел. О Боже, Кастиэль и представить себе не мог, что все будет так. Он увидел знакомого матроса, лежащего в неестественной позе… вся земля, казалось, пропиталась кровью. Бальтазар! Габриэль! Где же они?!       Кастиэль оторвал взгляд от мертвых тел, устилавших землю, и посмотрел вперед, где вовсю кипело сражение. Увидев противников, он с трудом поверил, что эти невысокие мужчины могли нанести норвежцам такой урон. Их было не так уж много, хотя, как он внезапно заметил, не все из них были низкорослыми. Один был гораздо выше него самого, и он сражался… с Бальтазаром! Господи, он был далеко не единственный, кто замахнулся мечом на его старшего брата.       — Что ты встал?! — зарычал Кастиэль на замершего в неверии норвежца. — Вперед!       Он первым рванулся на помощь к брату, взмахом меча отбрасывая вставших у него на пути противников. Очередной мужчина, с яростным криком преградивший путь, направил ему в грудь копье. Кастиэль увернулся и перерубил древко пополам, а после ударил растерявшегося от неожиданности воина локтем в лицо. Сзади тут же подлетел очередной враг, но ловкий норвежец проскользнул у него под занесенной рукой и полоснул лезвием по ребрам, заставив того со стоном упасть на землю.       Потеряв ориентацию, он заозирался по сторонам, пытаясь снова найти взглядом Бальтазара, а потом неверяще распахнул глаза, потому что в тот момент, когда он все же увидел его, старший брат упал под ноги воину, с которым он сражался. Высокий мужчина победно поднял окровавленный меч. Кастиэль в бешенстве рванулся вперед, видя перед собой лишь человека, сразившего Бальтазара.       Норвежец не глядя нанес удар воину, бросившемуся на него справа, и тот рухнул. Наконец он оказался лицом к лицу с ним, убийцей его брата, и без единой осечки отразил его первый удар. Их взгляды на секунду встретились, прежде чем меч Кастиэля вонзился в чужое тело. Новак заметил, как светло-зеленые глаза расширились, когда он выдернул меч из раны, и это было последнее, что он видел.