Сердце воина

      Одинокая свеча слабо освещала небольшую спальню. Возле стены стояла узкая кровать с примыкающим к изножью большим сундуком. Противоположную стену украшал гобелен, на котором была изображена сцена охоты: люди на тонконогих лошадях загоняли дикую лань. На третьей стене висело отполированное до блеска металлическое зеркало, узкая полочка под ним была заставлена самыми разнообразными предметами, от шкатулок с костяными гребнями и украшенных драгоценными камнями булавок до крошечных разноцветных флакончиков с ароматическими эссенциями. На полу, рядом с зеркалом стояло кресло с мягким сидением.       Спальня принадлежала женщине, Бэле Тэлбот, гордой красавице двадцати лет, невероятно гордившейся своими роскошными темно-русыми локонами и светлыми глазами.       Она была невестой лежащего подле нее мужчины, Дина Винчестера, одного из родовитейших дворян из окружения короля Альфреда. Четыре года назад ее предложили ему в жены, но он отказался. Всю прошлую зиму девушка, пользуясь своим положением любимицы отца, прилагала немало усилий, чтобы заставить его снова обратиться к Дину с предложением о браке, и на этот раз оно было принято. Но Бэла знала, что это произошло лишь потому, что после пира, устроенного ее отцом, она ухитрилась заманить опьяневшего лорда Винчестера к себе в спальню и соблазнить его.       Впрочем, отдавшись той ночью Дину, она ничем особо не пожертвовала, так как до этого уже не раз спала с мужчинами. Однако она все же надеялась, что Винчестер этого не понял.       Бэла каждый раз не стеснялась предложить себя лорду. Отчасти ей не были нужны его ласки, она лишь боялась расторгнуть своей случайной ошибкой помолвку. В конце концов он вовсе не хотел жениться. Ему было всего двадцать шесть лет, и он не спешил связывать себя узами брака. Была и другая причина, хотя он сам никогда не упоминал об этом. Однажды, пять лет назад, он уже был помолвлен с девушкой, в которую был влюблен. Он потерял ее за три дня до свадьбы, и с тех пор никто не мог завоевать его сердца.       Тэлбот знала, что он никогда ее не полюбит. Дин и не скрывал этого, не пытался даже притворяться. Проводить часы со своей невестой превратилось для него в утомительную обязанность в связи с надвигающейся женитьбой. Бэла хмыкнула, перевернувшись на бок и пальцами перебирая его короткие волосы, покуда мужчина спал.       Что и говорить — лорд был чертовски красив: правильные черты лица, прямой нос, выдающийся подбородок, русые волосы, что в свете солнечных лучей иногда отдают золотом, пухлые губы. Девушка даже жалела о том, что не может любить его.       — Бэла… — сонно вздохнул он, чуть приоткрыв глаза.       — Милорд? — тут отдернула руку Тэлбот.       — Зачем ты разбудила меня? — Дин нахмурился, подавляя в себе раздражение. Все же девчонка была из знатной семьи, и с ней следовало обращаться деликатно.       — Я не будила вас, — виновато потупила глаза девушка, будто бы нерешительно погладив его обнаженное плечо. Винчестер едва не застонал в голос. Ему не хотелось опять заниматься с ней «любовью». Это была не любовь, а медленная пытка.       Невеста потянулась за поцелуем, но в дверь внезапно постучали.       — Милорд! Милорд, идите быстрее! Внизу ждет ваш человек, он хочет срочно видеть вас!       Дин поднялся с кровати и потянулся за своей одеждой. Он был рад, что их прервали, хотя это никак не отразилось на его лице. Бэла облегченно закатила глаза и натянула одеяло, прикрывая обнаженное тело. Винчестер хмуро застегнул пояс поверх кожаной фуфайки, которую обычно носил в теплое время года.       — Милорд, как вы можете оставить меня в такую минуту? — спросила девушка, внутренне надеясь, что жених все же не передумает и уйдет вниз.       «Очень даже просто», — раздраженно подумал Дин, но вслух произнес совершенно другое:       — Ты же слышала, что сказала твоя служанка. Меня ждут внизу.       — Но у меня возникает чувство, будто вам все равно… будто я вам не нужна, — Бэла ненатурально всхлипнула и отвернулась.       — Прекрати, я не выношу слез, — холодно произнес он.       — Вы не любите меня! — бросила девушка.       — Разве я это сказал? — резко оборвал он ее.       — Тогда останьтесь, — она пронзила его спину пристальным взглядом. — Пожалуйста, Дин.       В эту минуту он почти ненавидел ее.       — Не хотите ли вы, моя милая леди, чтобы в угоду вам я забыл о своих обязанностях? — ядовито прошипел Винчестер, чувствуя отвращение к девице, сидевшей на кровати. — Этого вы не дождетесь. И я не стану потакать вашим капризам, так что можете не рассчитывать на это.       Дин буквально вылетел из спальни, громко хлопая дверью. Эта сцена привела его в крайне дурное расположение духа, а когда он увидел своего слугу Гордона, то окончательно вышел из себя. Если бы произошло что-то действительно важное, за ним не стали бы посылать простого слугу.       — В чем дело? — раздраженно рявкнул Дин.       — Норвежцы, милорд, — спокойно отозвался высокий темнокожий мужчина. — Они высадились сегодня утром.       — Что? — Винчестер схватил слугу за тунику и встряхнул. — Не смей лгать мне! Датчане сейчас на севере, подавляют восстание в Нортумбрии и готовятся напасть на Мерсию*!       — Но это не датчане, — все так же спокойно произнес Гордон, чувствуя, как ослабевает захват хозяина.       Дин медленно отпустил его и ощутил, как ледяной страх сковывает сердце. Он готов был дать сражение датчанам, которые уже успели захватить два королевства в стране. Они уже пытались в восемьсот семьдесят первом году захватить и Уэссекс, королевство саксонцев, где правил Альфред. Молодому королю на тот момент было не больше двадцати. А осенью, после девяти сражений с двумя большими армиями норвежцев за господство над Уэссексом, Альфред заключил с ними мир. И никто не ожидал, что викинги нападут с моря и попытаются захватить Уиндхерст врасплох и уничтожить его, как это им уже почти удалось пять лет назад.       Воспоминания о последнем набеге на Уиндхерст было мучительным для Дина. В нем с новой силой вспыхнула былая ненависть, бушевавшая в его сердце все эти пять лет. Во время набега он потерял своего отца Джона, мать, едва не лишился младшего брата, успев его спасти лишь в самый последний момент, пронзив нависшего над мальчишкой датчанина мечом. Но он потерял в тот год свою возлюбленную Лизу, которую поочередно изнасиловали на его глазах, а после перерезали горло.       — Милорд, вы слышали меня? — Гордон положил руку своему хозяину на плечо, тоже вспомнив тот кровопролитный год. — Это викинги из Норвегии.       Дин с трудом удержался, чтобы снова не начать трясти его. Какая разница, откуда они? Если он не принадлежали ни к одной из двух северных армий норвежцев, значит, были морскими пиратами, которые преследовали лишь одну цель — убивать.       — Что-нибудь уцелело от Уиндхерста? — сглотнув, спросил Винчестер, зажмуриваясь в ожидании страшного ответа.       — Но мы разбили их, — улыбнувшись, ответил Гордон, видя, как у мужчины едва не подкашиваются от облегчения ноги. — Половина из них убиты, остальные захвачены в плен и закованы в цепи.       На этот раз Дин все-таки встряхнул его.       — Ты не мог сразу сказать мне этого, дурак?!       — Мне казалось, что я сказал вам. Мы победили.       — Как? — не смея поверить своему слуху, спросил Винчестер.       — Ваш брат — Сэм, он созвал всех мужчин на учения на восточное поле. Но мой кузен в это время был на реке и не слышал приказа. Он-то и увидел их корабль.       — Всего один? — недоверчиво переспросил Винчестер.       — Да, милорд. Кузен со всех ног помчался к Уиндхерсту, но по дороге встретил лорда Сэма с его людьми. Поскольку все были вооружены и находились столь близко от реки, ваш брат решил напасть первым. Нам хватило времени, чтобы устроить засаду. Ребята залезли на деревья в лесу возле реки и сверху попрыгали на норвежцев, когда те проходили под ними. Многие из них были сразу же убиты на месте, так что нам не стоило большого труда захватить в плен остальных.       — Сколько наших людей погибло? — задал наконец Дин так страшивший его вопрос.       — Всего двое.       — А ранены?       — Немного больше… — замялся Гордон, — восемнадцать.       — Восемнадцать, — процедил, тяжело втянув воздух, Винчестер.       — Норвежцы сражались как дьяволы, милорд, — оправдываясь, сказал слуга.       На лице у Дина появилось суровое, угрожающее выражение, не предвещающее попавшим в плен викингам ничего хорошего.       — Мы отправляемся немедленно, и я сам займусь этими проклятыми пиратами.       — Э-э… милорд, ваш брат… он был…       — Убит? — напрягся Дин.       — Нет, — поспешно ответил Гордон, зная, как близки братья между собой. С неохотой он вынужден был признаться: — Но он тяжело ранен.       — Куда? — побледнев, спросил Винчестер.       — В живот.       — Господи помилуй! — простонал Дин, поспешно выбегая из зала.       Кастиэль медленно приходил в себя. Ему казалось, что Тор своим огромным молотом бьет его по голове. Господи, у него уже начались видения, но головная боль была даже по его меркам нестерпимой, такой ему еще не доводилось испытывать. Постепенно он стал ощущать и другие неудобства, и вдруг внезапно все вспомнил.       Кастиэль так резко сел, что у него закружилась голова, и он со стоном повалился на бок. Чьи-то руки подхватили его, он услышал звон цепей и попытался приоткрыть глаза. Прямо перед собой он увидел обеспокоенное и испуганное лицо Габриэля, который склонился над ним. Кастиэль повернул голову, чтобы посмотреть, кто его поддерживает. Это был Самандриэль, бледный, перепуганный, но, черт возьми, живой.       — Кастиэль, — старший брат слабо улыбнулся и сжал плечи все еще не сориентировавшегося в пространстве юноши. — Я уже боялся, что ты не очнешься.       — Гейб, — Новак сам подивился своему хриплому голосу, — где Бальтазар?       В ответ брат лишь покачал головой, горько поджав губы. Кастиэль закрыл глаза, чувствуя, как по щеке катится что-то горячее. Габриэль глубоко вздохнул, пытаясь подавить подступившую к горлу боль, и крепче прижал к себе младшего брата, который все еще полулежал в тонких руках Самандриэля. Он страшился того, что Кастиэль может просто не очнуться: ему едва не проломили голову, и на виске все еще кровоточил глубокий порез. Но младший Новак оказался довольно крепок и все же пришел в себя, к немалому облегчению Габриэля. Он не хотел в один день терять сразу двух братьев. Он вообще не хотел никого терять.       — Кэсси, как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Габриэль, когда юноша вяло попытался выбраться из его объятий. Кастиэль неопределенно качнул головой и медленно сел, апатично обводя взглядом окружавший их полумрак. Все уцелевшие норвежцы сидели на жесткой земле вокруг высокого столба. Их было семнадцать человек, многие, потеряв сознание от полученных ран, которые никто не потрудился перевязать, лежали на пыльном песке. Кастиэль опустил взгляд на свои лодыжки, что были закованы в тяжелые железные браслеты. Все они, пленники, были прикованы друг к другу длинной цепью. Рядом с ними находилось два крепких с виду стражника. Кастиэль прищурился и потянулся к своему поясу, где должен был висеть клинок. Однако ощутил под пальцами лишь пустоту.       — Они что, забрали все, что было ценного? — тихо спросил он у дрожащего Самандриэля.       — Да, — так же глухо ответил подросток. — Они взяли и твою верхнюю одежду.       Кастиэль лишь теперь ощутил, что ему действительно холодно. Он опустил взгляд на свою изорванную и грязную рубашку, на которой алели пятна чужой крови. Он с мрачным удовлетворением вспомнил, как она хлынула из раны убитого им высокого воина, когда он с влажным хлюпаньем выдернул свой меч из обмякающего тела.       — Воры, — прошипел Новак, окидывая взглядом хрупкую фигуру мальчишки. Самандриэль так же сидел в одной рубашке и дрожал. Кастиэль взглянул на Габриэля, на котором все еще была надета его изорванная фуфайка. — Гейб, — брат поднял голову, услышав свое имя, — дай сюда, — тот непонимающе нахмурился. — Фуфайку дай, — Габриэль, увидев, что младший брат кивнул в сторону подростка, стащил с себя окровавленную верхнюю одежду, бросив ее в руки Кастиэля. Юноша встряхнул пыльную ткань и, чуть придвинувшись к дрожащему пареньку, накинул одежду на его сутулые плечи. Один из стражников, услышав, как звякнула цепь, обернулся, зло глядя прямо на застывшего Новака, и, шагнув ближе, наотмашь ударил его по лицу. Кастиэль, не издав ни звука, повалился на землю, чувствуя, как и без того тяжелая голова чуть ли не разрывается от вернувшейся боли.       — Кастиэль! — Габриэль кинулся, было, к брату, но его остановило упершееся в грудь отточенное лезвие вражеского клинка.       Самандриэль, настороженно глядя на пышущего яростью стражника, осторожно приподнял чуть ли не теряющего сознание Новака, помогая тому сесть. Кастиэль только слабо кивнул парню, прижимая ладонь к горящей огнем скуле.       — Я в порядке, — тихо выдавил он, решительно взглянув на Габриэля и предостерегая его этим от очередных глупостей. — Я в порядке, — громче повторил он, чтобы брат его услышал.       — Черта с два ты в порядке, — прошипел Габриэль, гневно глядя на стражника. — Я убью его.       — И погубишь нас всех, — Кастиэль покачал головой. — Успокойся, — его ощутимо пнули по ногам, призывая замолчать. Габриэль зарычал, видя, что чертовы саксонцы не намерены останавливаться. — Гейб, они все равно тебя не поймут, — Новак втянул воздух, когда все тот же стражник дернул цепь, заставляя упасть на землю.       — Чертовы викинги, — прошипел он на родном языке и, плюнув Кастиэлю под ноги, отошел на приличное расстояние. Новак лишь прислонился спиной к тому самому столбу и попытался дотронуться до виска. Пальцы окунулись во что-то теплое и липкое. Кровь заливала половину лица и даже попала на шею, что явно выглядело удручающе. Теперь он понимал, почему Габриэль так о нем беспокоился: крови было столько, что странным казалось даже то, что он вообще очнулся.       — Они ведь даже не потрудились хоть как-то перевязать наши раны, — злым шепотом вымолвил Габриэль, наблюдая за тем, как младший брат рассматривает свою окровавленную ладонь.       — А зачем им это? — вопросом ответил Кастиэль, морщась. — Мы на них напали, мы же за это и поплатимся.       — Мы не на них хотели напасть, — буркнул в ответ старший брат.       — Что? — младший Новак удивленно взглянул на потупившегося мужчину. Он явно уже успел пожалеть о сказанном. — Куда вы направлялись?       — Никуда.       — Гейб!       — Клянусь Тором, можешь ты говорить потише? — поморщился он. — Иначе этот, — викинг кивнул на стоявшего в нескольких шагах от них стражника, — вернется и снова начнет тебя колотить.       — Не увиливай, — Кастиэль угрожающе сощурился. — Куда вы направлялись?       — Мы собирались ограбить монастырь.       — О, Господи, — слабо выдохнул юноша, сжимая кулаки. — Чем вы думали?!       — Поэтому Бальтазар и не хотел тебе ничего говорить, зная, как ты к этому отнесешься…       — Гейб, ну неужели ты, исповедуя ту же веру, что и наша мать, решился ограбить святое место? — Кастиэль готов был наброситься на родного брата, чувствуя, как в душе вскипает боль от предательства. Родные братья посмели покуситься на то, что юноша чтил с рождения. Бальтазар погиб, как и множество других людей, сам Кастиэль попал в плен и теперь сидел на цепи, словно безвольная псина.       — Это был наш единственный шанс наложить руки на богатства этой страны, Кастиэль. Датчане все равно скоро все здесь захватят. Мы просто хотели опередить их и получить свою долю, — Габриэль попытался дотронуться до поникшего плеча брата, но тот дернулся в сторону, зло сверкая глазами. — Мы не хотели никого убивать. Нас интересовали лишь баснословные богатства монастыря Джурро.       — Джурро? — переспросил Кастиэль. — Это же королевство Уэссекс. Саксонский Уэссекс.       — Да.       — Ты хочешь сказать, что над нами вверх одержала свора саксов?       Габриэль покраснел, услышав в его голосе весьма нелестное изумление.       — Они спрыгнули на нас с деревьев, Кэсси! Половина команды была убита прежде, чем мы поняли, что произошло.       — Это нечестно, — напрягся Кастиэль, чувствуя, как гнев к этим людям начинает бушевать с большей силой. — Они напали из засады, — сидящий рядом Самандриэль, кутаясь в фуфайку, заинтересованно взглянул на него. — Впрочем, для них это был единственный шанс одержать вверх. Ведь их было не так уж и много, верно? — спросил он у Габриэля.       — Не больше, чем нас, — кивнул мужчина. — Самое нелепое, что нас вовсе не интересовали ни они, ни их усадьба. Мы вообще собирались обойти ее стороной.       — Однако Господь явно наказал нас, — ответил Новак, глядя на серое небо.       Они сидели в молчании довольно долгое время, предаваясь своим мыслям. Самандриэль тихо подполз к Кастиэлю и прижался к нему. Юноша лишь обхватил все еще дрожащего, но уже не от холода, мальчишку одной рукой. Габриэль же мрачно уперся взглядом в песок, будто земля могла подсказать ему, как выбраться из цепей.       — А я ведь не убил его, верно? — тихо спросил Кастиэль, вспомнив высокого мужчину, которого сразил своим мечом. — Господь не позволил бы мне убить невинного человека.       — Да, он жив, — тихо ответил Габриэль. — Но тяжело ранен.       — Я даже не смог отомстить за брата, — глухо выдохнул юноша, прикрывая глаза.       — Он скоро умрет, я уверен в этом. Когда его вносили вон в тот большой дом, из раны на животе у него хлестала кровь.       Кастиэль взглянул в ту сторону, куда показал брат, не желая больше думать о пролитой им самим крови. Перед глазами предстал большой двухэтажный дом, построенный в основном из дерева, с многочисленными окнами, большими и маленькими, которые пропускали дневной свет, но, без сомнения, и зимний холод тоже. Вокруг дома стояло множество маленьких построек, и вся усадьба была обнесена деревянным забором, крепким, но не очень высоким.       — Видишь, — горько усмехнулся Габриэль. — Это место очень легко захватить.       — Но они готовятся к чему-то, — Кастиэль кивнул на груду огромных камней, возвышавшуюся в дальнем конце двора. — Вероятно, к нападению датчан. Собираются построить стену покрепче.       — Да, мы уже видели кучи камней и снаружи, — скривил губы его родственник. — Вот только датчане будут здесь раньше, чем они закончат свои «приготовления».       Кастиэль кивнул. Он все же не сомневался, что они смогут убежать отсюда гораздо раньше, чем начнется очередное сражение. Бросив очередной взгляд на дом, он слегка нахмурился.       — Судя по величине усадьбы, она должна принадлежать знатному лорду. Думаешь, тот высокий воин и есть их господин?       — Нет. Судя по тому немногому, что я сумел понять из их речи, хозяина сейчас нет. Но, думаю, за ним уже послали, — он улыбнулся. — Похоже, мне следовало быть прилежнее, когда ты пытался обучить меня языку старой Альфреды.       — Это верно, — кивнул Кастиэль, прижимая к себе задремавшего Самандриэля. — Похоже, мы с тобой будем единственными, кто может вести с ними переговоры. Хотя я сомневаюсь, что эти саксонцы будут с нами говорить.       Габриэль согласно выдохнул, понимая, в какую страшную ловушку они сами себя загнали. * Нортумбрия и Мерсия — мелкие королевства на севере и в центре Британии.